Часть 8

На следующий день атмосфера будто стала плотнее. В воздухе витало нечто неуловимое, и даже остальные участники вели себя немного тише обычного. Арин сидела за столом в общей комнате, притворно листая блокнот с записями, а на самом деле слушая, как Джонхан тихо переговаривается с Мингхао в наушнике: — У тебя получилось расшифровать запись? — Часть, — отвечал тот, — но голос… он искажён. Будто кто-то специально наложил эффект. Там женский голос, но не Арин. Это точно. Мингю присоединился к каналу связи, заговорив едва слышно: — А я нашёл кое-что в архиве. — …там фото какой-то девушки, — продолжал Мингю. — Подпись: «Наблюдение, объект Х. Отчёт: 7 марта». И угадайте, чьё лицо замазано — но видно, что это не Арин. И не Хади. Совсем другая. В тот момент Докём вошёл в комнату, сел рядом с Арин и протянул ей стакан с соком, слегка коснувшись её руки. Она взглянула на него с благодарностью, заметив, как на его лице мелькнула неловкая, но тёплая улыбка. — Ты в порядке? — тихо спросил он, склонившись ближе. — Да. — Она кивнула. — Просто устала. И всё это… — она опустила взгляд, — я запуталась. Докём на секунду колебался, потом всё же положил руку на её плечо. — Я рядом. Если что — всегда. Ладно? Арин улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя, что кто-то действительно на её стороне. Но в этот момент — дверь чуть громче хлопнула, и в комнату вошёл Сынчоль. Он бросил взгляд на Арин и Докёма, их близость, и на мгновение его лицо как будто застывает. Потом он спокойно проходит к кофемашине и начинает наливать себе кофе. Взгляд его, как будто случайно, вновь скользит по ним. И задерживается. — Что-то интересное обсуждаете? — не глядя, бросает он. Арин и Докём почти одновременно качают головами. — Просто… про музыку, — отвечает Докём, натянуто улыбаясь. — Музыка, да… — протягивает Сынчоль, и его голос звучит слишком спокойно. — Странно. Потому что я только что был в кладовке. И там… кто-то оставил на полке провод от диктофона. Порванный. Арин замерла. Докём тоже. — Наверное, старый, — быстро выдала Арин. — Там ведь вообще всё как музей. Столько пыли... Сынчоль повернулся к ним, держа кружку в руках, и слегка прищурился. — Возможно. Хотя странно, что он ещё был тёплым, как будто недавно кто-то его держал. Он вышел из комнаты, оставив за собой тишину и ледяной след. — Мы были на волоске, — прошептал Докём. — Он почти понял. Арин крепче сжала ручку блокнота. — Значит, нужно быть осторожнее. И быстрее. Мы не знаем, что ещё он может скрывать. Докём кивнул. Потом вдруг смущённо усмехнулся: — Ты всегда такая храбрая? Арин вскинула на него взгляд, удивлённая этим внезапным вопросом. — Я просто не хочу снова потеряться, — тихо сказала она. — Я хочу понять, кто я. Он мягко кивнул: — И ты узнаешь. Я тебе помогу. Даже если всё пойдёт к чертям. Тем временем… В полутёмной комнате Мингхао склонился над ноутбуком. Джонхан сидел рядом с ним, бросая быстрые взгляды на двери. — Эта запись… — Мингхао мотнул головой. — Там кто-то зовёт Арин. Но не как подругу. Голос говорит: «Возвращайся. Это не твоя жизнь». — Чёрт… — Джонхан провёл рукой по волосам. — Нам нужна вторая часть. Без неё всё как будто половина картины. Мингю в это время поднимал доску в одной из пустых комнат. За ней, под обоями, он нащупал углубление. И когда достал старый коробок, покрытый пылью, сердце его чуть не выпрыгнуло из груди. На крышке было выцарапано: "Проект 17: нулевая точка." Он достал телефон и прошептал: — Ребята. Думаю, я что-то нашёл… Докём не знал, когда именно начал замечать, как Арин смотрит в окно чуть дольше обычного. Как поправляет прядь волос, когда волнуется. Как сжимает пальцы, когда хочет что-то сказать, но не решается. Он не собирался влюбляться. Это всё было слишком опасно, слишком неправильно. Но её присутствие стало для него неотъемлемой частью всего происходящего — не как тайна, которую нужно разгадать, а как человек, которого хочется защищать. На следующий вечер они вдвоем вышли на балкон. Ветер колыхал лёгкие занавески, за горизонтом гасло солнце. Арин укуталась в кардиган, и Докём молча набросил на её плечи свою куртку. — Спасибо, — улыбнулась она. — Я просто… не хочу, чтобы ты заболела, — пробормотал он, опуская взгляд. — Ты мне дорога. Арин замерла. Тишина между ними была почти слышной. — Докём… — её голос был мягким. — Это всё странно, да? Ты мог бы жить спокойно. А теперь… Он повернулся к ней, и на его лице впервые не было ни капли иронии или страха. — Я не хочу жить спокойно, если в этой жизни не будет тебя. Её глаза расширились, дыхание сбилось. — Ты ведь даже не знаешь, кто я… — Я знаю, — перебил он. — Знаю, кто ты сейчас. Кто ты стала. Кто хочешь быть. И этого мне достаточно. Он осторожно взял её за руку. Арин не отдёрнулась. — С тобой я впервые чувствую, что не одна, — прошептала она. — Даже если всё это… игра. Я хочу, чтобы она закончилась с тобой рядом. Докём улыбнулся — чуть грустно, но искренне. Он наклонился ближе, его лоб коснулся её. — И она закончится. Мы вместе, ясно? Её сердце билось слишком громко. Но впервые за всё это время — не от страха. На следующее утро, когда Арин с Докёмом спустились в столовую почти одновременно, Джонхан уже сидел с чашкой кофе и с ухмылкой наблюдал за ними. Он поднял бровь, а потом бросил короткий взгляд на Мингхао, который как раз наливал себе чай. — Ну-ну, — тихо сказал Джонхан, — наши герои теперь даже спят одинаково бодро, да, Минхао? Мингхао чуть подавился от смеха, но сдержался, подыгрывая: — Это называется эффект синхронности, Джонхан. Когда между людьми есть… связь. Докём на секунду замер, а Арин покраснела до кончиков ушей. — Вы… — начала она, но Джонхан уже махал рукой: — Да не переживай ты так. Мы же за вас рады. Просто держитесь чуть тише, а то в следующий раз проснётся не я, а Сынчоль. — И не вздумайте сидеть ночью в библиотеке — камеры починили, — добавил Мингхао с лукавой улыбкой. — А то наш лидер начнёт подозревать, что вы там не книги читаете. Докём фыркнул, стараясь не улыбнуться, и сел рядом с Арин, нарочно положив руку на спинку её стула. Джонхан театрально закатил глаза: — Молодёжь… — Да ладно тебе, — подмигнул ему Минхао. — Ты бы сам влюбился, если бы у тебя под боком была такая загадочная девушка с другим прошлым. Арин засмеялась — впервые искренне и легко за долгое время. И в этот момент всё напряжение в груди чуть ослабло. Пусть тайны ещё впереди, пусть опасность никуда не делась… но сейчас, в эту минуту, она чувствовала себя живой. Поздним вечером, когда большинство уже разошлись по комнатам, в зале, где обычно обсуждали репетиции и распорядок, остались только Сынчоль, Арин, Мингю и Докём. Мингю тихо закрыл за собой дверь, бросив короткий взгляд на коридор — никого. Он вернулся к группе, в руках у него был старый диктофон, потрепанный временем, но всё ещё рабочий. — Это то, что мы нашли в подвале, — прошептал он, бросив взгляд на Арин. — Он был спрятан в коробке с надписью на японском. Кто-то явно не хотел, чтобы его нашли. Докём тут же потянулся за ним, но Сынчоль опередил его. Он спокойно взял диктофон в руки, крутанул плёнку и повернулся к Арин. — Ты что-то ищешь? — спросил он с лёгким прищуром, не отпуская её взгляда. Арин, не ожидавшая такого, замерла. Докём сделал шаг вперёд, но Сынчоль уже мягко, почти заботливо, повернул голову в его сторону: — Просто интересно, что в последнее время ты всегда рядом с ней, Докём. Это случайность? — Я беспокоюсь за неё, — спокойно ответил Докём, не отводя глаз. Между ними на мгновение повисло напряжение, но Арин быстро вмешалась: — Мы все просто хотим разобраться. Этот диктофон… может быть ключом. И, возможно, он связан со мной. С той, кем я была. Сынчоль взглянул на неё чуть дольше, чем нужно, а потом медленно кивнул. — Тогда включим его утром. Вместе. При всех. С этими словами он положил диктофон на стол, но взглядом ясно дал понять: он собирается быть рядом и всё видеть. Когда все разошлись, Докём проводил Арин до её комнаты. Он был тише обычного, но в его глазах жила тревога. — Он тебе не верит, — прошептал он. — И теперь будет держать тебя ближе, чтобы всё контролировать. Арин остановилась у двери, обернулась к нему. — Может, это и к лучшему. Если он рядом, он не будет так подозревать других. Докём наклонился ближе, совсем близко, так, что она почувствовала его дыхание: — А ты не боишься быть ближе к нему? Она едва слышно рассмеялась: — Я боюсь совсем другого. — Тогда знай, — прошептал он, задержав её руку в своей, — я рядом. Что бы там ни случилось. Он отпустил её, не дожидаясь ответа, и ушёл, оставив её стоять с лёгким, но непонятным теплом внутри. На следующее утро атмосфера за завтраком была странно обыденной. Все сидели за длинным столом, кто-то обсуждал планы на день, кто-то лениво потягивал кофе. Сынчоль сидел рядом с Арин, как и обещал, наблюдая за ней почти неотрывно, словно искал в её выражении лица хоть малейшую тень лжи. Арин улыбалась, вела себя спокойно, даже слегка шутливо, чтобы не вызывать подозрений, но внутри чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного. Докём сидел напротив, чуть дальше, но его взгляд то и дело задерживался на ней. Иногда их глаза встречались — и в них вспыхивало то невысказанное, что рождалось между ними с каждым днём сильнее. Когда завтрак закончился, Сынчоль встал, хлопнул в ладони и произнёс: — Все в гостиную. Есть кое-что важное, что вы должны услышать. Он взял диктофон со стола, где тот пролежал всю ночь, и, не говоря больше ни слова, пошёл вперёд. В гостиной участники SEVENTEEN один за другим собрались, с сонными, но заинтересованными лицами. Некоторые переглядывались, не понимая, что происходит. Только пятеро знали, что это будет. Сынчоль нажал на кнопку воспроизведения. Пленка зашуршала, и в комнате воцарилась тишина.