Часть 20. Звёздная пыль

Вчера

День после бессонной ночи, несмотря на тишину и золотистую пыль, танцующую в солнечных лучах Люсиной съемной квартиры, сопровождал девушку усталостью и головной болью. Она сидела за столом, разложив вокруг себя старые книги и свитки, убрав все свои рукописи в коробку. На столе также лежал жезл, что передала ей кузина. Люси корпела над книгами уже третий день. Однозначно она бы справилась быстрее, но Леви в тот день, когда им в Хвост Феи пришла та кипа заданий, отказалась, сославшись на помощь гильдии. «С её помощью было бы быстрее», — думала Люси, шерстя книги позавчера весь день и вчера после шоппинга с Наруто до самого утра этого дня. Если бы не Мишель, она бы так и не легла спать под утро. Виски ломило от бессонной ночи. Выгравированная надпись на жезле, что оставил ей в наследство отец, на древнем потамелианском языке гласила: «Время отсчитает свой срок, и наступит хаос». Блондинка сняла очки для скорочтения и устало потёрла глаза. Если бы Мишель не уронила этот жезл, надпись бы не проступила, и Люси бы не стала искать, что это за жезл, откуда он и для чего нужен. «Я уже точно слышала эту фразу, — пронеслось в голове. — Только где?» Люси перевела взгляд с книги на раскрытое окно. В голове металась мысль, что она уже слышала эту фразу, и девушка точно помнила, что она не сулила ничего хорошего. Вдруг на кухне противно громыхнула кастрюля. Люси перевела взгляд с расшифрованной надписи на кухню. Нацу снова шарился в поисках съестного. Только искать было нечего — Драгонслеер и иксид подобрали на завтрак все остатки еды из её холодильника, даже пятидневный суп. «Как дети малые, честное слово», — подумала Люси, со стоном устало опустила голову на книгу, что читала ранее. «Как дети...» — вдруг промелькнуло в голове. Люси неожиданно вспомнила, где уже слышала эту фразу. Детская книга, сказка «Ключ от Звёздного Неба» Уилла Невилла, которую отец читал ей в детстве. Она выпрямилась, сердце забилось быстрее от внезапной догадки. Губы уже открылись, чтобы позвать Нацу, поделиться находкой... — Ну что, разгадала? Голос Нацу раздался совсем рядом — непривычно тихий, лишённый обычной резкости. Люси вздрогнула, и тонкое перо с сухим стуком выскользнуло из её пальцев, медленно покатилось по столу и бесшумно кануло в ворс ковра. Она не слышала его шагов, но воздух в комнате помещении стал плотным и сухим, словно комната за секунду превратилась в разогретую кузницу. Девушка не обернулась — лишь плечи чуть дрогнули, выдавая её внезапную беззащитность. — Да... кажется, да, — выдохнула она, и Нацу услышал, как тяжело, с придыханием, далось ей это короткое предложение. — Смотри. Эта фраза есть в одной сказке, которую отец читал мне в детстве... Она потянулась к книге, указывая на расшифрованные строки и её рука едва заметно дрожала. Люси старалась говорить деловито, объяснять про структуру текста, но её голос становился всё тише, срываясь на шёпот. В звенящей тишине комнаты её сбитое дыхание казалось Нацу грохотом прибоя. Драгнил вместо того, чтобы смотреть на бумагу, подался вперед, нависая над её плечом, и его нос оказался в считанных сантиметрах от её волос. Первое, что он почувствовал — это тяжёлая, серая горечь. Запах старой бумаги и чернил был лишь тонкой коркой, под которой скрывался изнуряющий океан её усталости. Люси пахла бессонной ночью и тем самым тихим фатализмом, который наступает, когда тело уже отказывается служить. Дракон внутри него недовольно заворчал. Этот запах "пепла" ему не нравился. Нацу сделал еще один медленный, глубокий вдох, подойдя так близко, что его дыхание шевельнуло золотистые пряди у её уха. Люси замерла. Её пальцы, указывающие на строки, застыли. Блондинка чувствовала, как за спиной разверзлось маленькое персональное солнце. От Нацу исходил такой нестерпимый жар, что по позвоночнику пробежала колючая электрическая искра. «Почему я... не могу пошевелиться?» — пронеслось в её туманящейся голове. — «От него пахнет гарью, костром и... теплом?» И тут сквозь пепел усталости пробилась её истинная суть. Сначала — сладкая, обволакивающая ваниль, запах домашнего уюта, который тут же отозвался резким, завораживающим холодом звёздной пыли. Этот аромат был искристым, как озон после грозы, и прохладным, как ночной эфир. Нацу почувствовал, как его собственный огонь под кожей вошел в странный, пугающий резонанс с этим холодом. Его магия завибрировала, отвечая на зов звезд. Контраст земного тепла и недосягаемого космоса ударил ему в голову сильнее любого хмеля. Его собственный жар ударил в неё ответной волной. Нацу увидел, как на шее Люси начал проступать нежно-розовый румянец. И этот румянец пах раскаленным сахаром. Люси сглотнула. Звук этого движения в тишине показался ей оглушительным. Она чувствовала его губы в миллиметре от своей кожи — горячие, почти коснувшиеся жилки на шее. Это стало пыткой. Она непроизвольно чуть выгнула спину, подставляясь под это невыносимое тепло, и внизу живота тяжело, сладко потянуло — тело отвечало Нацу раньше, чем разум успевал осознать происходящее. Чем сильнее Нацу «давил» на неё своим присутствием, тем отчетливее из-под слоев усталости пробивался пряный, мускусный жар. Запах желания. Он был едва уловим, но для Нацу он стал единственным ориентиром в мире. Люси пахла так, будто она сама была фитилем, который только что коснулся огня. Дракон внутри заурчал — низко, утробно. Это урчание вибрировало в самой груди Нацу, передаваясь Люси и заставляя её мелко задрожать. Огонь под его кожей стал жаждой обладания — захотелось впитать этот звёздный холод и перекрыть его своим пламенем. Жар в груди опустился ниже, тугой, требовательной волной, и Нацу почувствовал, как собственное тело предаёт его — в паху стало тяжело, тесно, и он, сам того не замечая, чуть расставил колени, пытаясь дать себе больше пространства. Ткань штанов вдруг показалась невыносимо грубой. И тогда же пришёл страх. Не перед врагом — перед собой. Если она сейчас пошевелится, если ещё раз выдохнет его имя этим сорванным, хриплым голосом... он не сможет остановиться. Дракон внутри не даст. Клыки Нацу непроизвольно удлинились, едва заметно царапнув губу. Его рука на спинке стула сжалась так, что дерево жалобно скрипнуло. Драгнил почти коснулся её кожи губами, вбирая этот невозможный аромат всем существом... — Нацу... — её голос, сорванный и почти беззвучный, стал последней каплей, прорвавшей плотину. В это мгновение мир для него сузился до пульсирующей жилки на её шее. Он почти коснулся кожи приоткрытыми губами, вбирая этот невозможный аромат всем своим существом, чувствуя, как его собственный огонь рвется наружу, желая оставить след, клеймо, признать её своей перед лицом всего мира. «Моё», — громыхнуло в голове первобытным, нечеловеческим рыком, от которого у Драгнила самого внутри всё похолодело. Этот звук, этот чужой голос собственного инстинкта напугал его сильнее любого врага. Нацу вздрогнул, осознав, что еще секунда — и он просто переступит черту, за которой нет возврата. Резкий, отчаянный рывок назад — и раскаленный кокон, связывавший их в этом душном, пахнущем ванилью и звёздной пылью мареве, лопнул. Тишина комнаты, еще мгновение назад казавшаяся живой и вибрирующей, вдруг стала ледяной и пустой. Он рухнул на пол, едва не снеся стопку книг, больно приложившись копчиком, и только тогда заметил, как неудобно, тесно стало в собственных штанах. Нацу завозился, пытаясь сесть так, чтобы скрыть это, и чувствуя, как лицо заливает краской ещё гуще. Драгнил сидел, вжавшись спиной в стеллаж, и жадно глотал пресный воздух, в котором больше не было той сводящей с ума сладости. Сердце колотилось в горле, зрачки — всё еще узкие и звериные — метались по комнате, а пальцы судорожно вцепились в ковер, пытаясь нащупать опору в реальности. Напротив, на стуле, замерла Люси. Она не шевелилась, глядя в пустоту перед собой, и её плечи мелко дрожали, словно от озноба после сильной лихорадки. Хартфилия обернулась и посмотрела на него со стула. Её щёки горели огнём, дыхание сбилось и зрачки расширились. Она выглядела растерянной, смущённой, немного испуганной — и всё это читалось на её лице так ясно, что ему стало стыдно. Нацу сидел на полу, глядя на неё снизу вверх. Его лицо покрылось пунцовыми пятнами, а губы всё ещё были приоткрыты, будто он пытался вдохнуть её запах. — Нацу, с тобой всё хорошо? — в голосе Люси сквозило непонимание происходящего. «Что это было? — стучало в голове. — Почему я не мог оторваться?» Дракон внутри всё ещё урчал, довольно потягиваясь, и Нацу злился на это урчание. — Всё... всё нормально, — выдавил он, отводя взгляд. — Я просто... задумался. Люси смотрела на него, чувствуя, как жар от её собственных щёк тоже не хочет отливать. «Что это только что было?» — пронеслось в голове. Она отвернулась к столу, делая вид, что изучает книгу, но строчки плыли перед глазами. В этот момент дверь комнаты с грохотом распахнулась. — Люси! Люси! Ты разгадала? — Хэппи влетел к ним, но на полуслове осёкся. Иксид замер в воздухе, смешно поводя носом. Запах озона, раскаленного сахара и дикого драконьего жара здесь был таким плотным, что его можно было резать ножом. Кот медленно перевел взгляд с пунцовой Люси на Нацу, который дышал так, будто только что закончил спарринг с Эльзой. На мордочке иксида медленно проступало невыносимое понимание. — О-о-о, — протянул он и медленно опустился на пол. — Я, пожалуй, подожду снаружи. — Чего? — Нацу нахмурился, чувствуя, как лицо обдает новой волной жара. — Зачем? Хэппи посмотрел на него со снисходительностью мудреца: — Ни за чем. Просто вы тут... работаете. Я не буду мешать. — Хэппи! — Люси вскочила со стула. — Ничего такого не было! — Я и не говорил, что было, — кот поднялся в воздух с видом оскорблённой невинности. — Я просто сказал, что подожду снаружи. Пока вы... расшифровываете. — МЫ РАСШИФРОВЫВАЛИ! — заорала Люси, и её голос сорвался на писк. — Я видел, — серьёзно кивнул Хэппи, пятясь к двери. — На полу. — Я УПАЛ! — рявкнул Нацу, и его волосы на секунду вспыхнули настоящим пламенем. Хэппи взлетел повыше, подальше от огня, но его улыбка стала ещё шире. — Конечно, упал. Я и не сомневался. Он уже был в дверях, когда Люси, пунцовая от смущения и злости, выдохнула: — Хэппи, клянусь, если ты сейчас скажешь хоть слово Мишель... Кот обернулся, и в его глазах блеснул знакомый озорной огонёк: — Айя! И он вылетел в коридор, оставляя их двоих наедине с повисшей в воздухе тишиной и собственным смущением. Дверь за котом закрылась с тихим щелчком. В комнате стало очень тихо. Слышно было только, как за окном шумит ветер, где-то вдалеке лает собака, и как они оба дышат — слишком часто, слишком громко в этой внезапно оглушительной пустоте. Люси замерла, чувствуя, как краска медленно отливает от щёк, оставляя после себя только глухое, тянущее чувство где-то в груди. Она смотрела на закрытую дверь, но видела перед собой только его лицо — растерянное, красное, с расширенными зрачками. «Что это было?» — снова пронеслось в голове, но ответа не было. Нацу всё ещё сидел на полу. Он не смотрел на неё. Он смотрел в пол, и его пальцы бездумно теребили край ковра, комкая ворс, расправляя, снова комкая. Его дыхание постепенно выравнивалось, но лицо оставалось красным, а уши — она видела краем глаза — горели так, что, казалось, вот-вот задымятся. Никто из них не решался заговорить первым. Секунда. Другая. Третья. Воздух между ними всё ещё был тяжёлым, плотным, будто что-то неуловимое продолжало висеть в комнате, не желая рассеиваться. Люси чувствовала это каждой клеткой — то, что случилось, не закончилось. Оно просто замерло, затаилось, ожидая. Она сделала глубокий вдох. Потом ещё один. «Возьми себя в руки», — приказала она себе. — «Ничего не случилось. Он просто подошёл. Ты просто обернулась. Всё. Конец». Но пальцы всё ещё дрожали. Звук ножек, скрипнувших по полу, разорвал тишину. Нацу дёрнулся, поднял голову, и их взгляды встретились. Она ждала, что он скажет что-то, пошутит или ухмыльнётся. Скажет «чё ты красная такая» или «а где печенье» — что угодно, что вернёт всё в привычное русло. Но Нацу молчал и просто смотрел на неё — и в его взгляде было что-то новое, чего она раньше не видела. Что-то, отчего внутри снова стало тяжело и горячо, хотя он был в пяти шагах и даже не дышал в её сторону. Люси отвела глаза первой. — Я вспомнила... — голос сел, и она прочистила горло, чувствуя себя полной дурой. — Мне отец читал эту сказку в детстве. «Ключ от Звёздного Неба». Там была точно такая же фраза. — Она посмотрела на жезл. — Ответы должны быть в книге. Она точно есть у меня в особняке. Та самая, с картинками. Нацу моргнул, и странное выражение в его глазах исчезло, сменившись привычной растерянностью. — А? А, да. Книга. Точно. Он поднялся с пола, отряхнул штаны, и на секунду Люси показалось, что сейчас он сделает шаг к ней, снова окажется слишком близко, слишком горячо... Но он просто прошёл к окну и остановился там, спиной к ней, глядя на улицу. — Когда едем? — спросил он, и голос звучал почти нормально. Почти. Люси выдохнула, сама не зная — с облегчением или сожалением. — В обед. — Хорошо, — кивнул он, не оборачиваясь. — Я готов. Она смотрела на его широкую спину, на то, как напряжены плечи, как пальцы сжаты в кулаки, и вдруг поняла: он не оборачивается не потому, что ему всё равно. А потому, что боится. Так же, как она. Она отвернулась к столу, делая вид, что изучает книгу, но строчки плыли перед глазами. А за окном шумел ветер, и где-то далеко все ещё лаяла собака, и оба они делали вид, что ничего не случилось. Хотя что-то определённо случилось. Из-за двери бесшумно появилась Мишель. Её глаза скользнули по жезлу, по лицу Люси, но она ничего не сказала, только улыбнулась своей обычной мягкой улыбкой. — Мы должны поехать в особняк, — Люси уже строила планы. — Там должны быть ответы. — Я тоже хочу помочь, — тихо сказала Мишель. — Если это связано с твоей семьёй, Люси, я не могу остаться в стороне. Люси улыбнулась ей, тронутая заботой «кузины». Сборы были быстрыми, но какими-то лихорадочными. Они выехали в обед, и хотя расстояние до поместья было не таким уж большим, для Нацу эта дорога обещала стать бесконечной. В закрытом пространстве повозки его привычная морская болезнь превратилась в изощрённую пытку. Ритмичный скрип колёс и мерное покачивание на рессорах, которые обычно просто вызывали тошноту, в этот раз работали как детонатор. Его чувства, обострённые утренним инцидентом, работали на пределе. Запах Люси — этот искристый звёздный холод, смешанный с мягкой ванилью — в четырёх стенах стал плотным, почти осязаемым. Он заполнил всё пространство, вытесняя кислород. Нацу сидел, намертво вцепившись пальцами в край сиденья так, что костяшки побелели. Он вжался затылком в обивку и дышал через раз, короткими, осторожными глотками, боясь, что глубокий вдох окончательно снесёт ему крышу. Хэппи, обычно не умолкающий ни на минуту, в этот раз сидел тише воды, пониже травы. Иксид забился в угол между ними, переводя огромные глаза с одного на другого. После того, что он застукал в квартире, его кошачье чутье буквально вопило: сейчас воздух в карете был заряжен похлеще, чем в грозовой туче. Хэппи видел, как вздулись вены на шее Нацу и как мелко дрожали пальцы Люси на коленях. Кот инстинктивно поджал хвост, понимая, что его обычное «Сладкая парочка!» сейчас может закончиться для него случайным самовоспламенением друга. Масла в огонь подливала Мишель. Она сидела напротив, сложив руки на коленях, и её мягкая, понимающая улыбка не сходила с лица ни на миг. Она переводила взгляд с пунцовой Люси на напряженного Нацу, и в этом её молчаливом внимании было что-то неестественное, давящее. Люси чувствовала, как под этим взглядом её щёки начинают гореть ещё сильнее. Ей казалось, что «кузина» видит её насквозь — видит этот странный, тягучий отклик внизу живота, который так не вовремя проснулся в ответ на близость Нацу. — Нацу? Тебе совсем плохо? — голос Люси прозвучал в тишине кареты слишком громко. Она подалась вперёд, инстинктивно протягивая руку, чтобы коснуться его плеча или лба, но Драгнил среагировал мгновенно. Он резко, почти испуганно отшатнулся в самый угол, едва не ударившись головой о раму окна. Люси замерла, её рука так и осталась висеть в воздухе. Она несколько раз ловила на себе его взгляд — тяжёлый, внимательный, совершенно незнакомый. В его глазах не было привычного вызова или азарта, только какая-то тёмная, вибрирующая концентрация. От этого взгляда по коже Люси пробегал мороз, а внутри всё сжималось в тугой узел. Дракон внутри него, укачанный и злой, в такт каждому толчку повозки требовал одного: сократить дистанцию. Уткнуться носом в изгиб её шеи, чтобы этот запах — её запах — перекрыл вонь дорожной пыли и старой кожи сидений. Нацу чувствовал себя запертым в клетке с самым желанным и одновременно самым запретным сокровищем. Он заставил себя смотреть в окно, сосредоточившись на мелькающих деревьях, но стоило Люси просто поправить прядь волос, как его зрачки непроизвольно сужались, фиксируя это мимолётное движение. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона, когда величественный, но по-осеннему холодный силуэт особняка Хартфилиев показался впереди. Едва повозка затормозила, Нацу вывалился из неё первым, едва не сбив с ног Хэппи. Он жадно хватал ртом вечерний воздух, пытаясь выветрить из легких дурманящую сладость её присутствия, которая уже начала казаться ему его собственным дыханием. Хэппи вылетел следом, облегченно расправляя крылья. — Айя... — тихо выдохнул он, косясь на Нацу. — В следующий раз я полечу своим ходом. Даже если лапы отвалятся. Люси вышла следом, оправляя платье и стараясь не смотреть на Нацу, чьи уши всё ещё пылали пунцовым. Стоило ей сделать шаг за ограду, как она замерла: над старым домом, хранившим её детство, отчетливо вибрировал защитный барьер. Особняк ждал их, окутанный тишиной и магией. — Красиво, — выдохнул Хэппи. — Здесь я выросла. Сколько воспоминаний... — грустно улыбнулась Люси своим воспоминаниям. Девушка разглядывала поместье. Оно выглядело так, будто она и не покидала его. Газон везде был одной высоты, туи и можжевельники — причёсаны и подстрижены. Стволы плодовых деревьев в саду — побелены. Сквозь плитку у дома не пробивалась ни одна лишняя соринка. Окна в особняке сияли чистотой. «Дом застыл в стазисе», — подумала девушка, открывая дверь в поместье. Внутри было немного пыльно, но не заброшено — такой запах обычно витает в помещениях, когда в них долго не проветривают. — Ты знаешь, где искать? — спросил Нацу, рассматривая хоромы. — Не совсем, — ответила Люси. — Может, нам стоит рассредоточиться? — предложил Хэппи. — Да. Давайте. Нам нужно найти эту книгу. — Ты хотя бы помнишь, как она выглядит? — спросил Нацу. — Ищите старинный фолиант темно-синего цвета в твёрдом переплёте. На обложке должна быть золотая восьмиконечная звезда. Они обыскивали комнату за комнатой. Нацу проверял комнату за комнатой, но везде было пусто. По инерции открыв следующую дверь, он замер: перед ним была детская Люси. Не потому, что она была в стиле принцессы. А потому, что хранила запах Заклинательницы даже спустя столь долгое время. Нацу сделал полный вдох, отсекая запах пыли. И внутри него что-то дрогнуло. Это был тот же запах, что утром. Звёздная пыль и ваниль. Но здесь, среди старых игрушек и выцветших фотографий, он звучал иначе. Тихо и беззащитно. Так, как пахнут воспоминания — негромко, но навсегда. Дракон, который утром метался и требовал, вдруг затих. Комната была светлой, с балдахином над кроватью и полками, заставленными мягкими игрушками. На стене висела детская фотография — маленькая Люси в розовом платье, счастливо улыбающаяся в объектив. Нацу замер, разглядывая её. «Она была такой... маленькой», — подумал он. И почему-то от этой мысли стало тепло. — «У меня никогда не было такого. Ни дома, ни игрушек, ни фотографий. Только Игнил». Он посмотрел на снимок маленькой Люси и улыбнулся. «А у неё было. И это хорошо». Он провёл пальцем по пыльной полке, поднял старую игрушку — плюшевого льва с выцветшей гривой. Улыбнулся. — Ты тут выросла, — прошептал он. — А я даже не знал. Дракон внутри вдруг окончательно затих, перестав требовать боя. Он просто слушал — запах Люси, пропитавший эти стены и эти вещи. И Нацу понял, что узнаёт её чуточку больше. Той, какой она была до него. И от этого становилось как-то... щемяще тепло. «Я хочу узнать о ней всё», — подумал он вдруг, — «Каждую мелочь». И это желание было сильнее, чем тяга к драке или еде. Он обыскал комнату, но книги не нашёл. Только игрушки, старые рисунки, выцветшие фотографии. Взял одну — Люси лет пяти, с тортом на дне рождения. Сунул в карман, но потом подумал и вернул на место. — Потом, — прошептал он. — Сначала дело. Хэппи заглядывал в щели, Мишель тихо перебирала книги на полках в гостиной. Люси рыскала в библиотеке. — Люси, — раздался голос её духа Креста, — ищи в книге «Ключ от Звёздного Неба». Там подсказка. — Знаю, — выдохнула Люси, перебирая корешки. — Но где она? — Здесь, — вдруг сказала Мишель, доставая с верхней полки тяжёлый фолиант. — Книга о Часах. На лицевой стороне изображена золотая восьмиконечная звезда. Люси подбежала, выхватила книгу, попыталась открыть — бесполезно. Фолиант не поддавался. — Что за... — она провела пальцем по обложке и заметила углубление. Ровно по форме жезла. — Нацу, дай жезл! — крикнула она. Драгнил, только что вернувшийся с пустыми руками, протянул ей стержень. Люси вставила его в углубление. Щелчок — и книга медленно открылась, будто вздохнув. Внутри было пусто. Только бархатная выемка, в которой когда-то что-то лежало. — Здесь было пусто, — выдохнула Люси. — Но жезл подошёл. Значит, это правда. Всё связано. Она листала страницы, надев очки для скорочтения. Легенда о девочке, которая искала части часов. Картинка часов, где стрелка — точно такая же, как жезл отца. «Девочка верила, что часы принесут счастье. Но когда стрелки сошлись, мир вокруг неё рухнул. Друзья исчезли. Дом сгорел. Она осталась одна в пустоте». Люси читала, и с каждой строчкой лицо её бледнело. А в конце книги — приписка знакомой рукой: «Я верю, что ты найдёшь ответ, Люси». — Папа... — прошептала она, и к горлу подступил ком. Нацу подошёл ближе, заглядывая через её плечо: — И что там? — Легенда о девочке, которая хотела принести счастье, — тихо сказала Люси. — А в итоге осталась одна. Лишилась друзей, дома... — Она подняла на Нацу глаза, полные ужаса. — Это не счастливая сказка, Нацу. Это предупреждение. «Время отсчитает свой срок, и наступит хаос». Если я соберу эти часы... — прошептала она, и её пальцы на пожелтевшей бумаге мелко задрожали. Нацу, стоявший за её спиной, вдруг резко переменился. Его Дракон, который только что мирно дремал, убаюканный недавним теплом детской, мгновенно оскалился в глубине сознания. Он почувствовал это всей кожей — от книги потянуло чем-то древним, ледяным и абсолютно мёртвым. Этот запах небытия ударил в его обостренные чувства, как игла, прошивающая мозг. Древний инстинкт вздыбился: эта вещь пахла концом всего, что ему дорого. Прежде чем Люси успела дочитать абзац, горячая, мозолистая ладонь Нацу легла прямо поверх страницы, накрывая текст. — Хватит, — его голос прозвучал непривычно глухо, с той самой опасной хрипотцой, которая появлялась только в разгар битвы. — Не читай это. Он почти физически задвинул её себе за спину, закрывая своим телом от фолианта, словно книга была живой змеёй, готовой наброситься. Его зрачки снова вытянулись в узкие вертикальные щели, а воздух вокруг него начал ощутимо вибрировать от жара. — Ты не одна, — добавил он, и его голос прозвучал твёрже, чем обычно. — Поняла? Не одна. И тебе незачем собирать эти часы. Люси смотрела на него, и внутри что-то дрогнуло. Она столько раз слышала эти слова от него, но сейчас, после всего, после той странной сцены утром... сейчас они звучали иначе. — Нацу... Они замерли, глядя друг на друга. Тишина в библиотеке стала почти осязаемой. Нацу шагнул ближе к Люси, инстинктивно загораживая её. Люси вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Что-то не так», — подумала она, но сказать ничего не успела. В ту же секунду воздух вокруг задрожал. Окна библиотеки взорвались градом осколков. Люси вскрикнула, пригибаясь. Нацу рванул вперёд, заслоняя её собой. Хэппи взлетел, испуганно пища. Мишель отступила в угол, закрывая лицо руками. Тьма хлынула внутрь. Семеро. Они двигались слаженно, как единый механизм, занимая позиции с хирургической точностью. — Люси, за мной! — рявкнул Нацу, загораживая её собой. Огненная аура вспыхнула вокруг него, освещая лица нападавших, но внутри всё дрожало. Дракон не хотел драться. Он был дезориентирован сенсорным диссонансом: инстинкт требовал не атаковать врагов, а схватить Люси, зарыться носом в её волосы и бежать прочь, пряча своё сокровище. Эта прострация, это раздвоение между воином и собственником сбивало прицел. Мир вокруг Нацу поплыл — он видел врагов, но его фокус всё равно оставался на Люси, чей испуганный вдох он слышал даже сквозь грохот битого стекла. Дан Стрейт шагнул вперёд первым. Массивные доспехи лязгнули, и его копьё «Счастливый пронзатель» со свистом рассекло воздух. Нацу едва успел уклониться, когда остриё копья внезапно увеличилось в размерах, расширяясь до размеров небольшого дерева. Удар пришёлся в колонну — камень брызнул осколками. — Чёрт! — Нацу отпрыгнул, но следом пришёл второй удар — щитом, который отразил его огненный шар прямо в стену. Пламя ударило в книжные стеллажи, те вспыхнули, освещая библиотеку адским светом. Шугабой возник слева, его пальцы уже плели магию «Роза Грей». Пол под ногами Нацу начал превращаться в слизь, затягивая его ботинки. Драгнил рванул ногу, вырываясь, но слизь тянулась за ним, пытаясь поглотить. — А это ещё что за хрень?! — Нацу! — крикнул Хэппи, пытаясь подлететь, но Коко оказалась быстрее. Маленькая девочка с нечеловеческой скоростью метнулась к коту, и удар — точный, жёсткий — отправил Хэппи в нокаут. Иксид рухнул на пол без сознания. — Хэппи! — Люси рванула к нему, но её остановил взмах дирижёрской палочки. Мэри Хьюз стояла у стеллажа, её глаза горели холодным светом. Палочка в её руке качнулась, и тело Люси замерло, не подчиняясь ей. — Открой врата! — крикнула себе Люси, пытаясь достать ключи. — Откройся, Водолей! — Но пальцы не слушались. Мэри контролировала каждое её движение. Нацу почувствовал это мгновенно — не глазами, а вывернутым наизнанку нутром. Магия Люси, её искристый «звездный холод», внезапно погас, задавленный чужой волей. Для Нацу это ощутилось так, словно в комнате внезапно выкачали весь кислород. Он рванулся к ней, забыв о защите. — Люси! — Нацу тянулся к ней, но Дан и Шугабой перекрыли путь. Копьё снова изменило размер, превращаясь в стену шипов. Слизь под ногами густела, поднимаясь до колен. Мишель вдруг метнулась вперёд. Её рука схватила Люси за запястье, дёрнула, пытаясь вырвать из контроля Мэри. — Отпусти её! — крикнула Мишель, и в её голосе звучала настоящая ярость. Мэри удивлённо вскинула бровь, но палочка даже не дрогнула. Тело Люси осталось неподвижным, а Мишель вдруг почувствовала, как её собственная рука замерла в воздухе, подчиняясь чужой воле. — Милая попытка, — холодно сказала Мэри. В этот момент вперёд шагнул Байро Краси. Высокий, широкоплечий, с лицом, высеченным из камня. Он не бежал и не суетился — он просто шёл, и воздух вокруг него, казалось, тяжелел от его присутствия. С каждым его шагом огонь на стеллажах затухал сам собой. — Хватит, — коротко бросил он. И магия Нацу погасла. Его огненная аура исчезла, будто её выключили. Драгнил дёрнулся, пытаясь зажечь огонь снова — бесполезно. Байро стоял рядом, и его способность аннулировать чужую магию работала безотказно. И в наступившей тишине Нацу вдруг отчётливо, до рези в носу, почувствовал её запах. Ваниль и звёздная пыль. Даже здесь, в бою. Даже без магии. Его дракон заскулил, заставляя рваться к Люси. И Нацу замешкался на долю секунды. Этого хватило, чтобы Мэри дёрнула палочкой — и его собственное тело вновь перестало слушаться, замирая на месте. — Что ты сделал?! — прорычал Нацу, молотя кулаками по воздуху, но пламя не зажигалось. — Успокойся, — Байро даже не повысил голос. — Ты не сможешь мне противостоять. Никто из вас не сможет. — Нацу! — Люси пыталась вырваться из контроля Мэри, но тело слушалось только движений дирижёрской палочки. Байро перевёл взгляд на неё. В его глазах не было злобы — только холодная, фанатичная уверенность. — Люси Хартфилия. Ты даже не представляешь, какое сокровище хранила, не зная об этом. — Отпусти её! — Нацу рванул вперёд, но Байро даже не шелохнулся. Дан и Шугабой перехватили Драгнила, прижимая к полу. Он бился, рычал, но магия не работала, а силы таяли с каждой секундой. Байро медленно подошёл к Люси. Мэри заставила её повернуться к нему лицом. — Часы Бесконечности, — начал он, и его голос звучал как проповедь. — Древний артефакт, способный уничтожить наш мир. И мы, Легион, дали клятву собрать все детали и надёжно запечатать их, чтобы не дать им воссоединиться. Это наша Священная война. Война за будущее человечества. — Тогда зачем вам Люси?! — прорычал Нацу, пытаясь подняться. — Вы получили стрелку! Отпустите её! Байро посмотрел на Люси долгим, тяжёлым взглядом. — Она не просто владелица стрелки. Люси Хартфилия — единственный ключ к остановке Часов. Её магия, её кровь, её связь с артефактом заложена в ней с рождения. Без неё мы не сможем ни активировать механизм, ни запечатать его навсегда. Поэтому она пойдёт с нами. — Нет! — Нацу рванулся с новой силой. Дан и Шугабой едва удерживали его, но слизь уже поднялась до пояса, затягивая. Каждый дюйм расстояния, на который они оттаскивали Люси, отзывался в его груди физическим раздиранием плоти. Он больше не видел в Легионе врагов — он видел препятствия, которые нужно было уничтожить, стереть в порошок, чтобы вернуть своё право дышать её ароматом — Нацу! — крикнула Люси, и в её глазах стояли слёзы. — Не надо! Ты не справишься с ними всеми! — Плевать! — Он вырвал одну руку, ударил — но Коко метнулась к нему, и удар пришёлся по пустоте. Мэри качнула палочкой, и Нацу вдруг почувствовал, как его собственная рука замахнулась на него самого. — Что за... — он с трудом остановил удар, глядя на Мэри. — Не рыпайся, — холодно сказала она. Самуил, маленький иксид, сидевший на плече Байро, щёлкнул счётными палочками: — Вероятность его победы — 0,003%. Бесполезная трата времени. — Заткнись! — рявкнул Нацу, и в его голосе было столько ярости, что даже Самуил на секунду замолк. Мишель снова рванулась вперёд, пытаясь заслонить Люси. Её руки дрожали, но она не отступала. — Я не дам вам её забрать! — крикнула она. Байро взглянул на неё с лёгким удивлением. — Твоя преданность... похвальна. Но бесполезна. Он кивнул Коко и Дану. Те синхронно шагнули к Люси. — Книгу, — приказал Байро. Люси выронила фолиант, Дан подхватил его. Коко выхватила стрелку из рук Люси. — Открывай портал, — бросил Байро Шугабою. Тот кивнул, и в стене библиотеки возник зияющий чёрный проход. — Люси! — Нацу рванул в последний раз, но Мэри дёрнула палочкой, и он рухнул лицом вниз, не в силах пошевелиться. Его пальцы скребли по полу, пытаясь подтянуть тело, но мышцы не слушались. — Нацу! — Люси тянула к нему руки, но Коко и Дан уже тащили её к порталу. Мишель, которую держал Шугабой, рвалась следом, кричала, но слизь всё ещё затягивала её ноги. — Люси!!! — заорал Нацу так, что, кажется, стены дрогнули. Она обернулась в последний раз. Её лицо было мокрым от слёз, губы шептали его имя. В ту же секунду мир для Нацу схлопнулся. Запах Люси исчез — мгновенно, абсолютно, будто его вырезали из пространства вместе с куском реальности. Для его обостренных чувств это стало смертельным ударом. Воздух в библиотеке в одночасье стал пресным, мертвым и лишенным всякого смысла. Контроль Мэри еще держал его тело в оцепенении, но сознание Нацу уже провалилось в черную пустоту.

***

Тишина. Библиотека была пуста: разбитые окна, перевёрнутая мебель, сгоревшие стеллажи и клочья слизи под ногами. В углу без чувств замер Хэппи. Нацу распластался на холодном, пыльном паркете, уткнувшись в него лицом. Любая попытка пошевелиться была тщетной. Он был живым, но мёртвым. «Шевелись, — приказывал он себе. — Шевелись, твою мать!» Но тело не слушалось. Оно было чужим, мёртвым и пустым. Как и мир без неё. — Лю... си... — прохрипел он в пол. Ответа не было. Только пустота потери и звон в ушах. Нацу вспомнил её запах. Звёздная пыль и ваниль. Он всегда чувствовал его, даже когда она была далеко. Даже когда они просто сидели в гильдии за разными столами. Этот запах стал для него таким же привычным, как запах собственной кожи. А сейчас... сейчас его не было. Он лежал и смотрел в одну точку. Мысли путались, но одна билась в голове набатом: «Я не смог. Я не защитил. Я её потерял». Дракон внутри молчал. Впервые за всю его жизнь — молчал. Не от страха, а от стыда. Он проиграл, потому что не был здесь до конца. Часть него осталась там, в её комнате, рядом с ней, с её запахом и с её дрожащими плечами. И эта часть оказалась сильнее, чем жажда боя. Он позволил себе быть человеком, когда нужно было быть зверем.

***

Сколько прошло времени — Нацу не знал. Огонь догорел, оставив после себя только пепел и запах гари. За разбитыми окнами серело небо. Драгнил пошевелил пальцами, потом рукой. Затем с трудом, рывком, перевернулся на спину. Хэппи застонал рядом, приходя в себя. — Нацу... — пискнул он слабо. — Нацу, где Люси?.. Нацу не ответил. Драгнил просто лежал и смотрел в потолок, по которому плясали первые лучи солнца. Она была там, в темноте, одна. С Мишель, но... Он вспомнил, как Мишель рванулась вперёд. Как кричала и как пыталась её защитить. Может, она и не такая беспомощная, как казалась. — Вставай, — сказал он себе. Голос сел и сорвался на хрип. — Вставай, тупица. Он поднялся, пошатываясь. Ноги дрожали, перед глазами плыло. Хэппи взлетел, но тут же рухнул обратно. — Нацу... я не могу... — Сиди, — бросил Нацу. — Я сам. Он сделал шаг. Потом другой. Подошёл к тому месту, где ещё недавно лежала Люси. Пустой пол. Только пыль и осколки. Драгнил опустился на колени и провёл рукой по доскам. Там, где она лежала, всё ещё пахло ею, слабо и едва уловимо — но пахло. Нацу закрыл глаза и вдохнул, запоминая. Пока есть запах — есть надежда. Звёздная пыль и ваниль. — Я найду тебя, Люси, — прошептал он. — Чего бы это ни стоило. Он открыл глаза, и в них не было слёз. Только холодная, лютая решимость. Хэппи, глядя на него, вдруг понял: Нацу изменился. Этот бой что-то сломал в нём или, наоборот, создал заново. — Нацу... что теперь? Нацу посмотрел в окно на разгорающийся рассвет. — Теперь мы идём в гильдию. И поднимаем всех, — Драгнил сжал кулак, — Я верну её. Даже если весь этот чёртов мир встанет у меня на пути.