Часть 22. Граница контроля

Сознание возвращалось медленно и тягуче, будто сквозь плотную толщу воды. Первым, что ворвалось в обострившиеся рецепторы, стал запах — странная, концентрированная смесь свежих целебных трав, абсолютной чистоты и озона. Он был настолько густым и знакомым до дрожи, что внутри у Наруто что-то болезненно ёкнуло ещё до того, как мозг успел окончательно включиться. Прислушавшись к собственному телу, блондинка с удивлением осознала, что ожидала куда худших последствий после своего безумного марш-броска. Однако чакра текла по каналам ровно и мощно, полностью заполнив их без привычного жжения, отчего мышцы больше не ныли, а само тело казалось сосудом, который кто-то заново наполнил до самых краёв. Наруто довольно улыбнулась и медленно, словно сытая кошка, потянулась под одеялом, наслаждаясь внезапным чувством тепла и спокойствия, которого она не испытывала уже очень долгое время. — Очухалась. Низкий голос ударил под дых, вибрируя от такой осязаемой и концентрированной ярости, что девушка испуганно дёрнулась, едва не свалившись с кровати и мгновенно группируясь для защиты. Лексус сидел в кресле у самого окна, глубоко откинувшись на спинку и зло скрестив руки на широкой груди. Его тяжелый, немигающий взгляд буквально пригвоздил Наруто к месту. В этом грозовом прищуре читалось опасное месиво из дикого облегчения и темного, собственнического бешенства, от которого у нее по спине побежали колющие мурашки. — Лексус... я... — Наруто судорожно сглотнула, но договорить ей не дали. — Ешь, — резко перебил Дреяр, многозначительно кивнув в сторону деревянной тумбочки. Узумаки повернула голову и на мгновение лишилась дара речи. Вся поверхность стола была заставлена тарелками с дымящейся кашей, пирожками, бутербродами, свежими фруктами и кувшинами с питьем. Еды оказалось так много, словно Громовержец в одиночку притащил сюда недельный паёк на целое стадо драконов. — Это что за... — попыталась она вернуть привычную дерзость, но парень снова оборвал её на полуслове. — Ешь, — повторил Лексус, и по его шее мазнули мелкие, трещащие от напряжения искры, а тон не допускал даже мысли о возражении. — Даттебайо, да я вообще не голодна! — ЕШЬ! Наруто послушно захлопнула рот, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в районе горла от этой удушающей тишины, заполнившей хижину. Чтобы просто занять дрожащие руки и лишний раз не пересекаться с ним взглядом, она порывисто схватила бутерброд. Стоило первому куску упасть в желудок, как истощенный организм моментально подал голос, требуя полноценной еды. Пока она торопливо уничтожала припасы, запивая их горячим чаем, её не покидала глухая обида на его необъяснимую агрессию, ведь она искренне считала, что сделала всё правильно: спасла бланк и вернулась назад живой. Мельком взглянув на неподвижного Лексуса, Наруто с удивлением отметила, что он выглядит безупречно — чисто выбрит, в простой футболке и широких брюках, без малейших признаков той смертельной слабости, которая сковывала его недавно. Когда с кашей и пирожками было покончено, блондинка наконец обратила внимание на разительные перемены в самой избушке Полюшки. Старые, потемневшие от копоти бревна теперь блестели сочной, свежей древесиной. На подоконнике буйно зеленели молодые побеги, когда-то сухие пучки с травами выглядели так, будто их только приготовили к сушке, а прямо сквозь половицы пробивались мелкие ростки. За окном шумел непривычно высокий, разросшийся вековой лес, полностью закрывший собой ночное небо. — Сколько я проспала? — негромко спросила Наруто, не выдерживая давления его тяжелого взора. — День, — отрезал Лексус, шумно втягивая ноздрями воздух, словно до сих пор проверял, точно ли от нее больше не пахнет гарью и ржавчиной выжженной чакры. — Ты вырубилась прямо на пороге, и Полюшка сказала, что еще бы пара минут — и тебя пришлось бы собирать по кускам. — А где она сама? — Ушла, заявив на прощание, что в этом дурдоме её магия больше никому не нужна, — Лексус обвел рукой заросшую комнату и медленно продемонстрировал свою руку с идеально гладкой кожей без единого шрама. — Твоя хренова печать сработала. Когда ты ввалилась сюда полуживая, из тебя рванула такая волна, что старуха чуть не помолодела, у деда ревматизм прошел, а этот чертов лес просто сошел с ума. Наруто опустила взгляд на ладонь, где едва заметно мерцала печать Ян, и в её груди разлилось густое, триумфальное тепло от осознания того, что Мудрец Хагоромо дал ей эту силу не просто так — она действительно смогла починить и спасти дорогих ей людей. — Даттебайо... — выдохнула она, сжимая пальцы в кулак. — Я и сама не думала, что эта печать способна на такое. — А я заметил, что ты вообще мало о чем думаешь, — жёстко процедил Лексус, поднимаясь с кресла. — Какого хрена ты в одиночку попёрлась за чёрт знает куда, не сказав никому ни единого слова? И какого хрена ты выжала себя досуха ради паршивой бумажки? «Какого хрена ты заставила меня сходить с ума от страха за тебя», — бешено пронеслось в его мыслях, но вслух этот упрямый порыв дракона так и не был озвучен. — Лексус... — Наруто испуганно замерла, едва не подавившись последним куском пирожка от этого напора. — Молчи, я не договорил, — он сделал стремительный шаг вперед, и воздух в помещении мгновенно загустел от статического электричества. — Я трое суток валялся здесь бревном, пока ты моталась незнамо где по всей стране, и я понятия не имел, где тебя искать, что с тобой происходит и дышишь ли ты вообще! В хижине воцарилась глухая, звенящая тишина, которая казалась Наруто гораздо страшнее любого оглушительного крика, и стоило ей испуганно кивнуть на его хмурый вопрос о том, наелась ли она, как Дрейар начал действовать. Он приблизился к кровати — медленно и пугающе плавно, нависая над ней грозовой тучей, и прежде чем девушка успела отпрянуть, Лексус резко опустился, намертво уперевшись мощными руками в матрас по обе стороны от её плеч, зажимая её в тиски собственного тела. От такой близости пространство между ними мгновенно сжалось до предела. Наруто физически обожгло тяжелым, удушливым жаром, исходящим от его широкой грудной клетки. В его глазах горело опасное, ледяное бешенство, за которым он отчаянно и глухо пытался спрятать остатки пережитого ужаса. Наруто этого страха не видела — для неё его поза и взгляд кричали исключительно о чистой, непонятной злости. Внутри у неё всё перевернулось от болезненного когнитивного диссонанса: её шинобский мозг, привыкший к чётким армейским алгоритмам, отчаянно буксовал, ведь задание было выполнено безупречно, цели достигнуты, так за что на неё сейчас смотрят как на злейшего врага? На миссиях на неё орали командиры, её пытались убить враги, но никто и никогда не зажимал её вот так — горячо, лишая возможности сделать даже вдох. Наруто почувствовала, как к горлу подступает растерянный, почти детский испуг перед этой незнакомой ей формой чужой ярости. Но одновременно с этим её новое, женское тело среагировало вопреки всякой логике шиноби. От опасной близости Лексуса по коже прошел мощный, покалывающий разряд электричества, от которого низ живота сладко и по-особенному тяжело потянул. Концентрированный, чисто мужской запах озона и близкой бури окончательно забил рецепторы, заставляя внутренности скрутиться тугим, тягучим узлом, а сердце — сорваться в бешеный, оглушительный ритм. Наруто буквально задыхалась в тишине хижины, оглушенная этой чужой, подавляющей силой альфа-хищника. «Ксо... Да что опять не так с этими каналами тенкецу?! — мысленно рявкнула она, когда по телу прокатилась неестественная, удушливая волна тепла. — Даттебайо... Или это так паршиво лихорадит от переизбытка Ян-чакры?!» Этот внезапный спазм пониже пупка казался дурацкой поломкой в системе — сбоем, который она не умела исправить. Наруто попыталась резко, по-солдатски загнать странное жжение обратно в систему циркуляции, силой воли выравнивая энергетический баланс, но тело выдало извращенную автономную реакцию. Грудь налилась непривычной тяжестью, а соски под тонкой рубахой колюче, до боли затвердели, неприятно и слишком чутко потеревшись о шершавое полотно ткани. Наруто едва не взвыла от ярости и непонимания. В ту же секунду все мышцы сделались ватными, напрочь отказываясь подчиняться командам шиноби. Глухая, вибрирующая дрожь окончательно парализовала её, лишив возможности выкинуть колено вперед, перехватить горло Лексуса или хотя бы разорвать дистанцию привычным подсекающим ударом тайдзюцу. Дреяр же в эту секунду едва удерживал себя в руках. Стоило оказаться вплотную, как в ноздри ударил её запах — цитрус, специи и этот чистый, до боли острый испуг. Этот аромат действовал на Дракона внутри него, как наркотик. Мужчину накрыло глухой, собственнической яростью: живая. Она, черт возьми, живая, лежит прямо перед ним. Ему хотелось зажать её еще крепче, заставить понять, что её жизнь теперь принадлежит не гильдии, а ему. Лексус сам не понимал, откуда в нем эта первобытная, пугающая жажда, но контролировать её становилось все труднее. — А теперь слушай сюда, — его голос упал до едва различимого, вкрадчивого шепота, от которого у нее перехватило дыхание. — Ты хоть понимаешь, что ты устроила? Его лихорадочный, тёмный взгляд на секунду мазнул по её судорожно вздымающейся груди и снова пригвоздил к подушке. Лексус, казалось, балансировал на грани: Дракон внутри требовал сгрести эту девчонку в охапку и спрятать от всего мира, просто чтобы больше никогда не переживать этот удушающий страх её потери. Наруто судорожно сглотнула, чувствуя, как матрас поддается под его весом. Лексус сместился ниже, и из-за прогиба матраса их бедра оказались слишком, почти неприлично близко друг к другу. — Я... — Молчи. Теперь говорить буду я. Рыкнул он, нависая так низко, что его тяжёлое дыхание опалило её лицо. Лексус буквально подавлял Наруто своим объёмом, не оставляя пространства для маневра. Она послушно захлопнула рот, пока испуганное сердце продолжало бешено колотиться где-то в самом горле. Глядя на нависшего над ней Громовержца, Наруто неосознанно сжала пальцы, чувствуя, как внутри ворочается глухое, щемящее чувство вины. Она ведь снова ела его еду. Весь этот час, пока они разговаривали, она послушно принимала его неуклюжую, ворчливую заботу, подчищая тарелки до самого дна. Этот мужчина, которого в гильдии все считали опасным и нелюдимым психом, целую неделю неотлучно караулил её кровать, вытаскивая из самого постыдного и пугающего кошмара в её жизни. И то, что она отплатила ему за это молчаливым побегом в одиночку на другой конец страны, теперь казалось Наруто по-настоящему паршивым поступком. Ей, привыкшей нагло идти напролом, впервые в жизни стало искренне, по-человечески стыдно перед кем-то. — Я сидел здесь целую неделю, — Лексус продолжал цедить слова сквозь зубы, удерживая её взгляд. — Готовил, лечил, стирал твои... неважно. Я каждый день видел, как тебе хреново, и как ты изо всех сил давишь из себя эту свою дурацкую мученическую улыбку после того, как втихаря глушишь истерики в ванной. — Я не... — Я всё слышал, Узумаки. Наруто осеклась, чувствуя, как к лицу приливает жар от осознания, что её слабость не осталась незамеченной. Лексус едва заметно качнулся вперед, еще сильнее сокращая расстояние. Наруто почувствовала, как её тело снова предательски отзывается на его близость — жар от щек лавиной хлынул вниз, концентрируясь тяжелым, сладким покалыванием где-то в глубине живота. — А потом ты просто встала, — его тон стал еще тише, и от этой вкрадчивой интонации сделалось по-настоящему жутко. — И даже не подумала сказать, куда намылилась. Просто взяла и рванула в одиночку на другой конец чертовой страны. — Я должна была это сделать... — Ты ничего не должна была! — рявкнул он, впервые сорвавшись на крик, и эта внезапная вспышка заставила Наруто вздрогнуть. — Ты могла сказать мне. Могла, черт возьми, попросить о помощи! Могла хоть раз включить башку, прежде чем бросаться грудью на амбразуру?! От его яростного рыка воздух в комнате буквально зазвенел, а Наруто почувствовала, как по телу прошла плотная волна мурашек. Запах озона от Лексуса стал настолько удушающим и диким, что у нее на секунду перехватило дыхание, ломая всю концентрацию. — Я не привыкла просить! — в тон ему выпалила Наруто, и в её глазах вспыхнуло упрямое, шинобское пламя. — Меня никто и никогда этому не учил, понятно?! — А меня, думаешь, учили? — Лексус зло усмехнулся, но эта гримаса вышла горькой и изломанной. Она растерянно смотрела на него, внезапно потеряв все свои аргументы. — Но я пытался, — уже тише продолжил он, нависая еще ближе. — С тобой, дурой, пытался. А ты просто взяла и... — Зато я всё успела, — предприняла она последнюю, слабую попытку оправдаться. — Успела что?! Чуть не сдохнуть, когда ввалилась в хижину?! — Дреяр подался вперед настолько сильно, что их носы едва не соприкоснулись. Наруто оказалась намертво прижата его весом к прогнувшемуся матрасу. На таком расстоянии она видела каждую расширенную пору на его коже, а сумасшедший контраст между его огромным, сильным мужским телом и её новыми, хрупкими формами стал почти осязаемым, выбивая из легких остатки воздуха. — Я думал, что отправлюсь на тот свет вслед за тобой, когда в это гребанное утро не услышал твоего сердцебиения! Он резко замер, и Наруто кожей почувствовала, как от него исходит едва уловимая, плотная вибрация. Его драконий слух, способный различать шорохи за километры, в ту кошмарную ночь превратился в персональное проклятие — Лексус слышал абсолютную, звенящую тишину, и эта пустота в её груди оказалась громче любого взрыва. Дракон внутри него тогда не просто выл в безумии, он буквально погибал вместе с ней, потому что ментальная связь, которую Громовержец так долго и упрямо отрицал, оказалась прочнее и глубже его собственной гордости. Наруто застыла, не в силах осмыслить услышанное. «Вслед за мной?» — эта мысль казалась чем-то невозможным, пугающим и одновременно переворачивающим всё внутри. Он действительно говорил это серьезно. Между ними повисла тяжелая, густая, как патока, тишина. Они смотрели друг другу в глаза, и в серых, обычно непроницаемых омутах Лексуса блондинка впервые отчетливо разглядела самый настоящий, первобытный страх. Он по-прежнему находился слишком близко. Его горячее дыхание опаляло губы Наруто, и она вдруг с поразительной, до колючих мурашек, отчетливостью уловила это — он больше не пах болезнью, изнуряющим ядом и лекарствами. Лексус пах самой жизнью. И тем, что он её ждал. Широкая, сильная рука, намертво сжимавшая матрас у её плеча, едва заметно дрогнула. Наруто медленно перевела взгляд со взволнованного лица парня на эти пальцы с четко проступившими венами. Эта была та самая рука, которая крепко держала её, когда она буквально сходила с ума от незнакомой боли нового тела. Рука, которая заботливо поправляла сбившиеся простыни, пока она плакала во сне в подушку. И сила, которая могла бы без труда убить, но вместо этого проявляла странную, неуклюжую нежность. Сама не замечая своего порыва, Наруто робко приподняла руку и мягко накрыла его пальцы своими. Лексус мгновенно замер, прекратив даже дышать. От этого мимолетного, легкого прикосновения к его руке разлился вовсе не привычный разряд тока, а густое, обволакивающее тепло. Точно так же она коснулась его в самый первый раз, когда он задыхался от собственного стыда. Одно её движение — и вся злость, копившаяся часами, просто пошла трещинами. Она снова возвращала ему почву под ногами, забирая боль себе без всякого разрешения. Лексус над ней натянулся как струна. Наруто почувствовала, как под её ладонью судорожно дернулась и запульсировала крупная вена на его запястье, выдавая его запредельное, глухое напряжение. Дракон внутри Дреяра, секунду назад готовый разнести эту хижину в щепки от избытка ярости и паники, внезапно притих и свернулся клубком. Под своими ладонями Наруто почувствовала, как его рука глухо за вибрировала. И это не было слабостью или страхом, это был тихий, утробный отзвук драконьего довольства. Его тело, с самого детства привыкшее исключительно к боли, бесконечным битвам и отчуждению, второй раз в жизни просто... безропотно принимало её ласку. Лексус судорожно втянул носом воздух, и в его груди что-то окончательно надломилось. За привычным, ярким шлейфом апельсинов, солнца и специй, исходящим от Наруто, его драконье чутье уловило её острую, колючую растерянность, которая медленно растворялась в мягком, тягучем тепле. Но прямо сейчас, под воздействием её неосознанного женского отклика, этот аромат неуловимо и пугающе изменился. Из-за подступившего к коже жара базовый цитрусовый аккорд солнца и специй вдруг карамелизовался. Привычный апельсиновый шлейф Наруто словно превратился в спелые, согретые солнцем цитрусы с мёдом — запах стал густым, тягучим, почти липким от сладости. Дракон внутри Лексуса мгновенно воспринял эту метаморфозу как высшую степень «съедобности» и абсолютной безопасности. Во рту Громовержца резко скопилась влага; он глухо, судорожно сглотнул эту слюну, чувствуя, как его дыхание становится рваным и тяжёлым, а зрачки в серых глазах хищно сужаются в тонкие вертикальные щели, как у настоящего ящера. Внутренний зверь начал хмелеть, пьянея от этой сочной сладости, напитанной её собственной Ян-чакрой. Этот тяжелый, дурманящий шлейф ударил Лексусу прямо в мозг, намертво привязывая его к этой кровати. Запах манил с такой страшной, непреодолимой силой, что Дрейару захотелось наплевать на все свои доводы, остаться здесь, вмять её в этот матрас и накрыть собой навсегда. Мужчина никак не мог объяснить себе эту дикую реакцию; он лишь растерянно подумал: «Чёрт, как сильно от нее прет этой её дурацкой чакрой, аж дышать трудно», но контролировать зверя становилось почти невозможно. И в эту самую секунду Лексуса изнутри прошиб ледяной, отрезвляющий пот. До его затуманенного сладостью мозга наконец дошло: он больше не хозяин собственным инстинктам. Еще мгновение — и он перейдет черту, сорвется, напрочь теряя контроль над Драконом и над самим собой. Эта мысль вспыхнула в голове сигнальной ракетой, выжигая остатки хмеля и заставляя внутренности скрутиться от глухого, яростного протеста. Наруто, замерев под ним, отчетливо видела эту пугающую метаморфозу. Она видела, как сузились его зрачки, превращаясь в две тонкие янтарные щели, слышала его тяжелый, влажный сглот и чувствовала, как ходуном ходит его мощная грудная клетка. Её мозг мгновенно опознал в Лексусе смертоносного, вышедшего на охоту хищника, но вместо того, чтобы включить боевые алгоритмы и ударить, её тело совершило очередной предательский кульбит. Наруто охватила чистая паника шиноби — её тело не слушалось, а инстинкты вопили об опасности. Где-то глубоко внутри всё ещё орал благим матом внутренний пацан, требуя немедленно развеять это дурацкое наваждение. Но Наруто его почти не слышала — этот голос казался далёким, приглушённым, будто из-за толстой стены. Потому что поверх всех шинобских алгоритмов навалилось что-то тяжёлое, тёплое и совершенно незнакомое. Горло сковал спазм, заставляя судорожно сглотнуть. Всё её существо, ведомое какими-то древними, вибрирующими в такт дракону инстинктами, буквально завороженно капитулировало перед этой опасностью, напрочь лишая возможности дышать. Она больше не боялась его напора. Она просто была здесь, с ним. «Что ты со мной делаешь, девчонка?» — беззвучно пронеслось в его голове, но он не сделал ни единой попытки отстраниться. Секунда. Две. Мир вокруг них сузился до размеров этой кровати, а тишина в хижине стала абсолютной. А затем Лексус резко, словно обжёгшись о раскаленное железо, отдёрнул руку. Он рывком выпрямился, мгновенно разрывая эту удушающую интимную близость. Блондин порывисто сжал пальцы в кулак и спрятал его глубоко в карман брюк. Не сейчас. Не здесь. И точно не так. Этот короткий миг обнаженной уязвимости напугал Громовержца сильнее, чем перспектива сдохнуть в тех злосчастных подземных коллекторах. Все его звериные инстинкты сейчас в панике орали о том, что он совершил непоправимую ошибку: он позволил себе стать слабым. Теперь его сердце билось вне его собственного тела — оно стучало в груди этой невозможной, сумасшедшей блондинки. Лексус отступил на шаг назад, уходя в спасительную тень комнаты и упрямо пряча дрожащие пальцы, просто не в силах больше выносить чистоту и открытость её взгляда. Вместе с его уходом Наруто накрыло такой резкой, оглушительной волной пустоты, что она едва не задохнулась. Её тело, секунду назад плавившееся от близости, теперь протестующе сжалось, а ушедший жар оставил после себя неприятный, фантомный зуд. Кожа мгновенно покрылась колючими мурашками, и Наруто невольно сжала колени, пытаясь избавиться от этого липкого, ноющего чувства внизу живота. Ей было до чертиков стыдно за собственную слабость, и этот стыд жег изнутри сильнее любого пожара. Её внутренний пацан сейчас отчаянно крыл матом всю эту непонятную девичью физиологию, которая так позорно капитулировала перед чужим давлением. А новая, женская часть вопреки всякому разуму продолжала глухо выть, требуя вернуть удушающий запах озона назад. — Прости, — тихо, почти беззвучно прошептала Наруто, чувствуя, как без его тепла на кровати сразу стало холодно. — Засунь своё «прости» знаешь куда... — Лексус так и не договорил, обрывая фразу на полуслове. Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и, словно сломавшись под тяжестью собственных мыслей, устало опустился на самый край матраса, повернувшись к ней спиной. Одеяло шуршало, а матрас снова качнулся, слегка сдвигая Наруто в его сторону. Контраст между его отстраненной позой и тем интимным током, который все еще вибрировал в воздухе комнаты, казался невыносимо острым. — Лексус... — Я не хочу больше это слышать, — глухо бросил он в пустую стену напротив. — Я просто хочу, чтобы ты наконец поняла. — Что поняла? — Наруто приподнялась на локтях, вглядываясь в его напряженные, широкие плечи. Дрейар замер, упрямо всматриваясь в темноту за стеклом. Он тяжело, глубоко дышал через нос, заставляя свои лёгкие гореть от остатков её карамельного запаха, и сознательно пережидал, пока бешеный пульс выровняется, а янтарные зрачки-щели наконец округлятся, возвращая ему человеческий вид. Ему требовалось несколько долгих секунд, чтобы силой воли загнать дикого, в хлам пьяного зверя обратно под замок и снова взять под контроль собственное тело. Атмосфера в хижине, секунду назад грозившая обернуться катастрофой, медленно, со скрипом возвращалась в рабочее русло. Лексус медленно обернулся и посмотрел на неё в упор. — Что ты не одна, — чеканя каждое слово, произнес он, и в его голосе больше не было крика — только глухая, пугающая серьезность. — Что в этом мире есть те, кому на тебя не плевать. И если ты еще хоть раз решишь погеройствовать в одиночку — я тебя лично придушу, чтобы не мучилась. Наруто растерянно моргнула, пытаясь переварить этот странный, парадоксальный наезд. — Это угроза? — Это обещание, Узумаки. Она не привыкла, чтобы на неё так орали. Вернее, в Конохе ей прилетало регулярно, но обычно это случалось из-за её дурацких ребяческих выходок или разрисованных лиц Хокаге в детстве. А тут... в его ярости крылось нечто совершенно иное, глубокое и личное. Ментальная связь, которую они разделяли, сейчас буквально вибрировала. Наруто чувствовала метания его внутреннего дракона не чакрой и не привычной сенсорикой, а каким-то новым, первобытным чутьем. Лексус был в бешенстве. Но уже не на неё, а на самого себя и на собственное бессилие. — Ты не виноват, — тихо, но очень твердо сказала она. — Чего? — парень недовольно дернул плечом. — Ты не виноват в том, что не мог встать и пойти со мной, — Наруто спокойно выдержала его взгляд. — Ты был болен. А я... я просто делала то, что должна. Лексус сидел на самом краю, но Наруто всё ещё кожей ловила исходившую от него волну концентрированного, тяжёлого мужского магнетизма. Низ живота, до этого сладко нывший от близости Громовержца, скрутило новой, глухой судорогой. Тело продолжало бунтовать, требуя внимания этого мужчины, пока разум шиноби отчаянно пытался вернуть контроль над ситуацией. Избавившись от тяжести Лексуса, Наруто парадоксальным образом почувствовала себя беззащитной. Лексус резко вскинул голову, будто от пощёчины, а его ноздри хищно раздулись. — Должна? — с опасной усмешкой переспросил он. — И кому же ты, интересно, задолжала? Нашей гильдии? Деду? Мне? — Себе, — так же тихо ответила Наруто, опуская взгляд и задумчиво разглядывая собственные ладони. — Я не могла допустить, чтобы тот бланк попал в чужие руки. Там, в храме... я столкнулась с кое-чем посерьезнее обычных наемников, Лексус. Она снова подняла на него глаза, и в этом взгляде больше не осталось девичьей растерянности — только холодная, пугающая сосредоточенность настоящего шиноби, только что вернувшегося из глубокого вражеского тыла. — То есть? — Лексус мгновенно подобрался и подался вперед, отчего статика снова ощутимо защекотала кожу на его руках. — Что именно ты там видела? Подавшись к ней, Лексус неосознанно накрыл её своей мощной аурой. Воздух в комнате сгустился, и разряды статического электричества, сорвавшиеся с его пальцев, невидимыми, покалывающими искрами прошили ткань её одежды, заставляя соски под рубашкой мгновенно затвердеть от этого интимного, почти физического касания его магии. Пальцы Наруто мертвой хваткой вцепились в край одеяла, так что побелели костяшки. При воспоминании о пережитом по телу пробежал короткий озноб. — Я всё расскажу, но не здесь, — отрезала она, и в её голосе зазвучал тон солдата, не привыкшего обсуждать секретные донесения в полевых условиях. — Только в стенах гильдии и только лично Мастеру. Это касается всех нас, без исключения. Нам нужно в Магнолию, Лексус. Прямо сейчас. Парень замолчал. Он долго и пристально вглядывался в её лицо, отчаянно пытаясь прочитать то, что она так тщательно маскировала под этой новой, суровой «военной» маской. В его серых глазах в этот миг пронеслось столько противоречивых чувств — от яростного желания хорошенько встряхнуть её за плечи до какой-то щемящей, почти пугающей нежности, — что Наруто на секунду захотелось с головой зарыться под подушку, лишь бы не выдать своего смущения. — Дура, — выдохнул он наконец. Сказал совсем тихо, без капли прежней злости, с какой-то изломанной, надломленной усталостью в голосе. — Совершенная, непроходимая дура. Наруто на миг замерла, а затем внутри у нее разлилось странное, облегченное тепло. В её мире такое ворчливое «дура» из уст сильного и гордого воина всегда означало лишь одно: он сдался, он признал её правоту и, самое главное, он безумно за неё переживал. Спрятав нахлынувшие чувства за привычным фырканьем, она лишь шумно выдохнула сквозь зубы, переключаясь в рабочий, боевой режим. Время для сантиментов вышло и долг шиноби требовал действий. Они замолчали. В хижине снова воцарилась звенящая тишина, в которой теперь отчетливо слышался тихий шорох молодой травы, упрямо пробивающейся из-под половиц под действием остатков Ян-чакры. Наруто резко, единым слитным движением откинула в сторону плотное одеяло и села на край кровати, свесив ноги. Только сейчас, когда плотная ткань соскользнула на матрас, Наруто растерянно моргнула, осознав, почему ей всё это время было так невыносимо, до одури тепло. Под обычным одеялом скрывалась его тяжелая, огромная шуба. Лексус молча укутал её еще до того, как устроить этот разбор полетов — просто чтобы она не замерзла. Её пальцы утонули в густом черном мехе, который всё ещё хранил его плотный, согревающий запах. В груди у блондинки снова глухо и сладко екнуло, окончательно сбивая с толку все армейские алгоритмы. — Собирайся, — Лексус резко поднялся на ноги, и в его взгляде снова опасно и ярко сверкнули золотые искры. — Если какая-то шваль решила, что Хвост Феи — это удобная мишень, они сильно ошиблись с выбором. Каждое движение Лексуса всё ещё отзывалось в воздухе мелкими статическими разрядами, а его одежда буквально пропиталась цитрусовым ароматом Узумаки. Стоило ему сделать глубокий вдох, как этот запах апельсинов и специй проникал в самые легкие, заставляя кровь в венах течь быстрее, а мышцы — приятно ныть от фантомного ощущения её хрупкого тела под своими руками. Дреяр подошел к окну и замер, всматриваясь в вековой лес, чьи густые кроны всё еще безмолвно подрагивали под действием её недавнего колоссального выброса жизненной энергии. Дракон внутри него, устроивший в эту ночь самый настоящий бунт, наконец-то полностью утих. «Дура, — уже без тени прежней злости, с глухой гордостью подумал Громовержец, косясь на собранную, замершую на краю кровати блондинку. — Совершенная дура. Но живая. И это сейчас самое главное». Зверь внутри окончательно замолк, удовлетворенно и сыто свернувшись клубком в этом уютном, осязаемом тепле её запаха, который теперь медленно и неумолимо смешивался со знакомым, будоражащим кровь ароматом грядущей битвы.