Часть 12. Теневая опора

Была полночь. Большинство согильдийцев, вымотанных непривычной рутиной, уже разбрелись по домам. В тусклом свете свечей, который щадил натруженные за день глаза, остались лишь те, кто привык нести ответственность за весь этот бедлам: Макаров, Леви, Эльза, Гилдартс и Гажил. Железный Убийца Драконов в сотый раз поправил розовые сердечки на переносице, чувствуя себя полным идиотом, но не смея их снять — без них мелкий шрифт архивных бланков сливался в серую кашу. Он перевел взгляд с очередного задания на Леви. МакГарден была похожа на одержимого бухгалтера: её пальцы, чёрные от металлической пыли и типографской краски, летали над монетами со скоростью пулемета. К шелесту бумаг и звону чеканок Редфокс относился стоически, но когда Леви начинала машинально расчесывать ладони, раздраженные грязными деньгами, Гажил дергался, как при нервном тике. Еще днём Джубия, увидев первую бочку, доверху набитую медяками, предложила промыть их своей магией, но Леви отказалась — мол, некогда отвлекаться. «А зря», — синхронно подумали бывшие сокомандники, глядя на её испачканные руки. Отсчитав последнюю стопку, Леви с глухим стуком закрыла бочку крышкой и сделала размашистую отметку в журнале. Она сладко зевнула, потягиваясь до хруста в позвоночнике, и подвела итог: — Наруто за сегодня закрыла свыше двух тысяч заданий. Заработок... — она сделала паузу, сама не веря цифрам, — около десяти миллионов драгоценных. В гильдии повисла тяжелая тишина. Только фитиль свечи негромко треснул. — Наши согильдийцы за весь день выполнили двадцать восемь миссий, — сухим, как наждак, голосом добавила Эльза. — Суммарный доход — сто тысяч. Миражанна, бесшумно появившаяся из подсобки с подносом крепкого кофе, поставила чашку перед измученной Леви. Она мельком взглянула на цифры в журнале МакГарден и даже не повела бровью. — Десять миллионов... — прошептала Леви, разглядывая свои грязные от монет пальцы. — Мира, мы же не можем это задекларировать! Нас расстреляют за незаконное обогащение! Клоны Наруто работали как часы, влетая в гильдию с интервалом в считанные секунды — стоило одному сдать отчёт и раствориться, как дверь уже распахивал следующий, принося наличку, золото, серебро или банковские чеки. Они сдавали выполненные бланки, забирали новые и исчезали в облаке шуншина прежде, чем кто-то успевал задать вопрос. Из ста тысяч заявок за эти сутки была перебрана едва ли десятая часть. — Если так пойдёт и дальше... и если у новенькой хватит сил, — Гилдартс задумчиво побарабанил пальцами по столу и отложил в сторону пачку купюр, которую считал ранее, — она разгребет этот завал за три с половиной месяца. — Твою мать, — Гажил снял очки-сердечки и потер переносицу. — Три месяца? Она одна заменяет собой несколько десятков магических бригад. Это не магия, а какой-то конвейер по переработке реальности. Мастер, вы уверены, что Узумаки — человек? Макаров не ответил. — И заработает более миллиарда драгоценных даже с учётом вычета налогов... — Леви замерла, глядя в пустоту, словно пыталась представить эту гору золота. — И этот миллиард не закончится, даже если она разом погасит все долги нашей гильдии, — закончил Гилдартс, начиная отчитываться новую пачку наличных. Титания отложила очередной бланк, её лицо в свете свечей казалось высеченным из камня. — Мастер, нам ведь придётся сдать все отчёты обратно в Совет? — Да, — Макаров методично перевязывал «котлету» купюр денежной резинкой. Щелчок резины звучал в тишине как выстрел. Гилдартс остановился на середине пачки, сбившись со счета. Он поднял тяжелый взгляд на Мастера: — А не будет подозрительным, что такая прорва миссий закрыта за один день? Лахар не идиот. Он поймет, что один человек на такое не способен. — Лахар не просто так скинул нам эти залежи, — ответил Мастер, — Это очкастый вертухай ищет не исполнителей, а след Наруто, которая не нарушилась в тех отравленных стоках, в отличие от моего непутевого внука. И если он уже тогда понял, почему тех убрали... значит, он теперь копает внутри Совета. Эльза, делая отметку в журнале, кивнула: — Вы сами сказали, что Наруто не зарегистрирована. Не сочтёт ли Совет, что мы создали «боевое крыло» из наемников? Клоны Наруто для них выглядят как армия невидимок. — Даже если так — мне плевать, — отрезал Дреяр-старший, не глядя на неё. Он помнил обещание жабьим мудрецам. Мавис была права: если верхушка Фиора узнает правду о природе Наруто, её пустят на опыты, как лабораторную мышь. — Почему ты вообще об этом спрашиваешь, Эльза? — Я помню суд из-за «Колыбельной», — Титания невольно коснулась плеча. — Не хотелось бы повторения. Нас тогда чуть не распустили. — И не распустят, — отрезала Штраус, поправляя выбившийся локон. — Если мы вывалим на Совет результаты работы Наруто за один день, Лахар лично придет сюда с конвоем за незаконное использование незарегистрированных магов. Нам нужно не «стахановское движение», а невидимость. Леви, завтра в официальный отчет пойдет только сто миссий. — Мира едва заметно прищурилась, — Остальные тысячи, что она принесет... официально не существуют. Они пойдут в мой «особый» архив. Мы будем кормить Совет бумажками по чуть-чуть, пока они сами в них не запутаются. А все заработанные Наруто деньги мы переведем в «Золотой фонд восстановления Магнолии». Это будет наш личный, глубоко засекреченный подвал. Если Наруто работает как призрак, то и деньги её должны быть призрачными. Она повернулась к Эльзе, чей взгляд был полон тревоги: — Эльза, с завтрашнего дня ты и Грей будете «закрывать» по десять миссий в день. На бумаге. На самом деле их сделают клоны Наруто. Ваша задача — просто быть на виду в городе, чтобы ищейки Совета видели ваши лица, пока Узумаки перепахивает Фиор. — Ну что, поздравляю: мы официально пошли на свидание с криминалом, — хохотнул Клайв. Гажил, важно поправив свои розовые окуляры-сердечки, вклинился в разговор с видом бывалого рецидивиста: — Если смотреть на ситуацию под углом уголовного кодекса, — он хмыкнул, — то мы давно по уши в дерьме. Мы скрывали Жерара. Мы скрывали меня и Локсар. Редфокс посмотрел прямо на Эльзу. Лицо Алой при упоминании Фернандеса мгновенно стало приобретать цвет её собственных волос. — Вас с Джубией Мастер отмазал, — вставила Леви. — А Фернандеса я откупить не смог бы даже за все взятки мира, — вздохнул Мастер. — Про Узумаки я вообще молчу. Там масштаб другой. Макаров замолчал. В голове всплыло другое лицо — не Наруто, а Жерара, каким он был тогда: потерянный, с пустыми глазами, но всё ещё её, Эльзы, единственный. Старик помнил, как стоял тогда перед Советом и врал, прикрывая мальчишку, который натворил дел похлеще любого тёмного мага. Врал и знал, что если правда выплывет — гильдию разгонят к чёртовой матери. Но Эльза смотрела на него тогда с такой верой, что он просто не смог поступить иначе. «И сейчас не могу», — подумал Макаров, глядя на пачки денег. Разница была только в том, что Жерара он прикрывал ради прошлого, а Наруто — ради будущего. И это будущее стоило любой лжи. Гажил откинулся на спинку стула, и его розовые очки комично блеснули в полумраке. Он обвел взглядом горы наличности, заваленный бумагами стол и лица друзей, которые в свете огарков свечей выглядели как заговорщики в средневековом подземелье. — Мастер, — позвал Редфокс, и в его голосе прорезался сухой смешок закалённого наемника. — Мы же понимаем, что «гильдией» нас теперь назовет только слепой или идиот. Посмотрите на этот стол. Это не заказы на спасение мира, а финансовая диверсия. Леви, пытаясь оттереть испачканные типографской краской руки, кивнула, глядя на ровные стопки купюр. — Раньше мы были просто шумной ватагой раздолбаев, — тихо произнесла она, — но сейчас... С десятью лямами за один рабочий день и армией невидимых исполнителей, мы тянем на полноценный Синдикат. Или даже на Теневой Консорциум. — Консорциум? Слишком пафосно для Магнолии, Мелкая. Если Лахар пронюхает про клонов, он назовет это коротким и ясным словом — ОПГ. Организованная Прячущаяся Гильдия. — Нет, — усмехнулся Гилдартс, отложив в сторону пересчитанную заново пачку купюр, — «ОПГ» — это для мелких воришек, Гажил. — Когда ты покупаешь лояльность целого королевства, выполняя сто тысяч задач за сезон, это называется Конгломерат, — подала голос Миражанна, бесшумно выходя из тени с новой пачкой пустых бланков. — Мы теперь не просто машем кулаками. Мы — невидимый хребет Фиора. Макаров молча смотрел на резинку в своих руках. Он натянул её, и очередной щелчок прозвучал в тишине как окончательный вердикт. — Мне плевать на названия, — отрезал старик. — Синдикат, Конгломерат или шайка разбойников... С этого дня мы — Теневая Опора. И если кто-то захочет её выбить, он обнаружит, что на этой опоре держится всё его благополучие. Работайте дальше. У нас еще десять миллионов не посчитано. — И как её до сих пор не засекли сенсоры Совета? — вопрос Гилдартса повис в воздухе, оставшись без ответа. В этот момент двери гильдии распахнулись с тихим скрипом. Внутрь, вяло шаркая ногами и едва не задевая косяк, зашёл последний на сегодня клон Наруто. Вид у него был такой, будто по нему проехался легион боевых слонов. — Две тысячи сто тридцать пять... — промямлил клон пересохшими губами. Он на автопилоте вывалил мятые деньги на стол и с тихим хлопком «Пуфф!» растворился в белом дыме. — На сегодня, думаю, всё, — Мастер тяжело поднялся и хлопнул ладонью по стойке, устанавливая магический барьер над результатами их труда. Макаров отправился к себе в кабинет — уходить из гильдии и бросать такие деньжища без присмотра было безумием. Остальные тоже начали собираться. Гажил с явным облегчением содрал с лица розовые очки и устало потёр глаза, которые нещадно слезились от архивной пыли. Он в последний раз окинул взглядом заваленный зал, задержался взглядом на бочках с монетами и бесчисленных стопках отчётов. Хмыкнул, поворачиваясь к Леви: — Знаешь, Мелкая, у нас теперь своя версия «Карт, денег, двух стволов». Только вместо карт — отчёты, вместо стволов — клоны. Леви, поняв его настрой, подняла на него глаза и абсолютно серьёзно ответила: — А вместо денег — деньги. Они синхронно фыркнули. Макаров проводил их взглядом, потом перевёл глаза на гору купюр и тяжело вздохнул. В голове само собой сложилось: «Карты, деньги, два ствола?.. У нас — бланки, миллиард и тысячи Узумаки. Глупый Лахар, он даже не представляет, во что ввязался». Макаров тяжело опустился в старое кресло, которое в тишине кабинета скрипнуло так, словно тоже жаловалось на ревматизм. Старик не стал зажигать свет. Единственное пятно желтоватого сияния от уличного фонаря падало на край стола, выхватывая из темноты пачку купюр. Мастер смотрел на неё не с восторгом богача, а с прищуром старого пса, учуявшего в куске мяса рыболовный крючок. Его разум, привыкший за десятилетия выживать в бюрократических джунглях, начал методично потрошить реальность. «Десять миллионов за двенадцать часов. Радары Совета слепы к её силе, они видят лишь "шум", но Лахар не дурак. Он будет считать не всплески эфира, а человеко-часы. Две тысячи бланков — это армия. А армия в руках одной гильдии... Мы ходим по острию бритвы. Гилдартс учуял вонь капкана, а Гажил увидел схему». Он вспомнил обещание жабьим мудрецам с горы Мьёбоку: оберегать Наруто, пока те ищут путь домой. Старик снял очки и с силой потер воспаленные глаза, чувствуя, как песок усталости режет веки. Спина затекла, а в висках навязчиво стучала одна и та же цифра: десять миллионов. «Поторопились бы вы там, на своих болотах, — хмуро подумал он. — Обещал ведь присмотреть, а теперь сижу тут на старости лет, как последний жулик, бумажки перекладываю. Завтра Лахар получит порцию отчетов, где рядом с мелкими суммами будут стоять имена Эльзы, Грея и даже Гажила. Я перемешаю её идеальный почерк с их каракулями, размазав этот триумф тонким слоем по всей гильдии. Пусть ищейки думают, что "Хвост Феи" просто впал в коллективное безумие от голода и пахал в три смены. Я "размою" след Звезды в толпе и превращу её трудоголизм в коллективную нудятину. Если для спасения этого ребенка мне нужно обмануть лучший аналитический отдел Королевства, я сделаю это так изящно, что ни одна ищейка не подкопается». Макаров со вздохом вытащил из ящика стола пачку чистых бланков и зажег крошечную свечу, чтобы видеть, как он убивает правду ради будущего. Дверь кабинета скрипнула, и в полоске света возник силуэт Миражанны. Она не спала, как и Мастер. В руках она держала ту самую «Черную книгу» заказов, которую завела утром. — Мастер, я закончила сверку за первый день, — она подошла к столу и положила перед ним лист с двойной колонкой цифр. — Наруто закрыла две тысячи сто тридцать пять дел. Но в Совет, как я и говорила ранее, завтра уйдет ровно сто. Я уже подобрала те бланки, где почерк заказчиков самый неразборчивый — так Лахару будет сложнее сверить даты. Макаров поднял на неё усталый взгляд: — Ты понимаешь, что мы делаем, девочка? Это не просто подлог, а война с системой. — Это бизнес, Мастер, — Мира мягко улыбнулась, и в тусклом свете её улыбка показалась Макарову пугающе похожей на оскал Сатаны. — Если Лахар хочет измотать нас бумажным цунами? Что ж, мы утопим его в ответной бюрократии. Мы будем сдавать эти отчеты по крупицам следующие три года. Наруто закончит работу за три месяца, а по документам «Хвост Феи» будет впахивать до самого конца света. Мы заставим время работать на нас. — И угораздило же тебя упасть именно на мою голову, Наруто... Помощница, чтоб тебя.

***

Леви смотрела на свои чёрные от грязных денег руки. Подойдя к раковине за барной стойкой, МакГарден включила горячую воду. Мыла рядом не оказалось, зато нашлась бутылка со средством для мыться посуды. Выдавив не глядя средство на руки, Леви размазала жидкость по коже, о чём тут же пожалела. — Чёрт, Мира, ты и здесь сэкономила! — вскрикнула от неожиданности девушка, чем привлекла внимание Гажила. Мужчина тут же среагировал на вопль, оказавшись рядом с Леви. Встав позади Мага Слова и прижав ту своим телом вплотную к раковине, Гажил резко крутанул вентель с горячей воды на холодную и, взяв руки Леви в свои, опустил пострадавшие ладони под мощный ледяной поток. От столь внезапных изменений Леви забыла, как дышать. Ядрёная смесь жгла руки, но ещё горячее был Редфокс, стоящий позади. Его грудь за спиной ощущалась как стена раскаленной печи, и этот жар пугал Леви сильнее, чем разъедающая кожу химия. Щеки МакГарден залились предательским румянцем, пока Гажил смывал средство с её рук. Дракон внутри Гажила уловил эту какофонию эмоций раньше, чем он сам понял, что происходит. Боль, паника и усталость — всё это било по чувствительному нюху, заставляя реагировать быстрее, чем успевала включиться голова. А потом сквозь химическую вонь и этот винегрет из чужих чувств пробилось что-то другое. То, чего он раньше не замечал или просто не позволял себе замечать. Леви пахла не только старыми книгами и бумажной пылью, которыми пропиталась её одежда. Сейчас, когда она была напугана и беззащитна, сквозь всё это проступил её настоящий запах. Лаванда и молоко с мёдом. Тёплое, почти домашнее. Гажил повел носом, и его челюсть непроизвольно дернулась. Драконий нюх работал против него: он чувствовал не только лаванду, но и то, как от Леви волнами исходит густой, горький запах вины. Он был липким, как деготь, и перебивал даже едкую щелочь мыла. Но стоило ему сжать её ладони чуть крепче, как запах изменился — горечь сменилась тонким, едва уловимым ароматом облегчения и робкого, сладкого доверия, переменившись медовым шлейфом легкого возбуждения. Этот запах ударил в голову сильнее любого эля, заставляя Дракона голодно принюхаться. Зверь требовал немедленно уткнуться носом в её шею, чтобы закрепить этот сладкий триумф, но человеческое сознание Гажила выставило жесткий блок. Он почувствовал, как собственные клыки на мгновение удлинились, царапнув губу. Ещё секунда — и он бы действительно потерял контроль, превращаясь из спасителя в хищника. Редфокс заставил себя выдохнуть, и этот выдох, горячий и резкий, обжег затылок Леви, прежде чем он успел напустить на себя привычную маску раздражения. Гажил стиснул зубы, отгоняя наваждение. Не время. — Оно для пола, — сказал Гажил. — Что? — спросила девушка. Она всё еще пребывала в прострации, чувствуя, как его тяжелое дыхание шевелит волоски у неё на затылке. — Мелкая, блин, — цыкнул Редфокс, — Вот вроде бы умная, грамоту знаешь, а прочесть, что на бутылке чёрным по белому написано "жидкость для мытья пола" не удосужилась, — от злых отчитываний Железного Леви стыдливо опустила глаза в раковину. Мужчина убрал свои руки с её и начал шуршать в карманах своей безрукавки. Выудив оттуда металлическую коробочку, он открыл её и достал кусок серого мыла. Запахло травами. Ядрёная густая смесь с рук смылась, оставив всё такие же грязные руки от денег и жгучие царапины от расчёсываний. Хорошенько вспенив мыло в своих руках, Гажил вновь взял руки Леви в свои. От горячих и при этом нежных прикосновений Гажила, Леви снова забыла, как дышать, а сердце упало куда-то вниз. Гажил снова замер. Сквозь шум воды он отчетливо слышал, как её сердце частит — неровный, быстрый ритм, который отдавался вибрацией в его собственных ладонях. Этот стук будил в нем странный резонанс, заставляя его собственное сердце подстраиваться под её темп. Дракон внутри довольно урчал, признавая это слабое биение «своим» ритмом, и Гажилу стоило огромных усилий не сжать её руки слишком сильно, обозначая эту невидимую связь. Пока Леви пыталась совладать с собой, брюнет аккурано намыливал каждый чумазый пальчик на совсем крохотных, почти детских ручках магички. Его ладони ощущались как наждак — грубые, все в мозолях от железа. Он тер её кожу методично, как какую-то заржавевшую деталь, но при этом странно следил, чтобы не задеть содранные места. Леви видела, как её пальцы почти полностью исчезают в его ручищах, и от этой разницы в размерах внутри всё окончательно сжалось. В этом жесте было столько негласного покровительства, что у неё защипало в носу — не от химии, а от осознания собственной беззащитности перед ним. — Знаешь, как можно понять, что человек работает с грязными наличными? — спросил Гажил Леви, решив разбавить напряженную тишину. — Н-нет, — смущенно пробормотала девушка. От этого мыльного массажа рук её колени подкашивались. Если бы Гажил не стоял вплотную сзади, девушка наверняка бы рухнула. — Бородавки. Руки тех, кто на протяжении долгого времени имеют дела с грязной наличкой всегда усыпаны бородавками. Что монеты, что бумажные очень грязные. Надень завтра перчатки. Всё-таки попрошу Джубию завтра помыть всю мелочь. — Как-то раз в одном романе я читала, что некоторые наркоманы смешивают стафф и перемолотые кристаллы эфира, а потом нюхают это через скрученную в трубочку деньгу, — начала Леви, пытаясь вернуть себе голос и привычную рассудительность, — как думаешь, это правда? Гажил остановил мыть руки магички и приблизил к ней своё лицо. — Это что за роман ты такой читала, а, Мелкая? — с хрипотцой спросил Редфокс. Леви судорожно сглотнула, ощущая, как его дыхание щекочет кожу. В голове, обычно забитой формулами и сюжетами классики, воцарился хаос. Весь её книжный опыт пасовал перед реальностью: ни один автор не описывал, как от одного хриплого смешка за спиной может перехватить дыхание, а кости — стать мягкими, как воск. Она чувствовала себя героиней того самого сомнительного романа, где грань между опасностью и влечением стирается окончательно. Девушка опять зашлась в краске, а Гажил засмеялся в ответ на её реакцию. Возобновив мытьё рук, Гажил ответил: — Это правда. Как ты думаешь, зачем Мастер отправил нас за метеоритом? Если бы вместо Наруто там был магический астероид, то если его перетереть в порошок и смешать с дизайнерскими наркотиками, то как раз можно было бы получить ахренительную смесь любителей баловства. — Откуда ты это знаешь? — спросила Леви. Гажил закончил мыть её руки, и, выключив воду, аккуратно промакивал их полотенцем. — Смотри, какие чистые, — мужчина осмотрел свои труды, и выпустив её руки из своих, повесил полотенце на место, — В Фантом Лорде у меня был богатый опыт работы, — без задней мысли ответил он, но, тут же осёкся, — "Не стоило употреблять при Мелкой Фантом Лорд". Прошло полтора года после столкновения гильдий, а мужчина так и не нашёл в себе силы, чтобы извиниться перед Леви. От досады Редфокс прикусил себе язык. МакГарден опустила глаза в пол и сделала вид, что ничего не слышала. Но внутри неё всё болезненно сжалось — не от злости, а от того, как резко в комнате похолодало при одном упоминании этой призрачной тени прошлого. Их разговор оборвался, и комнату накрыло свинцовым молчанием: оно давило на плечи, точно грозовые тучи, заставляя старые шрамы от ошибок Гажила вновь мучительно заныть. — Пойдём в общагу, Мелкая. Завтра вернёмся и продолжим подсчёт, — неловко сказал Гажил и побрёл к выходу. Леви, схватив свою сумочку, побежала вслед за ним. Идея добираться в одиночестве до дома не вызывала энтузиазма — они жили в соседних общежитиях. На улице стоял апрель — было прохладно, девушка поёжилась от холода. Леви не успела разозлиться на себя за то, что не взяла никакую теплую кофту, как Гажил накинул на неё свою черную безрукавку обитую мехом. Надетый на голову капюшон тут же закрыл Леви обзор, спрятав половину лица. — Не мёрзни, Мелкая, — пробормотал Гажил и пошёл в сторону дома. — Подожди! — убрав с лица капюшон крикнула Леви побежала за мужчиной. В одном его шаге было её четыре. Поравнявшись с Редфоксом, девушка посильнее закуталась в его одежду. Кофта пахла железом, лёгким парфюмом и самим Гажилом, а также хранила тепло мужчины. Безрукавка была ей по колено и весила столько, будто Гажил зашил в подкладку пару железных слитков. Леви едва не споткнулась, утопая в этом огромном меховом воротнике, который щекотал щеки и пах его кожей так сильно, что кружилась голова. Леви коснулась своих запястий, которые он когда-то сжимал совсем не так нежно, как сегодня. Внутри неё, словно в старой библиотеке, были аккуратно подшиты все воспоминания: и тот страх на площади Магнолии, и вкус унижения. Но рядом с этим пожелтевшим томом теперь лежала совсем другая книга — тяжелая, в железном переплете, пахнущая солью и защитой. Она смотрела на его широкую спину и понимала: старая Леви, та, что дрожала от одного его имени, осталась в "Фантом Лорде". А эта, нынешняя, жива и дышит только благодаря тому, что этот железный человек позволил себе стать её щитом. Леви сделала глубокий вдох, вытесняя запах сырости запахом его безрукавки. Прошлое никуда не делось, оно просто перестало быть единственной книгой на её полке. Они шли по пустынной улице. Апрельский ветер играл с полами его огромной куртки, в которой Леви казалась совсем крошечной. Шаги Гажила по брусчатке звучали тяжело, в такт его мыслям, которые он никак не решался облечь в слова. — Гажил, — тихо позвала Леви, остановившись под тусклым светом фонаря. Он замер, не оборачиваясь. Плечи напряглись. — Чего ещё? Замёрзла? Я ж сказал — иди быстрее. — Тот случай в «Фантом Лорде»... — она увидела, как он вздрогнул, будто от удара током; словно задеревенел, впечатав подошвы в землю. Ветер трепал его длинные волосы, но сам Редфокс стоял неподвижно, как изваяние, боясь, что следующее слово Леви окончательно разрушит тот хрупкий мир, который они строили эти полтора года — Ты зря прикусил язык. Я ведь не глухая. И я не забыла. Гажил обернулся, его лицо в тени казалось высеченным из камня. В глазах читалась готовность к обвинениям, которые он, по собственному мнению, заслужил. — Я знаю, что я сделал, — хрипло отрезал он. — Можешь не напоминать, — Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было столько глухой злости на самого себя, что Леви на секунду стало трудно дышать. Фонарь над ними противно затрещал, мигнув желтым светом, и тень Гажила накрыла её целиком. — А я и не напоминаю. Я хочу сказать, что я больше не храню это внутри. — Леви сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Знаешь, Гажил, в книгах часто пишут, что злость — это яд, который ты пьешь сам, ожидая смерти врага. Но ты мне больше не враг. Твои руки сегодня... — она подняла свои чистые ладони, — они пахли травами и заботой. Теми руками, которые ты опустил в ледяную воду, чтобы смыть мою боль, ты уже давно стер всё, что натворил тогда. Гажил молчал, глядя на неё сверху вниз. Его челюсть была плотно сжата, а кулаки в карманах до белых костяшек впивались в ладони. — Я не держу зла, Гажил Редфокс. Потому что тот человек, который пригвоздил меня к дереву, и тот, который сейчас кутает меня в свою куртку — это разные люди. И тот, второй... мне очень дорог. Ветер на мгновение стих. В этот момент слух Рэдфокса подвел его. Он услышал не просто слова, а ту самую честность, которую драконы распознают безошибочно. В её голосе не было фальши, и этот чистый звук ударил по его инстинктам сильнее любого заклинания. Дракон внутри больше не метался — он склонил голову, признавая поражение перед этой маленькой женщиной. Гажил шумно выдохнул, и это было похоже на звук выходящего пара из перегретого котла. Он подошел вплотную, грубовато, но собственнически поправил на ней капюшон, почти закрыв ей глаза. Его ладонь, пахнущая металлом и тем самым мылом, на долю секунды задержалась у её лица. Большой палец почти невесомо, будто случайно, задел её скулу. Гажил замер, глядя на неё сверху вниз так, словно проверял — не рассыплется ли эта Мелкая от его касания. Ветер на мгновение стих. В тишине было слышно только, как где-то далеко лает собака и как частит её сердце — быстро, испуганно, но не от страха. Совсем не от страха. Гажил сглотнул. Ему показалось, что если он сейчас моргнёт — этот момент рассыплется, как дешёвая иллюзия. Но Леви лишь посильнее закуталась в воротник, безмолвно подтверждая, что она никуда не уйдет. Редфокс тут же дернул руку назад, пряча её в карман и отводя взгляд, будто его поймали на чем-то постыдном. — Ну и дурёха ты, Мелкая, — буркнул он, но в его голосе больше не было свинца. Только странная, непривычная мягкость. — Слишком много читаешь своих романов. Пошли уже, а то завтра глаза не продерешь на подсчетах. Он развернулся и пошел дальше, но на этот раз не так быстро, чтобы она могла идти вровень, не переходя на бег. Леви улыбнулась в меховой воротник его куртки. Она знала: он не скажет «спасибо», но завтра на её столе обязательно появится пачка печенья или новая редкая книга. Это был его язык. И она его выучила.

***

Полюшка перемалывала в ступке травы, изредка поглядывая на Наруто из открытого окна кухни. Девчонка села в позу монаха на рассвете и до сих пор ни разу не вставала. Уже полночь, на дворе апрель, ночи холодные, а этому ребёнку всё ни по чём. Птицы и насекомые, то ползали по блондике, похоже, не воспринимали её, как живого человека. Когда последний теневой клон Наруто в Гильдии испарился, она продолжила медитацию. Пожилую целительницу волновала её заморская магия — иногда девушка концентрировала в себе так много энергии, что Полюшка буквально ощущала это давление природы. А иногда, она так сильно и быстро растрачивала накопленное, что её аура была сродни обычному человеку без магических способностей. Для этого мира девушка была пародоксом. Только сильнейшие маги могли создавать две, максимум три свои копии. Но сделать за раз более тысячи копий себе подобных — такое даже никому из Богоизбранных не под силу. На вчерашний вопрос Наруто, чем бы она могла отплатить Гильдии и Мастеру за доброту, Полюшка предложила самый простой из вариантов в условии отсутствия выбора. И старушка не ожидала, что девушка со столь диким рвением решится идти исполнять свой план в действие. Живя за десятки километров от хвостатых, она всё равно была в курсе всех их дел. И новость о том, что Совет скинул на них весь годовой запас забытых миссий со всего Королевства, стала главной шуткой для обсуждений во всей Магнолии меньше чем за день. Хвостатые видели в этом огромную проблему. Полюшка — слабоумие и отвагу. Наруто — самый простой способ помочь Макарову и узнать о Фиоре больше, рассредоточив максимальное количество своих клонов по Королевству. Наруто слушала себя и осознавала, что полторы тысячи клонов — не предел. Внутренние часы говорили о том, что до рассвета оставалось около шести часов. Даже мысль об очередной уборке не сбила её медитацию. Интуиция подсказывала, что ей не стоит останавливаться. В доме, за занавеской, Лексус попытался встать, чтобы подойти к ней. Ноги подкосились, и он рухнул обратно на кровать, выругавшись сквозь зубы. — Чёрт... — прохрипел он. — Сиди уже, — донеслось от Полюшки из кухни, даже не оборачиваясь. — Поможешь, когда встанешь. Лексус только стиснул зубы и остался лежать, глядя в потолок. Но через минуту его взгляд снова вернулся к окну, за которым застыла Наруто. А затем снова попытался встать — и снова рухнул, выдохнув сквозь зубы смачный мат. Беспомощность бесила похлеще той дряни, что всё ещё жгла лёгкие. Он смотрел на неё в окно. Сидит. Час сидит. Два. Двенадцать. С закрытыми глазами, как каменное изваяние. Полюшка сказала — "медитирует". Для Лексуса это слово было пустым звуком. В его мире маги не сидели столбами, они жрали эфир, таскали железки или лупили друг друга по головам. А эта... просто сидит. И всё равно он не мог оторвать взгляд. Потому что, когда он смотрел на неё, боль отступала. Не сильно, не надолго, но достаточно, чтобы сделать вдох без хрипа. Дракон внутри, измотанный отравой, всё равно тянулся к этому жёлтому пятну за окном, как к единственному тёплому месту в холодной комнате. «Чего ты там ждёшь?» — хотел спросить он, но голос не слушался. Дреяр стиснул зубы и закрыл глаза. Если он не может встать — он хотя бы будет знать, что она рядом. Пока она там, за окном, — он не сдохнет. Он видел, как воздух вокруг неё едва заметно дрожит, словно над раскаленным брусчаткой. Лексус нутром чуял — она сейчас не здесь. Где-то там, в гильдии, Макаров и остальные считали миллионы. Наруто не знала, что они там решили про «Теневую Опору». Но её клоны уже раскинулись по стране, и каждый приносил не только деньги, но и информацию. Она чувствовала: этот мир теперь у неё на ладони. И если кому-то взбредёт в голову тронуть её новую семью — она узнает первой.