Часть 4. Охотники

Ночь скрыла следы побоища. Лес за гильдией «Чёртова Дюжина» ещё дымился, в воздухе висел запах гари, крови и чего-то чужого — того самого озона, что выплеснула из себя упавшая звезда. Стинг не понимал, зачем Джиемма взял их с Роугом на столь сомнительное мероприятие, как чёрный аукцион. Было скучно сидеть, изображать из себя знать и смотреть на этих трясущихся от страха детей и подростков. Пока Эвклиф не увидел её... Мощь той девчонки чувствовалась даже с учётом надетых на неё анти-магических кандалов. По силам она могла бы посоперничать и с их драконьим дуэтом, и с Минервой, и с их Мастером. Джиемма выйграл эту девушку за 35 миллионов, а она... Стинг проводил взглядом золотую вспышку молнии, унёсшуюся в сторону вокзала, и лишь тогда позволил себе выдохнуть. — Жалко, — сказал он, закидывая руки за спину и сцепляя пальцы в замок. — Такую красотку упустили. Роуг молчал, но Стинг знал: напарник тоже запоминал. Запах, силу, лицо - всё, что могло пригодиться, когда придёт время. Джиемма не сказал ни слова. Он просто развернулся и зашагал прочь — быстро, почти бегом, не оглядываясь. Стинг и Роуг переглянулись и едва поспели за Мастером, сокращающим расстояние с каждым шагом. В молчании они пересекли лес, вышли на тракт и только за несколько миль от Хаккобе, когда городские огни погасли за горизонтом, Джиемма остановился. Он дышал тяжело, но не от усталости. От ярости. — Что прикажете делать, Мастер? — тихо спросил Чени Орланда, появляясь из тени. Джиемма не ответил сразу. Он смотрел в ночное небо, туда, где ещё недавно полыхала молния Лексуса Дреяра. — Ничего, — наконец выдохнул он. — Мы уходим. Нас не должны заметить. Стинг присвистнул про себя. «Ничего» в устах Мастера значило «пока». Пока они не готовы. Пока девчонка слаба. Пока Хвост Феи не расслабится. Своим драконьим слухом он слышал, как скрипят зубы Джиеммы. Витавшую вокруг него ауру ярости можно было потрогать руками — сухой, едкий запах подавленного гнева заставлял держаться на шаг позади. Они шли быстро. Джиемма взял такой темп, что даже драгонслеерам приходилось напрягаться, чтобы не отстать. Стинг чувствовал, как горят мышцы, но молчал. Роуг молчал тоже. Когда они покинули границы Хаккобе окончательно, Джиемма наконец заговорил: — Та девчонка... — его голос звучал глухо, будто он пережёвывал каждое слово. — Она была не простой. — Это да, — легко согласился Стинг. — С такими кандалами не шутят. А она их сбросила, как надоевшую одежду. — У неё не магия, — подал голос Роуг. — Точнее, не только магия. Что-то ещё. Джиемма кивнул. Он чувствовал то же самое. — И у нас было задание, которое мы провалили, — продолжил он. — Из-за неё и этой чёртовой гильдии слабаков, о которых не было слышно семь лет. Сидели бы дальше и гнили на своём острове. Стинг хмыкнул. Семь лет в другом измерении — это даже по меркам драконоборцев круто. Но Хвост Феи вернулся, и теперь они снова здесь, снова лезут в дела Саблезубых. — Вы хорошо запомнили девчонку? — спросил Джиемма. — Да, — коротко ответил Роуг. — Её запах ни с чем не спутать, — добавил Стинг. Втянул носом воздух, будто надеялся снова уловить тот аромат — солнечной энергии, апельсиновой корки, острого перца и чего-то первобытно-мощного. Он до сих пор щекотал ноздри, вызывая азартный зуд в кулаках. — Та была не простая девчонка... И у нас было задание, которое мы провалили из-за неё же и этой чёртовой гильдии слабаков, о которых не было ничего слышно последние семь лет. Сидели бы дальше и гнили на своём острове. Когда будет возможность, мы её заберём, — сказал Джиемма. — Сейчас она слаба. А слабаки нашей гильдии не нужны. Но когда окрепнет... Он не закончил. И не нужно было. Саблезуб славился своими сильными магами, и Стинг был рад быть в пятёрке лидеров. Эвклиф шёл и улыбался в темноту. Забавно: она разнесла целую гильдию, призвала гору мяса с мечом, убила их Мастера одной атакой — а потом рухнула без сознания. Слабая? Сильная? Загадочная. Слишком много тайн для одной Утренней Звёздочки. Стинг чувствовал: они ещё встретятся. И в следующий раз он не будет стоять в стороне.

***

Лексус отвалил кассирше кругленькую сумму, даже не глядя на цену — желание провести эти два дня в комфорте, а не на сидячих местах, было сильнее. Семь лет назад такие волшебные поезда ещё не курсировали между городами. К тому же было важно, чтобы их лишний раз никто не видел. Отмахнувшись от Люси, которая хотела всунуть несколько купюр за себя и за Венди, Лексус отправился к остальным с билетами. Наруто, завёрнутая в его шубу, была на руках у Гажила. Почему девчонке резко захерело, он не понял, но так было удобнее — хотя бы разместить её на кровати. Может, призыв такой огромной жабы отнял все силы? Или это от того голубого шара, которым она прибила мастера Чёртовой Дюжины? Лексус не знал, но решил, что разберутся позже. Эва, увидев, где они проведут весь путь до Магнолии, взбесилась. Её шипящее «опять тратишь деньги» осталось проигнорированным. Сверив билеты с проводником, согильдийцы расположились в вагоне-купе. Люси, как и команда Громоверцев, смутились — они первый раз ехали в таком комфортном поезде, а не на сидячих местах. Больше всех восхищались иксиды и Венди — в распоряжении пассажиров была своя уборная с душем, выдавались полотенца, халаты, пижамы и тапочки, свежее белоснежное постельное, а четыре раза в день приносили еду из вагона-ресторана. Как только все расположились, поезд тронулся. — Я первый в душ, — сказал Лексус и скрылся за дверью ванной. Стоя под горячими струями, мужчина понял, как сильно устал. Тело ломило, глаза слипались, но спать было нельзя — нужно связаться с дедом и попросить Венди наложить заклинание против укачивания. Лексус держался как мог, но его уже мутило. Выйдя из ванной, быстро обсохнув и облачившись в пижаму, он сообщил, что душ свободен, и тихо обратился с просьбой к Венди. — Я теперь поняла, почему ты решил потратить всю магию на Громовую телепортацию, — сказала девочка, накладывая «Трою». Следующим к Венди после душа отправился сине-зелёный Гажил. — Я обновлю заклинание перед сном. — Венди покосилась на кровать, где лежала Наруто. — Лексус, меня смущает эта девушка. У неё жар. — Сможешь понять, почему? — Не знаю. Я уже наложила на неё лечебное заклинание, пока тебя не было. Но оно держится плохо. Я прослежу за ней. — Венди помолчала. — Наруто, её ведь так зовут, да? — Наруто? — переспросила Люси, отрываясь от окна. Она задумчиво посмотрела на спящую девушку. — Странное имя. Не слышала такого в Фиоре. — Она улыбнулась. — Но в нём что-то есть... Оно ей подходит. Пока все приводили себя в порядок, Лексус связался с дедом. Он рассказал вкратце о разрушенной Чёртовой Дюжине, о девушке-маге и её боевой жабе, об их странном разговоре и о том, что сейчас они направляются в гильдию. Макаров был озадачен ещё больше, чем до этого. Предложив отправиться к Полюшке по прибытии в Магнолию — даже если магия Венди сможет помочь девушке, старуха-целительница точно не помешает, — они договорились связаться через сутки. К тому моменту, как все наконец закончили свои дела и улеглись спать, начало светать. Венди клевала носом у постели Наруто. Лексус уложил девочку в кровать, а сам занял её место на стуле. Сидя рядом с окном, он видел, как предрассветные сумерки сменяются утренней зарёй. Поезд нёсся с дикой скоростью, размывая проносящиеся мимо пейзажи в одно яркое пятно. Лексус ушёл куда-то далеко в свои мысли, когда тихий стон вырвал его из забытья. Наруто выглядела плохо — её бил озноб. Лексус померил ей температуру (спасибо Венди, что носила с собой аптечку) и нахмурился: 35.2°. Холодная кожа девушки казалась почти прозрачной в первых лучах солнца, дыхание было слабым, едва заметным. Решив не будить уставшую Венди, мужчина укрыл Наруто сначала своим одеялом, а потом, подумав, укрыл сверху ещё и шубой. Хэппи, наблюдавший за ним с верхней полки, тихо хихикнул: — Сладкая парочка. Лексус метнул в кота такой взгляд, что тот мгновенно зарылся лицом в подушку, но шубу с Наруто не снял.

***

Венди жалела, что с ними не поехали Драгнил и Фуллбастер — своей магией огня и льда они бы здорово помогли. Наруто кидало то в жар, то в холод. Когда удавалось сбить горячку за сорок, температура падала до тридцати пяти и ниже. Когда девушку начинали отогревать — приходилось снова охлаждать. Эта свистопляска длилась весь путь до Магнолии, и все, кто ехал в купе, не смогли откосить от помощи. Лексус не спал вторые сутки. Он сидел у её кровати, меняя мокрые полотенца на лбу, и впервые в жизни чувствовал себя беспомощным. Когда поезд наконец остановился на перроне Магнолии, Лексус не стал ждать ни минуты. Он взял в охапку больную, завёрнутую в шубу, и, не выходя из купе, рванул молнией прямо к дому Полюшки в лесной чаще. — Проваливайте нахрен откуда пришли! — рявкнули из-за двери в ответ на отчаянный стук. — Открывай давай, старая карга! — рявкнул Лексус в ответ. — Не мне нужна помощь, а... Дверь распахнулась, и договорить ему не дали — бабкин посох встретился с его лбом со всей дури. — Ай! Полюшка стояла на пороге в ночной сорочке до пят и накинутом на плечи халате. Пять утра — не время для визитов, даже от внука Макарова. Она уже открыла рот, чтобы выдать гневную тираду, но замерла, увидев, кого Лексус держит на руках. Девчонка. Бледная, почти прозрачная, завёрнутая в знакомую шубу. И руки парня, который держал её, мелко тряслись — Полюшка не видела внука Макарова таким никогда. — В дом, быстро, — коротко бросила она, отступая в сторону. Лексус влетел внутрь и бережно уложил Наруто на койку. Полюшка уже нависала над ней, сканируя тело своей магией. — Ты где её нашёл? — спросила она, не отрываясь от работы. — Это упавшая семь дней назад звезда с неба, — выдохнул Лексус. Полюшка замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки. — Дед дал нам задание найти и доставить упавшую звезду. Мы думали, что это метеорит. А это человек в телепортационной капсуле. Её украли члены гильдии «Чёртова Дюжина», решили толкнуть на чёрном аукционе. Мы выследили их, хотели выкрасть, но Наруто оказалась проворнее — уничтожила гильдию своей техникой призыва, выбравшись из анти-магических кандалов, как гребаный Гудини. А после битвы отключилась. Два дня в поезде температурила, — выдохнул Лексус. Полюшка слушала вполуха, полностью сосредоточившись на пациентке. Магический импульс целительницы, обычно мягко скользящий по телу, наткнулся на невидимую преграду. Вместо привычных магических сосудов внутри этой девчонки ветвилась хаотичная, переплетённая сеть каналов, по которым вместо магии пульсировала сырая, необузданная энергия. Закончив осмотр, Полюшка распахнула полы кимоно. На подтянутом животе виднелась странная татуировка, которая то загоралась красным, то гасла чёрным. Лексус поморщился: его обоняние Убийцы Драконов, уже привыкшее к запаху Наруто — смеси солнечного тепла и специй, — теперь фиксировало нечто чужеродное. От татуировки на её животе тянуло тяжёлым, металлическим запахом застоялой крови и старого железа, вытесняющим из комнаты даже аромат лечебных трав. — Это что ещё за чертовщина?! — Полюшка активировала магию и прикоснулась к татуировке. И тут же отдёрнула руку, будто обжегшись. А в следующую секунду изо рта Наруто... вылезла лягушка. Полюшка взвизгнула и вжалась в стену. Лексус, переживший за последние дни столько, что хватило бы на десять жизней, просто закрыл глаза. — Я не знаю, — честно сказал он. — Я уже ничего не знаю. Жаба, размером с кошку, деловито отряхнулась, топнула лапой по животу пациентки и оглядела комнату. — Таааак... — медленно протянула она. — Кто-то нарушил печать. Полюшка смотрела на говорящее земноводное с ужасом и профессиональным интересом одновременно. — Так дело не пойдёт! — Жаб сложил несколько мудр своими лапками, приложил одну из них к одеялу, и в облачке белого дыма появилась ещё одна жаба — седовласая, зелёная, в маленьком чёрном плаще. — Приветствую тебя, Фукасаку, — сказал первый жаб. — Давно не виделись, Геротора, — ответил второй. Лексус непроизвольно переступил с ноги на ногу. Наглые летающие коты — это одно. К ним он привык. Но разумные, пахнущие болотом амфибии в плащах, вылезающие прямо из человеческих тел... Это был запредельный сюрреализм даже для него. — Пиздец, — тихо сказал Лексус. — Что происходит? Жабы услышали парня и повернулись к нему. Фукасаку, седовласый мудрец, смерил его долгим, тяжёлым взглядом. — Это вы мне расскажите, молодой человек, — сказал он. — Что здесь происходит?