Глава сорок первая. Вечно для тебя

Гробовщик вернулся в лавку, и туман казался ещё гуще, чем раньше. Лондон, как всегда, прятал свои секреты, но в его душных переулках не было темнее, чем в этом уголке. Он замер у порога, вдыхая запах холодной пыли и старинных книг. Всё было так, как и должно быть, в этом странном и отталкивающем доме, где тени и свет смешивались, а стены скрывали в себе тысячи историй. И её фигура была всё той же. Клодия сидела у окна, её лицо в полумраке, а взгляд — пустой, усталый, как будто она видела мир издалека. Она не двигалась. Каждое её дыхание было как эхо пустоты. И, всё-таки, когда Гробовщик вошёл, она подняла глаза. Её взгляд был хищным, но в нем не было ни страха, ни умиротворённости, лишь безмолвная пустота. — Ты… жив? — её голос был чуть ли не шёпотом. Он всё ещё был слаб, но в нем ощущалась странная сила, которой не было раньше. Гробовщик подошёл, не сводя с неё глаз, и мягко коснулся её щеки. — Я здесь. — Он присел рядом. — Ты… всё ещё жива, Клодия. Она ничего не сказала, но её губы слегка дернулись, словно в улыбке. Взгляд стал ещё более проницательным. Тёмные глаза сверлили его, как острие ножа, но, в отличие от когда-то, этот взгляд был совершенно не чуждым, он был своим. Он на миг замер, наблюдая её, как если бы она была произведением искусства, не поддающимся полному пониманию. В её глазах всё ещё оставалась неизведанная пропасть, загадка, которая с каждым днём всё больше увлекала его. — Почему ты не говоришь мне всё? — её голос был чуть более отчётливым. Она смотрела на него, как если бы сканировала. Гробовщик усмехнулся, оглаживая её волосы. — Ты не готова. — Он знал, что её разум ещё не воспринял все ответы. — Всё придёт со временем, Клодия. Её ответ был молчаливым, но, несмотря на её истощение, в её взгляде мелькала искра любопытства, как если бы она нащупала на горизонте что-то неизведанное. Прошло несколько дней. Тихо, спокойно, но при этом время текло как нескончаемая река, и Гробовщик всё больше ощущал, как ему не хватает этой странной игры, которую они с Клодией начали. Он не мог понять, зачем она его манила так, как манят одинокие души, но этот безумный мир снова заставлял его сомневаться в своём собственном существовании. Она снова начала сходить с ума от голода. Мгновения отчаяния сменялись тихими пристальными взглядами, как если бы в каждом её вздохе он мог чувствовать эту жажду. Но на этот раз её сила была необыкновенной. Она рухнула на пол, не в силах сдержать яростную реакцию организма. В её глазах вспыхнуло безумие, и её рот, раскрытый в неистовой жажде, потянулся к его шее. Её зубы впились в его плоть, но Гробовщик не отстранился. Внутри него была тьма, но он ощущал какое-то странное удовольствие от её действий, от её страха и желания. Её рука сжалась вокруг его шеи, и он почувствовал, как её зубы вонзаются в него с силой, отчаянием. Но затем она упала. Замертво. Гробовщик, сдерживая вздох, схватил её в свои руки. Он знал, что это всего лишь очередная неудача её тела, всего лишь ещё одна попытка убежать от жизни. Он прикрыл её лицо рукой и прошептал, будто в шутку: — Каждый раз, когда ты уходишь, я вновь и вновь собираю тебя, как странный пазл, поломанный и утерянный. Но это не имеет значения. Потому что для меня ты никогда не уйдешь… Ты будешь здесь, в моей темной тени, до самого конца. И пока её тело оставалось мертвым в его объятиях, он не мог избавиться от мысли, что в этой смертной игре есть только один победитель. И им был он.