Часть 5. Гости

Мастер Макаров как раз подходил к дому Полюшки, когда услышал крики и отборный мат, а затем увидел летящую на него тушку своего внука из выбитой двери дома целительницы. — Искусство Мудреца: Жабье Тайдзюцу! — следом за внуком летел небольшой жаб в плаще. Инстинкты сработали быстрее Макарова — удлинив руку и расширив ладонь, он поймал Лексуса на лету. Макаров едва не выронил челюсть, глядя, как его внук — гордость Магнолии и ходячая электростанция — отлетает от удара крошечной жабы в плаще. Лексус, со свистом рассекая воздух, успел лишь выматериться, прежде чем его загребла гигантская рука деда. Приземление вышло жестким. Дреяр сплюнул кровь, его глаза полыхнули опасным золотом, а чешуя на предплечьях едва заметно проступила под кожей. Дракон внутри него был в ярости: его не просто унизили на глазах у старика, его отшвырнули от «его» территории, от той девчонки, чей запах уже начал въедаться ему под корку. — Какого здесь происходит?! — оглушающий рев Мастера распугал всех птиц в округе. На поляне у дома целительницы воцарилась тишина. Но Макаров не смотрел на внука. Его взгляд был прикован к крошечной жабе в плаще, застывшей в боевой стойке. Старый мастер чувствовал: от этого существа исходит сила, сравнимая с сильнейшими магами Фиора. — Кто вы? — спросил он тихо, но так, что птицы затихли окончательно. Фукасаку, готовый превратить блондина в электрический фарш, замер, оценивая нового противника. Полюшка, показавшаяся из выбитого дверного проёма, зло сплюнула на землю: — Притащат тут невесть кого на помощь, а потом ещё разборки устраивают! Сборище мешков с костями! Путём недолгих выяснений отношений и пары угрожающих жестов с обеих сторон, все наконец пришли в себя и вернулись обратно в дом целительницы. Пока Лексус чинил выбитую дверь, все сидели вокруг кровати Наруто. Жабы по одну сторону, Макаров и Полюшка — по другую. На лбу Наруто было мокрое полотенце, а на тумбочке рядом стоял таз со льдом. Полюшка лечила девушку и часто хмурилась. — Другой мир, говорите, — сказал Фукасаку, после того как Макаров и Лексус им всё рассказали. — Значит, Гамакичи не соврал. — Вся проблема в её татуировке на животе. Это печать, я правильно понимаю? — спросила целительница. Жабы кивнули. — Печать не стабильна. Эфир накладывается на их «чакру», вызывая резонанс. — Печать открыта, и с ней явно намудрили. Я наложу стабилизатор, — сказал Фукасаку. Жаб сложил какие-то мудры и ударил своей лапой по татуировке на животе Наруто. Вокруг тату образовалась вязь неизвестных символов, и краснота исчезла, оставив чёрный рисунок. Боль вспыхнула такая, будто Наруто в живот воткнули раскалённый прут. Девушка выгнулась дугой, закричав так, что Лексус за дверью выронил молоток. В глазах потемнело, но через секунду боль отпустила, оставив только жжение и сбитое дыхание. — Даттебайо, больно же! — выдохнула она, хватая ртом воздух. — А нельзя было подождать, пока я закончу?! — заорала Полюшка. — Молчи, женщина, — Фукасаку сделал морду кирпичом. — Твои целительные потуги имели бы кратковременный эффект, если бы я не применил свою технику. — Ты мне тут не заливай, болотная квакша! Нельзя будить несчастную девицу так резко! — Я Великий Жабий Мудрец! — Да плевать я хотела, хоть жабий король! — Даттебайо, пожалуйста, можно без этих разборок? — простонала Наруто, потирая живот. — Что произошло? Проснуться от боли в печати и ора над головой было не очень приятно. Блондинка села на кровати, оглядывая собравшихся. — Нам тоже интересно, что произошло, Наруто, — ответил Фукасаку. Геротору и Фукасаку Наруто знала. С Лексусом она познакомилась ранее. А вот миниатюрного деда в белом костюме и постаревшую версию Сакуры-чан она видела впервые. Вспомнив слова Гамакичи перед своим отрубом, девушка с опаской посмотрела на собеседников и начала свой рассказ. — Это случилось в Долине Завершения, после того, как я отозвала вас. В какой-то момент во время боя с Саске вокруг меня образовался барьер, из которого мне было не выбраться. Печать на животе сильно болела, мне поплохело. В небе сверху над барьером случился разлом и меня затянуло туда, как будто пылесосом. Я точно помню, как вокруг меня был космос... — девушка остановилась. Все слушали внимательно, не перебивая, ожидая продолжения. Наруто осмотрела всех вокруг, перевела дыхание и быстро протараторила: — Но как я очутился в темнице, перестал быть парнем и оказался девушкой — хоть убейте, не помню, даттебайо! Воцарилась тишина. На последнем предложении Лексус промахнулся и вместо того, чтобы повесить дверь в петли, со всей силы шибанул себе по ноге. — Блять, — прошипел он, тряся ушибленной ногой. Красивая Звезда оказалась с двойным, мать его, дном. «Парнем?» — слово застряло в голове, как заноза. Мужчина уставился на кровать. Тонкие запястья. Мягкие скулы. Длинные волосы. Голубые глаза. Черт возьми, она даже болеет красиво. «Да ну нахрен, — промелькнуло в голове. — Я чет не так понял. Она не то ляпнула спросонья». Но нет. Она сказала именно это. «Перестал быть парнем». Не «перестала». Он. Дракон внутри — вечно недовольная скотина — вдруг замер, принюхался... и довольно заурчал, потянувшись к запаху. «Ты охренел? — рявкнул на него Лексус. — Там мужик! Ну, был. Какая разница?» Дракону было насрать. Для него существовал только запах — апельсины, солнце, острое, живое, а остальное — детали. Блондин стиснул зубы. Столько времени после изгнания он учился держать себя в руках, не психовать, не сносить всё к чертям, когда что-то идет не так. И сейчас, впервые за долгое время, он понял, что контроль летит в пропасть к такой-то матери. «Это жесть, — подумал он тупо. — Просто жесть. Я нянчился с девчонкой, которая раньше была пацаном, и мой внутренний зверь ещё и доволен...» Он глянул на неё еще раз. Бледная. Худая. С этими странными полосками на щеках. «Было пацаном, — снова отдалось в голове. — Стало девчонкой. Для неё самой — пиздец полный. Для моего дракона — по барабану. А для меня...» А для него — полная непонятка. И это бесило похлеще любого поражения. Лексус сжал дверь так, что дерево жалобно затрещало. — Лексус, твою мать, ты там дверь чинишь или гробишь?! — донеслось из дома. Полюшка, кто ж еще. — Чиню! — рявкнул он в ответ, хотя рука так и чесалась зарядить молнией по этой несчастной двери. Выдохнул. Медленно. С матом. «Потом разберусь, — решил он. — Сейчас главное — чтоб не сдохла. Остальное — как-нибудь». Дракон внутри довольно рыкнул, сворачиваясь клубком где-то под ребрами. Он уже всё решил. И Лексус чувствовал: с этим придётся считаться. — Значит, до того как ты оказалась в барьере и космосе, у тебя был другой пол? Я правильно понимаю? — осторожно спросила Полюшка. — Д-да, — Наруто смутилась и была готова продолжить свой рассказ, но была резко прервана. — Всем выйти! — скомандовала целительница. Оказавшись на поляне за пределами дома, все ждали вердикта Полюшки. От истошного вопля Наруто «Не надо вставлять в меня эту штуку!», что был слышен на весь лес, у Лексуса дёрнулся глаз. Он слышал, как она плачет, как захлёбывается словами, и внутри Дракона что-то сжалось. Ему хотелось ворваться, заслонить её от всего мира, но он понимал: это не тот бой, где помогут молнии. Только Полюшка. — У тебя в ближайшее время начнётся менархе, поэтому ты останешься здесь, пока всё не пройдёт, — донёсся приглушённый голос целительницы. Слово было страшным, но страшнее была боль в нижней части живота. Даже сильнее, чем когда Узумаки по юности травилась молочкой, а потом часами отсиживалась на унитазе. Наруто ломало и знобило. Хотелось свернуться в комочек под одеялом и никуда и никогда оттуда не выходить. Осмотр оказался весьма унизительным. Наруто хныкала, наблюдая за Полюшкой из-под прикрытых век. Целительница вышла из дома, прикрыв за собой дверь и оставив девушку наедине со своими мыслями. Лексус стоял чуть поодаль, глядя на закрытую дверь и сжимая в руке молоток, так и не пригодившийся для починки. — Лексус, — обратилась она к Громовержцу, — Чеши в город и принеси сюда много еды. Как только вернешься, останешься присматривать за девчонкой. Парня просто поставили перед фактом, дав мешочек денег. Супер. Теперь он продуктовый доставщик и нянька. Просто класс. Но, спорить с бабкой он не стал, исчезнув в молниях. Вернувшись через час с мешком различной еды, он не спешил заходить в дом — хлопотания женщины и плачущая Наруто заставили остановиться недалеко от жилища. — П-полюшка-с-с-сан, у меня к-к-к-кровь... — было слышно, как девушку бьёт истерика. Она икала и захлебывалась в слезах. — Не реви. Это нормально для всех девушек. А ещё это значит, что ты здорова, — отчеканила Полюшка. Лексус замер. Его нос, чувствительный к малейшим нюансам, улавливал запах страха, соли и свежей крови. Внутри Дракона что-то ворочалось — странная смесь жалости и защитного инстинкта. — Я н-н-н-е х-х-хочу быть д-девушкой. — Наруто, ты уже девушка. Эти слова ударили по Наруто больнее, чем оплеуха Пятой. Узумаки зажмурилась, пытаясь вызвать внутри хотя бы искру чакры Лиса, привычное тепло рыжего демона, который всегда насмешливо комментировал её неудачи. Но внутри была лишь холодная, тягучая пустота и ноющая, унизительная боль внизу живота. Он — герой войны, шиноби, будущий Хокаге... а теперь плачет в подушку, потому что его тело предало его самым изощренным способом. Чувство беспомощности душило. Наруто сжала простыни так, что побелели костяшки, мечтая просто раствориться в этом воздухе, лишь бы не чувствовать себя «неправильным». Макаров и жабы всё ещё сидели на поляне. За час, что Лексус отсутствовал, дед нашёл с ними общий язык. — Шикарный табак, — сказал Макаров, раскуривая трубку, предложенную Фукасаку, пытаясь хоть как-то разрядить тишину. — Он идеально подойдёт к нашему рому... У меня припрятано несколько бочек в подвале нашей старой гильдии на такой случай. Вы любите ром? — Наша традиционная выпивка — это сакэ. Но я не против отведать ваши напитки, — ответил Фукасаку, но взгляд его тоже то и дело возвращался к дому. А из-за закрытой двери всё ещё доносились приглушённые всхлипывания. Из своего домика вышла Полюшка и подошла к остальным. — Лексус, — обратилась она к мужчине, -—Приглядывай за Наруто. Все инструкции я расписала, они на тумбочке, во сколько и какие травяные отвары ей давать. Меняй грелку каждый два часа. Если ей понадобится помощь — не игнорируй её. Вернусь, как только смогу. Лакрима для связи рядом с настойками. Мы вместе с Мастером и Мудрецами уйдём в библиотеку, нужно кое-что прочитать. Я рассчитываю на тебя. Лексус тихо вошёл в дом и также тихо разложил покупки в холодильник. Наруто спала на кровати, свернувшись в клубочек. Полюшка переодела девушку в хлопковую пижаму, её кимоно сохло на вешалке в углу, сложная прическа была переплетена в обычную косу. Увидев по списку, сколько всяких сборов он должен был ей скормить, Лексус закатил глаза. Бабка скинула на него всю работу. Хоть бы сказала, о чём пошла читать вместе с жабами и дедом. Посмотрев на часы, Лексус устало выдохнул — сейчас всего лишь десять утра, а он устал, как чёрт. Сказывалась напряженная миссия, отсутствие сна и пляски с бубнами у больной магички-иностранки. Сев в мягкое кресло рядом с койкой, Дреяр откинулся на его спинку и заснул. Он должен был разбудить Наруто через два часа, чтобы скормить ей настойку. Приятный аромат девушки, который не перебивался травами и свежей кровью, убаюкивал его, погружая в сон. Сквозь дрему Лексус слышал её прерывистое дыхание. Запах цитруса и острых специй стал гуще, смешиваясь с ароматом лечебных трав, создавая странный, успокаивающий кокон. Громовержец, который годами не доверял никому, вдруг поймал себя на мысли, что готов поджарть любого, кто рискнет нарушить тишину этого дома. Даже если эта «звезда» из другого мира когда-то была парнем, сейчас для его внутреннего зверя это не имело значения — только эта израненная душа, которой нужно было помочь...

***

Наруто проснулась к вечеру разбитой и всё с той же болью внизу живота, во рту был неприятный вкус трав. Пару раз во сне ей казалось, что кто-то вливал в неё те дурно пахнущие настойки и менял грелку. Этим кто-то оказался её новый знакомый, Лексус, который мирно спал в кресле. Наруто тихонько встала с кровати и применив своё мастерство ниндзя, прокралась в сторону уборной. Это было настоящее унижение. Кажется, она теперь поняла, почему у многих куноичи в их деревне были такие жуткие характеры. Если эта история с кровотечением из промежности у всех также регулярна, как рассказала Полюшка, то Наруто стало их жаль. Сняв пижаму, Наруто осталась в одном белье и засмотрелась на себя в зеркале, висящем в ванной. Её старое секси-дзюцу, придуманное еще в глубоком детстве, разительно отличалось от увиденного напротив: то была лишь пустая картинка из эротического журнала для извращенца Джирайи, а здесь... здесь была настоящая жизнь и породистая, утонченная красота. Умом Наруто понимала, что вернуть прежнее мужское тело, скорее всего, не выйдет, а значит, придется привыкать жить по-новой и пользоваться случаем. В зеркале отражалась не просто «упавшая звезда», а настоящая, по всем меркам привлекательная красотка: милое лицо с привычными полосками на щеках, те же голубые глаза под рваной чёлкой, знакомый острый подбородок и упрямые губы. Глядя на свое новое крепкое, жилистое тело с тонкой талией, широкими бедрами и аккуратными ступнями, Наруто почувствовала странный укол гордости — даже в прошлой технике трансформации грудь не была такой идеальной. Проведя рукой от шеи вниз, она попробовала сжать мягкую, упругую плоть; это прикосновение отозвалось непривычной волной тепла и успокаивало, словно Наруто сжимала эспандер. «Ладно, — мелькнула шальная мысль, — если уж я застрял в этой бабской шкуре, то хотя бы не буду выглядеть как Чоджи после диеты». Можно было почти забыть о потере мужского достоинства и всех этих переменах ради одних только таких сисек — Узумаки криво усмехнулась своему отражению и, пробуя новую реальность на ощупь, помяла свою грудь ещё раз. Но сняв бельё, зайдя в ванную, включив воду и встав под душ - тут же расстроилась. Почувствовав очередной спазм внизу живота и увидев как по внутренней стороне бедра толстой струйкой стекает тёмно-красная полоса, захотелось расплакаться. Наруто всхлипнула, села на пол ванной, обняла колени и зажмурилась. Вода лилась сверху, слёзы смешивались с водой. Она зажала рот рукой, давя в себе всхлипы. Он - теперь она и это никак не изменить. Остаётся принять себя, научиться жить с новой собой и... найти этих гадов, которые не дали ей нормально накостылять Саске-теме, запихнув сюда. Пусть эти менархе хоть до старости идут, она не сдастся. Отомстит, вернётся своё тело, найдёт способ переместиться домой и станет Хокаге. Ведь это её путь ниндзя! Боевой настрой сбил депрессуху. Поднявшись, Наруто взяла выделенную для неё мочалку, намылила её и начала наконец принимать душ.

***

Лексус проснулся от звуков льющейся воды из ванны. Встав с насиженного места, мужчина потянулся. Сон урывками в неудобном кресле плохо сказался на теле. Похрустев шеей, Дреяр отправился на кухню: есть хотелось неимоверно. Включив плиту и поставив на комфорку сковороду, мужчина достал из холодильника мясо, купленное ранее на рынке. Подумав, на соседнюю комфорку отправилась кастрюля с водой - на гарнир будут макароны с соусом песто. Он помнил, что в огороде у старушки всегда растёт свежий базилик и чеснок. Собрав нужную зелень, Лексус принялся за готовку. Наруто как раз закончила разбираться со специальным бельём чтобы ничего не запачкать, как почувствовала аромат еды. Еда... Девушка вспомнила, что последний раз ела на Острове-черепахе. Выйдя из ванной, Узумаки прошла в кухню. Лексус, который до этого спал рядом в кресле, стоял к ней спиной и готовил что-то вкусное. В животе предательски заурчало. — Садись за стол, еда почти готова, — Наруто дёрнулась, парень услышал её, хотя она старалась ступать тихо. — Тебя сдал твой голодный живот, — сказал Лексус, не поворачиваясь к собеседнице. Как только Наруто села за стол, перед ней тут же оказалась огромная тарелка с большущей порцией мелких макарон в зеленом соусе и добротный зажаренный стейк. Рот наполнился слюной. Есть хотелось неимоверно. — Приятного аппетита, — сказал Лексус, садясь рядом. Наруто смотрела, как он орудует ножом и вилкой, и переводила взгляд на такие же приборы у своей тарелки. «Здесь не едят палочками». Попробовав взять вилку так же, она наколола кусок мяса и откусила, даже не воспользовавшись ножом. Жёсткая корочка в специях, мягкое внутри — мясной сок брызнул в рот, горячей волной разливаясь по языку. Наруто закрыла глаза и промычала от удовольствия. Она не ела... неделю? И эта еда грозилась занять место рядом с раменом в её личном топе. — Это божественно, — выдохнула она с набитым ртом. — Даттебайо, если рамен — это любовь, то этот стейк — её более взрослая и богатая версия. Лексус хмыкнул, но ничего не сказал. Она съела всё быстрее него и попросила добавки. Потом ещё. И ещё. Когда мясо с макаронами закончилось, пришла очередь фруктов. Лексус смотрел, как девушка уничтожает запасы, и понимал: с таким аппетитом она легко заткнёт за пояс и Драгнила, и Редфокса. Откинувшись на стул, Наруто погладила заметно округлившийся живот. — Благодарю за обед. Это было очень вкусно. — Сейчас десять вечера — у нас поздний ужин, — хмыкнул Лексус. — Завтра снова на рынок. Еды не осталось. Больше за вечер они не разговаривали. Отмывая посуду, Наруто краем глаза рассматривала Лексуса. Одетый в чёрный рашгард, штаны-карго и берцы, он вальяжно сидел в кресле и читал книгу. Её книгу. Ту, что подарил Джирайя. Полюшка тоже оставила ей чтиво — «Что происходит с моим телом. Энциклопедия для девочек с картинками». Название не внушало доверия, но раз она теперь девушка, придётся прочесть, чтобы быть готовой ко всему. Выпив по времени лекарство и забравшись под плед, Наруто уткнулась в книгу. Энциклопедия оказалась шокирующе интересной — одни подробные картинки чего стоили. Она погрузилась в чтение так сильно, что не заметила, как уснула.

***

Лексус закрыл книгу. Джирайя, кем бы он ни был в том мире, писал чертовски талантливо. И страшно. Потому что в этой истории смерти было слишком много для одной книжки. И слишком много для одной девчонки, которая сейчас сопит в подушку, вцепившись в энциклопедию. В хижине давно воцарилась ночь, но для Драгонслеера темнота была лишь фоном. Наруто спала, вцепившись в «Энциклопедию для девочек» так, будто это был свиток с секретной техникой. Лексус осторожно, стараясь не разбудить, вытянул книгу из её пальцев. «Загнул уголок? Серьёзно, Дреяр? Ты теперь ещё и библиотекарь?» — ехидно прокомментировал внутренний голос, но рука сама потянулась поправить одеяло. Когда он вливал ей последнюю порцию отвара, взгляд зацепился за мокрую косу. Волосы были влажными и холодными — верный путь к простуде. Руки Лексуса, привыкшие ломать кости и вызывать молнии, сейчас с неожиданной осторожностью распутывали голубую ленту. — Курама... я не отдам тебя Мадаре... — пробормотала Наруто во сне. А через секунду добавила: — Рамен... я тоже не отдам... Лексус невольно дёрнулся. Кто такой Мадара — он не знал, но, судя по тону, тип был опасный, раз замахнулся на святое — на лапшу. Выйдя на крыльцо, Лексус жадно вдохнул ночной воздух. Хотелось курить, причём что-то покрепче дедовской махорки. Изгнание, семь лет пустоты на Тенрю, а теперь — роль сиделки для «звезды» с кризисом самоидентификации. Это задание было тяжелее любой миссии S-класса. Слова Наруто о том, что она была парнем, зудели в голове, как статика перед грозой. Глядя на свои огромные ладони, Лексус попытался представить себя на её месте. В женском теле. Без привычной силы. Не получилось. Он слышал, как она рыдала в ванной. Слышал, как её сердце сбоило от паники. И в этот момент Лексус Дреяр, изгой и Громовержец, впервые за долгое время почувствовал не ярость, а глухое, тяжёлое сочувствие. И ещё кое-что. То, о чём он боялся даже думать.