Глава 4 «Доверие не входит в расписание»

Оливер проснулся до рассвета от ощущения тяжести, навалившейся где-то глубоко внутри. Он не сразу понял, почему сердце колотится так, будто он пробежал марафон, а в горле стоит глухая сухость. Он долго смотрел в потолок, потом сел, уткнувшись локтями в колени. Спать уже не хотелось. Вчерашний вечер не отпускал. Мия Аккерман всего парой фраз вскрыла то, что он прятал под слоем равнодушия и оптимистичной маской, и сдвинула тяжёлый камень, который годами лежал у него внутри. Вуд привык быть сильным: таким его растил отец, таким он был на поле, таким его запомнили фанаты. А теперь? Теперь он — бывший звёздный капитан с травмой, от которой нет зелий, и с жизнью, которую он только начал собирать по осколкам. Мать умерла при родах. Колдомедики говорили, что маггловские организмы иногда не выдерживают, когда вынашивают ребёнка-волшебника. Он никогда её не знал — только чёрно-белые фотографии, запах засушенных духов в старом ящике. Отец был суров, но не жесток. Вуд всегда чувствовал, что им гордятся. Даже когда приходил домой в грязной форме и с разбитой губой. Смерть отца во время битвы за Хогвартс ударила под дых как бладжер. Сам Оливер пошёл в бой, потому что не мог иначе, потому что отец сражался, а он — его сын. Но после было только квиддичное поле и тишина внутри. Квиддич стал якорем. Он держался за спорт, как утопающий. Победы, тренировки, стадионы. Всё, чтобы не думать. Июньская травма выбила почву из-под ног. Вуд до сих пор не мог смотреть на заголовки с приставкой бывший. Хогвартс стал спасением. Новая работа, новые цели. Вчера он чуть не сорвался, и только рука Алисии остановила его. Слава Мерлину, что Майкл был жив, а всё оказалось тщательно продуманным спектаклем. Спустя полчаса он, не надеясь больше уснуть, натянул свитер поверх рубашки и, не зажигая света, вышел из спальни. В гостиной хотелось побыть одному: просто посидеть в кресле у камина, послушать потрескивание полений, собрать мысли. Утро было ещё слишком ранним для оживлённого движения, и он надеялся, что никто не будет его трогать. Когда он прошёл через арку и остановился в полутьме, его ожидания рухнули. У окна, подперев подбородок рукой, сидела Мия Аккерман. Тёплый свет от парящего светлячка освещал одну половину её лица, в другой царила тень. На подлокотнике кресла стоял металлический термос; она неторопливо пила, глядя в серое, бесцветное предрассветное небо. Оливер поморщился. Он почти было развернулся, но что-то удержало его. Усталость, раздражение или желание наконец-то выговориться. — Вы всегда так работаете? — резко спросил он. Мия даже не вздрогнула. Медленно повернулась к нему, поставила термос обратно на подлокотник. — Как именно? — Давлением, подозрениями без доказательств. Бьёте в самые уязвлённые места, — Вуд перешёл через комнату и остановился у кресла напротив. — Вы врываетесь и обвиняете, не задумываясь, что у людей, на которых вы наводите прицел, есть чувства. — Я задумываюсь, — спокойно ответила она. — Просто ваша жизнь не может стоять выше чужой безопасности. — Корнер был жив! — голос Оливера сорвался. — А мы тут сходили с ума. Вы хоть понимаете, в каком аду вы нас держали на допросе? Мия взглянула на него долгим, почти утомлённым взглядом. — Я выполняла свою работу, мистер Вуд. Я прибыла на место предполагаемого убийства. И за вечер установила, что жертва жива, а инцидент всего лишь инсценировка. Вы можете не любить мои методы, но они работают. — Работают, — повторил он с горечью. — Вы нас использовали как тест на реакцию. И радовались, когда мы ломались. Мия не ответила сразу. Она вновь взяла термос, сделала глоток, опустила взгляд на отражение огня в окне. — Я не радуюсь, — голос её прозвучал тихо. — Я просто фиксирую, кто и как ломается. Это важно. Он замолчал. Кресло под ним чуть скрипнуло, когда он откинулся на спинку. — Вам, наверное, тоже не слишком сладко живётся, если научились так прятаться за чужим хладнокровием, — тихо бросил он. — Не прячусь, — ответила Мия. Некоторое время они молчали. Камин потрескивал, небо за окном начинало светлеть. Оливер вдруг поймал себя на мысли, что не знает спала ли она этой ночью. — Не спали? — наконец спросил он, сдержанно, уже без нападок. — Нет, — так же спокойно ответила Мия. — Обычно не сплю в первую ночь, занимаясь новым делом. Да и, — она чуть приподняла термос. — Кофе мешает. — Такой горький, что отгоняет дементоров? — попытался пошутить он. — Немного крепче, — Мия слабо, почти незаметно усмехнулась. — Здесь с местным кофе беда, приходится варить свой. — Немцы и кофе, — покачал головой Оливер, принимая в руки левитирующую чашку со столика. Он даже не заметил, что там стоял кофейник. В голове всплыло вчерашнее: вечер, шепчущий огонь в камине, и тихий голос Майкла, когда Мия покинула гостиную. — Ты спросил, почему именно она? — начал Корнер. Оливер тогда скептически хмыкнул, но Майкл продолжал с той особенной уверенностью, с какой говорил всегда, когда был абсолютно в чём-то убеждён: — Полгода назад она прибыла в Британию по программе обмена. Один из лучших авроров Германии. Безупречная статистика. Раскрывала дела, которые считались тупиковыми, слишком сложными, политически неудобными. Ни одной ошибки. Ни одного оправданного из тех, кого она обвинила. Вуд тогда долго молчал. Слова застревали в горле, потому что это означало только одно: то, что происходит в Хогвартсе, гораздо серьёзнее, чем он мог себе представить. — Ты можешь злиться, Оливер, — подытожил Майкл. — Но если кто и может разобраться, кто здесь друг, а кто враг — она. — Надеюсь, вы перестанете видеть в нас только фигуры, которыми можно манипулировать.

╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴❀ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴

Дверь в гостиную распахнулась с характерным щелчком, и в пространство, ещё дремлющее в предрассветной полутени, буквально ввалился вихрь лёгкой самоуверенности, выбритого подбородка и безупречного стиля. — А вот и я, — торжественно объявил Блейз Забини, одним движением закидывая на плечо спортивную сумку цвета тёмного мха. — И где же мой тёплый приём, объятия, фанфары, цветы, кофе? Он окинул комнату быстрым взглядом, не скрывая разочарования, и остановился на Мие, которая по-прежнему сидела у окна, медленно допивая свой напиток. — Ах, вот ты где, фрау Ледяное Безразличие, — вздохнул он, будто смертельно утомлённый. — Не встретила, не обняла... — Я не встречаю тех, кто опаздывает, — холодно заметила Мия, даже не подняв взгляда. — Ужас, — отозвался он, бросая сумку у дивана. — Сколько страданий на пустом желудке, а ведь я мог бы умереть в этом камине. Сгореть заживо в шотландском торфе. — Не надейся, — хмыкнула она. Блейз по-хозяйски опустился в кресло, откинувшись с блаженной грацией кошки, потягивающейся на солнце. Его бежевая рубашка казалась почти белоснежной на фоне тёмной обивки, брюки были безупречно выглажены. Он выглядел так, словно не прилетел через полстраны, а сошёл с рекламного плаката: непринуждённый шик и лёгкая усмешка, готовая перейти в насмешку. — Ты выглядишь подозрительно выспавшимся, — заметил Оливер, приподняв бровь. — В отличие от некоторых, я не провожу ночи в размышлениях о бренности бытия и взгляде Аккерман, холодном как январь в Баварии, — с ехидной улыбкой ответил Забини. — А, кстати, вы все тут такие серьёзные, что у меня только один вопрос. Неужели всё это из-за смерти нового профессора? — Корнер жив, — сухо вставила Мия. — Да? Чудно! — воскликнул Блейз. — Тогда могу я предположить, что здесь велась великая битва за последний кофе на кухне? Или, возможно, неудавшийся убийца просто был против новых стендов с гербами факультетов? Они, признаться, немного безвкусны. — Его никто не посвятил, — с усмешкой сказал Драко, сидя на центральном диване и закидывая ногу на ногу. — Какой позор, Блейз, неужели ты, наша звезда светских раутов, не был удостоен даже десятиминутного инструктажа? — Минерва сказала, что ты меня введёшь в курс дела, — протянул Забини, указывая на Мию. — И что ты «сама всё объяснишь». Надеюсь, это включает хотя бы завтрак? — Включает ложную смерть, нападения на семикурсников, подозрения и недоверие, — мрачно сказал Невилл, выходя из-за книжного стеллажа с кружкой в руках. — Добро пожаловать обратно в Хогвартс. — Великолепно, — блаженно откинулся Блейз. — То, что нужно. Утренний детектив с привкусом кофе и угроз. Он поднял взгляд на Мию, по-прежнему спокойную и собранную, и чуть наклонил голову: — Ну что, командир, когда начнём? — Через пятнадцать минут жду тебя в своей комнате, — ответила она, поднимаясь. — Так сразу, — Забини подмигнул Оливеру, который в ответ лишь усмехнулся и покачал головой. — Теперь вижу, что ты соскучилась с нашей последней встречи. Аккерман закатила глаза и покинула гостиную, оставляя своего напарника в окружении бывших сокурсников. Блейзу определённо нужно было выговориться с утра, чтобы с пустой головой выслушать то, что она скажет.

╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴❀ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴

Комната Мии была такой же, как и она: холодной, функциональной, сдержанной. Ни фотографии, ни безделушек, ни цветных акцентов. Всё строго, всё под рукой, всё на своих местах. На столе лежали аккуратно разложенные пергаменты, на подоконнике стоял термос и пустая чашка. Лампа горела мягким, ровным светом, отсеивая утро за окнами. Дверь открылась без стука, но с опозданием. — Двадцать минут, — сухо констатировала Мия, не поднимая глаз от пергамента. — Второе опоздание за утро. — У тебя точно немецкая кровь, — вздохнул Блейз, прикрывая за собой дверь. — Даже минуты считаешь, как проклятие. Он сбросил сумку и по привычке сел боком на край стола, но, встретив её молчаливый взгляд, резко сменил тон. Весёлая маска сползла почти незаметно. — Ладно, всё серьёзно. Рассказывай. Что здесь, чёрт возьми, происходит? Мия молча открыла тонкую папку и повернула её к нему. Несколько аккуратно сложенных листов, на обложке эмблема Аврората. Он мельком пробежался глазами по заголовку: Сентябрьские аномалии. Хогвартс. Внутреннее расследование. — За прошедший месяц четверо семикурсников обратились в больничное крыло, — начала Мия, её голос был ровным. — Все с разными симптомами. Один жаловался на онемение конечностей, другой на затуманенное зрение. Третий страдал от сильных головных болей, четвёртый от внезапной потери координации. — Яд? — предположил Блейз, листая досье. — Исключено. Сначала так подумала мадам Помфри. Её ассистентка, Кэти Белл, не согласилась и настояла на более глубоком магическом анализе. Они привлекли Майкла Корнера, тот обнаружил остаточную магию. Сложное заклинание, следы которого почти невозможно отследить. — И все пострадавшие — седьмой курс? — Да. Разные факультеты, разное происхождение. Один чистокровный, другой маглорожденный, ещё двое полукровки. Девушка и трое парней. Даже факультативы не пересекаются. Блейз нахмурился, снова взглянул на папку. — Такое ощущение, будто их выбирали специально, чтобы не было очевидной связи. — Или чтобы запутать, — добавила Мия. — Майкл пришёл к выводу, что заклинание потенциально смертельно, если воздействие продолжится. Как снять его — неизвестно. Скорее всего, это под силу только тому, кто его наложил. — И они с директором решили инсценировать убийство, чтобы сюда прислали тебя, — медленно выговорил Блейз. — Умно. Жутко, но умно. — И рискованно. — Мия посмотрела в окно. — МакГонагалл понимает, что если Министерство узнает об инцидентах официально, школу могут временно закрыть. Этого она допустить не может. — А значит, у нас есть преступник, который умеет закладывать магические ловушки медленного действия, — подытожил Забини. — И он, скорее всего, среди преподавателей? — Либо кто-то, кто имеет к ним прямой доступ. Пока что всё указывает на персонал, да. — Прекрасно, — Блейз откинулся в кресле. — Хогвартс снова становится театром одного преступления. Аккерман перелистнула папку, останавливаясь на списке живущих в этой башне. Мия чуть откинулась назад, скрестила руки на груди и какое-то время молча смотрела на Блейза, будто обдумывая, стоит ли задавать следующий вопрос. — Ты учился с большинством из них, верно? — С кем-то в одном потоке, с кем-то просто в одно время. Почему спрашиваешь? — Мне нужно твоё мнение. Личное, не как аврора, а как того, кто знал их до всего этого. — Ты хочешь, чтобы я устроил им маленький психологический разбор? — Забини тяжело усмехнулся. — Хочу, чтобы ты сказал, кому из них ты не доверяешь. Или кто способен на нечто подобное. Забини на мгновение задумался, потом медленно закинул ногу на ногу и начал загибать пальцы, описывая своё видение молодых профессоров. Луна Лавгуд, по его мнению, была неординарной личностью, которая если и могла причинить кому-то вред, то только случайно, экспериментируя с порошком лунных светляков. Рон Уизли всегда держал обиду максимум на Слизерин и его студентов, которые принижали остальных. Малфой, однозначно, изменился, но Забини всё ещё видел в нём много злобы. — Возможно, конечно, что на себя и свою судьбу, — уточнил Блейз. — Даже, скорее всего, это именно так. Профессор Грейнджер с детства стремилась к идеалу; магглорождённая, которая старательно билась за место под солнцем в волшебном мире. Алисия Спиннет в школьные времена славилась успехами в квиддиче, никогда не была особенно замкнутой, но и не сияла как её подруга, Анджелина. Одержимость трансфигурацией у неё появилась лишь на последнем курсе и привела её в состав молодых преподавателей. Невилл, как сказал Блейз, всегла был слишком мягкотелым для их жестокого времени, когда бушевала тёмная магия. Он точно не был одним из тех, кто хотел бы очередных бессмысленных кровопролитий. Майкл Корнер амбициозный парень с головой, которая была у него точно только для того, чтобы думать. — Не удивлюсь, если он строит карьеру на каждом шаге. Он бы не стал рисковать ради чего-то подобного, — мулат лениво растянулся на кровати. — Про Вуда могу сказать одно: квиддич. — Если бы тебе нужно было выбрать кого-то из них как подозреваемого, не по уликам, а по интуиции, кого бы ты назвал? — Гермиону, — Блейз стал серьёзным. — Она всегда слишком правильно жила. А такие, как ты знаешь, иногда ломаются. Тихо, незаметно, и потом делают что-то чудовищное во имя порядка. Мия кивнула снова, чуть медленнее, с задумчивым выражением. — Интересно, — тихо сказала она. — Грейнджер действительно способная. Я читала газеты, её называют умнейшей ведьмой своего поколения. Героиня войны, которая прошла её бок о бок с Гарри Поттером. Стала бы она поступать вот так, после всего, что было? Она перевела взгляд на окно, сгущались тучи: отличная погода для последнего выходного дня перед очередной учебной неделей. Тонкие пальцы аккуратно сложили страницы досье в папку, но мысли её не отпускали. — С другой стороны стоит Малфой, — пробормотала она. — Искусный зельевар, который уже на шестом курсе, по твоим же словам, Блейз, использовал Империо. Если кто-то знает, как сделать медленное отравление — он. И в нём всё ещё кипит обида за прошлое. Да, он, возможно, и стал взрослым, но... — ...но взрослый не значит безопасный, — кивнул Блейз. — И он, в первую очередь, всегда спасает свою шкуру. Только потом всех остальных. — Рон Уизли, — продолжила Мия. — Опытный аврор, следопыт, работал на самых сложных делах. Если кто и знает, как заметать следы — это он. — Когтевранец Корнер, — ответил Блейз, поднимаясь с кровати и начиная расхаживать. — Вечно наблюдает и молчит, а потом говорит одно-единственное слово, и попадает в точку. Но как бы ты реагировала, если бы все видели в тебе не человека, который многое прошёл, а как ещё одного бывшего однокурсника Гарри Поттера? Амбиции иногда превращаются в желание доказать, что ты выше этих людей. — Алисия Спиннет, — продолжила Мия. — Никогда не была звездой, но оказалась в рядах преподавателей. Прорыв через посредственность, желание чего-то большего? — Или просто честная работа, — пожал плечами Блейз. — Мы знаем, что люди, затаившие детские комплексы, нередко выстреливают уже взрослыми. А одержимость трансфигурацией — один из способов почувствовать контроль. Мощная дисциплина. — Лавгуд, — задумалась Мия. — На первый взгляд неопасна, но кто знает, что у неё в голове? — О, я тебе скажу, — усмехнулся Блейз. — Там, наверное, лес, в котором пляшут чайные духи и поют гриффоны. Но иногда именно такие и делают что-то страшное, даже не осознавая, что совершают преступление. Хоть и с благими намерениями. — Долгопупс, — прошептала Мия, и в её голосе вдруг прозвучала почти печаль. — Он кажется добрым и надёжным парнем. Не верится, что может оказаться нашим преступником. — И именно в таких, как он, никто не верит, — серьёзно сказал Блейз. — А ведь в войну он был лидером сопротивления в Хогвартсе. Иногда, чтобы вновь почувствовать себя нужным, человек готов на всё. Молчание повисло в комнате. Мия уже собиралась закрыть папку, когда Блейз, будто вспомнив, прищурился: — Подожди, мы забыли про Вуда. — Верно, — кивнула Аккерман. — Как будто он вне круга подозреваемых, а ведь Вуд тоже подходит. — Оливер, — Блейз на секунду усмехнулся. — Он весь из квиддича. Живёт мётлами, дышит игрой. Когда его карьера пошла под откос, это стало для него ударом под дых. Я читал, что он получил серьёзную травму в июне, которая поставила крест на его карьере, поэтому он здесь. — Ты думаешь, он мог сорваться? — Мия чуть приподняла бровь. — Травма, потеря смысла жизни, депрессия. Должность в школе, среди тех, кто добился большего. Герои войны, признанные специалисты в своих областях. А Вуд просто бывший капитан звёздной команды. Кто знает, что происходит в голове у того, кто годами заглушал боль игрой? Мия прикрыла глаза на секунду, вспоминая реакции этого человека на её слова. Оливер был с глубокими ранами, но у кого в Британии их нет? — Значит, — медленно произнесла она. — Каждый из них потенциально может оказаться нашим преступником. У каждого есть слабость, какой-никакой мотив и возможность. — И вот теперь, — Блейз лениво вытянулся на кровати, закинув руки за голову. — Нам с тобой предстоит выяснить: кто притворяется лучше всех. Мия встала, подошла к окну и посмотрела на серое небо, с которого медленно капал дождь. — Или убедиться, что они наши союзники, а преступник обосновался в Хогвартсе до их появления, но начал действовать лишь сейчас.