Часть 5.Обещание у моря

Ясиро действительно не солгала: как и обещала, она вновь появилась на отмели на следующий день. Её появление было таким же тихим, как шёпот прибоя. Словно она была частью самого моря — живой, свободной и бесконечно далёкой. Они проводили вместе почти весь день. Болтали обо всём — о жизни под водой и на суше, о странных обитателях морских глубин, о звёздах, которые Ясиро никогда не видела так близко, и о ветре, который Аманэ чувствовал только здесь, на побережье. Они смеялись, играли и любовались коралловыми рифами. Но даже сквозь лёгкость этих мгновений Аманэ не забывал о главном — о своём рисунке. Он то и дело возвращался к альбому, уточнял детали, штриховал, стирал и снова водил карандашом по бумаге. Казалось, он был почти доволен… но только почти. Портрет Ясиро-русалки был почти завершён. Её плавники казались живыми, словно вот-вот дрогнут от морского течения. Волосы, мягкие, как волны света, ниспадали до самого хвоста, а глаза, подёрнутые лёгкой тенью, хранили что-то недосказанное. И всё же… чего-то не хватало. Аманэ чувствовал это кожей. Он снова и снова вглядывался в её черты, пытаясь понять, что ускользнуло. Может, изгиб губ, когда она улыбается? Или тот мимолётный блеск чешуи на солнце? А может, выражение её глаз — неуловимое, тёплое, наполненное жизнью? Он зажмурился, ощущая странное беспокойство. Ему нужно было увидеть её. Настоящую. Здесь и сейчас. Только тогда он сможет передать не просто образ — а саму её суть. Но время работало против него. Исследовательская группа готовилась к возвращению: образцы собраны, приборы упакованы, лодка уже ждала. Он знал — ещё немного, и придётся прощаться. С морем. С Ясиро. — Чёрт… — тихо выдохнул он, сжимая карандаш. Рисунок становился для него не просто проектом — а чем-то большим. Напоминанием. Связью. Последним шансом удержать её в памяти, если всё вдруг исчезнет. Наступила глубокая ночь. Если бы не часы, Амане вряд ли отличал бы время суток. Но, чувствуя усталость, он наконец отложил карандаш. Потянулся, разминая затекшие плечи, и глубоко вдохнул тёплый ночной воздух. Когда он обернулся, Ясиро уже находилась рядом — тихо, будто всегда была здесь. — Ты давно здесь? — спросил он, стараясь скрыть удивление и усталую радость. — Немного, — улыбнулась она, но взгляд её был серьёзнее обычного. Между ними повисло молчание. Затем она тихо произнесла: — Завтра ты уезжаешь, да? Он кивнул. Без слов. — Жаль, — её голос прозвучал почти шёпотом. — Мне нравилось… быть рядом. С тобой. — Мне тоже, — ответил он. — Слишком сильно. Она отвела глаза туда, где темнота сгущалась. — У моря нет времени. У людей оно всегда заканчивается. Аманэ прикусил губу. Пальцы его непроизвольно сжались, будто он пытался удержать ускользающий миг, но не мог. — Может, мы встретимся ещё раз? На суше. Я хочу увидеть тебя снова. — А если я не приду? — Я всё равно буду ждать. Ясиро посмотрела на него иначе — глубже, теплее. — Я приду, — сказала она. — Обещаю. Отправив на прощание воздушный поцелуй, Ясиро собралась уйти, но вдруг что-то в альбоме Аманэ привлекло её внимание. Она увидела рисунок. На листе была она. Не просто похожая — настоящая. Не как в дрожащем зеркале воды, не как в чужих описаниях, а так, как её, возможно, никто никогда не видел. С восхищением. С нежностью. С любовью. Глаза на портрете были глубокими, как море в штиль. Волосы — лёгкими, как морская пена. А выражение лица… оно тронуло её сильнее всего. В нём читалось что-то неуловимое, уязвимое — будто он уловил самую суть её одиночества и свободы. Будто он… понял её. Ясиро не знала, сколько простояла так. Может, минуту. Может, дольше. Сердце билось чаще, чем следовало. Она тихо отступила, чтобы он не заметил. Не сейчас, не в этот миг, когда он был погружён в свой мир. Но в её взгляде появилась новая глубина. Она начинала догадываться…