Часть 8. Под крыло

Наруто расстроилась, узнав, что Мастер и Полюшка ничего не нашли о магии, которая могла её перенести из одного мира в другой. Она ожидала чего-то подобного. Но на повестке дня было нечто другое. — Мастер Макаров, — осторожно начала Наруто. Дреяр-старший посмотрел на собеседницу. — После того, как у меня закончатся... — нет, говорить о проблемах своего нового тела было выше её сил. — Кхм... После того, как я выздоровею, подскажите, куда первым делом можно отправиться в путешествие по миру? — Зачем тебе шляться чёрт знает где? — ответил вместо Макарова вопросом на вопрос Фукасаку. Наруто сидела в задумчивости. — Я не могу прописаться у Полюшки или переместиться к вам на ПМЖ на Гору Мьёбоку. Я уважаю вас как Жабьих Мудрецов, но пользоваться вашей добротой и жить у вас вечно — это не вариант. Она вспомнила свою квартирку в общаге, которую так любила. Как жаль, что Пейн её разрушил. — Что малыш Джи, что Четвёртый — жили у нас месяцами, и ничего, мы не жаловались, — ответил нахохлившийся Фукасаку. Разговор состоялся за ужином. Точнее — ужинала Наруто. Девушка лениво водила ложкой в супнице, размазывая вермишель по дну. Целительница пила ром вместе с Макаровым и жабами. Мужчины по очереди курили трубку. В воздухе витал нежный аромат табачного дыма. Лексус сидел на ступеньках крыльца и грел уши, делая вид, что не причастен к диалогу, дыша вечерней прохладой. Курить хотелось неимоверно, но он, вроде как, бросил. А аромат в доме так и манил выпросить у мудреца немного табака для самокрутки, наплевав на недовольные зырканья зелёного жабьего деда с бородкой. Лексус сжал пальцы на коленях так, что захрустели суставы. Запах табака мешался с ароматом супа и вездесущим, уже ставшим родным запахом Наруто. Его раздражало это её «хочу уйти». Дракон внутри недовольно ворочался: он только-только привык к мысли, что эта шумная девчонка под его защитой, а она уже собралась паковать манатки и валить в закат. «Путешественница хренова», — мрачно подумал он, едва сдерживаясь, чтобы не зайти в дом и не встряхнуть её за плечи. — Наруто права, — сказал Геротора. — В этом мире она никто, и звать её никак. Без роду и племени. Здесь Наруто — отрезанный ломоть. — Поэтому я и хочу уйти в путешествие... — Это исключено, — сказал, как отрезал, Фукасаку. Наруто разозлилась. Резко встав из-за стола, она чуть не опрокинула супницу. Стаканы с ромом дрогнули под ударом её кулака. Посуда жалобно звякнула. В глазах Наруто на мгновение вспыхнуло то самое упрямство, которое когда-то заставляло её бросаться на врагов вдесятеро сильнее. В груди Наруто вскипело то самое старое чувство, которое преследовало её в Конохе с самого детства. Сколько она себя помнила, за ней всегда присматривали — то АНБУ из кустов, то Третий через свой хрустальный шар, то вечные взгляды жителей, видевших в ней не ребёнка, а клетку для монстра. И вот она в другом мире, в другом теле, а сценарий тот же: «Сиди и не высовывайся, мы всё решим за тебя». Это ударило по нервам сильнее, чем осознание семилетней спячки в космосе. — Я не породистая собака, Фукасаку-сама! — голос сорвался на непривычно высокую, девичью ноту, что взбесило её ещё сильнее. — Я шиноби! Я не могу просто сидеть и ждать, пока мир вокруг решит, что со мной делать! Если я здесь никто, значит, я сама сделаю себе имя, даттебайо! Фукасаку, слушая свою ученицу, медленно зверел от злости. — Да что вы вечно не даёте мне действовать так, как мне нравится?! Почему ты думаешь, что можешь решать за меня, старый пердун?! Я не просила меня спасать, чтобы потом сидеть на привязи, как цепной пес! — выкрикнула она, чувствуя, как чакра от злости начинает мелко вибрировать в кончиках пальцев. Готовая гневная тирада была прервана резким, звонким звуком подзатыльника и последовавшим за ним яростным отчитыванием. — Тебе от падения с неба по ходу последние мозги отшибло! — заорал Фукасаку так, что Макаров даже перестал дымить трубкой. — Думай, прежде чем что-то говорить, бестолочь! Вспоминай давай, ты всех добила на чёрных торгах, откуда этот парень вытаскивал твою задницу, а?! Сядь на место и слушай меня! Наруто, ошеломлённая внезапным физическим внушением, молча плюхнулась на стул и опустила глаза в пол. Щека горела, но в голове немного прояснилось. Фукасаку, тяжело дыша, продолжил. Но краем глаза он посмотрел на свою лапу — ту самую, которой только что влепил подзатыльник. В глазах на мгновение мелькнуло сожаление. «Старый дурак, — подумал он про себя. — Нашёл на ком срываться. Она же ребёнок. Ребёнок, который потерял всё». Он выдохнул и заговорил снова: — Такие катаклизмы, как падение звёздного тела из космоса, даром не проходят! Одна радость, что светлая гильдия нашла тебя второй. А если бы с тобой что-то случилось? А если бы чакра не сработала против их магии и ты бы не призвала Гамакичи? А если тебя уже ищут те, кто проводил ритуал?! Об этом ты подумала своим блондинистым черепом? Лексусу на крыльце эти отчитывания напомнили его самого — дед точно так же орал на него, когда он, двенадцатилетний подросток, украл задание S-класса. Он кожей чувствовал бешенство Наруто — оно пахло так остро, что вызывало тяжесть в груди. В этом они были похожи до зубовного скрежета: два барана, которые сначала бьют в стену лбом, а потом удивляются, почему мир вокруг рушится. Внук вспомнил взгляд Мастера в тот день — ту же смесь ярости и дикого, почти животного облегчения от того, что внук жив. Сейчас Фукасаку смотрел на Наруто точно так же. — Семь лет... — голос Фукасаку стал хриплым, сорвавшимся. — Семь чёртовых лет, как твоё имя померкло в нашем свитке. Мы горевали о твоей смерти, Наруто... И это после всего, что ты сделала... Жаба достал платочек из кармана и, всхлипнув, громко высморкался. Наруто сжала кулаки под столом так, что ногти впились в ладони. Упоминание Кагуи и войны резануло по животу — там, в другом мире, у неё была Пятая, Сакура, была поддержка Какаши и сила Курамы. А здесь... здесь у неё была только Полюшка с метлой и хмурый Громовержец на крыльце. Она чувствовала себя голым нервом, по которому лупят током. — Какие путешествия, Наруто, — голос Фукасаку стал надрывнее. — Будь ты хоть трижды спасителем Конохи или десять раз побеждай Богиню-Кролика, сила, которая есть здесь, смогла вырвать тебя из твоего мира. И если они сделали это один раз, то смогут сделать и второй. Ты сейчас — цель. Добыча. Поникшая Наруто сидела с глубоко опущенной головой. Ярость уступила место холодному осознанию: она действительно лишилась всего. — Фукасаку прав, — вторил жабе Геротора. — На родине тебе всегда могли прикрыть спину все — от твоих сокомандников до Хокаге. Но здесь ты одна. И поэтому мы вынуждены просить о помощи Мастера Макарова. Нам нужно, чтобы «Хвост Феи» стал твоим новым домом, пока мы ищем путь назад. Фукасаку посмотрел на Наруто. Она сидела, сжавшись, и в её глазах стояли слёзы, которые она отказывалась выпускать. Он вспомнил, как много лет назад точно так же смотрел на него молодой Джирайя — упрямый, потерянный, злой на весь мир. «Ладно, дура, — подумал Фукасаку. — Будь по-твоему». Жабы спрыгнули из-за стола и, синхронно опустившись на колени, замерли в глубоком поклоне перед Макаровым, уткнувшись лбами в старый деревянный пол. Мастер, никогда не видевший подобного церемониала от существ такого ранга, смутился и порывисто кинулся их поднимать, но тяжёлая рука Полюшки на его плече заставила его замереть. — Мастер Макаров, — голос Фукасаку разнёсся по комнате с неожиданной для маленького тела мощью. — Просим вас, возьмите под своё крыло нашу Наруто. Ваша мощь и мудрость — это свет, который способен осветить её одиночество и не дать ей познать тяготы внутренней пустоты и слабости духа. В эти трудные времена я верю, что под вашим присмотром она сможет обрести защиту и заботу. Нам больше не к кому обратиться. Пожалуйста, не отвергните нашу просьбу — мы доверяем вам всем сердцем. На крыльце Лексус перестал дышать. Слышать такое признание от существа, которое на прошлой неделе едва не превратило его в отбивную, было дико. Он чувствовал, как по коже пробежали искры статики. «Под крыло», — эхом отозвалось в голове. Дракон внутри не просто согласился, он буквально взревел от предвкушения: эта Звезда теперь официально переходила под их протекторат. И плевать, что дед там вещает про мудрость — Лексус уже решил, кто именно будет это «крыло» обеспечивать. — Ради десяти Богоизбранных, встаньте с колен! — выдохнул Макаров, но жабы были непреклонны. Макаров затянулся трубкой, глядя на жаб. В голове проносились варианты: Совет, тёмные гильдии, неизвестные враги из другого мира. Если из-за этой девчонки нагрянут неприятности — гильдии конец. Но потом он вспомнил лицо своего внука, когда тот нёс её на руках. Вспомнил, как Лексус смотрел на неё. И вздохнул. — Я понимаю ваше безвыходное положение. И поэтому я не могу оставить Наруто в нашем мире одну, как ветер в поле. Фукасаку с надеждой приподнялся, не разгибая спины. Макаров продолжил, и в его голосе проскользнула несвойственная ему серьёзность: — Мы первые откликнулись на этот зов. Да, признаю, я думал, мы найдём обычный метеорит. Но когда внук, которого я отправил на это задание, связался со мной и сообщил, что упавший камень — это телепортационная капсула с человеком, которого похитили... в первую очередь стоит поблагодарить тех ребят. Они не повернули назад, а продолжили выслеживать похитителей и нашли гильдию, промышлявшую воровством. Посылая их туда, я почти не надеялся на успех — это был поиск иглы в стоге сена. Макаров невольно покосился на закрытую дверь, зная, что Лексус ловит каждое слово. — Мой внук редко доводит дела до конца, если они ему не по душе, — тихо добавил он. — Но ради этой «иглы» он перевернул подпольный мир Фиора. Я знаю вашу историю и историю вашей Наруто. И я приложу все силы, чтобы эта девочка почувствовала себя в нашей гильдии, как дома. Слова старика тронули и Полюшку, что тоже затянулась дымом табака из трубки, и Наруто, что с неверием смотрела на Мудреца и Мастера, и даже Лексуса, что весь обратился в слух. — Тяжело потерять единственного друга, с которым можно было делить все свои радости и невзгоды, Наруто, — сказал Макаров, вспоминая, о чём поведали ему жабы в старом здании гильдии. — Но Хвост Феи — это в первую очередь семья, где каждый стоит друг за друга горой. В этом можете не сомневаться. Лексус слушал деда и вспоминал, каково это — быть частью места, где тебя принимают и любят. — Узумаки Наруто, — обратился к девушке Макаров. — Не желаешь ли ты стать частью Хвоста Феи? Наруто не знала, что и сказать. Она думала о том, что её ждёт в будущем. Эти мысли пугали и интриговали одновременно. В планах было выздороветь и отправиться исследовать новый мир, раздобыв немного денег, карту и оружие. Пропитание она всегда найдёт. Но то, что сказал Фукасаку и Геротора, — они были чертовски правы. Мысли о том, что она больше не парень, отошли на второй план. Потеря Курамы может сказаться на ней как угодно — она не знала своего нынешнего резерва и возможностей. Может, её потеря сознания связана со слишком большой растратой чакры? Наруто не знала. Но бросаться одной в омут путешествий с головой — звучало как реальное самоубийство. А если они действительно добили не всех из той Чёртовой Дюжины? И теперь на неё будет объявлена охота. И тут она вспомнила Лексуса. Как он готовил, как укрывал шубой, как злился, как готовил для неё и помогал в это сложное время. Как смотрел на неё. «Он тоже изгой, — подумала она. — Как я. Если я остаюсь — он остаётся со мной». Воцарилась тишина. Все напряжённо смотрели на Наруто, ожидая её ответ. — Я согласна на вступление в вашу гильдию... Жабы облегчённо выдохнули. — Но только в том случае, если вы примете обратно в гильдию своего внука Лексуса. Решительный и непоколебимый взгляд голубых девичьих глаз смотрел прямо на Мастера. За дверью на крыльце воцарилась мёртвая тишина. Лексус замер. Дракон внутри взревел так, что на мгновение потемнело в глазах. «Она... она сделала это ради меня?» Он сжал перила крыльца так, что дерево жалобно треснуло. В груди разлилось что-то горячее, почти забытое. То, что он не чувствовал с тех пор, как дед выгнал его из гильдии. «Ну уж нет, — подумал Лексус. — Теперь ты от меня не сбежишь, Звезда». В доме Макаров скрипнул зубами. Жабы, всё ещё сидящие на коленях, с недоумением уставились на Наруто. Полюшка затянулась трубкой сильнее положенного и поперхнулась дымом. — Ну, девка даёт, — прохрипела она, откашливаясь, и перевела взгляд на Макарова. — Ну что, старый, попал? Макаров молчал, глядя на Наруто. Потом перевёл взгляд на дверь, за которой замер внук. И вдруг усмехнулся в усы. — Хорошо, — сказал он тихо, но так, что услышали все. — Будь по-твоему.