Глава тридцать. Тени страсти

Тишина снова поглотила лавку. Мрак, как вечно обвивающая паутина, окутал её стены, но Гробовщик не испытывал беспокойства. Он давно привык к этому одиночеству, к бесконечным ночам, наполненным лишь шорохом старых книг и завораживающим звуком капель дождя, стучащих по крышам. Но теперь в этом мире появился новый элемент — Клодия. Она стояла рядом, совершенно неподвижная, и её взгляд казался чуть более живым, чем прежде. Он был одновременно пугающим и завораживающим, как огонь, к которому так хочется прикоснуться, несмотря на смертельную опасность. Гробовщик не мог скрыть лёгкую усмешку, когда её глаза встретились с его. — Ты изменяешься, — сказал он, спокойно присаживаясь на старое кресло в углу, оставив её в центре комнаты, где тени танцевали вокруг её фигуры. Клодия не ответила сразу. Её глаза следили за его каждым движением. Сначала она казалась отстранённой, как призрак, пришедший в этот мир, чтобы навсегда остаться в его тени. Но теперь её поведение стало немного более… живым. Она делала шаг, ещё один, и её пальцы едва касались стола, словно проверяя, существуют ли все предметы в этом мире по-настоящему. — Ты сам сказал, что я стала… сильнее, — её голос был мягким, почти шёпотом. Но в нем звучала странная уверенность, как если бы она поняла что-то важное о своём новом существовании. Гробовщик наблюдал за ней. Его взгляд был спокойным, но в нём скрывалась любопытная тень, неосознанное восхищение. Он не мог не заметить, как её каждая реакция становилась более… человечной. Как если бы сама жизнь пыталась вернуться в её тело, несмотря на то, что она была только тенью той, кем когда-то была. — И что ты собираешься с этим делать? — его голос был низким, почти ласковым, но в нем скользнула излишняя игривость, которую Клодия не могла не почувствовать. Он сидел, держа на коленях книгу, но его глаза никогда не отрывались от неё. Он словно играл с ней в молчаливую игру. Она подошла ближе, её движения плавные, но с едва уловимой напряжённостью. Клодия остановилась рядом, и на мгновение их взгляды встретились. Гробовщик заметил, как её дыхание стало чуть более глубоким. Она снова шла на этот контакт, не осознавая, что это было так опасно. — Ты всегда… заигрываешь, — её голос был спокойным, но в нем была некая горечь. Не столько от слов, сколько от понимания, что всё, что происходит, словно часть какого-то большего плана, в котором она сама не всегда в силах играть. Гробовщик усмехнулся и открыл книгу, не отвлекаясь от неё. — Я просто проверяю, кто из нас в действительности умён, — сказал он, его голос был лёгким, но скользящий под ним холод создавал жуткое ощущение неизбежности. — Могу ли я доверять тебе? Или ты, как и все остальные, станешь моим инструментом, лишь одной фигурой в этой бесконечной игре? Он сказал это так, как будто поднимал игривую ставку в своей собственной игре, но он знал, что её ответы будут не менее важны, чем его слова. Он был тем, кто держал нити этой истории, и как бы она не пыталась вырваться, всё равно она оставалась лишь частью его задумки. Клодия молчала, но в её взгляде был не только холод, но и что-то другое. Что-то, что он не мог понять. Она подошла ещё ближе, и её взгляд стал почти гипнотическим. — Ты меня не боишься? — спросил Гробовщик, снова глядя на неё. Он понимал, что этот вопрос — не просто игра. Он хотел увидеть, что будет дальше. Она не ответила сразу, только слегка наклонила голову в сторону, как если бы пыталась разгадать его. — Я боюсь многих вещей, — сказала она наконец. — Но не тебя. Я боюсь самой себя. Тень усмешки снова появилась на лице Гробовщика. Он понял её не до конца, но ощущал в её словах что-то, что заставляло его сердце биться немного быстрее. — Ах, вот как, — он сделал паузу и подошёл к ней ближе, почти вплотную. — Ты боишься того, что ты стала? Что ты должна сделать? Клодия не отступила. Она стояла неподвижно, но её тело было напряжено. Гробовщик присмотрелся к её глазам — темным и глубоким, как бездна. — Я боюсь… того, что ты от меня ждешь, — её слова были едва слышны, но в них был необычный оттенок. Не страха, а осознания того, что эта игра выходит за рамки простой жизни. Он снова усмехнулся. В его глазах было что-то странно туманное — не просто наслаждение от того, что он держит её под своим контролем, но и любопытство. Как можно сказать, что ты понимаешь другого, если ты сам никогда не был тем, кем он стал? Гробовщик снова подошёл ближе, его лицо было совсем рядом, его дыхание почти касалось её. Она не отстранилась. — Ты всё правильно понимаешь, — сказал он тихо. — Ты — лишь ещё одна нить, которой я держу эту жизнь. И пока ты живешь, ты будешь моей. И будешь знать, что я буду рядом, наблюдая за тобой. И хотя в её глазах не было страха, в этом моменте, на самом деле, всё было просто игрой. Игрой, которая была слишком сложной для того, кто начинал понимать свои собственные чувства. И для Гробовщика эта игра была только началом.