Часть 6.Тепло ночи

Ночь опустилась над побережьем, затянув небо мягким бархатом тьмы. Звёзды мерцали над морем, отражаясь в чёрной глади воды, будто сами небеса склонились к волнам. Маяк на утёсе медленно вращал свой луч, озаряя скалы, пену прибоя и серебристый след, тянувшийся за волной — словно кто-то только что исчез в глубине. У подножия маяка, где скалы были плоскими и тёплыми от дневного солнца, сидели двое. Юги, присев на край, вытянул ноги вперёд и откинул голову, устремив взгляд к звёздам. Ясиро, наполовину в воде, наполовину на камне, оперлась на руки и смеялась — звонко, искренне, с хрипловатыми нотками, которые появляются, когда смеёшься долго и от души. — Серьёзно? Ты правда перепутал морского ежа с рацией? — сквозь смех спросила она. — Он был… похож! — защищался парень, давясь собственным смехом. — У него даже… шипы как антенны! Они не могли остановиться. Смех разливался легко, как прибой, как ночной ветер, катившийся с моря. Он заполнял тишину, будто для этого и была создана ночь — чтобы двое могли разделить её между собой. Маяк мигал над ними, безмолвный свидетель их беззаботного мгновения, а море, казалось, слушало и хранило каждый звук. Наконец, когда смех стих, между ними повисла зыбкая тишина. Юный учёный, откинув голову с тёмными, как смоль, волосами, тяжело выдохнул. Девушка обратила на него внимание и приподняла тонкую бровь, словно спрашивая: «Что случилось?». — Ясиро, какое у тебя было желание, когда ты была ребёнком? — спросил Аманэ, повернув к русалочке голову и бросив на неё беглый взгляд янтарными глазами. — Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не помню из своей прошлой жизни, — усмехнулась та, будто вопрос был глупым и смешным. — А я… хотел стать космонавтом, когда был маленьким, — неожиданно поделился юноша. — Но потом понял, что никуда больше не уйду. Его жизнерадостная улыбка сменилась печальной, отражавшей весь его внутренний мир. Заметив эту перемену, Нэнэ стало… досадно? Будто кошки скреблись у неё на сердце, когда она смотрела на приунывшего друга. Вдруг её взгляд привлекло движение: жёлтые светящиеся рыбки медленно всплывали из глубины — крошечные, полупрозрачные, словно ожившие звёзды. Их сияние было мягким, тёплым, будто лунный свет растворился в них. Ясиро улыбнулась. Глаза её вспыхнули игриво, и она плавно раскинула руки в стороны. Пальцы её двигались медленно, изящно, будто в танце. Волны вокруг подрагивали, и рыбки — одна за другой — потянулись за движением её ладоней. Она вела их, словно дирижёр невидимого оркестра. Они кружились, выписывая в воздухе спирали и круги, оставляя светящиеся следы, подобные кометам. Их мерцание то вспыхивало, то угасало, скользя по поверхности воды и отражаясь в глазах Юги. Он поднял голову, заворожённый. Сначала в его взгляде читалось удивление, потом — лёгкая, почти недоверчивая улыбка. Ясиро, не прекращая движения, бросила на него озорной взгляд. — Смотри, Аманэ. Небо — не единственное место, где живут звёзды. Хихикнув, девушка добавила: — Я не знаю, какое у меня было желание при жизни, но сейчас… я просто не хочу, чтобы ты грустил. Светло-алый румянец залил лицо Аманэ, и в сердце затеплилась надежда. Прядь волос Ясиро неловко упала на лицо, почти закрывая глаз. И в какой-то момент Юги просто протянул руку — медленно, осторожно, будто боясь спугнуть дыхание ночи. Его пальцы едва коснулись её щеки, и, почти невесомо, он отвёл непокорную прядь за ухо. Жест был простым. Почти ничего. Но в нём было столько тишины, нежности и тепла, что мир на миг замер. Ясиро замолчала. Глаза её расширились, на лице отразилось лёгкое, тёплое удивление. Она не отстранилась. Лишь её нежно-розовые губы дрогнули, и она тихо прошептала: — Спасибо… Юноша лишь мягко улыбнулся, и в его глазах светилась доброта, когда он ответил: — С возрастом мечты меняются. Теперь моя — всегда видеть твою улыбку.