Часть 3

Неделя пролетела быстро, а ближе к субботе, когда жара сделалась просто невыносимой, небо заволокло низкими лохматыми тучами. Цепляясь серым брюхом за окрестные тополя, они грозной эскадрой ползли в небесной синеве, предвещая непогоду. Родители спешно разгоняли детей по домам, а Димка сидел у окна и смотрел, как в темном мареве проглядывают яркие всполохи. Ух, красотища! Ветер безжалостно трепал ветки лип и тополей, заставлял цветы испуганно пригибаться к самой земле, а по двору над асфальтом летали целые облака пыли. А потом на стекло упали первые капли. Дождь хлынул сплошной стеной, делая мир вокруг размыто-акварельным. Гремел гром, с треском проглядывали белые всполохи молний, капли дробно стучали по крышам и по карнизу, глухо падали на землю и звонко отражались от древесных листьев. Все это рождало странную и тревожную, древнюю, как сама природа, музыку, от которой душа полнилась восторгом и щекочущим страхом. Повинуясь внезапному порыву, Димка выскочил на улицу, прямо в эпицентр стихии. Он чувствовал, как тяжелые капли падают на лицо, как стекают по волосам холодные струйки небесной воды, и казалось, что находится в самом эпицентре величественного гремящее-сверкающего безумия. Музыка дождя была прекрасна, и Димка ощущал себя ее частью. На периферии зрения возникла чья-то фигура, словно соткалась из тени и водяной пыли, застыла рядом. Не успел парень моргнуть, как она исчезла, но присутствие чего-то постороннего никуда не делось, холодной волной проходя вдоль позвоночника. Волшебство закончилось. Зябко поежившись, Димка поспешил обратно, шлепая по лужам. Ему все казалось, что из пелены дождя на него смотрят неотрывно и очень внимательно, но обернуться парень так и не рискнул.    Гроза стихла далеко за полночь, только изредка, где-то вдалеке слышалось ее утробное рычание. Той ночью Димке впервые приснился сон, который никак не был связан с аварией или больницей. В нем парень бродил по парку, что медленно сменялся настоящим дремучим лесом с непролазными чащобами и огромными выворотнями, под которыми белели какие-то хрупкие цветы. Однако страха не было, только спокойствие и умиротворение, будто он давно туда стремился и, наконец, пришел. Прогулка резко оборвалась, теперь парень стоял перед дверью московской квартиры, ключ от которой никак не удавалось найти. Старательно выворачивая карманы, он ронял на пол всякую мелочь: монеты, зажигалку, какие-то фигурки, камни и шишки. Откуда у него вся эта ерунда?! Когда казалось, что пальцы вот-вот нащупают заветный ключ, в дверь изнутри начали стучать. Сбитый с толку Димка подозрительно покосился на дверь. - Кто там? Вместо ответа забарабанили еще сильнее, парень невольно отшатнулся, зацепился за что-то ногой, начал падать и… Проснулся. Сквозь неплотно закрытые шторы виднелся край серого неба и хмурое дождливое утро. В дверь действительно стучали. Щурясь спросонья, Димка натянул брюки и пошел открывать. - Кто там? В ответ прозвучало что-то неразборчивое, но с просительными интонациями. Может, беда какая у соседей приключилась? Поворачивая ключ, Димка старался не думать о том, что сейчас ему стукнут по голове и обнесут квартиру. Нет, опасность он бы почувствовал. Наверное… В коридоре стояла рыжеволосая девушка в синей форме. - Доброе утро! – обрадовалась она. – Как хорошо, что вы открыли. - Что-то случилось? Странный, конечно, вопрос, учитывая, что сотрудники «скорой помощи» просто так в доме не появляются, но умнее в голову ничего не пришло. - Ой, да у нас второй вызов в этом районе! – затараторила девушка. – Сначала к покойнику выехали, а теперь вот женщина ногу сломала… - Тань, ты где? – крикнули сверху. - Иду! – отозвалась та, потом посмотрела на Димку снизу вверх. – Помогите, пожалуйста, перенести женщину. Там бабуля грузная, Витька один ее не дотащит. Вы ведь не откажете? - Угу, - кивнул Димка, обувая шлепки. Отчаянно зевая, он плелся за Татьяной на пятый этаж, где уже дожидался высокий светловолосый парень в аналогичной форме. - Ну хоть кто-то адекватный в этом доме! – с облегчением вздохнул он. - Помоги, пожалуйста, женщину до машины донести. Едва не свалившись через порог, Димка шагнул следом и замер, увидев бабушкину подругу, Людмилу Сергеевну, всю жизнь проработавшую в местной библиотеке. - Ой, Димочка, разбудили тебя, - ахнула женщина, поправляя цветастый халат. – Вот же я, непутевая, хотела шторы поправить, да с табуретки прямо на пол упала… Хорошо, что на пол, а не в окно, подумал парень, однако та уже переключила все внимание на медиков. - А я вам говорила, что здесь хорошие люди живут! Вот Диму я с детства знаю, очень положительный мальчик, всегда здоровается. - Людмила Сергеевна! - едва не застонал отчаянно краснеющий парень, чувствуя на себе взгляды сотрудников «скорой». Им явно было весело. Аккуратно спустив будущую пациентку вниз, Димка помог загрузить ее в машину, после чего фельдшер, он же водитель, тяжело привалился к пыльному боку фургона, попросив пару минут перерыва. - Спасибо тебе, - выдохнул он, потом хитро улыбнулся. – Положительный мальчик Дима. - Молчи уж, фельдшер широкого профиля, - не остался в долгу парень, потирая руку. Переносить тяжести ему категорически запрещалось, но бросить человека без помощи не позволяла совесть. Это рука поболит и пройдет, а от грызущей совести лекарство еще не выдумали. - Не напоминай! Я сегодня и фельдшер, и водитель… Кабы уборщиком к концу смены не стать… Кстати, что с рукой? - Авария, - поморщился Димка, досадуя, что посторонний человек заметил его состояние. – Но я уже восстановился, так что нормально… - Укольчик волшебный сделать? – прищурился фельдшер. - Не надо, - отмахнулся парень. – Я не инвалид, могу немного поработать. - Да у нас бы и инвалида приняли, - выдал собеседник, потом смущенно умолк, понимая, что сказал лишнее. - Все настолько плохо? – осторожно спросил Димка. - Угу… А у нас еще водитель загулял и на работу явился пьяный – лыка не вяжет! И прямо перед выездом… Вот и пришлось самому за баранку садиться. - Так это же нарушение, вроде… - А что делать? – философски спросил медик. – У нас и так людей не хватает, а больных не бросишь, вот и приходится выкручиваться. Странное дело, но он не возмущался, никого не упрекал – кто пойдет трудиться за крошечную зарплату? Смирился, наверное, даже шутить пробовал, потирая красные от недосыпа глаза. Димка еще раз сбегал в квартиру соседки за вещами и за телефоном, чтобы известить ее сына, что мать увозят в больницу, после чего обменялся крепким рукопожатием с Виктором, как звали нового знакомого, махнул вслед уезжающей «скорой». На душе сделалось тоскливо.    Тем же вечером, выполнив работу и отправив отчет, Димка прогулялся до магазина, откуда прямым ходом направился к Ткачеву. - Люблю гостей, когда они с подарками, - рассмеялся Алексей Юрьевич, принимая пакет с пирогами. – Давай меняться. У меня ватрушка с творогом и кулебяка с мясом. У тебя с чем? - Пироги с капустой и с грибами, - развернул тот бумажный кулек. Выпечку Ткачев уважал, особенно если с капустой или с мясом. Правда, сам с тестом возиться не любил, да и не умел, как признался однажды. Наверное, гостинец передала любимая женщина, подумал Димка. Представить Ольгу Ивановну у плиты было сложно, но Алексей Юрьевич утверждал, что она любит готовить и замечательно печет. - Сказала, что ради меня научилась, - гордился, в свое время, тот. Рецептов выпечки Ольга Ивановна знала великое множество; особенно парню нравились пирожки с необычным названием «калитки», начиненные брусникой или красной смородиной. Однако сейчас на столе оказались хорошо знакомые пироги из соседней пекарни… Пока закипал чайник, и раскладывались пироги, Димка осторожно начал выспрашивать про возможность немного поездить на старом «трофейном» УАЗ-е, что доживал свой век на СТО. - Так, а теперь не темни и рассказывай, что задумал, - потребовал старый друг, ставя перед ним чашку.  - Ничего криминального, - улыбнулся парень. – На подработку хочу выйти. Только навыки надо немного освежить, а то я как права получил, все время на легковушке ездил. Своей машины у него теперь не было – старенькую «Хонду» пришлось продать, чтобы оплатить восстановление после аварии, однако навыки никуда не делись. Можно попробовать устроиться водителем на подстанцию, пусть и на неполную ставку. Решение Ткачев одобрил и пообещал помочь. - Хорошая мысль. А что, город ты знаешь, водить умеешь, так что  примут. Если хочешь, скажу Ольге, она тебя к себе в клинику возьмет. - Не надо, - замотал головой Димка. – Я сам могу. - Самостоятельный какой, - вздохнул Ткачев. – Ладно, дерзай. Только помни, что лишнее геройство в этом деле... Не признак большого ума. Я всегда могу помочь. - Знаю. Делать первый шаг всегда страшно, однако если рядом есть тот, кто протянет руку помощи в любой ситуации, страх отступает.   Собрав целый пакет документов, Димка отправился на подстанцию. Солнечное утро плавно переходило в дневную жару, а в высоком небе медленно плыли мелкие барашки облаков, не сулящие никакого дождя. Настроение было радостным, под стать погоде, только проснувшаяся утром неуверенность колола невидимой иглой: а вдруг зря он все это затеял? Вдруг его не примут? Предложение Ткачева было заманчивым, но… Димка решил, что все сделает сам. Не такой уж он слабак!    Здание, где размещалась подстанция, ничем не отличалось от окрестных домов: тускло-желтое и приземистое, оно казалось нахохлившимся, словно обиделось на весь свет. Зато двор был чисто убран, а у выкрашенных синей краской скамеек курили двое мужчин и женщина в белом костюме. - Добрый день, - обратился к ним парень. - Добрый, - кивнула женщина, на бейджике которой значилось, что это старшая медсестра Марина Сергеевна. Сидящий на лавке медик кивнул головой, а тот, кто находился к нему спиной, обернулся и ахнул: - Вот так встреча! Дмитрий, правильно? Парень кивнул, пожимая руку давешнему фельдшеру. - В гости решил заглянуть, или что-то случилось? - Не поверишь, на работу к вам хочу устроиться… В смысле, на подработку, - уточнил Димка. – Водителем. Второй медик рассмеялся, убирая сигареты в карман. - Смелый ты парень! - Отчаянный, я бы сказала, - улыбнулась Марина. - А ну не пугайте человека! – воскликнул Виктор и потянул его за собой. – Идем, сейчас все решим. В здании было прохладно, горько пахло чем-то дезинфицирующим, отчего в животе болезненно сжималось -  в памяти то и дело мелькали больничные образы, ключица фантомно заныла. Оказалось, Виктор прямым ходом вел его в отдел кадров, где мило поулыбался угрюмой даме с агрессивно-красными губами. Димка заполнил все предоставленные бумаги, положил их на стол и получил прямой вопрос: - Пьете? Вспомнив последнее похмелье, призрачную фигуру Павла Сергеевича и дверь в лунном свете, парень замотал головой. - В разумных пределах… Женщина хмыкнула, явно не доверяя словам, зато горячо вступился фельдшер, заверяя, что более ответственного человека в жизни не видел. - Вот и мы посмотрим, - вынесла она вердикт, потом махнула листом бумаги в сторону Виктора. – Ильин, ну в кого ты такое трепло? - В папу с мамой, - широко улыбнулся тот, подхватывая Димку под руку и транспортируя его в сторону двери. Едва они миновали коридор, как Виктор облегченно вздохнул и посмотрел на будущего сотрудника. - Поздравляю с зачислением в наш гостеприимный филиал дурдома. Надеюсь, не пожалеешь. - Я тоже на это надеюсь, - протянул парень, все еще сомневающийся в правильности своего поступка. Ладно, работа – не приговор, всегда можно уволиться, задвинул он себе установку.    Смену назначили через два дня, ближе к выходным, поэтому, честно отработав очередное задание, парень решил хорошенько выспаться, чтобы явиться в первый день бодрым. Однако сон категорически не шел, а уж когда в комнате над ним заплакал ребенок…    Утром на работу Димка явился хмурый и сонный, поэтому легко вписался в коллектив таких же зевающих коллег. Проверив казенную машину и пройдя освидетельствование, он собирался немного посидеть в телефоне, ожидая начала смены, но тут из распахнутого окна второго этажа донеслись возмущенные голоса. - Это еще что? – вслух удивился он. - Начальство наставляет неразумных подчиненных на путь истинный, - отозвался круглолицый мужичок в форменной кепке. – Не обращай внимания, у них там каждое утро с разносов начинается. То ампулу от наркотика оставят, то жалобу пациенты  напишут, то еще какое паскудство произойдет. Мы до того к их воплям притерпелись, что если по утрам никто не орет, начинаем волноваться. Ни одного тихого начальника здесь не припомню. - Ну да, я работаю в хору. Все орут, и я ору, - процитировал Димка любимую фразу их дирижера. Он, правда, дополнял ее словами про крещендо и часто повторял, что это оркестрантам нужно быть умными, а вот солистам мозги не нужны – в пустой голове эхо будет, как в пещере… Как они злились и мечтали запихнуть вредного руководителя в футляр от контрабаса! Почему-то теперь парень вспоминал об этом с грустью, ибо понял, что есть люди, ругающие за дело, а есть те, кому просто нравится вопить. - А, так ты новенький, - сообразил тот. – Ничего, привыкнешь еще. Однако привыкать к ежедневному ору совершенно не хотелось. Едва стихли споры, и воцарилось какое-то спокойствие, как на пороге появился крайне раздраженный врач, за которым едва поспевала давешняя Марина Сергеевна, а следом показался Виктор. Вид у него был недовольный, но  едва он увидел Димку, как вздохнул с облегчением и поспешил поздороваться. - За что вас так ругают? – поинтересовался парень. - Да за все подряд, - отмахнулся Ильин. – Кто-то карточки не так заполнил, кто-то первую помощь при инфаркте неправильно оказал, кто-то больному нагрубил… Мелочи. Истомин, вот, правда, встрял во время ночного дежурства: вызвали к мужику с онкологией, ввели наркотик, чтобы обезболить, а у того сердце сбойнуло, и по дороге он в мир иной отошел. Теперь жена его в министерство звонит и жалуется, что врачи-изверги мужа угробили. - А спасти хоть можно было? – осторожно спросил Димка. - Не знаю, - вздохнул фельдшер. – Александр Иванович сказал, что нельзя. С онкологией шутки плохи, сам понимаешь... Это точно. Димка помнил, что в соседнем доме жил здоровый, как медведь, мужик, работавший электромонтером. Каждый вечер он курил, сидя на балконе, а будучи навеселе еще и песни пел на редкость сочным басом, за что получил неофициальное прозвище «Шаляпин». Репертуар, правда, был такой, что Шаляпин бы сквозь землю провалился… Но однажды электромонтер пропал почти на два месяца, а когда вернулся… В высохшем человеке, похожем на скелет, обтянутый пожелтевшей кожей, прежний любитель блатных песен узнавался с трудом. Бабушка шепотом говорила соседке, что у него нашли рак, и теперь мужику не жить. Мрачное пророчество сбылось: через четыре месяца он тихо умер в больнице.    От не самых приятных воспоминаний парня отвлек сигнал служебного планшета Виктора. - А вот и первый вызов, - возвестил он. – Поехали. - Что там? – попытался заглянуть через плечо парень. – Куда едем? Адрес располагался не слишком далеко, а первый рабочий день начинался с боли в животе у женщины тридцати лет.    До нужного места доехали быстро, минуя все пробки и светофоры. Остановившись напротив многоквартирного дома, Димка вопросительно посмотрел на Ильина, однако тот покачал головой. - Нет, дальше мы сами. Виктор и Татьяна подхватили сумки с инвентарем и поспешили в подъезд, оставив парня ломать голову над тем, стоит ли отъехать подальше или лучше дожидаться их на месте. Жильцы, конечно, на «скорую» косились, но вопросов не задавали и молча проходили мимо. А вскоре появились и сами медики, сопровождающие высокую худую женщину в спортивном костюме. Впереди шла Татьяна с пакетом, а позади шагал Виктор с обеими сумками в руках. Больная с трудом забралась в машину, Ильин сел рядом, а Татьяна устроилась в кабине. - Куда теперь? – спросил Димка. - В инфекционное отделение, - отозвалась девушка. – Похоже на кишечную инфекцию. Навигатор подсказал, что это почти в центре. Ехать далеко, но если постараться, то можно уложиться минут за двадцать.    Едва сдали страдалицу разбитной медсестре, как на планшете высветился вызов: кафе «Перчик», травма головы. - Да какое это кафе? Обычная забегаловка, - поморщился Виктор. - Ты там был? – поинтересовался Димка. - Был, причем раза три, и все по работе. Дважды на поножовщину приезжали и один раз на травму глаза. - Подбили? – уточнил парень, не понимая, чего медики переглянулись и заулыбались. - Шампанское открывали, - со смехом пояснила Татьяна. – На юбилее муж решил впечатлить именинницу и открыл бутылку каким-то новым способом. Вот только пробка полетела ей в лицо. Мы приехали, а там все бегают и кричат, что женщине глаз выбили, а сама дамочка сидит на диване и рыдает, что ничего не видит. - И что, она осталась без глаза? – нахмурился парень, выруливая влево. - Очень даже с глазом, - фыркнул Ильин. – Пробка попала в скулу, причем на излете, поэтому кость уцелела, только небольшая ссадина осталась. Но лицо заплыло капитально. Помогли мы, чем могли, посоветовали компрессы делать холодные, чтобы опухоль спала, поздравили всей бригадой и уехали. Зато такой юбилей женщина наверняка запомнила на всю жизнь, мысленно усмехнулся Димка, паркуясь возле злосчастного «Перчика». К машине тут же бросилась женщина в строгом костюме. - Ну наконец-то! – воскликнула она. – Идемте скорее, пока никто не умер! Виктор мигом подхватил саквояж, кивнул Димке: - Я позову, если что, ладно? - Конечно. Однако помощь не потребовалась – минут через пятнадцать медики вышли сами, а следом за ними нетвердой походкой ковылял субъект в белой шапке. Потом, правда, парень сообразил, что это не головной убор, а повязка, аккуратно наложенная на темя человека. Едва он оказался в машине, как на весь салон запахло алкоголем. - Поехали исключать перелом черепа, - вздохнула Татьяна, пристегиваясь. Оказалось, что будущий пациент во время посиделок что-то не поделил с парнем за соседним столиком. Поскольку оба были изрядно навеселе, то словесная перепалка перешла в демонстрацию крутости, в ходе которой один приложил другого бутылкой по голове. Киношных спецэффектов не получилось, зато итогом стала приличных размеров ушибленная рана неправильной формы.    За день Димка успел объехать половину района, помочь с транспортировкой больного, выслушать с десяток жалоб, узнал, как лучше готовить холодец (рецептом делилась женщина, опрокинувшая кастрюлю с варевом себе на ноги), едва не задавил велосипедиста, решившего проехать прямо перед машиной… К вечеру руки начали гудеть, и парень уже поглядывал на часы, ожидая завершения смены, но медики только головами качали: вызов могли дать за несколько минут до окончания смены, и отказаться они не имели права. В этот раз так и случилось – планшет пиликнул за полчаса, и Виктор нахмурился, тыкая пальцем в экран. - Пятнадцатый микрорайон… Ну что за невезуха! - Опять пьяных разнимать, - поежилась Татьяна. – Ты как хочешь, но без полиции я туда больше не пойду! - А как же Виталик? – хитро улыбнулся фельдшер. – Он же ждет. Возмущенная до глубины души девушка замахнулась на коллегу, потом пожаловалась Димке: - Совсем у нас Ильин с катушек слетел! - Почему это? – поинтересовался парень, глядя на смеющегося медика. - Да, Тань, я о твоей личной жизни переживаю, помочь хочу любящим сердцам… Ай! Не бей меня! Сама же лечить будешь! Оказалось, что по указанному адресу проживал крайне асоциальный элемент по имени Виталик, коему их бригада однажды оказывала помощь. Спасенный настолько впечатлился красотой Татьяны, что в следующий раз вышел встречать медиков с букетом, который успел надергать прямо с клумбы. Вместе с корнями. - А вообще там притон, - делился информацией Виктор, косясь на битые жизнью дома и переполненные мусорные баки. – За машиной следи. Контингент там специфический, могут или спереть чего, или попытаться испортить. - Понял, - кивнул парень, оглядывая двор. – Так, а мы здесь не первые… Возле дома уже стояла машина ППС. Приглядевшись, Димка заметил на земле под окнами что-то длинное, укрытое простыней, сквозь которую проступили алые пятна. Похоже, они опоздали… - Капитонов опять буянит, - вместо приветствия сказал полицейский. – «Белку» словил, собутыльника ножом порезал и с балкона вытолкнул. Второй в комнате остался, вас дожидается, но там тоже кровищи море. - Вы его поймали? – опасливо спросила Татьяна, прижимая к груди укладку. Идти в тот дом ей совсем не хотелось. - Удрал, - с сожалением ответил сотрудник. – Ничего, далеко не уйдет, поймаем мы его. Медики явно сомневались. - Давай я один схожу, - предложил Виктор отчаянно трусящей коллеге. - Нет уж, - вздохнула та. – Идем вместе… - Да я с вами пойду, - обнадежил полицейский. – Меня, кстати, Игорем зовут. Едва медико-полицейская делегация приступила к работе, Димка выбрался из машины, чтобы размять ноги. Медики констатировали смерть, а люди проходили мимо, вытягивали шеи, качали головами и шли дальше. Удивительное дело, но жители дома спокойно реагировали на укрытое простыней тело, будто к покойникам посреди двора давно привыкли. Хотя, кто их знает… Только дети кружили неподалеку галдящей стаей, норовя заснять все на телефоны. Оставшийся внизу полицейский пару раз припугнул особо наглых, посмотрел на часы, тяжело вздохнул. Поножовщина и пьяные драки давно стали для него рутиной. На мертвеца Димка старался не смотреть. Не то чтобы он боялся покойников, просто лишнее напоминание… К горлу снова подступила тошнота с резким привкусом хлорки, и парень тяжело привалился к машине, чувствуя непонятно откуда взявшийся озноб. Странный холод будто тек по спине, заставляя болезненно ежиться. Эх, полцарства за чашку крепкого чая… Сбоку наметилось движение – мелкая кучерявая девчушка шустро проскочила мимо, хитро улыбнулась и помахала ему ладошкой. Димка махнул в ответ, дивясь, что такая малявка бегает по двору одна, да еще босиком. Кто ее только отпустил? - Как тебя зовут? – спросил парень. Однако та словно испугалась и юркнула за поломанные качели. Пару минут она там пряталась, потом застенчиво выглянула, с интересом посмотрела на Димку. Ну точно маленький мышонок – остроносая мордашка в обрамлении светлых кудряшек, широко расставленные голубые глаза. Интересно, сколько ей лет? Конечно, парень мог отличить годовалого малыша от трехлетки, но разницу между пятилетним и шестилетним ребенком не видел. Наверное, все же пять, подумал он - для более старшего возраста девочка слишком мелкая. В пять лет дети должны разговаривать, рассудил парень, поэтому улыбнулся как можно более доброжелательно. - Меня Димой зовут. То есть Дмитрием Игоревичем… А тебя? Малявка осторожно шагнула вперед, не сводя с него глаз, потом неуверенно улыбнулась, комкая в руке край не очень чистой футболки. - Стася… - Очень приятно, Настя. Ты здесь с мамой гуляешь? Девочка замотала головой, потом показала куда-то в сторону дома. Значит, потихоньку улизнула от матери, сделал вывод Димка, наблюдая, как та собирает с земли какие-то мелкие камешки. Эх, теперь надо найти квартиру невнимательной родительницы и вернуть дочку… - Стася, а давай я тебя домой отведу? Покажешь, где ты живешь? Мама, наверное, волнуется… - Мама гулять ушла, - мигом откликнулась девчушка. – И бабушка тоже. Мысленно обругав семейку маргиналами, парень протянул ей руку. - Тогда давай к соседям провожу. Знаешь кого-нибудь из взрослых? Игнорируя его руку, Настя вприпрыжку побежала к двери, а Димка шагнул следом. Нет, ребенку здесь совсем не место, думал он, кивая Виктору и понурой Татьяне, что вышли навстречу. - Ты куда? – удивился фельдшер. - Сейчас приду, - ответил тот, потом обратился к девочке. – Пойдем, покажешь, где они живут. Однако та внезапно заупрямилась перед самым входом. - Не пойду, там дядька злой. - Какой еще дядька? – не понял Димка. – Нет здесь никого. Девочка замотала головой, а потом показала куда-то в темноту дверного проема.    Дальше все случилось быстро: из подъездной темени беззвучно прянул высокий крепкий мужик с бледным лицом. В памяти остались только дикие вытаращенные глаза, перекошенный рот и пятна крови на давно нестиранной футболке… Не раздумывая, Димка рванул вперед, оказываясь между ним и медиками, изо всех сил приложил нападающего дверью. Глухо стукнуло, и на асфальт со звоном упал кухонный нож… За спиной отчаянно выматерились, закричала Татьяна, а в следующий миг парня грубо оттеснили в сторону полицейские. С трудом удержав равновесие, парень шагнул к опешившим медикам. Бледная, как полотно, Татьяна мелко-мелко вздрагивала, явно осознав, что помедли он, Димка, секунду, и удар достался бы ей. - Казаков, да ты псих, - выдохнул Ильин с восхищением, потом нахмурился. – А ну показывай руку. Парень так и не понял, когда словивший «белочку» Капитонов успел его достать, но на плече неприятно саднил длинный, хоть и не особенно глубокий порез. - Ну хоть зашивать не надо, - вынес вердикт фельдшер, обрабатывая пострадавшую конечность. – Да сиди ты спокойно! Чего вертишься? - Футболку жалко, - буркнул Димка, вызвав общий смех. - Димочка, ты мой спаситель, - прижалась к здоровому плечу Татьяна. – Я теперь тебя всегда обедами кормить буду! - А меня? Я тебя тоже грудью защищал, - расправил плечи Ильин, едва сдерживая улыбку. - А ты не заслужил! – фыркнула девушка, целуя Димку в щеку. – Ребята, у меня ведь вся жизнь перед глазами промелькнула, от первого класса до диплома… - У меня тоже, - признался тот. Первый шок прошел, и его начало потряхивать от пережитого. Кто-то из полицейских усмехнулся, наблюдая за ними. - Слушай, парень, ты как успел его увидеть? Мы же рядом стояли и не заметили. - А мне девочка показала, - объяснил Димка, чувствуя, как лицо заливает краска – хотел отвести малышку домой, а слово свое не сдержал. Да и напугали ее, наверняка, изрядно… Вот где теперь ее искать? Однако полицейский нахмурился. - Какая девочка? – не понял он. - Да маленькая такая, лет пяти, в футболке и в шортах, босиком еще бегала… Вроде, Настей звать… Вить, ты же нас видел! - Не знаю, - затянул Ильин последний узел. – Голова другим была занята… - Вот и я говорю, что нет никакой девочки, - кивнул полицейский. – Слав, ты же здесь участковый? - Ну? – откликнулся костлявый мужчина в мятой форме. - Ты в этом доме маленькую девочку Настю знаешь? - Нет, - замотал он головой. – В четырнадцатой и в тридцать шестой есть маленькие дети, но там совсем младенцы. И в пятой трое, но это мальчишки… Полицейские спорили, Димка растерянно оглядывал двор в поисках девочки. Ну не могла же эта Настя ему привидеться! Вот как раз то место возле песочницы, где они стояли, а вон – качели, за которые девочка спряталась. Чем больше парень об этом думал, чем отчетливее ощущал странную глубинную жуть, холодными пальцами прикасающуюся к затылку. Бред какой-то… - Что вы вообще привязались с этой Настей? – возмущался где-то на периферии участковый. – Маловы угорели полтора года назад, когда мамаша обогреватель включила, а ковер начал тлеть. Тогда все задохнулись. И мать бестолковая, и бабка пьющая, и Настя. Больше никакой Насти здесь нет и не было. Все, хватит мне нервы мотать, забирайте своего алконавта и катитесь отсюда! Нам еще труповозку ждать. Вот, значит, как… То ли с реки принесло холодный ветер, то ли пережитое дало о себе знать, но руки дрожали так, что за руль парень садиться не рискнул и был искренне благодарен Виктору, который поменялся с ним местами.    На подстанции Димку добросовестно отпоили чаем и угостили конфетами. Татьяна в красках рассказывала о произошедшем, а остальные медики смотрели на парня, как на героя. Вот только героем он себя не чувствовал, и странное ощущение тревоги, паутиной тянущееся с того двора, никуда не делось. - Дим, ты не думай, что у нас каждый день так, - начал Ильин, вызвавшийся помочь с уборкой в машине. – Давай я стекла протру, а Таня полы помоет? - Да, - закивала девушка, с готовностью подхватывая ведро и тряпку. Растерявшийся парень едва успел забрать инвентарь обратно, попутно отбирая у фельдшера щетку. - А вы чего в гараж пришли? - Тебе помочь! – хором ответили медики. - Да я сам справлюсь, не безрукий, вроде… Однако слушать его никто не стал, поэтому уборка прошла в три раза быстрее и намного веселее. - Вить, ты правда никакой девочки там не заметил? – осторожно спросил Димка, когда они шли домой. - Нет, - покачал тот головой. – Ты один навстречу шел… А про какую Настю ты говорил? - Призрака увидел, - ляпнул парень и тут же прикусил язык. Однако Виктор не стал смеяться или крутить пальцем у виска. - Это нормальное явление, - совершенно спокойно сказал он. – У нас многие с аномальщиной сталкиваются. - Серьезно?! – опешил Димка. - Ага. Ребята из реанимационной бригады и из психиатрической иногда такое рассказывают – волосы дыбом встают. А те, кто в стационаре работает, еще больше видят. - Что же, например? Ильин задумался, припоминая. - Ну… Голоса всякие, шорохи, шаги в пустых коридорах… Иногда тени видят. Лена, медсестра из хирургического отделения месяц подряд старушку в палате наблюдала, хотя ее родственники давно похоронили. - Жуть какая! А ты сам что-то такое встречал? - Пару раз было, - неохотно признался фельдшер. – На дежурстве как-то раз задремал, когда вызовов не было, вдруг слышу – шаги за спиной – думал, кто-то из наших вернулся на подстанцию, ну и сижу себе дальше. А потом меня как за ноги схватят! Открываю глаза – а там никого нет, представляешь? Пустая комната, ни души! Только на ногах потом синяки остались… - Я бы там умер от ужаса! – впечатлился Димка. - Хорошего медика нечисть сама бояться должна! – рассмеялся Ильин. – Так про какую Настю ты все расспрашивал, если серьезно? - Да так… Думал, что знакомые здесь живут, но ошибся. Лучше сказать неправду, чем признаться, что видел призрака девочки, сгоревшей пару лет назад. Разум отчаянно цеплялся за крупицы рационального, вот только Настя была, и именно Настя предупредила его о приближающемся человеке с ножом. Не окажись ее там, Капитонов успел бы ранить, а то и убить Татьяну… Голова гудела пчелиным ульем, плечо пульсировало болью, не смотря на лекарства, которые дал ему Ильин. - Дим, ты только работу не бросай, ладно, - вырвал его из собственных мыслей голос фельдшера. – У нас и так мало нормальных людей работает… Парень удивленно на него посмотрел. - Почему решил, что я нормальный? Ты меня третий раз в жизни видишь. Тот, вроде, и улыбнулся, но глаза остались серьезными. - Понимаешь, ты тогда единственный во всем доме согласился помочь нам перенести женщину с переломом, хотя у самого болела рука. А сегодня Таньку спас, хотя мог убежать и спрятаться. Так бы многие поступили. - Ну знаешь ли! – возмутился Димка. – Можно подумать, ты бы ее не защитил! - Я растерялся, - опустил голову фельдшер. Ему было стыдно за собственную нерасторопность и за то, что не успел на подмогу. - Зато ты меня перевязал, - осторожно ткнул его локтем парень. – И участкового, которого псих этот укусил. Слушай, может, он бешеный? И придется бедолаге сорок уколов в живот делать. - Никому сорок уколов не делают! – воскликнул Ильин. – Да еще и в живот. Откуда вы эти глупости берете? От бешенства вводят вакцину внутримышечно, но не более пяти раз. А у того мужика был классический алкогольный делирий или «белочка», если по-простому. Отвлеченный от душевных терзаний фельдшер живо припомнил симптоматику, потом и вовсе рассказал про один из случаев, когда упившийся товарищ кормил свои тапочки молоком и газетами, решив, что это поросята.    Не смотря на благополучное завершение смены, домой парень вернулся в глубокой задумчивости. Случай на последнем вызове никак не шел у него из головы весь следующий день. Откуда взялась девочка Настя? Почему ее видел только он, а все остальные утверждали, что никакой девочки там не было? Димка мог допустить, что босоногая девочка оказалась плодом уставшего сознания, и даже то, что после задержания алкоголика-рецидивиста она больше не показывалась, вполне в эту версию укладывалось, но… Все равно что-то не сходилось. Какая-то мелкая деталь мешала и отчаянно колола разум, не давая покоя. - Так, если бы Настя была обычным глюком, то все вполне логично, - делился парень своими мыслями с цветком на подоконнике. – Вот только я не пил, не курил всякую пакость, поэтому видений никаких быть не должно. В прошлый же раз привиделось мне именно на пьяную голову… Неприятный холодок снова пополз по спине, заставляя болезненно поежиться. Образ интеллигентного преподавателя вновь предстал перед глазами, отчего Димка чуть не застонал. Слишком уж реалистичным был тот сон, да и сон ли?.. - Ну бред же! – обратился он к цветку. – Призраков не существует. Точно! Вот сейчас пойду к соседям и спрошу о том, жил ли здесь некий Павел Сергеевич. Главное чтобы меня самого после этого в дурку не сдали… Цветок едва заметно качнулся, будто соглашаясь с таким решением, а Димка уже вскочил на ноги и решительно зашагал к двери. Десяти вечера еще не было, значит кто-нибудь из старожилов еще заседает во дворе, обсуждая все на свете. В качестве источника знаний о местных жителях парень выбрал Людмилу Никитичну, жившую в этом доме, наверное, со времен его постройки. Благообразного вида старушка сидела во дворе на лавке, приглядывала за местными кошками, которых сама же и подкармливала. Димку она узнала, посетовала на быстро пролетевшие годы, поругалась на местных чиновников, некоторые из которых не только этом районе жили, но и в ближайшей школе учились. - Наверное, вы всех жителей знаете? – осторожно спросил парень. - Конечно, - закивала та, поправляя очки. – Дима, я здесь, в семьдесят второй школе, тридцать два года учителем проработала, как мы с мужем сюда переехали. Да я половину своих соседей, как и тебя, первоклассниками застала в фартучках и с букетами гладиолусов! Эх… - Значит, Павла Сергеевича тоже помните? – затаил он дыхание. - Это которого? – нахмурилась женщина. – Не представляю, о ком ты говоришь. Ну, точно привиделось, мысленно обрадовался парень. - В нашем доме жил, говорили, - с облегчением выдохнул Димка. Соседка задумчиво поджала губы, потом посмотрела в сторону шестого подъезда. - А, тогда помню, - огорошила его Людмила Никитична. – Низенький он такой был, лысоватый… Как же, знаю его! Они с Верой, супругой, в сорок третьей квартире жили, а мы с Ваней в девяносто четвертую въехали. Павел еще Володю, сына моего старшего, к поступлению в университет готовил. Да, он химию вел, а Верочка – математику. Мы все шутили, что вместо оплаты я их дочку, Ирину, по русскому языку подтянуть должна. Она ведь, Иринка, хоть и умная девочка была, но писала… Словно курица лапой! Дима, а ты что о нем вспомнил? Учитель по химии нужен? - Ага, - кивнул парень, чувствуя пробирающий озноб. – Другу… - Ну так он умер уже.  Но не переживай так, я у своих поспрашиваю. Ты послезавтра подойди, я узнаю. Если со школьными заданиями помочь, то это легче, а вот для экзаменов… Тут мало кто возьмется – программа очень сложная. Дальше Димка уже практически не слушал, только скомкано поблагодарил, пообещав заглянуть в гости, и пошел прочь.    Мысли неслись галопом. Это что же получается, в ту злополучную ночь он действительно видел призрака?! Значит, и Настя ему тоже не померещилась. Парень обхватил руками гудящую голову, словно боялся, что она взорвется. Так, если вспомнить детство и буйную юность, когда они с друзьями излазили все заброшки, даже ночью на кладбище ходили, то никаких призраков там не встретили. Все, что в потемках принималось за беспокойных духов, на деле оказывалось пустыми пакетами, кусками тряпок и старыми газетами. Странности начались именно после аварии... Перед глазами снова возникла стена, не имеющая начала и конца, которую парень видел, пока находился в реанимации. И точно такая же конструкция появилась перед ним совсем недавно. То ли мир сошел с ума, то ли он сам немного... Сдвинулся? А, может, он  до сих пор лежит в коме, опутанный проводами и подключенный к аппарату ИВЛ, и все это ему снится? Под ноги подвернулся камень, через который Димка споткнулся, пребольно ударившись коленом об асфальт. Этого еще не хватало! Боль отрезвила, парень осознал, что в расстроенных чувствах брел, не разбирая дороги, и теперь опомнился, отойдя от дома на приличное расстояние. Мысленно выругав себя идиотом, он круто развернулся и поспешил обратно, воровато оглядываясь по сторонам, словно давешние призраки могли выглянуть из любой подворотни.     В родном дворе было тихо и безлюдно, только в безоблачном небе ярко мерцали звезды, с интересом приглядывались к опустевшим улицам. Негромко шелестели деревья, облитые серебристой глазурью звездного света, да сидела возле подъезда огромная черная собака. - Ты здесь откуда взялась? – удивился парень. Бездомная что ли? При себе, как назло, ничего съестного не оказалось. Собака тряхнула головой, отстраняясь от протянутой руки, медленно поднялась и пошла прочь, беззвучно растворяясь в ночной темноте. Дожил, теперь от него животные шарахаются, подумал Димка. Казалось, что мир пошатнулся, дал опасный крен, а чтобы привести его в равновесие, нужен был тот, кто твердо придерживается материалистической точки зрения. Вот и шагал парень в знакомую пятьдесят шестую квартиру, хотя время уже перевалило за полночь. Ладно, Ткачев тоже тот еще полуночник, успокаивал себя Димка. Он надеялся, что старый друг не начнет хвататься за сердце или звонить в ближайший дурдом, только привычно усмехнется, скажет, что все это ерунда, просто кто-то переутомился на работе, а все остальное легко объясняется простым совпадением. Ну, услышал что-то краем уха, сам до конца не осознал, а вот мозг запомнил и в стрессовой ситуации сгенерировал яркую картинку. Почему-то он всегда мог найти простое и адекватное объяснение любой чертовщине. Однако дверь никто не открыл, хоть парень дважды нажал на кнопку звонка. Странно, Димка помнил, что час назад у Ткачева горел свет… Может, он уже спать лег, или к Плотве в гости отправился? Хотя, Плотвицин, вроде, в Тулу уехал к горячо любимой теще… Обхватив голову руками, Димка медленно съехал по стене и сел прямо на пол. Виски ломило так, будто мысли враз обзавелись острыми когтями и теперь процарапывали кость изнутри, стремясь выбраться наружу. И тут парень услышал тихий гитарный перебор. Незнакомая мелодия углублялась, задевая новые аккорды, обретала легкость, щемящую нежность, как прощальный поцелуй перед дорогой, из которой не будет возврата. Не классика вроде Цоя или Летова, а что-то личное, выворачивающее душу. Однажды парень слышал песню, которую Алексей Юрьевич написал для своей жены. В годовщину ее смерти пьяный, как сапожник, Ткачев сидел прямо на полу посреди разгромленной кухни и играл. Вроде и мелодия была веселая, но отчего-то хотелось завыть, видя, как кривится лицо самого музыканта, из последних сил сдерживающего слезы. - Сорвался человек, с кем не бывает, - говорил Плотвицин, когда они с Димкой убирались на кухне, предварительно уложив хозяина дома на диван. – Любил он Свету. И себя до сих пор простить не может… Эта музыка была другой. Несколько минут парень слушал, потом начал медленно пятиться к лестнице, надеясь, что его шагов не слышно. Эх, Алексей Юрьевич, мысленно попенял он старому другу, а сам всегда говорил, что с любой бедой к нему можно обратиться… И ведь бегал со всем, начиная от разбитой коленки, заканчивая первой любовью, приключившейся в восьмом классе. Ткачев никогда не отказывал в помощи, внимательно слушал, давал дельные советы. Зато теперь, когда самому плохо, заперся в темной комнате, отгородившись от всего мира.