Глава 3

Следующее утро было не совсем добрым,на улице шел дождь, а в душе была тяжесть. Собравшись, Аделила пошла на учебу. Дойдя она увидела знакомый силуэт.. Максим. Снова он. Стоял прислонившись к стене учебного заведения, выкуривая сигарету. Девушка вздохнула и хотела просто пройти мимо пусть сами разбираются. Максим заметил её. Он бросил сигарету и, не двигаясь с места, посмотрел на неё с какой-то лёгкой усмешкой. —Не стыдно? — спросил он, делая шаг навстречу. Аделина остановилась и встретила его взгляд. В её голове всё перемешалось: страх, любопытство, даже некое раздражение. Она не могла понять, почему он её так зацепил, но явно что-то не давало покоя. —Я ничего не делала за, что может быть стыдно, — спокойно ответила она, пытаясь не выдать того беспокойства, которое чувствовала. – Тебе снова нужен Андрей Алексеевич? Максим не сразу ответил. Он прищурил глаза, как будто оценивая её реакцию, и затем улыбнулся, но улыбка была холодной, как и всё его поведение. —А что тебе интересно, если бы тебе он был безразличен ты бы подслушивала ? — снова спросил он, и в голосе звучала некая насмешка. — Или ты думаешь, что я такой тупой? Она была на грани того, чтобы сказать что-то резкое, но что-то её удержало. Вместо этого, она просто кивнула и сделала шаг в сторону дверей. —Это тебя не касается разберись со своей жизнью, — произнесла она тихо. — Максим смотрел ей вслед, и его взгляд был всё таким же холодным и оценивающим. Когда она вошла в здание, её сердце всё ещё сильно билось, а мысли снова вернулись к тому, что между Андреем Алексеевичем и его сыном действительно что-то есть. Она не могла понять, почему это всё её так задело, но знала, что не сможет спокойно смотреть на их отношения. Что-то должно было измениться. Он стоял снаружи ещё минуту, глядя на дверь, в которую она скрылась. В его взгляде появилось что-то новое — не просто холод, а капля интереса. А может, раздражения. Эта девчонка почему-то не боялась его. Говорила спокойно, прямо. И в её глазах не было ни лести, ни страха — только чистая уверенность и… беспокойство. Она определенно начале ему нравится Он выдохнул дым, затушил окурок о стену и ушёл прочь, не дождавшись Андрея Алексеевича. Аделина тем временем стояла в коридоре у окна. Она впервые ощущала, как странно и тяжело быть между двумя людьми, которых связывает больше, чем кажется. Один — взрослый, сильный, сломанный. Второй — молодой, злой и отчуждённый. И оба — в каком-то смысле отражение друг друга. Один — тот, к кому тянется душа. Второй — тот, кто держит на цепи прошлое. И всё же — она чувствовала, что это начало чего-то. И хорошего, и опасного. Максим Я шёл медленно. Дождь уже закончился, но на асфальте оставались лужи, и небо всё ещё было тяжёлым, будто недовольным чем-то. Как и я. Эта девчонка… Аделина. Слишком спокойная. Слишком уверенная для своего возраста. Обычно люди или боятся, или начинают оправдываться. А она — нет. Сказала своё, посмотрела прямо, как будто ей плевать, кто я. И в этом была какая-то заноза. Не наглость — нет. Скорее… правда. А я ненавижу, когда в лицо говорят правду. Телефон в кармане жужжал. Я проигнорировал. Скорее всего, снова какая-то тупая рассылка или та, с которой я даже имени не помню. Всё это не имело значения. Я свернул в переулок, где почти не было людей. Дома тянулись серыми коробками, одинаковые, как мысли, которые лезли в голову. Отец. Этот чёртов Андрей Алексеевич. Вечно правильный, вечно холодный. Думает, что знает, как устроен мир, как правильно жить. Только вот он понятия не имеет, кто перед ним. Я не мальчик, который всё ещё ждёт, что его отец станет отцом. Я — напоминание. Ошибка, о которой он не хочет думать. Смешно, правда? Он спасается в школе. В книжках. В чужих учениках. Даже в этой странной девчонке, которая смотрит на него, будто видит что-то настоящее. А я? А я просто иду домой. В хреновую съёмную квартиру, где пахнет табачным дымом и чужой жизнью. И думаю — зачем вообще вернулся? Ведь я прекрасно знал: встреча с ним ничего не изменит. И всё же — что-то меня держит рядом. Может, эта девчонка. Может, злость. А может, просто потому что я — его отражение, нравится ему это или нет. Я вошёл в подъезд и сразу вдохнул этот знакомый запах: сырость, пыль, чьи-то дешёвые сигареты. Стены облупились, как и я — снаружи ещё целый, а внутри давно всё осыпалось. Ключ заел в замке, я пнул дверь, она скрипнула, как будто жалуясь на моё возвращение. Прошёл вглубь — прямо на кухню. Там, на столе, валялась пустая пачка таблеток. Ещё утром я думал, что этого хватит, но, видимо, ошибся. Руки дрожали. Не от холода — от пустоты. Я вытащил из ящика зип-пакет. Порошок. Осталось совсем немного. Этого точно хватит, чтобы забыться на пару часов. Вянул через нос. Мир сразу стал ватным, мягким. Как в тумане. Словно всё не со мной — ни отец, ни эта девчонка, ни долги, ни город, ни я сам. Особенно — я сам. Тот, кем я был раньше, остался где-то далеко. А теперь только тошнота, сон и тишина. Упал на диван. Потолок плавал. Мысли исчезли. Только одна осталась: я тону, и никто этого не замечает. И может, оно и к лучшему…… Очнулся он от резкого звука — телефон завибрировал на полу. Максим с трудом поднял голову. Экран светился — незнакомый номер. Он не стал отвечать. Всё равно никто не звонит просто так. А тем более — ему. Голова гудела. Тело было ватным, как после удара. В горле пересохло. Он медленно поднялся, шатаясь, прошёл в ванную. Посмотрел в зеркало. Глаза потухшие. Щеки впали. Руки были изрезаны.Лицо стало каким-то чужим. Похожим на тех, кого он раньше жалел… или презирал. Но теперь презирал только себя. Снова вспомнился отец. Его презрение. Его вечное молчание. Его взгляды, будто сквозь него. —Андрей Алексеевич… прошептал Максим, уставившись себе в глаза. — Ты ведь думаешь, я уже пропал, да? Он усмехнулся — горько, зло. Оттолкнулся от раковины, пошёл в комнату. На полу валялась куртка. В кармане — смятая пачка сигарет и несколько купюр. Хватит на дозу. Но вдруг в памяти всплыла Аделина. Её взгляд. Не осуждение, нет — в нём было что-то другое. Тревога? Забота? Он не знал, зачем она осталась в его голове. Просто зацепила. Максим взял куртку, вышел в подъезд. Дождь не прекратился. И почему-то впервые за долгое время он пошёл не туда, где можно было забыться… а к той самой школе. Не зная зачем.