Глава семнадцатая. Кто не успел — тот опоздал в гроб

На следующее утро Лондон встретил их предсказуемо: мокрой мостовой, криками газетчиков и запахом дешёвого кофе из уличных лавок. — “Убийство в Уайтчепеле! Найдено тело аристократа!” — разносилось эхом по улицам. Газетчики бегали туда-сюда, размахивая свежими выпусками. Гробовщик шагал по мостовой, прикрыв лицо широкой шляпой. Клодия, одетая в простое темное платье, шла чуть позади, словно безмолвная тень. Поводок на её шее был скрыт под высоким воротником, а трость Гробовщика слегка подрагивала в его руке — от предвкушения или от раздражения, непонятно. Он остановился у одной из газетных лавок, на миг задумавшись, а затем ловким движением вытащил из кармана пару монет. — Одну газетку, — промурлыкал он, улыбнувшись продавцу, чьи уши от страха вжались в плечи при виде его искривлённой ухмылки. Газета пахла свежей краской и чем-то дешёвым. Гробовщик развернул её прямо на улице. Заголовок на первой полосе пестрел жирными буквами:

“Жуткое убийство! Лорд Генри Олдридж найден мёртвым в Чапел-стрит! Следы нападения зверя?!”

Под заголовком красовалась грубая гравюра: нечто, отдалённо напоминающее человеческую фигуру, истекающее кровью на мостовой. Гробовщик захихикал, свернул газету в трубочку и ткнул ею Клодии в бок. — Вот так прогулочка вышла… Не запачкала, случаем, башмачки, куколка? Клодия опустила глаза. На лице её не дрогнул ни один мускул, но где-то в глубине взгляда вспыхнула слабая искорка — то ли признания, то ли полного отсутствия сожаления. Гробовщик откинул голову назад, да так заразительно засмеялся, что даже вороны, сидящие на проводах, шарахнулись прочь. — Ах, моя милая воскресшая сирота! — прохрипел он сквозь смех. — Какое тонкое чувство вкуса! Лордик, и сразу на убой… Небось, кровь у него была сладкая, как вино? Клодия чуть качнула головой. То ли соглашаясь, то ли просто не в силах сопротивляться мрачной мелодии, что звучала в её сердце. — Придётся быть осторожнее, — бормотал Гробовщик, засовывая газету за пазуху. — Полиция уже носится по улицам, нюхает, как псы на мясной лавке. — И, к несчастью для нас, один особенно мелкий, но зубастый пёс — граф Фантомхайв… Он хмыкнул, обводя взглядом утреннюю улицу. — Придётся сыграть в прятки, моя куколка… А может, даже — в кошки-мышки. Клодия снова опустила голову. Её шаги были лёгкими, будто её ноги едва касались земли. Но в глубине души… Там, за чертой, где сердце бьётся не от жизни, а по привычке, Клодия чувствовала: голод ещё не ушёл. Он просто притаился, ждал своего часа. А в Лондоне тем временем начиналась новая охота. Граф Фантомхайв — Сиэль — сошёл с кареты, деловито поправляя перчатки. Его лицо было хмурым, взгляд цепким. За ним, неотступно, шёл его дворецкий — тот самый, вечно вежливый и вечно странный. — Господин, — спокойно сказал Себастьян, оглядывая улицу. — Запах крови всё ещё силён. — Поторопись, — резко бросил Сиэль. — Я не намерен долго торчать здесь. Гробовщик фыркнул в ладонь. — “Господин”, хе-хе-хе… Как же важно держать фасон, даже когда вокруг тебя смердит дохлым мясом. Клодия наблюдала за ними, не отводя взгляд, её тёмные волосы сливались с тенью, а тонкая родинка под глазом лишь подчёркивала безмолвное напряжение её взгляда. — Чует ли он нас, интересно? — тихо сказал Гробовщик, склонившись к уху Клодии. — Или он всё ещё играет в свою детскую игру в правосудие? На мгновение Себастьян остановился, бросив быстрый взгляд в их сторону — взгляд слишком острый для обычного слуги. Гробовщик замер. Клодия сделала полшага назад, сжав в кулаке ткань своего платья. Но Себастьян, после короткой паузы, всё же отвёл глаза и последовал за своим господином вглубь переулка, где лежало окровавленное тело лорда. — Пф-ф, — с облегчением выдохнул Гробовщик. — Пронесло… Пока что. Он обернулся к Клодии и, понижая голос до ленивого шёпота, добавил: — Учись, куколка. Город полон хищников. И не все из них такие милые, как я. Клодия молчала. Но в её глазах блестело что-то новое. Что-то жадное. И опасное.