Часть 21. Точки на карте

В гильдии пахло не пивом и жареным мясом, а лекарственными травами и гарью, которая пропитала одежду Нацу. Драгнил сидел на низком табурете, уронив руки между колен. Венди, закусив губу от напряжения, водила ладонями вдоль его спины — мягкое сияние её магии то и дело подрагивало. — Нацу-сан, постарайся расслабиться, — тихо попросила она. — Твои мышцы всё ещё зажаты этой странной магией, я едва могу пробиться сквозь блоки. Парень ничего не ответил. Он только шумно выдохнул, и из его рта вырвался короткий язычок пламени, тут же погасший. Его взгляд был прикован к пустой кружке на столе, но казалось, что он смотрит сквозь неё. Грей, стоявший чуть поодаль, прислонившись к колонне, впервые за долгое время не нашел ни одной колкости. Он просто молча наблюдал, как дрожат пальцы друга. Хэппи с перевязанным ухом шмыгал носом рядом с Мастером. Он то и дело порывался вставить слово, но Миражанна мягко прижала ладонь к его плечу, призывая к молчанию. Рассказ был окончен. Опустошение, принесенное Нацу из поместья Хартфилиев, теперь медленно расползалось по всему залу. Примостившийся на краю столешницы Макаров казался в этот миг совсем крошечным. Старик долго молчал, нервно перебирая пальцами край рубашки, прежде чем поднять голову и медленно обвести взглядом притихших магов: — Легион знает о часах. Они уже собрали одну стрелку. Если у них есть книга, они найдут остальные части раньше нас. — Значит, нам нужно найти их первыми, — твёрдо сказала Эльза. — Именно, — кивнул Макаров. — Но чтобы их найти, нам нужна та же книга. Или информация о ней. Леви шагнула вперёд: — Я могу поискать. В старых книгах, в архивах. Если книга существовала, о ней должны быть записи. Гажил хмыкнул, скрестив руки на груди, отчего металл на его плечах негромко лязгнул: — Мелкая права. Легион не единственные, кто умеет читать. МакГарден посмотрела на Нацу: — А что это была за книга? Ну, которую они нашли в особняке? Драгнил наморщил лоб. Он всё ещё сидел на табурете, и под его кожей то и дело пробегали искры — тело сопротивлялось лечению Венди. — Люси называла её… «Ключ от Звёздного Неба», кажется. Да, точно. Сказка про часы. Леви замерла. Где-то на краю сознания два несвязанных образа — детская сказка, прочитанная ещё подростком, и утренний заголовок об осквернённой могиле Уилла Невилла — столкнулись с глухим электрическим треском. Она же читала её! Не как сказку — как зашифрованный текст в той самой книге, что годы пролежала под половицей. Сердце бухнуло в пятки и тут же взлетело к горлу. Её лицо на мгновение стало совсем белым, а потом она резко вскочила, едва не смахнув стопку бумаг со стола. — «Ключ от Звёздного Неба»? — переспросила она, и в её голосе прорезались панические нотки. — Ты уверен? — Ага. А что? Леви, не отвечая, мертвой хваткой вцепилась Гажилу в рукав его плаща: — Идём. Быстро! — Э, куда? — опешил тот, едва не потеряв равновесие под её напором. — В Холмы Феи. У меня там есть кое-что… Гажил поморщился, покосившись на Мастера: — Это же женская общага, Мелкая. Мне туда путь заказан, меня ваша коменда живьем закопает за нарушение правил. Леви уже потянула его к дверям, но дорогу им преградил Лексус. — Стой. Я перенесу нас. Так быстрее. — Серьёзно? — Леви удивлённо моргнула, глядя на него снизу вверх. Лексус хмыкнул, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на усмешку: — Не пешком же вам через весь город плестись. — А как же антимагический барьер в жилых кварталах? — на всякий случай уточнила Леви, поправляя очки. — Нас же могут засечь. — Не засекут, — коротко бросил Лексус, и вокруг его пальцев заплясали крошечные золотистые искры. — Я не на полную мощность. Просто короткий скачок. Датчики настроены на устойчивые эфирные структуры — порталы, иллюзии, долгоиграющие чары. А одиночный скачок напряжения для них выглядит как фоновая гроза. Считай, что искра, а не молния. Гажил, наблюдавший за этим диалогом, только рукой махнул: — Да делайте уже что хотите. Только без этой вашей… — он покрутил пальцем в воздухе, — светомузыки. У меня от неё потом полчаса в ушах закладывает и зубы ноют. — Держитесь, — скомандовал Лексус, протягивая руки. Леви вцепилась в Гажила, тот крякнул, покрепче перехватив её за локоть. Вспышка — и через секунду они уже стояли перед дверью её комнаты в общежитии. Переход был таким резким, что Гажил не успел даже выругаться. В ту же секунду его внутреннее ухо, привыкшее к твёрдой почве, предательски подвело. Как только подошвы коснулись пола в коридоре общежития, мир вокруг него пустился в пляс. Рэдфокс пошатнулся, упираясь рукой в стену, чтобы не позорно рухнуть прямо перед дверью. Лицо его приобрело нездоровый сероватый оттенок, а в горле встал ком. — Чёрт… — выдавил он сквозь стиснутые зубы, зажмуриваясь. — Я же говорил… никакой светомузыки… Лексус, который перенёс их так буднично, будто просто переступил порог, лишь мельком взглянул на него, не скрывая насмешки, но промолчал. Леви же было не до иронии. Она уже стояла у двери своей комнаты, лихорадочно копаясь в связке ключей. Пальцы её дрожали, ключи бились друг о друга с противным звоном. — Сейчас, сейчас… — бормотала она, наконец вставляя нужный в замочную скважину. — Почти… есть! Замок щелкнул, и дверь распахнулась. В ту же секунду Гажил, который был готов выплюнуть собственные внутренние органы, замер. На него хлынул воздух из комнаты — густой, застоявшийся, но для него он стал живительным глотком. Это был запах самой Леви: тонкий, успокаивающий аромат лаванды, и сладковатый, домашний запах горячего молока с мёдом — она часто пила его по ночам, когда засиживалась над переводами. К ним примешивался привычный запах сухой бумажной пыли и старых переплетов. Гажил сделал глубокий вдох, и тошнота, которая еще секунду назад скручивала его в узел, вдруг отступила. Голова прояснилась, а дрожь в коленях прошла. Он открыл глаза и выпрямился, убирая руку от стены. В этом маленьком пространстве, пропитанном ею, он почувствовал себя как-то слишком правильно. Будто наконец-то залез в свою старую куртку, которая пахла домом. Внутри него что-то довольно хмыкнуло. Дракон, который только что готов был вывернуть его наизнанку, внезапно затих и улегся. Гажил и сам не понимал, почему этот аромат молока и лаванды действует на него как удар по тормозам. Он просто жадно вдыхал его, чувствуя, как внутри всё успокаивается. Для него этот дух был намного ярче, чем просто аромат книг или мыла — он был каким-то личным, только для его носа. Лексус, стоявший рядом, покосился на него. Он заметил, как Гажил глубоко втянул воздух и как у него сразу расслабились плечи. Громовержец хмыкнул про себя: Железный выглядел так, будто нашел потерянную заначку. Обычное облегчение после укачивания так не выглядит, и Дреяр это прекрасно понял. — Оживаешь, Железяка? — Лексус первым переступил порог, оглядывая заваленную книгами комнату. — Заткнись, Электрический, — буркнул Гажил уже привычным басом, заходя следом. Голос его больше не дрожал. — Просто воздух здесь… нормальный. Не то что твоя озоновая вонь. Комната Леви представляла собой не просто жилое помещение, а самый настоящий книжный склеп, где уют отчаянно боролся с библиотечным хаосом. Там не было свободных стен. Всё пространство от пола до потолка забито самодельными стеллажами, которые прогибались под тяжестью фолиантов. Книги не просто стояли в ряды — они были втиснуты в любую щель, лежали плашмя и высились на полу настоящими «сталактитами». Гажил старался дышать через раз, боясь, что одно неосторожное движение обрушит на него тонну энциклопедий. В центре этого беспорядка стоял массивный дубовый стол, почти полностью скрытый под грудами свитков. Среди перьев, увеличительных линз и огарков свечей сиротливо жалась чашка с засохшим медовым осадком на дне. Единственное окно было наглухо зашторено плотной тканью, чтобы солнечный свет не портил хрупкую старую бумагу. В комнате царил вечный желтоватый полумрак, густо пропитанный ароматами. Это был сложный коктейль: базовый запах старой кожи и пыли смешивался с едкими чернилами, но над всем этим доминировал личный запах Леви — успокаивающая лаванда и сладкое молоко с мёдом. Для любого другого это место показалось бы пыльной ловушкой, но Гажил, стоя посреди этого хаоса, вдруг почувствовал, как внутри всё окончательно успокоилось. Он обвёл взглядом завалы и хмыкнул, стараясь не задеть плечом ближайшую стопку: — Да тут ногу сломать можно, Мелкая! У тебя пожарные хоть раз проверяли это безобразие? Леви только фыркнула, ныряя в узкий проход между стеллажами. Она уже наполовину скрылась в недрах книжного шкафа. — Проверяли. Ещё до того, как мы уплыли на остров Тенрю. Сказали, что это «пожароопасное скопление горючих материалов». Я ответила, что это моя дипломная работа. Отстали. — И они реально купились? — Гажил с опаской посмотрел на шаткую башню из словарей, которая подозрительно качнулась от его голоса. — У них выбора не было, — девушка вынырнула из-за шкафа и теперь уже на коленях заглядывала под кровать. — Так, парни, мне нужна ваша помощь. — Какая еще помощь? — Железный насторожился. Он уже представил, как его заставляют перекладывать эту макулатуру по алфавиту. — Тут под кроватью тяжёлые тома. Нужно сдвинуть эту дурацкую конструкцию с места. Лексус, который до этого молча подпирал косяк двери, тяжело вздохнул. Было видно, что перестановка мебели в девичьей общаге — последнее, чем он хотел заниматься, но спорить не стал. Вдвоём они ухватились за края массивного деревянного каркаса и с глухим скрежетом сдвинули кровать к центру комнаты, подняв в воздух облако пыли. Когда кровать отъехала в сторону, обнажив голые доски пола, Маг Слова не медлила. Она нащупала пальцами едва заметную щель между половицами и, подцепив одну из них, с трудом вытянула доску. — Ого, — Гажил присвистнул, заглядывая в глубокую нишу. — Леви, да ты у нас, оказывается, контрабандистка. Внутри лежали книги, которые разительно отличались от всего того бумажного хаоса, что заполнял комнату. Это были грубые, монументальные фолианты, обтянутые угольно-черной кожей. Девушка осторожно вытянула один из верхних томов. Книга казалась живой: её переплет был холодным, как лед, а от страниц исходил едва уловимый запах эфира и старого воска. Гажил, который до этого расслабленно наблюдал за «раскопками», внезапно подобрался. Он узнал эту маркировку. Тяжелое тиснение Совета и багровая полоса поперек герба — «Высшая категория угрозы». Редфокс не был фанатом законов, но за время работы в Фантоме выучил базу: такая метка означала «сожги это или сядешь навсегда». — Твою мать, Мелкая… — Гажил не на шутку напрягся, его голос стал непривычно низким. — Ты хоть понимаешь, что это чтиво тянет не на «дипломную работу», а на десять лет строгача по двести семьдесят пятой статье за гос измену? Он невольно покосился на дверь, будто ждал, что за ними уже выехали. Хищение предметов особой ценности в ущерб безопасности всей страны и их хранение приравнивалось к шпионажу. Лексус, до этого стоявший неподвижно, подошел ближе. Он не стал наклоняться, лишь лениво мазнул взглядом по запрещенным гербам, и на его губах появилась кривая ухмылка. — А ты не промах, МакГарден, — в его голосе послышался опасный металл. — Я думал, ты тихая библиотекарша, а ты, оказывается, решила лично похоронить репутацию Хвоста Феи. Ты хоть понимаешь, что если это всплывет, дед не просто пойдет на пенсию — его расстреляют вместе с нами? Ты вообще соображаешь, во что нас втянула, или жажда знаний окончательно отшибла тебе инстинкт самосохранения? Леви, не поднимая глаз, крепче прижала холодный том к груди. Её пальцы побелели. — Я знаю, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Знаю. Но если бы я их тогда не забрала, мы бы сейчас даже не понимали, во что вляпались. Эти книги — единственный шанс вытащить Люси. Гажил глухо рыкнул, потирая затылок. Его дракон внутри недовольно заворочался, чувствуя, как обстановка в комнате накаляется. — И когда ты только успела стать такой рисковой? — буркнул он, но при этом встал чуть плотнее к Леви. Леви аккуратно провела пальцами по черному корешку, сдувая невидимую пылинку. — Ещё подростком я часто брала низкоранговые заказы в архивах Эры, — начала она, не поднимая глаз. — Совет Магов периодически проводит «чистки» библиотек, когда всякие ветхие копии и старые каталоги списывают в утиль. Обычная бумажная работа: отсортировать, переписать номера, вынести на задний двор. Леви коротко усмехнулась, вспоминая ту вылазку. — Эту книгу я нашла в огромной груде макулатуры, приготовленной на выброс. Служители архива уже начали разводить магический огонь, чтобы сжечь всё это добро, а я… я просто вовремя заметила этот переплет. Он буквально светился в темноте под слоем старых газет. Гажил хмыкнул, оценив масштаб «преступления». — То есть, пока они там возились с зажигалками, ты просто сунула её под плащ? — Ага, — Леви шмыгнула носом. — Я тогда думала, что просто спасаю редкий экземпляр для коллекции, ну, может, заработаю на перепродаже редких заклинаний. Кто же знал, что я вытащила из костра государственную тайну? Если бы меня тогда обыскали на выходе, мы бы сейчас не в общежитии разговаривали. Лексус молча смотрел на фолиант. Его не так волновало прошлое Леви, как то, что написано внутри. — Судя по печатям, — сухо заметил он, — Совет очень хотел, чтобы этот «мусор» превратился в пепел. Леви покачала головой: — Я открывала её. Трижды. Каждый раз, когда перебирала тайник, — она сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Леви посмотрела на свои руки, которыми прижимала фолиант. Теми же самыми пальцами, только меньше и слабее, она когда-то вытянула его из огня в Эре. Тогда это казалось приключением, актом спасения красоты, но сейчас, под мрачным взглядом Лексуса, она кожей чувствовала — та маленькая девочка совершила ошибку, за которую взрослой Леви придется платить благополучием всей семьи. Она годами несла этот груз в одиночку, и сейчас, когда тайна была раскрыта, её плечи невольно опустились. Ей хотелось верить, что теперь ей помогут, но слова о «расстреле деда» всё ещё стояли в ушах ледяным звоном. — Но текст… он ускользал. Буквально. Там стоит магический барьер, который заставляет мозг воспринимать содержание как «просто старую сказку». Как чары отвлечения. Пока не появится внешний триггер — упоминание реальной угрозы, связанной с книгой, — ты читаешь её и не видишь истинного смысла. Лексус нахмурился: — Значит, Совет не просто хотел сжечь книги. Они наложили на них морок? — Похоже на то. Чтобы даже если кто-то спасёт экземпляр, он не смог бы им воспользоваться без ключа. А ключ — это знание о том, что Часы существуют и представляют реальную угрозу. Она посмотрела на фолиант, и в её взгляде мелькнула запоздалая оторопь от собственного открытия: — Сегодня Нацу принёс в гильдию этот самый триггер. Поэтому я и вскочила — меня будто ударило. Я вспомнила, ЧТО лежит под половицей. Леви замолчала, и в комнате повисла густая, звенящая тишина. Она всё еще сжимала книгу так, будто та могла в любой момент вспыхнуть и превратить её жизнь в пепел. Лексус заметил, что её бледность стала почти пугающей. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство, но на этот раз не для того, чтобы надавить. Он просто положил свою тяжелую ладонь ей на плечо, слегка сжав пальцы — жест грубоватый, но по-своему заземляющий. — Хватит дрожать, МакГарден, — его голос всё еще был суров, но «опасный металл» из него исчез. — Раз мы до сих пор не в кандалах, значит, ты всё сделала правильно. Твоя паранойя только что спасла нам кучу времени. Леви судорожно выдохнула после слов блондина. Гажил уловил своим острым нюхом, как изменился воздух вокруг неё: привычный, успокаивающий аромат горной лаванды и теплого молока сейчас безнадежно тонул в едкой, металлической горечи её страха. Дракон внутри Гажила вздыбился, чуя, что девушке плохо. Это заставило его действовать грубо, но решительно. Он бесцеремонно отобрал у неё массивный фолиант, чтобы она перестала ломать о него ногти, и, приобняв за плечи, почти насильно подтолкнул к столу. — Сядь уже, Мелкая, а то в обморок грохнешься, кто нам тогда переводить будет? — он глухо рыкнул, потирая затылок. Его пальцы на мгновение задержались на её плече чуть дольше необходимого, пытаясь «перебить» запах её тревоги своим собственным — запахом раскаленной стали и дыма. Он кожей чувствовал, как обстановка в комнате накаляется. Леви вздрогнула, когда Гажил бесцеремонно забрал книгу, но сопротивляться не стала — сил просто не осталось. Когда его горячая ладонь легла ей на плечо, направляя к стулу, она на мгновение замерла. От него пахло горячим железом и чем-то резким, мужским, что мгновенно перекрыло её собственную панику. Это прикосновение было слишком собственническим для простого товарища по гильдии, но девушка, вопреки логике, не отстранилась. Наоборот, она невольно чуть заметнее прижалась к его руке, ища опору. В этом жесте не было кокетства — только стихийное желание спрятаться за кем-то, кто сильнее законов и магии. Леви опустилась на стул, чувствуя, как ватные ноги наконец обретают опору. Она подняла на него взгляд — всё ещё испуганный, но уже более ясный. — Спасибо, Гажил, — едва слышно выдохнула она. Краска снова начала возвращаться к её лицу, но на этот раз не от стыда, а от того, насколько близко он стоял. Лексус, до этого наблюдавший за ними, лишь молча отвел взгляд к окну. Он не стал отпускать едких комментариев, хотя по тому, как он едва заметно качнул головой и усмехнулся одним уголком губ, было ясно: он всё заметил. В его безмолвном одобрении чувствовалось понимание — сейчас не время для шуток, но он не против того, что Редфокс взял на себя роль «защитника». Выдержав небольшую паузу, чтобы Леви могла окончательно прийти в себя, блондин коротко кивнул на фолиант, который Гажил всё еще держал в руках. — Открывай, — коротко бросил он, возвращая их в суровую реальность. — Посмотрим, из-за чего нам придется сушить сухари. Леви положила книгу на стол. Тот глухо стукнул по дереву, подняв облачко пыли, которая заплясала в желтоватом свете магической лампы. Она быстро перелистнула первые страницы, густо заляпанные старыми пометками на полях. — Уилл Невилл, — прочитала она, ведя пальцем по строчкам. — Автор того самого «Ключа от Звёздного Неба». Четыреста лет назад он считался величайшим заклинателем духов. Гажил, подпиравший плечом дверной косяк, скептически хмыкнул, не меняя позы: — И что нам с этого покойника? Четыреста лет — приличный срок, чтобы о нем забыли. — Проблема в том, что о нем не забыли в Горичке, — тихо отозвалась Леви, поднимая на него глаза. — Его могила находилась в одном из их храмов. Та самая, которую недавно осквернили. Об этом сегодня как раз писали в газетах. Лексус, до этого молча наблюдавший за ними из тени, подался вперёд, и в полумраке комнаты его глаза недобро блеснули. — Значит, это был не просто вандализм. Невилл? — Он самый. — Леви крепче сжала края обложки. — А теперь его могила пуста. В комнате повисла тяжелая, пыльная тишина. Гажил перестал рассматривать свои когти и нахмурился, осознавая серьезность ситуации. — Кому вообще пришло в голову красть кости старого мага? — Лаксус задал вопрос, который и так крутился у всех на языке. Леви лишь покачала головой, лихорадочно перелистывая страницы дальше. — Не знаю. Но это очень плохой знак. Она нацепила свои «Очки многократного чтения» и буквально впилась в записи. Глаза за стеклами забегали с бешеной скоростью. Страницы мелькали одна за другой под её тонкими пальцами. Между строк сказочного текста, поверх детских иллюстраций, начали проступать тонкие, как паутина, чертежи. Это были наслоения кругов и зубчатых колес, которые не имели центра. Они напоминали не то механизм часов, не то карту звездного неба, где созвездия были соединены в неправильном, пугающем порядке, не то механическую рыбу. На полях виднелись расчеты амплитуд, написанные почерком человека, чья рука дрожала от ужаса или восторга — Уилл Невилл создал целую «книгу-инструкцию», завуалированную под безобидное детское чтиво — тот самый «Ключ от Звездного Неба». В сказке говорилось о девочке, которая собирала шесть ключей, чтобы стать счастливой… Но в расшифровке всё иначе. Собрав все части, девочка принесла миру только хаос и страдания. Гажил подошел ближе, и под его тяжелыми шагами жалобно скрипнули половицы. Он заглянул через плечо Леви, щурясь на непонятные символы, которые в дрожащем свете лампы казались живыми и подвижными. — Это нелогично, — буркнул он, скрестив руки на груди. — Если этот Невилл хотел спрятать части, зачем тогда вообще написал книгу-подсказку? — Как предостережение, — быстро ответила Леви, не отрываясь от чтения. — В сказках зашифровано пророчество о хаосе. Он надеялся, что люди будущего поймут опасность и не станут их собирать. Скорее всего, в книге Люси, которую забрал Легион, указаны координаты самих деталей. А у меня здесь… — она запнулась, с трудом сглатывая ком в горле, — у меня здесь полная история. Не только его сказки, которые Совет годами пытался вытравить из памяти. Гажил нахмурился, вглядываясь в одну из схем. — И что на самом деле делают эти часы? Не время же они показывают. — Часы Бесконечности — это древнее оружие, — Леви провела пальцем по пожелтевшей странице. — При активации они запускают магию «Реального псалма». Он же — «Настоящий кошмар». Эта магия искажает реальность: сводит людей с ума, путает их восприятие времени и пространства. Она перелистнула страницу и текст на ней словно расплывался, превращаясь в оптическую иллюзию. Вместо букв здесь были начертаны волновые диаграммы, которые показывали, как магия часов подавляет волю человека. Рядом были эскизы — искаженные лица людей с пустыми глазами, чьи крики были зарисованы в виде ломаных, хаотичных звуковых волн. Это выглядело как отчет о массовом безумии, задокументированный с пугающей точностью. Голос Леви стал ещё тише: — Изначально часы принадлежали церкви Горички. С их помощью церковь когда-то захватила власть, используя механизм как мощнейшее оружие. Уилл Невилл был не только исследователем, но и их кардиналом. Когда он понял, что часы способны вызвать «Настоящий кошмар», он решил их деактивировать и спрятать. Разделив часы на шесть частей и разбросав их по всему миру, Невилл наложил на них печать «Живой связи». Он использовал своих учеников-заклинателей как «живые ключи». Пока они или их связь живы, часы невозможно активировать. Леви указала на ряд миниатюрных портретов, вписанных в круговую схему. Под каждым лицом тянулась цепочка символов, напоминающая генеалогическое древо, но вместо имен там были магические формулы крови. От каждого портрета к центральному изображению Часов тянулась тонкая нить — визуализация той самой «Живой связи». Становилось понятно: ученики были не просто охранниками, они были частью замка, который Невилл запер собственной плотью и кровью. — Значит, у тебя здесь не только координаты, — подал голос Лексус, заглядывая в книгу поверх её головы. — А протоколы их активации. — Что еще за протоколы? — Гажил нетерпеливо тряхнул плечом. — Говори яснее, Мелкая. Леви ткнула пальцем в разворот, где на полях стоял штамп, выжженный магией Совета — три перекрещенных меча. Знак абсолютного запрета. — Здесь описана процедура синхронизации, — голос Леви дрогнул. — Часы — это не просто механизм, который тикает сам по себе. Для запуска нужен «проводник» — жертва, которую необходимо буквально слить с основным устройством. Требуется сильный заклинатель Звёздных Духов, чьи гены наиболее близки к первоисточнику. Она перелистнула страницу, обнажая самый страшный разворот. Там был изображен центральный механизм Часов в разрезе, а внутри него, среди шестеренок и маятников, схематично угадывался человеческий силуэт. К точкам магических узлов (чакрам) на теле «жертвы» тянулись иглы и крепления. Текст рядом описывал процесс «растворения личности» в потоке времени, словно это была не магия, а настоящая хирургия, превращающая человека в вечный двигатель для апокалипсиса. Она подняла взгляд на Лексуса, и в её глазах отразился настоящий, неприкрытый страх. — Гены семьи Хартфилия. Лексус, если Легион или кто-то другой соберет все детали, Люси понадобится им не просто как ключ, а как топливо. Она должна будет раствориться в этом механизме, чтобы запустить «Реальный Псалм». На полях страницы, где описывалась роль заклинателя, виднелись свежие по сравнению с основным текстом расчеты. Кто-то методично вычислял объем магической энергии в крови, необходимый для поддержания работы ядра. Рядом был набросок: человеческая фигура, запертая в хрустальную капсулу, от которой во все стороны расходились трещины, напоминающие корни дерева. Это выглядело не как магическая формула, а как приговор — сухая калькуляция того, сколько «топлива» можно выжать из одной человеческой жизни. В комнате стало нечем дышать. Гажил сжал кулаки так, что костяшки побелели. Леви быстро вернулась к страницам, лихорадочно выискивая зацепки. — Тут есть информация, что один из потомков Невилла — отец Люси, Джуд Хартфилия, — хранил стрелку и книгу. Видимо, на случай беды, чтобы «правильные» люди могли взять ситуацию под контроль. — А нет никакой информации о том, как деактивировать эту дрянь? — хмуро спросил Лексус. Леви перелистнула страницу, где был изображен массивный молот, боёк которого венчал знак церкви Горички. Ребята синхронно уставились в книгу и тут же замерли. Несколько следующих страниц были грубо, нагло вырваны. — Кажется, нет… — прошептала Леви, проводя пальцами по рваному краю бумаги. Дреяр нахмурился, и в его кулаке непроизвольно проскочила слабая электрическая искра, пахнущая озоном. — Значит, Совет знал об этом четыреста лет? — низким, угрожающим голосом спросил он. — Знал, что существует машина, способная стереть время, и знал, кто именно для этого нужен? — Не просто знал. Они хранили это в секрете, чтобы однажды использовать самим, если ситуация выйдет из-под контроля, — Леви быстро перевернула страницу, открывая раздел с инженерными чертежами. — Видите эти расчеты? Это не Невилл. Это дописки членов Совета бог знает какой давности. Леви указала на инженерные схемы, где поверх изящных линий Невилла были нанесены грубые, жирные исправления чернилами другого цвета. Кто-то пытался «модернизировать» Часы, добавляя в них блоки-усилители и системы принудительного контроля. Эти чертежи выглядели чужеродно, как если бы к старинному скрипичному мастерству приложили руку мясника. На схемах были отмечены дополнительные точки входа для магических цепей, которые превращали инструмент защиты в орудие тотального подавления Она на мгновение замолчала, вчитываясь в историческую справку. — Церковь была создана людьми, выжившими после первого запуска «Настоящего кошмара» около четырехсот лет назад. Изначально организация возникла как союз тех, кто решил разобрать и спрятать опасный артефакт, чтобы этот ужас никогда не повторился. Хотя Уилл Невилл часто упоминается в связи с церковью, он не был её основателем. Он был одним из первых и самых влиятельных кардиналов. Именно он завершил дело по запечатыванию частей и создал ту самую систему «живой связи». Со временем из обычной группы «хранителей печати» организация превратилась в самую влиятельную религиозную структуру в королевстве Фиор, — Леви провела пальцем по схеме иерархии Церкви. — Теперь у них собственная армия — Легион — и независимая юрисдикция, в которую даже Совет старается не соваться. — Значит, это государство в государстве, — сухо констатировал Лаксус, глядя на карту расположения их храмов. Гажил хмуро перевел взгляд с книги на Леви. Его не так пугали древние механизмы, как то, откуда у Мелкой такая информация. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил он, и в его голосе промелькнуло подозрение. — В обычных библиотеках про «независимую юрисдикцию» фанатиков не пишут. Леви сглотнула и перевернула страницу, где на полях были вклеены узкие полоски зашифрованных стенограмм. — Здесь… здесь описано всё, чем они занимались эти четыреста лет. Это не просто религия, это огромная машина по перемалыванию людей. Она ткнула пальцем в раздел с именами чиновников Магического Совета. — Первое — это политические чистки. Если кто-то из светских министров или мастеров сильных гильдий мешал церкви расширять влияние, его просто объявляли «еретиком» или «носителем тьмы». В Фиоре это означает социальную смерть. Иди против Горички — и ты идешь против Бога. После такой метки от человека отворачивались даже близкие, и Легиону оставалось только прийти и «зачистить» территорию. На полях была вклеена пожелтевшая листовка с печатью Горички — стилизованные часы в виде рыбы — образец «Ордера на отлучение». Текст под ним гласил, что имущество помеченного переходит в дар Церкви, а любой, кто подаст ему воды, приравнивается к соучастнику. Рядом Леви подчеркнула список из десятка имен мастеров гильдий, стертых из истории Фиора за последние пятьдесят лет. Гажил хмуро разглядывал один из рисунков, где был изображен человек, прикованный к странному постаменту, исписанному рунами. — А это что? Еще одна пыточная? — Хуже. Эксперименты над людьми, — голос Леви стал совсем тихим. — Поскольку Горичка веками хранила тайну «живой связи», они изучали магию Звездных Духов прямо на живых заклинателях. Здесь есть отчеты… они годами манипулировали жизнями тех, кто был связан с печатями, удерживая их силой, чтобы контролировать артефакты. Для них люди — это просто биологические замки. Она указала на сухую таблицу внизу страницы. В ней не было имен — только номера субъектов и даты их «эксплуатации». Напротив некоторых строк стояли короткие пометки: «магический исток выжжен», «синхронизация прервана по причине смерти носителя». Это напоминало инвентарную ведомость склада, а не записи о живых людях. В углу страницы был набросок магической печати, которая вживлялась прямо в кожу заклинателя, чтобы он не мог разорвать связь с артефактом. Лексус молча сжал кулак, и между его пальцев снова затрещали искры. — Значит, и конфискация артефактов была лишь предлогом? — Именно. Они приходили под видом «защиты мира от проклятых вещей», забирали редкости из частных коллекций или гильдий, а на деле просто набивали свой собственный арсенал. Как у отца Люси. Они не защищают мир, Лексус. Они делают всех остальных беззащитными. Леви быстро перевернула еще несколько страниц, открывая раздел, исписанный мелкими именами и датами. — И последнее — фанатизм. У них везде шпионы. Исповедь в храме — лучший способ собрать компромат на дворян и магов. Шантаж, доносы, промывка мозгов… Легион делает грязную работу, считая её «священной», потому что им с детства вдалбливали, что любая жестокость оправдана высшей целью. На этой странице поверх официальных текстов были наклеены крошечные, едва разборчивые записки на тонкой рисовой бумаге. Это были отчеты информаторов: кто с кем обедал, кто сомневается в вере, у кого какие долги. Каждое имя было обведено либо красным (ликвидация), либо синим (вербовка). Вид этих бесконечных списков превращал святую обитель в огромный аналитический центр по шпионажу. Она подняла голову, и её лицо в свете лампы казалось совсем бледным. — Они не просто церковь, а паутина, которая опутала всё королевство. И теперь в этой паутине находится Люси. Лексус оттолкнулся от стеллажа. Напряженное молчание, воцарившееся после рассказа о «стирании» людей, нужно было прерывать, пока оно не раздавило их окончательно. — Хватит истории, — отрезал он, и в тесной комнате явственно запахло озоном. — Если Люси — это топливо, значит, у нас есть время, пока они не соберут весь механизм. Где остальные части? Леви лихорадочно перелистнула фолиант к самому концу, где под слоем вклеенных газетных вырезок скрывался разворот с подробной картой Фиора. Карта не была статичной. В тех местах, где Невилл спрятал части Часов, на пергаменте проступали едва заметные магические «пульсации» — крошечные точки, которые мерцали в такт дыханию Леви. Вокруг этих точек были нанесены карандашные пометки самой МакГарден: современные названия деревень, пути отхода и зоны влияния Легиона. Было видно, что она не просто хранила книгу, она вела свою собственную разведку годами. — Здесь… — она разгладила пожелтевший пергамент. — Невилл спрятал их в местах, которые были связаны с его первыми учениками. Пять деталей, не считая той стрелки, что уже у Легиона. Пустыня, горный монастырь, заброшенное кладбище… Тут есть точные координаты, зашифрованные в тексте сказок. Она указала на абзац из детской сказки про «Ледяное кладбище», где некоторые буквы были выделены жирным шрифтом. Если соединить их магическим зрением, они складывались в точные географические координаты. Рядом с текстом был набросок старой полуразрушенной башни, которая в свете лампы выглядела объемной. Книга буквально подсказывала путь, но только тому, кто знал, на какой «частоте» её читать. Гажил подошел вплотную к столу, упираясь в него тяжелыми кулаками. Его взгляд зацепился за золотую печать Совета, которая зловеще блестела на обложке книги. — Мелкая, план такой, — Гажил исподлобья посмотрел на неё. — Мы перерисовываем эту карту на обычный листок. Прямо сейчас. А эту «расстрельную» книжку ты засунешь обратно под пол и заколотишь доски намертво. Гажил отодвинул в сторону пустую чашку и стопку каких-то мелких записей, освобождая на столе место под чистый пергамент. Он действовал нарочито грубо и шумно, переключая внимание Леви с книги на работу. — Хватит на неё пялиться, Мелкая. Черти карту, пока у тебя руки не превратились в кисель. Леви замерла, провожая взглядом его широкую ладонь. Она порывалась было перехватить чашку — та была со сколом, и ей стало вдруг неловко за такой пустяк перед ним — но вовремя одернула руку. Видеть Гажила, который так буднично наводил порядок в её «святилище», было странно. От него исходило почти ощутимое тепло, и это мешало сосредоточиться на страхе перед Советом. Она невольно ссутулилась, пряча вспыхнувшие щеки за челкой. — Но Мастер… он ведь спросит, откуда такие подробности, — Леви закусила губу. — Он не дурак, он поймет, что я не могла выудить координаты из детской книжки за двадцать минут. Лексус накрыл фолиант своей ладонью, закрывая его. — Дед слишком хорошо знает, как выглядит «запрещенка» Совета. Если он увидит эти печати, он не будет спрашивать, как спасти Люси. Он будет думать, как спасти гильдию от трибунала. — Выходит, — Гажил криво усмехнулся, — мы скажем, что ты просто чертовски умная. Выудила инфу из старых газет и пыльных свитков, которые годами таскала в общагу. А если старик начнет копать… — он покосился на Лексуса, — Электрический подтвердит, что это он «помог» со связями в архивах. Ему он поверит быстрее. Дреяр и Редфокс обменялись коротким, тяжелым взглядом. Им не нужно было договариваться вслух — оба понимали, что с этого момента они в одной лодке и будут врать Мастеру в унисон. Для «Хвоста Феи» это было обычным делом: сначала вляпаться в сомнительную историю, а потом всем вместе разгребать последствия, прикрывая друг друга перед законом. Леви неуверенно кивнула, уже доставая чистый пергамент и карандаш. — И вообще, — Гажил внезапно издал короткий смешок, пытаясь хоть немного разрядить обстановку, — Нам не привыкать скрывать от всех опасные объекты. Мы вон целую Наруто с ее клонами в гильдии прячем, и ничего, небо на землю не упало. Одним государственным секретом больше, одним меньше — какая разница? Старику и так нервов не хватает, незачем ему знать еще и про твою тягу к воровству из архивов Эры. Лексус коротко кивнул, соглашаясь. — Перерисовывай. Мы заберем координаты и вернемся. Для всех остальных — ты нашла зацепку в старых каталогах. И ни слова о «стирании» реальности, пока мы не будем знать наверняка, как это остановить. Леви кивнула и лихорадочно вытащила из стола чистый лист пергамента. Она вцепилась в карандаш так сильно, что пальцы побелели, но знакомое шуршание грифеля по бумаге немного её успокоило. Привычный алгоритм действий помогал вытеснить из головы картины «растворения личности» и пустых могил. Она работала быстро, то и дело сверяясь со схемами в запрещенном фолианте и сосредоточенно перенося изгибы горного хребта на новую карту. Редфокс, наблюдая за тем, с каким профессионализмом Мелкая копирует государственные секреты, только покачал головой. Он снова покосился на глубокую нишу в полу, где в темноте между балками виднелись корешки и других подозрительных книг. — Знаешь, МакГарден, — Гажил криво усмехнулся, прислонившись к косяку. — Всегда знал, что в тихом омуте черти не просто водятся, а устраивают грандиозные вечеринки. Ты вроде такая правильная, книжки-цветочки, а на деле — профессиональная воровка с замашками шпиона. Леви, не отрываясь от карты, густо покраснела. Кончики её ушей стали пунцовыми, но рука с карандашом даже не дрогнула. — Кто бы говорил про «чертей», Гажил, — Леви на секунду оторвалась от чертежа и выразительно посмотрела на него поверх очков. — Уж точно не тот, кто втихаря поедает вилки в столовой и думает, что никто не замечает пропажи приборов. Моё хобби, по крайней мере, не оставляет гильдию без кухонной утвари. Гажил только хмыкнул, признавая попадание, но тут в разговор вмешался Лексус. Он подошел ближе к схрону и, слегка отодвинув ногой одну из половиц, заглянул в «сокровищницу». — Вообще-то, Железный прав, — Дреяр прошелся скучающим взглядом по тёмному углу, где в густых тенях виднелись корешки других книг. — Обычно девушки в твоём возрасте в тайниках под матрасом прячут романы «восемнадцать плюс» с письмами от тайных поклонников. Либо какие-нибудь… специфические артефакты на лакримах для снятия напряжения после работы. Гажил тут же подхватил, ухмыляясь во весь рот: — …а не государственные тайны. Ты вообще в курсе, Мелкая, что нормальные девчонки в таких местах хранят кружевное бельё или картинки с голыми мужиками? А у тебя тут суровый компромат на Горичку, за который Совет нас на дрова пустит. Леви замерла. Карандаш в её пальцах жалобно хрустнул. Краска мгновенно залила её лицо, шею и даже плечи, скрытые под тонкой тканью платья. Она медленно обернулась к парням, прижимая незаконченную карту к груди, и выглядела так, будто сейчас либо взорвётся, либо провалится сквозь этот самый тайник на первый этаж. — Это… это… — она запнулась, не зная, за какое из обвинений хвататься первым. — Какие журналы?! Какие мужики?! Это академический интерес! Я изучаю структуру враждебной магии, а не… не то, что вы там себе напридумывали в своих немытых головах! — Кто знает, МакГарден, кто знает, — Лексус весело прищурился, наслаждаясь произведенным эффектом. — Глядя на то, сколько у тебя тут запрещёнки, я уверен, что если покопаться, то можно даже найти личное досье на Мастера, написанное розовыми чернилами. — Ага, — На лице Гажила промелькнула довольная усмешка; их общая шалость явно удалась. — Так мы и поверили. Скажи ещё, что те чёрные наручники, что висят на углу книжного стеллажа, — это тоже для захвата враждебных магических личностей и их дальнейшего «академического изучения». — Гажил насмешливо салютовал ей двумя пальцами и указал на полку подбородком, ожидая, когда Леви окончательно «закипит». — Это ограничители магической силы! Эльза подарила их мне для безопасности, на случай если преступник окажется слишком буйным! — взвизгнула Леви, становясь уже не просто красной, а пунцово-бордовой. — Прекратите оба! Ещё одна шутка, и я «случайно» зашифрую карту так, что вы в искомых координатах найдёте логово плотоядных слизней в Клевере! Лексус издал смешок, скрестив руки на груди: зрелище пунцовой Леви его явно развлекало, но всё же отошел от тайника, давая ей закончить. Атмосфера в комнате на мгновение стала почти привычной — шумной и дурацкой, несмотря на весь тот мрак, который они только что раскопали.

***

Вспышка молнии Лексуса ослепила всех в зале, и через секунду троица уже стояла перед барной стойкой. Гажил, пошатываясь, долго отряхивал плащ, будто пытался стряхнуть с себя остатки электрических искр. — Ещё раз так сделаешь, Электрический, и я вырву тебе штепсель, — прорычал он, пытаясь вернуть контроль над взбунтовавшимся вестибулярным аппаратом. Леви, не тратя времени, разложила на столе перед Макаровым свежую карту. Пять точек горели на ней алыми флажками, как открытые раны на теле Фиора. Макаров медленно обвёл взглядом собравшихся. В воздухе висело тяжелое ожидание. — У нас нет времени на раскачку, — голос Мастера был сухим и жестким. — Легион уже на шаг впереди, они не будут ждать, пока мы допьем свой эль. Разделимся на группы. Он ткнул пальцем в первую отметку в самом центре бескрайних песков: — Руины в пустыне. Нацу, Эльза — ваша задача. Нацу, ты… — старик запнулся, глядя в пустые, лихорадочно блестящие глаза Драгнила. — Просто не разнеси там всё к чертям. Будьте осторожны. Нацу молча сжал кулак, и воздух вокруг него ощутимо дрогнул от жара. Он не проронил ни слова, но Эльза, стоявшая рядом, невольно положила руку на рукоять меча. Она видела: сейчас Нацу — это взведенная бомба, и если в пустыне им встретится хоть один легионер, от руин не останется даже пыли. — Заброшенная библиотека, — Мастер переместил палец ко второй точке. — Гажил, Джувия. Джувия, присмотри за этим железным, чтобы он не начал жрать экспонаты от скуки. Джувия мгновенно вспыхнула, прижимая ладони к щекам: — Джувия сделает всё возможное ради спасения Люси-сан и спокойствия гильдии! Гажил лишь хмыкнул, проверяя, легко ли выходят из пазов его стальные когти. — Подводные руины в озере, — продолжил Макаров. — Мира, Эльфман, Лисанна. Ваша стихия — вода, вам и карты в руки. Семья — лучшая опора в таком деле. Миражанна мягко улыбнулась, но в её взгляде на миг промелькнуло что-то от её истинного облика: — Будет сделано, Мастер. Мы не подведем. — Древнее кладбище. Грей, Фрид. Лёд и руны — неплохая комбинация против нежити. Грей усмехнулся, поправляя воротник куртки, которую он, по чистой случайности, еще не успел снять: — Кладбище так кладбище. По крайней мере, там будет прохладно. — И последнее, — Макаров ткнул в пятую точку, затерянную среди заснеженных пиков. — Горный монастырь. Венди, Кана. Венди, ты там главная, твоё небо поможет в горах. Кана, прикроешь её спину. Венди серьезно кивнула, выпрямившись и стараясь казаться выше: — Я справлюсь, Мастер! Обещаю! Макаров выпрямился, и в этот момент он снова казался тем великим магом, за которым Хвост Феи шел в огонь и воду. — Выдвигаемся немедленно. Если успеем — перехватим инициативу. — А если не успеем? — тихо спросил Фрид, поправляя шпагу. Мастер посмотрел на карту, где алыми точками была расписана судьба Люси. — Тогда будем надеяться, что они ошибаются. А мы — нет. Гильдию наполнил шум сборов: лязг доспехов, скрип кожаных сумок, короткие прощания. Леви стояла в стороне, прижимая к груди свои записи из фолиантов. Гажил задержался рядом с ней на секунду, загораживая её от общей суеты своей массивной фигурой. — Отдыхай, Мелкая, — буркнул он, не глядя ей в глаза. — Ты своё дело сделала. Теперь наша очередь. — Ты только береги себя, — едва слышно ответила Леви. Гажил хмыкнул, и в его взгляде на долю секунды мелькнуло то самое тепло, которое он так тщательно прятал за железными заклепками. — Всегда, — коротко бросил он и, развернувшись, растворился в толпе. Леви смотрела ему вслед, стискивая записи так, что костяшки побелели. «Только вернись, железный», — эхом отозвалось в её мыслях. Лексус стоял чуть поодаль, наблюдая за этим хаосом. В его голове внезапно всплыл образ хижины Полюшки, где среди запаха трав и тишины спала Наруто. «Когда ты очнешься, Звезда? — подумал он, и в кулаке его невольно проскочила слабая золотистая искра. — У нас тут такое творится… Ты нам нужна».

***

В архиве штаб-квартиры Совета было душно и пахло старой бумагой так сильно, что у Места начинало свербеть в носу. Он прислонился к высокому стеллажу, стараясь не слишком сильно ворошить многолетнюю пыль на полках. Несмотря на поздний час, Мест не чувствовал себя отдохнувшим — похмелье всё ещё отдавалось глухим гулом в висках, а тяжелая тишина пустого здания только усиливала паранойю. — Семь лет, Лахар… Семь лет эти папки только моль кормили. — Мест покосился на закрытую массивную дверь, за которой давно стихли шаги вечернего патруля. — Мы здесь как воры в собственном доме. Ты всерьез думаешь, что старый крот прятал в этих папках государственную тайну, а не рецепты настойки от радикулита? Лахар не ответил. Он сидел под единственной включенной лампой, и его идеально застегнутый мундир казался слишком ярким пятном в этом сером пыльном подземелье. Он методично перебирал листы вручную, игнорируя серый налет на пальцах. Никаких очков многократного чтения — Лахар не доверял артефактам там, где нужно было вгрызаться в каждую букву собственными глазами. — Тише, — бросил он, даже не поднимая головы. — Если кто-то из «своих» решит зайти сюда за бланками, нам будет трудно объяснить, почему командир четвёртого подразделения роется в мертвых делах посреди ночи. Лахар в очередной раз поправил очки, щурясь от резкого света. Его палец медленно вел по выцветшим строчкам, пока не замер. — Вот. Смотри. Мест, чертыхнувшись под нос, отлип от стеллажа и подошел к столу. Лахар молча пододвинул к нему лист. Его пальцы слегка подрагивали — не от страха, а от запредельного напряжения. — «Уборка конюшен в Лесном море Ворта»? — он разочарованно фыркнул. — Ты ради этого заставил меня торчать тут до полуночи? Конюшни, Лахар? — Не просто конюшни, — Лахар постучал пальцем по регистрационному номеру в углу. — Это архивная копия. Она должна была вечно лежать в спецхране, понимаешь? А я нашел её среди копий в свежей стопке заданий для «Хвоста Феи». Старик лично вытащил этот «труп» семилетней давности и подсунул его в общую пачку этого года. Мест нахмурился, и его сонный вид и похмельная расслабленность мгновенно исчезли, сменившись хищной сосредоточенностью оперативника. Он взял лист, поднося его ближе к свету. — Зачем? Не для того, чтобы Макаров посмеялся над старыми расценками? — Чтобы блондинка там оказалась, — Лахар откинулся на спинку кресла, и оно негромко скрипнуло в тишине кабинета. — Старик тридцать лет фильтровал весь мусор, который стекался в Совет. Он видел отчеты об аукционе, читал про тридцать тел в канализации… и понял, что девчонка — это аномалия, которую нельзя доверять официальным отчетам, которые постоянно «теряются». Мест нахмурился и медленно положил лист обратно. — И он решил направить её по следу? Почему? — Он знал, что Макаров отдаст это «мусорное» задание именно ей, чтобы занять делом. И он знал, что в Ворта она найдет то, что мы проглядели семь лет назад. Лахар замолчал, глядя на карту, где Лесное море Ворта казалось черным пятном на теле королевства. — А через день после того, как задание ушло гильдию, его «случайно уронили» с лестницы. Слишком чисто, Лахар и слишком по-нашему, — Мест молча потянулся к фляге, сделал короткий глоток и посмотрел на друга. В кабинете стало как-то слишком тесно, — Значит, старик сделал из неё почтового голубя? Отправил туда, куда сам пойти не мог? — Да. — Лахар резко поднялся, и ножки стула со скрежетом проехались по паркету, разрезая тишину кабинета. — Старик понимал, что за ним придут. Он не мог прийти ко мне — нас бы накрыли обоих. Он сделал единственное, что мог: ты прав на счет голубиной почты. Она нашла там что-то. — Мужчина поднялся и подошел к стене, где висела детальная топографическая карта. — Что-то, за что в этом здании убивают без предупреждения. Если он знал, что не успеет рассказать всё сам, то поставил на неё. — Мест, вздохнув, встал рядом. В тусклом свете лампы Лесное море Ворта выглядело как густой изумрудный узел, в который вплетались тонкие золотистые нити — обозначения основных магических потоков Фиора. — Смотри, Мест. — Лахар обвел пальцем точку, где сходились сразу несколько линий. — Лесное море Ворта. Это не просто глушь, а один из мощнейших узлов магических артерий королевства. Там концентрация эфира должна быть такой, что воздух заискрит. Мест прищурился, вглядываясь в рельеф. — И совсем рядом земли главного храма Горички, — он ткнул пальцем в соседний сектор, примыкающий к лесу. — Почти один район. Это энергетический котел. — Вот именно. — Лахар придвинулся ближе, вглядываясь в переплетение линий. — Семь лет назад в этом узле что-то произошло. Официальные отчеты замяли тему, назвав это «природным всплеском», но архивариус хранил эти бумаги не просто так. Он знал, что в точке такого сосредоточения сил ничего не происходит «просто так». Мест потер подбородок, глядя на стык лесного массива и храмовых земель. — Семь лет назад… — тихо произнёс Мест. Лахар отвернулся от карты, подошел к шкафу и короткими, резкими движениями начал запихивать туда папки. — Семь лет назад… — снова повторил он, — Это произошло до нападения Акнологии на остров Тенрю или после? Лахар замер, не донеся папку до полки. Он медленно повернул голову, и в его глазах промелькнуло осознание, от которого по спине пробежал холод. — В то же самое время, Мест, — тихо произнес он. — Помнишь отчеты сенсоров из Эры в тот день? — Лахар обернулся, его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Когда Акнология ударил по острову, по всему Фиору прошла эфирная волна. Магические линии дрожали, приборы горели, связь прервалась на неделю. Мы думали, это эхо ярости дракона. Мест медленно выпрямился, и его лицо стало предельно серьезным. Он уставился на карту, словно видел на ней не линии, а живых людей. — Идеальное прикрытие, — прошептал Грайнер. — Лахар, ты понимаешь? Пока весь Совет в панике считал потери и ждал конца света, глядя на пустой океан, здесь можно было хоть полстраны вырезать — никто бы не заметил. Любую аномалию, любой крик о помощи в Ворта списали бы на «эхо» удара Акнологии. Мы сами создали им слепую зону, потому что были слишком напуганы драконом. Лахар молчал, и эта тишина была красноречивее любых подтверждений. Он резко засунул последнюю папку на полку и с силой захлопнул дверцу шкафа. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Нам нельзя здесь оставаться, — отрезал Лахар. — Если архивариус рискнул жизнью, чтобы направить её в Ворта, значит, ответ не в бумагах, а в поле. Там скрыто то, что стоит целого архива, и нам лучше оказаться на месте раньше, чем те, кто убрал старика, зачистят и этот сектор. Закончив, Лахар отошел к столу и выдвинул верхний ящик. Раздался негромкий щелчок, и он извлек из футляра тяжелый прибор в корпусе из черненого серебра — армейский эфирный компас. В центре, под стрелкой и защитным стеклом, тускло мерцала лакрима-сенсор, горящая ровным лазурным светом. Стрелка компаса в этом кабинете уверенно указывала на восток, к ближайшей магистрали магических линий. Прибор работал идеально, не показывая ни малейшего сбоя. Лахар резким движением свернул карту в плотный рулон и закрепил его кожаным ремешком. В кабинете стало окончательно темно, лишь лампа на столе выхватывала из сумрака его решительное лицо и помятого Места. — Готовься. Мы отправляемся в Лесное море Ворта. Мест страдальчески поморщился, прижимая ладонь к виску, где всё еще пульсировало похмелье. — Прямо сейчас? Лахар, имей совесть, я три дня не спал и только что из запоя… — Потерпишь, — сухо отрезал Лахар, направляясь к выходу и на ходу проверяя, плотно ли сидит в кармане эфирный компас. — Если архивариус не побоялся смерти, чтобы подсунуть нам эту зацепку, то твоя головная боль — мизерная цена. Он обернулся уже в дверях, его взгляд стал жестким. — Там, среди этих магических линий, скрыто что-то, что заставило Совет «забыть» о целом районе на семь лет. И я хочу увидеть это раньше, чем те, кто подчищает за собой хвосты. Мест тяжело вздохнул и проворчал под нос: — Ладно, ладно… Надеюсь, там хотя бы свежий воздух, а не эта архивная пыль. Мест прикрыл глаза, сосредотачиваясь на координатах Лесного моря. Обычно прыжок ощущался как легкий толчок в спину, но в этот раз всё пошло не так. Едва он коснулся грани пространства, как его невидимая опора рухнула. Вместо плавного скольжения их дернуло вперед с чудовищной силой, словно они попали в магический вакуум, который жадно засасывал всё живое. Мир схлопнулся и расширился с оглушительным хлопком. Лахар, удержавшийся вертикально лишь чудом, сделал шаг вперед, и подошвы его ботинок с тихим скрипом вдавились в многолетнюю пыль. Он ожидал увидеть лесную тропу, но оказался в темном, затхлом холле. — Твою ж мать… — Мест внезапно замер на пороге, едва не рухнув на колени. Его лицо из бледного мгновенно стало землисто-серым. Он судорожно вцепился в дверной косяк, и старое дерево жалобно хрустнуло под его пальцами. Мест попытался вдохнуть, но воздух показался ему абсолютно безвкусным, сухим и каким-то… бумажным. Словно из места, куда их выкинуло, выкачали не только жизнь, но и сам кислород. Для мага пространства, чьё похмелье и так превратило позднее утро в ад, этот неуправляемый «вброс» стал последней каплей. Вестибулярный аппарат, привыкший опираться на невидимую сетку магических линий, окончательно сошёл с ума. Месту показалось, что пол под ногами внезапно накренился под углом в сорок пять градусов, а стены начали медленно сползаться к центру. — Лахар, стой… — прохрипел он, чувствуя, как к горлу подступает вчерашний дешевый эль. — Здесь… здесь дышать нечем. Лахар не ответил сразу. Он замер, широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие. Его самого накрыло резкой волной магической дезориентации: в ушах возник болезненный звон, а мир на мгновение потерял краски, став плоским и серым. Как сенсор, он чувствовал, что они только что «провалились» сквозь пространство, а не плавно переместились. — Мы должны были выйти на опушке, в трех милях отсюда, — Лахар медленно выпрямился, игнорируя тошноту и звон в затылке. Его голос звучал неестественно глухо в этой мертвой тишине. — Ты промахнулся, Мест. — Я не… не промахнулся, — Мест с трудом поднял голову, вытирая холодную испарину со лба. — Нас засосало. Как в воронку. Я потерял управление в ту секунду, когда мы коснулись этой… мертвой зоны. Эта заброшка — нулевая точка и дно этой ямы. Куда бы я ни целился, нас всё равно выбросило бы сюда. Лахар не ответил. Медленно закрыв глаза, он глубоко выдохнул, заставляя себя отрешиться от запаха пыли и ворчания Места. Маг попытался привычно «прощупать» пространство коротким ментальным импульсом, отправляя его вглубь коридора, но сигнал не вернулся. Чутье, настроенное на поиск магического узла, провалилось в пустоту. Это было похоже на шаг в темноте на лестницу, которой не оказалось на месте. Внутри всё перевернулось. Как сенсор, он привык к постоянному фону — магия Фиора напоминает непрерывный гул океана, который со временем перестаешь замечать. Но здесь этот звук оборвался, словно кто-то резко захлопнул тяжелую дверь. Его накрыла пугающая, неестественная глухота. В ушах возник болезненный звон, а перед глазами поплыли пятна. Головокружение ударило в затылок, к горлу подступила тошнота. Лахар рефлекторно прижал пальцы к вискам, безуспешно пытаясь стабилизировать состояние. Его собственный резерв словно онемел, больше не откликаясь на попытки просканировать здание. Он поднял взгляд, осматривая холл. Высокие потолки, остатки дорогой лепнины, тяжелая дубовая лестница, уходящая в темноту второго этажа. Все это выглядело как поместье богатого аристократа, но на картах, которые они изучали в архиве, здесь не должно было быть жилых строений такого масштаба. — Где мы, черт возьми? — Мест наконец оторвался от косяка, тяжело дыша. Его взгляд метался по заброшенному интерьеру. — Я целился в район Ворта, к подножию гор, но это. — Нас вышвырнуло в особняк, которого нет на официальных картах Совета, — Лахар шагнул к окну, осторожно отодвинув край тяжелой, изъеденной молью шторы. Снаружи стеной стоял густой туман, сквозь который едва проглядывали очертания вековых деревьев. — Мы в Лесном море, это точно. Судя по плотности тумана и энергетическому провалу — мы в самом эпицентре. Но по документам здесь должна быть пустая равнина. Лахар обернулся, и его взгляд зацепился за выцветший и обезображенный портрет на стене, висящий под углом. — Кто-то намеренно стер это место из реестров. Понимаешь, Мест? Это не просто заброшенный дом, а место, которого «не существует». — Особняк-призрак в центре магического узла, из которого выкачали всю энергию, — Мест криво усмехнулся, вытирая лицо ладонью. — Идеальное место для массового захоронения или… для чего-то похуже. Лахар, сомневаюсь, что архивариус посылал нас в такую глушь только ради этих конюшен. Лахар опустил взгляд на компас — тот самый, что в Эре работал безукоризненно. Но сейчас, в самом сердце магического узла, лакрима-сенсор внутри компаса была мертва. Кристалл, который должен был сиять ослепительным лазурным светом, был абсолютно черным, похожим на кусок обычного угля. Стрелка прибора бессильно упала вниз, уткнувшись в край корпуса. — Это невозможно, — прошептал Лахар, и его пальцы непроизвольно сжались на металле. — Мы в точке сосредоточения линий. Фон должен зашкаливать… Но прибор показывает абсолютный ноль. Лахар встряхнул прибор, потом еще раз, но тяжелый кусок серебра оставался холодным и бесполезным, точь-в-точь как «оглохшие» чувства его напарника. Спрятав бесполезный компас, Лахар извлек небольшую осветительную лакриму. Резкий, хирургически белый луч вспорол вековую тьму холла, выхватив из пустоты очертания дорогого, но умирающего интерьера. Изъеденный молью бархат портьер, золоченая лепнина, осыпающаяся серым снегом под потолком, и тяжелая дубовая лестница. — Богатые были хоромы, — негромко отозвался Мест. Его голос прозвучал неестественно громко в этой тишине. Они двинулись вглубь дома. Свет фонаря Лахара методично сканировал пространство, превращая тени от мебели в длинных, ломаных чудовищ, которые испуганно прятались за углами. Каждый шаг отзывался стоном старых досок, скрытых под коврами. Здесь всё кричало о присутствии постороннего. — Смотри, — Лахар опустил луч на пол возле массивного комода. Пыль здесь лежала ровным бархатистым слоем, но у самых ножек она была едва заметно потревожена. Комод сдвигали — аккуратно, всего на пару сантиметров, ровно столько, чтобы проверить пространство за задней стенкой, а затем вернули на место почти идеально. — Она работала чисто, — Лахар присел, переводя свет на ящики письменного стола. Свет лакримы отразился от замочных скважин. — Замки не взломаны силой. Их открывали чем-то тонким, работали с внутренним механизмом. Но пыль… пыль не обманешь. Видишь? Он указал на тонкий ободок чистого дерева на стыке ящика. Кто-то вынимал его полностью, а затем задвинул обратно. — По-твоему, это работа гильдии? — Мест прищурился, вглядываясь в детали. Он чувствовал, как пыль щекочет в горле, вызывая желание закашляться. — Слишком методично для обычных грабителей. Ничего не перевернуто, вещи на месте, но… у меня ощущение, что этот дом вывернули наизнанку и аккуратно сложили обратно. Лахар поднялся, направляя свет на стену, где висел портрет. Картина слегка покачивалась, словно её потревожили совсем недавно. Рама висела ровно, но под ней, на обоях, виднелся едва заметный смазанный след — кто-то приподнимал полотно, простукивая стену за ним. — Это не магическая работа, Мест. Здесь нет следов вскрывающих заклинаний, — Лахар поправил очки, и его взгляд стал предельно жестким. — Это почерк того, кто привык работать руками и полагаться на интуицию. Мест поежился, глядя, как мириады пылинок пляшут в луче лакримы, словно крошечные призраки. — Значит, наша блондинка — не просто сильная девчонка с жабой. Она… профессионал, — он сделал паузу, обводя взглядом пустой холл. — Вопрос только в том, знала ли она заранее, что искать, или её вел чертовски удачливый инстинкт. Но то, что она методично просеивала этот дом через сито, — факт. Обойдя весь первый этаж, они начали подниматься наверх по лестнице. Та отозвалась на их шаги тяжелым, недовольным скрипом, который, казалось, разнесся по всему мертвому особняку. Лахар вел фонарем по перилам и ступеням — здесь пыль тоже была потревожена, но следы были странными. Слишком легкие, почти невесомые, словно едва касалась поверхности. — Мест, посмотри на отпечатки. Тот склонился, щурясь. Пыль была лишь слегка примята, без четких краев подошвы. — Слишком легкая поступь, — буркнул Мест. — Почти нет сцепления с поверхностью. — Именно. Она распределяет вес так, чтобы не тревожить даже этот прах, — Лахар выпрямился. — Словно она шла по воде. Коридор наверху встретил их анфиладой закрытых дверей. Лахар открывал их одну за другой, высвечивая пустые гостевые спальни, где всё так же были видны следы аккуратного, но тщательного осмотра: приоткрытые створки шкафов, сдвинутые ковры. Но когда они добрались до двери в конце коридора — девичьей спальни, — Лахар замер на пороге. — Глянь на это. Луч фонаря упал на светлый ворс ковра у кровати. Среди изящных отпечатков подростковых кроссовок отчетливо виднелись маленькие, трехпалые отметины. Легкие, влажные следы, которые вдавились в ткань, оставив после себя подсохшую слизь и частички речной тины. — Это что… лапы? — Мест брезгливо поморщился, приседая рядом. — Жабьи лапы. Она что, притащила лягушку прямо в спальню? — Похоже на то, — Лахар опустился на колени, разглядывая оторванный плинтус под кроватью. Он посветил в образовавшуюся щель. — Тут пусто. Мест присел рядом, морщась от запаха тины и застоявшейся пыли. В свете лакримы было отчетливо видно прямоугольное углубление в полу, где пыль отсутствовала вовсе. — Здесь лежала коробка. Или шкатулка, — констатировал Лахар. Он провел пальцем по чистому дереву внутри тайника. — Судя по размеру и четким контурам — что-то тяжелое. Она вытащила это совсем недавно. — Она не просто зашла и вышла, Лахар. Она здесь буквально каждый сантиметр просеяла. Видишь? — Мест указал на открытый ящик трюмо. — Всё на месте, но всё тронуто. Она знала, что ищет. И, судя по этому пустому тайнику, она это получила. Лахар выпрямился, и в резком свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня. Он чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Весь их ночной марафон, пыль архивов, риск… и всё ради того, чтобы смотреть на пустое место. — Мы опоздали, — коротко бросил он, и в этой фразе было больше злости на самих себя, чем на девчонку. — Она была быстрее, методичнее и, похоже, лучше информирована. — И что теперь? — Мэст пнул носком ботинка ножку кровати. — Вернемся к Макарову и скажем, что его новая подопечная обставила Совет магов в их же собственной игре? — Нет, — Лахар резко развернулся к выходу, и луч его фонаря метнулся по коридору. — Мы еще не всё осмотрели. Если она взяла то, что лежало здесь семь лет, она могла оставить след там, где меньше всего ожидала. Они покинули дом через парадную дверь. Снаружи особняк выглядел еще мрачнее, чем внутри. Лахар двинулся в обход здания, пробираясь через сухие колючие кусты, которые цеплялись за полы мундира. — Смотри, — Лахар остановился у длинной каменной пристройки с провалившейся крышей. — Конюшня. Здание стояло отдельно, но в одном месте его стена почти вплотную примыкала к основному корпусу особняка. Лахар толкнул тяжелую дверь. Та отворилась с протяжным, мерзким скрипом, открывая вид на темные стойла. Внутри пахло гнилью и старой кожей. Мест брезгливо посветил фонарем по сторонам, и луч выхватил из темноты пожелтевшие конские скелеты в истлевшей сбруе. — Жуткое место, — буркнул Мест, стараясь не смотреть в пустые глазницы черепов. — Но зачем ей лезть сюда? — Затем, что парадный вход был заблокирован изнутри, — Лахар прошел вглубь флигеля, к нагромождению досок и старого хлама в самом углу. — Она не ломала двери, а вошла здесь. Он указал на свежие царапины на косяке маленькой двери, скрытой за завалом. Доски были грубо отодвинуты в сторону, открывая проход, ведущий прямиком в особняк. Лахар присел, разглядывая примятый мусор на полу. — Она разгребла завал, вошла внутрь и оказалась в доме. Мест покачал головой, оглядывая скелеты лошадей. — И даже не побоялась этих «соседей». Дотошная и бесстрашная. Они вышли из душной конюшни, и ночной воздух, хоть и тяжелый от тумана, показался облегчением. Лахар не спешил уходить. Он медленно двинулся вдоль фасада, освещая фонарем то, что когда-то было парадным двором. Луч лакримы выхватил из темноты остов массивного фонтана. Чаша треснула, забитая палой листвой и грязью, а каменная фигура морского змея в центре лишилась головы, которая теперь сиротливо валялась в сорняках. Когда-то здесь журчала вода, а по аккуратным гравийным дорожкам прогуливались гости. Теперь же дорожки полностью исчезли под слоем дерна и колючего кустарника. — Здесь было чертовски красиво, — негромко заметил Мест, обходя засохшие, порыжевшие туи, которые выстроились вдоль стены, словно скелеты стражников. — Садовники, приемы, вышколенная прислуга… Трудно поверить, что всё это превратилось в гниль всего за семь лет. — Красота — хрупкая вещь, Мест, — Лахар остановился, всматриваясь в заросший сад. — Особенно там, где почва пропитана чем-то потяжелее дождевой воды. Они обошли особняк с другой стороны, пробираясь через спутанные ветви одичавших хвойников. За домом, в тени вековых деревьев, виднелись хозяйственные постройки — приземистые сараи для инвентаря. И именно здесь Лахар замер, резко опуская луч фонаря к самой земле. — Мест, — позвал он, и в его голосе прорезалось странное напряжение. — Свети сюда. Большой радиус. Мест достал свой фонарь, и когда два мощных луча скрестились на земле перед сараем, оба мужчины невольно отшатнулись. Пространство перед постройкой выглядело так, будто здесь прошел оползень. Земля была не просто истоптана — она была буквально впрессована вглубь. Трава, которая вокруг стояла по пояс, здесь была вмята в грязь, превратившись в ровное, безжизненное полотно. В свете фонарей проступили очертания чего-то настолько огромного, что человеческий глаз отказывался воспринимать это как единый след. — Что за… — Мест запнулся, медленно ведя лучом от одного края вмятины к другому. — Лахар, это же не лапа. Это площадь небольшого дома. — Лапа, Мест. — Лахар присел на корточки у края глубокой борозды, оставленной гигантским когтем. — Посмотри на рельеф. Характерные перепонки, вмятины от присосок на подушечках… Она призвала сюда тварь размером с крепостную башню. Мест медленно обвел лучом фонаря истоптанную, вдавленную вглубь землю. — Прямо как в отчётах о «Чёртовой Дюжине», — хрипло отозвался он. Лахар поднялся, переводя свет на скромную деревянную постройку. Контраст пугал: вокруг всё было изуродовано чудовищным весом, но сам сарай стоял невредимым. Ни одной сломанной доски и ни одной трещины в старой кладке. Он не мог объяснить, что именно, но интуиция, отточенная годами работы в Совете, зашевелилась где-то под ложечкой. Это было то самое чувство, когда все детали пазла ещё не сошлись, но ты уже знаешь, где искать ответ. — Туда, — коротко бросил он. В сарае было темно и сыро. Лахар включил фонарь на полную мощность, и луч заметался по стенам, выхватывая из темноты старый инвентарь, порыжевшие кучи сена и ржавые инструменты. И вдруг замер. — Смотри, — он направил свет в дальний угол. Пол там выглядел иначе. Плотный слой серой пыли был сбит, обнажая свежие царапины на дереве. Кто-то недавно двигал здесь что-то очень тяжелое. — Люк, — выдохнул Мест, подходя ближе. Вдвоём они отодвинули нагромождение тяжёлого хлама. Лахар нащупал в полу утопленное ржавое кольцо. Рванул — и крышка поддалась. Из открывшегося проёма пахнуло подвальной сыростью. Лахар посветил вниз. Каменные ступени уходили в темноту, и на каждой из них, в сером налете пыли, отчетливо виднелись свежие следы. — Точно такой же, какой был в храме, — тихо заметил Мест. Они начали спускаться, и звук их шагов мгновенно поглотила чернота подземелья. Внизу их ждал пустой тайник. Луч фонаря скользил по голым стеллажам, с которых совсем недавно сняли коробки — в густой пыли остались четкие прямоугольные следы. Рядом замерли пустые сундуки с откинутыми крышками, похожие на раскрытые пасти. В центре стоял стол, на котором еще виднелись светлые контуры от стопок бумаг. — Чисто подмела, — констатировал Мест, и его голос в тесном пространстве прозвучал глухо. — Ни единого лишнего листка. Лахар молча обвёл помещение светом. В углу, у самого основания стеллажа, что-то тускло блеснуло. Он подошел ближе и поднял с пола пару мелких монет — видимо, обронённых второпях. Лахар поднес одну к глазам, медленно поворачивая в пальцах. — Старинное золото, — негромко сказал он. — Родовые сбережения. Она забрала всё, до последнего медяка. — Богатая семейка была, — хмыкнул Мест, и в его тоне Лахару послышалась несвойственная напарнику серьезность. — Была, — эхом отозвался Лахар. Он подошёл к массивному столу и медленно провел пальцем по столешнице. Поверхность была почти стерильной — девчонка работала быстро, но профессионально. Однако в самом углу, под тяжелой крышкой, палец Лахара нащупал что-то шероховатое. Он наклонился, направляя луч фонаря в узкую щель. Бумага. Крошечный клочок, застрявший в рассохшемся дереве. Лахар аккуратно, едва дыша, вытащил его и расправил на ладони. Это был обрывок документа — плотный, дорогой пергамент. На нем сохранилась часть гербовой печати и несколько слов, торопливо написанных от руки. «…передать лично в руки. Растения для лакрим — наше главное достояние. Если Горичка…» Дальше текст обрывался, словно лист вырвали в спешке. Лахар перечитал обрывок трижды, словно надеялся, что между строк проступит продолжение. «Если Горичка…» Если Горичка что? Аннексирует земли? Сожжет плантации? Вырежет всех свидетелей? Он медленно обвел лучом фонаря голые стеллажи. Чистые прямоугольники в слое пыли кричали о том, что здесь хранились не просто письма, а целые архивы. — Не только золото, Мест. Она нашла доказательства, — Лахар перевел свет на обрывок в своих пальцах. — «Растения для лакрим». Ты понимаешь, что это значит? Семья из этого особняка не просто торговала травами, а поставляла сырье для производства энергии. — Редкая ниша, — Мэст посерьезнел, забыв о похмелье. — И крайне опасная, если дорогу тебе переходит кто-то вроде настоятелей Горички. Лахар посмотрел на восток, туда, где за горизонтом в тумане тонула Нанапуза. — Архивариус всё просчитал, — тихо произнес он. — Он подсунул ей это задание, потому что знал: она единственная, кто сможет войти в этот вакуум и выпотрошить тайник. Старик знал, что его убьют, и превратил девчонку в наш персональный поисковый отряд. — Поисковый отряд, который теперь гуляет на свободе с компроматом на Горичку, — Мест присвистнул. — И что дальше? Они вышли из подвала. Лахар на мгновение замер, оглядывая мертвые окна особняка, а затем достал из внутреннего кармана мундира тот самый пожелтевший бланк. — «Уборка конюшен при главном поместье в секторе 44-В», — негромко прочитал он, всматриваясь в казенные строчки. — Ни фамилии владельцев, ни названия дома. Только сухие координаты магического узла и перечень инвентаря. Мест заглянул в бумагу через его плечо. — Информация без информации. Кто-то в Совете семь лет назад постарался, чтобы в архиве это место значилось как безымянная точка на карте. Просто «объект в лесу», не стоящий внимания. — Но этот «объект» оказался семейным гнездом, — Лахар сложил бланк обратно, и его взгляд снова стал колючим. — Здесь кто-то жил, Мест. Растили детей, строили планы... А потом пришли люди в белых одеждах и вычеркнули их не только из жизни, но и из всех реестров королевства. Семья знала, что их придут убивать. Этот тайник был их последней волей. Он опустил взгляд на пожелтевший бланк в своих руках. Медленно, почти торжественно, Лахар расправил замятые края пергамента, разглаживая каждую складку подушечками пальцев. Этот пустой листок был единственным вещественным доказательством существования этого места, и теперь он значил для офицера гораздо больше, чем все папки в архиве Эры. Бережно сложив бумагу по старым сгибам, он убрал её во внутренний карман, поближе к сердцу. — Думаешь, это дело рук Горички? — тихо спросил Мест, наблюдая за напарником. — Уверен. И девчонка теперь знает об этом больше, чем весь наш Совет, — Лахар решительно развернулся и направился к выходу с участка. — Так может, нам просто найти её и спросить? — Мест догнал его у ворот. — Найти — да. Спросить... — Лахар криво усмехнулся. — Думаешь, она заговорит с офицером, который хотел упечь её за решетку? Мест пожал плечами, проверяя, плотно ли закрыта фляга. — А мы вежливо попросим. — Вежливость здесь не поможет. Но если она действительно нашла то, за чем пришла, она обязательно выйдет на свет. И тогда мы её возьмём. — Тёпленькой? — Достаточно горячей, чтобы обжечься, — отрезал Лахар. — Мы закончили. Нам нужно обратно в Совет. — Лахар, я не смогу нас вытащить отсюда прыжком. Моя магия не цепляется за пустоту, — Мест страдальчески поморщился. — Если я попробую сейчас прыгнуть, я просто размажу нас по пространству как масло по хлебу. Лахар коротко кивнул — в этой «яме» прыгать было самоубийством. — Значит, пойдем пешком, пока не нащупаешь фон. Они выбирались из Лесного моря Ворта почти три часа, продираясь сквозь густой туман, кушери и спутанные корни. Только на самой границе сектора, когда стрелка компаса в кармане Лахара внезапно дернулась и замерла, указывая на север, напарник смог наконец вздохнуть полной грудью. Мир вокруг снова «зазвучал» привычным фоном эфира. Мест не стал ждать приказа. Он схватил Лахара за плечо, и реальность схлопнулась, перенося их прямиком в залитый холодным светом холл Совета. Их встретил дежурный офицер с лицом человека, который не спал неделю. — Командир Лахар, — он протянул свежую депешу, едва успев отдать честь. — Поступили новые данные. За последние двенадцать часов — еще двадцать разрушенных храмов Горички. — Еще двадцать, — Мест бессильно прислонился к мраморной колонне. Прыжок после долгого марша по лесу окончательно его доконал. — Они не останавливаются. Лахар быстро пробежал глазами отчет. Названия городов, время атак, количество жертв среди священников... И везде один и тот же почерк — разрушительная мощь, которую не спутаешь ни с чем. — Это не она, — сухо бросил Лахар, комкая депешу. — В смысле? — Мест поднял на него мутный взгляд. — У девчонки другой стиль. Она ищет информацию, копает под плинтусами и уходит тише тени. А здесь... — он кивнул на бумагу. — Это Орасион Сейс. Те самые уроды, чьи сигнатуры я засек в Нанапузе. Они не просто громят здания, а убивают священников и стирают храмы с лица земли. Я не понимаю, зачем шестерке беглых преступников сдались эти захолустные приходы Горички. Но теперь у нас на руках две разные проблемы, Мест. И я кожей чувствую, что они ведут в одну и ту же сторону. — К «растениям для лакрим»? — Мест хмуро потер виски. — Возможно. Поместье, которого нет на картах, архивариус, безымянная блондинка и теперь Орасион Сейс... Слишком много игроков на одной доске для простого совпадения. Если эта девчонка нашла в Ворта то, что я думаю, она — единственная, кто понимает, в какую игру играет Горичка. И в какую игру играют те, кто выпустил «Шестерку» на волю. Лахар обернулся, и в свете ламп его лицо казалось маской. — Идем. Нам нужно подготовить отчет. Если напишем про Орасион Сейс — Совет сожрет нас за эту новость с потрохами. А про особняк и обрывок... — он на мгновение замолчал, — про это будем знать только мы. Пока не поймем, кому в этом здании выгодно молчание Горички, мы не сделаем ни одного официального запроса. Пошли в запретный сектор. Мне нужно всё, что у них есть по истории этого культа. Лахар пошел вперед, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Мест, проворчав что-то невнятное про «сумасшедших карьеристов» и «проклятую службу», оттолкнулся от колонны и поплелся следом. — Знаешь, — бросил он в спину Лахару, — если нас поймают за копанием в запретных секторах, бутербродами с сыром нас уже никто не угостит. — Значит, постараемся не попадаться, — не оборачиваясь, ответил Лахар. Их тени скользили по холодным стенам Совета, направляясь туда, где среди пыльных стеллажей и забытых хроник пряталась правда, стоившая жизни старому архивариусу.