Плен и прозрение

Глава 5: "Плен и прозрение"

"Бесполезные укрытия"

Дождь хлестал по крышам Инадзумы, превращая узкие улочки в мутные потоки. Итер прижался спиной к грубой каменной стене заброшенного чайного дома, пытаясь заглушить хриплое дыхание. Его светлые волосы, обычно напоминающие спелую пшеницу, теперь слиплись в мокрые пряди, падающие на лицо. Каждая капля, стекающая по его щеке, оставляла за собой ледяной след. Пальцы правой руки судорожно сжимали веер. То, что раньше было просто украденным артефактом, теперь выглядело как часть его тела - деревянные пластины покрылись тонкой сетью серебристых прожилок, которые пульсировали в такт его сердцу. Когда он разжал пальцы, на ладони остались красные отметины, будто веер впился в кожу корнями. "Где-то здесь!" - донесся грубый голос с улицы. Итер приник к разбитому окну. Внизу, на мокрой мостовой, трое стражников в синих доспехах медленно продвигались вперед. Но что-то было не так - они не обыскивали дома, не заглядывали в переулки. Они шли прямо сюда, будто... "Он рядом", - раздался новый голос, от которого по спине Итера пробежали мурашки. Из тумана вышел Высший Старейшина - его длинные белые волосы, заплетенные в сложную косу, оставались сухими, несмотря на ливень. Бледные, почти прозрачные пальцы сжимали посох с вырезанным знаком клана. Старейшина поднял голову. Его глаза - мутные, как замерзшее озеро - уставились прямо на окно, где прятался Итер. "Ты напрасно тратишь наши силы, дитя", - голос старика звучал мягко, но каждое слово резало слух, как нож по стеклу. "Ты светишься для нас, как маяк в штормовую ночь". Итер резко отпрянул от окна. Он посмотрел на свои руки - никакого свечения! Но когда он поднял глаза, то увидел - между его грудью и веером тянулась тончайшая голубая нить, видимая только под определенным углом. Она пульсировала, оставляя за собой светящийся след в воздухе. Сердце бешено заколотилось. Он рванулся к заднему выходу, но едва коснулся ручки двери - дерево покрылось инеем. Холод пронзил ладонь, примораживая кожу к металлу. "Не сопротивляйся", - Старейшина стоял в дверном проеме, его тень растянулась по всему полу, принимая неестественные очертания. "Артефакт выбрал тебя. Теперь ты - сосуд, а сосуды... не разбивают. Их наполняют". Когда стражники схватили его за руки, Итер увидел за их спинами знакомый силуэт - старуха в синем кимоно стояла под дождем, ее губы растянулись в улыбке, обнажая слишком ровные белые зубы. Затем она растворилась в ливне, оставив после себя лишь запах увядающих цветов.

"Книга из ниоткуда"

Аяка проснулась от странного ощущения - в комнате было слишком тихо. Обычный утренний шум поместья - голоса слуг, звон посуды, шаги по коридорам - отсутствовал, будто кто-то выдернул пробку из мира. Она приподнялась на локте, и в этот момент что-то тяжелое с глухим стуком упало с комода. На полу лежала книга. Аяка замерла. Она не помнила, чтобы оставляла здесь какие-либо книги. Особенно такую - массивный том в кожаном переплете темно-синего цвета, с серебряными уголками. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не просто украшения - тончайшая гравировка изображала сотни крошечных птиц, летящих к центру обложки, где две крупные фигуры - одна из чистого серебра, другая из черненого металла - сплетались в вечной борьбе. Пальцы Аяки дрожали, когда она открыла книгу. Страницы пожелтели от времени, но текст... текст был странным. Одни страницы покрывали аккуратные столбцы иероглифов, другие - сложные схемы, напоминающие астрономические карты, но с незнакомыми символами. На третьих были изображения людей, связанных нитями, причем при изменении угла зрения нити будто двигались. "Это... невозможно", - прошептала Аяка. В ее мире не существовало магии - только наука, сталь и воля. Все эти круги, символы... бред сумасшедшего. Она резко захлопнула книгу и швырнула ее в угол. Удар был настолько сильным, что из переплета вылетело несколько страниц, а между ними - сложенный вдвое листок пергамента. Развернув его, Аяка увидела три строки: "Обряд подчинения" Соединив артефакты, ты лишишь его всего. Внизу - подпись. И от этой простой завитушки у Аяки перехватило дыхание. Она узнала этот почерк, хотя не видела его пять долгих лет - с тех пор, как бабушка умерла. В этот момент за ее спиной раздался резкий треск. Аяка обернулась - большое зеркало в резной раме треснуло от центра, будто кто-то ударил по нему изнутри. Но самое странное - осколки не упали. Они зависли в воздухе, образуя странный узор, напоминающий... птичью стаю.