Часть 4

На следующий день Димка приложил все усилия, чтобы поскорее выполнить задание, после чего подхватил рюкзак и выскочил на улицу. При свете дня недавние события уже не казались такими глобальными, и призраки отошли на второй план, а вот состояние старого друга, который еще и на сообщения не отвечал, начало тревожить.    Хорошо знакомый байк, небрежно припаркованный на стоянке, парень заметил сразу – слишком уж сильно выделялся тот среди приличного четырехколесного транспорта. Ехидно поблескивая хромированными трубами, «харлей», выкупленный у кого-то в состоянии запчастей и терпеливо восстановленный в гараже, будто предлагал потягаться в скорости с настороженно притихшими автомобилями. Вот уж точно – случай, когда вещь полностью отражала характер своего хозяина. Плотвицин был абсолютно таким же: громким, беспокойным, но при этом удивительно надежным человеком. - Здравствуйте, Георгий Степанович! - Здорово! – улыбнулся тот, пожимая парню руку. – Как оно? Мы только о тебе вспоминали. Плотвицин был похож на большого черного кота, по какому-то недоразумению родившегося человеком: высокий, плотный, с всклокоченными черными волосами и практически желтыми хитро прищуренными глазами. Даже голосом напоминал Матроскина из известного мультфильма. - Все хорошо, - кивнул Димка, краем глаза рассматривая хозяина дома. Задумчивый Ткачев со следами недавнего похмелья на лице, напоил его чаем (подозрительно желтую тещину самогонку, гордо названную Плотвой «натурпродуктом», пить Димка не рискнул), расспросил про первый рабочий день на подстанции. Про Настю парень, конечно, рассказывать не стал, но в общих чертах ситуацию обрисовал. Впервые за вечер взгляд Ткачева ожил, он явно гордился Димкой, хоть и пытался скрыть это за привычной иронией. - Ну так никто и не обещал, что легко будет, - усмехнулся он. – Больше так не рискуй, пожалуйста, иначе кто бригаду возить станет? Вроде и шутил Ткачев, но запавшие глаза были тревожными. - Не буду, - пообещал парень. – Да я просто испугался, что тот мужик Таню зарежет… - Теперь все понятно! – широко ухмыльнулся Плотвицин, успевший изрядно потребить привезенный «натурпродукт». – Молодец, Димка, баб защищать надо, а то они этот… Слабый пол. - Вот оно что, Татьяну, значит… - протянул старый друг. – Красивая хоть? - Красивая. То есть нормальная, - смутился Димка. – Рыжая, и глаза у нее голубые… И родинка вот здесь, где ключица, на семибревис похожа… Чего вы улыбаетесь?! - Да интересно ты девушку описываешь. Все в кучу собрал: и глаза голубые, и родинку… Семибревис, кстати, это что? - Символ для обозначения целой ноты, - буркнул парень. – Вы лучше скажите, что вчера вечером делали? И почему на сообщения не отвечаете? Широкая улыбка так и осталась на лице Плотвицина, но глаза враз сделались трезвыми и колючими. Ткачев замер с рюмкой в руке, уставился куда-то в угол. - Спал я, Дима. Зашли с товарищем одним в бар после работы, посидели немного… Конечно, в бар, не поверил Димка, но вслух ничего не сказал. Повисло неловкое молчание, про которое Плотва обычно говорил: «Мент родился». Георгий Степанович же и нарушил какую-то недобрую тишину, начав рассказывать очередную хохму про тещину дачу и про внуков, решивших покорить местный пруд на пластиковом тазу. - Короче, выловил я их из самой ряски, притащил домой, а Лариска моя как завопит, мол все, Жора, раньше черти зеленые только к тебе приходили, а теперь к нам всем являться начали! – вещал он, размахивая руками для пущей наглядности. - Отмывали их в бане не меньше часа, пока я не начал различать, где Костик, а где Сашка. Эх, жалко не додумался перед этим их к соседу в огород запустить, чтобы тот пить бросил! Ну а что, подумал бы, что настоящие черти явились за его душой. - Или помер бы с перепугу, - заметил Ткачев, глядя мимо рассказчика. - Вот какой ты скучный, Леха! – возмутился Плотвицин. – Никаких чудес с тобой нет! - Я не скучный, а рациональный, - поправил тот Жорика, за что получил от него пробкой в плечо. Да что же такого произошло с ним, ломал голову Димка, слушая шутливую перебранку старых товарищей. Конечно, Алексей Юрьевич бывал занудным, но в этот раз самого себя превзошел. - Дядя Леша, а как вы к мистике относитесь? – спросил парень, отвлекая друга от не самых радостных мыслей. – Сами чертей когда-нибудь видели? Или призраков… Ткачев на это только плечами пожал. - Как я должен увидеть то, чего не существует? Ты же взрослый парень, знаешь, что любые видения – плод нашего воображения, на которое что-то подействовало извне. Плотвицин не то засмеялся, не то закашлялся и потянулся за куском колбасы, при этом хитро прищурился в сторону товарища, что сидел с самым отстраненным видом. Именно такой ответ Димка и ожидал услышать. Взвешенный и разумный. Сам бы рад был списать недавние события на внешние воздействия, как выразился Ткачев, но горячо любимые им факты утверждали совершенно обратное. Пока парень жевал и думал над тем, как объяснить Алексею Юрьевичу сложившуюся ситуацию, тому позвонили насчет запчастей, и он вышел в коридор. - Идем-ка, друг, покурим, - поднялся со стула Плотвицин. – Пусть наш бизнесмен свои вопросы решает. Особой страсти к сигаретам Димка не испытывал, но никогда не отказывался составить компанию Плотве. Было что-то медитативное в наблюдении за танцующими струйками сизоватого дыма, медленно истаивающего в воздухе. Забавно, балкон Ткачев обновил, а вот емкость для окурков осталась прежней – погнутая банка из-под тушенки, на которую однажды наступил Султанов. - Ты чего вопросы Лешке провокационные задаешь? – поинтересовался Георгий Степанович, щелкая зажигалкой. – Еще бы про религию спросил или про комсомол. - Да вы понимаете… Мне его мнение нужно было… Приземленное, - замялся парень, рассматривая зеленеющие липы и клены. – Сами знаете, что он любую чертовщину простыми словами объяснять умеет… - О как высказался, - хмыкнул Плотвицин. – А я, дурак, всю жизнь Леху считал возвышенным романтиком. Где ты столько чертовщины найти сумел, признавайся? - Нигде, - попытался свернуть с темы Димка. – Вчера с Виктором, фельдшером из бригады, об этом разговорились, вот и стало интересно… Врачи с приведеньями и прочей нежитью встречаются, а вы? Ну вы же то таксистами работали, то машины перегоняли, и дальнобойщиками в рейсы ездили… Должны же были хоть что-то такое увидеть. А Алексей Юрьевич говорит, что подобное только обкуренным или психам явиться может. Георгий Степанович слушал, не перебивая, только искоса поглядывал на парня, потом задумчиво произнес: - Странные вещи ты рассказываешь, конечно… Но могу обрадовать, что никто пока не спятил, и я тоже в свое время разную пакость повстречал. - Серьезно?! – ахнул парень, не ждавший такого ответа. - Да. Было время, когда с работой совсем туго сделалось, вот я и подрядился в рейс. Платили хорошо, документы оформляли, еще и суточные давали, чтобы горячего пожрать. Поехал я тогда отсюда и до Москвы – шмотки вез контрабандные из Казахстана… И где-то на Саранской трассе подобрал мужика. Тот болтуном оказался еще круче, чем я, представляешь? Ну, среди всего прочего про дорогу эту рассказал, что участок, который впереди, на месте кладбища построен, что покойники злятся, оттого аварии там происходят и все такое прочее. Ерунда, вроде, а сделалось жутко. Пока ехал, все по сторонам посматривал, думал, что какая-нибудь дрянь вылезет, да и сам не заметил, что начал дремать за рулем… Вдруг голос женский будто в самое ухо говорит, мол, Жорик, поворачивай. Я аж вздрогнул - и по тормозам тут же дал – чуть в сугроб не уехал, пока в полусне катился. Вылез из машины, лицо снегом обтер, чтобы проснуться окончательно, и увидел тень. Прикинь, тела нет, а тень на дороге есть! Правда, пока я глазами хлопал, она куда-то сгинула, но в ту ночь спать больше не хотелось. - Значит, после этого ты начал Кузьму упрашивать с тобой в рейсы ездить, - усмехнулся появившийся в дверном проеме Ткачев. – Я-то думал, ты логикой руководствовался, а тут, оказывается, струхнул немного. - Кто бы говорил, - отозвался Плотва, не оборачиваясь. – Ты-то точно обо всякой чертовщине побольше нашего знаешь. Обиделся, судя по голосу. Алексей Юрьевич же болезненно поморщился, будто у него зуб заболел, потом махнул рукой. Дальше мистику в разговорах благополучно обходили, хотя прежнего задора уже не было. Ближе к полуночи Плотвицин засобирался домой, под строгим надзором друга вызвал себе такси. Пока ждали машину, немного покурили, под звездным небом и изрядно округлившейся луной. - Ну, не скучайте! – махнул им Плотва, загружаясь в белый «Опель» с трещиной на лобовом стекле. Оставленный мотоцикл обиженно сверкнул, отражая упавший на него свет, и снова погас. Ему явно хотелось нестись по дороге сквозь пряный ночной воздух, но хозяин решил иначе, и пришлось это решение принять. - Вот ведь, техника, а все туда же – внимания требует, - задумчиво сказал Ткачев, проводя ладонью по металлическому боку, будто кошку гладил. Его собственный «фольксваген» мирно дремал в тени. - Вы так говорите, словно мотоцикл живой, - улыбнулся Димка. Алексей Юрьевич рассеянно потер шею. - В обычном понимании, конечно, не живой… Но определенный характер имеется у каждой машины. Можешь мне, как механику со стажем, поверить. Этот Плотве сегодняшний день припомнит, вот увидишь. Темнота размывала очертания предметов, наполняя знакомый с детства двор совершенно фантастическими фигурами. Одичавшие кусты сирени превращались в таинственный лес, тополь – в горбатого великана, а привлеченные фонарем мотыльки казались невесомыми феями. Только Оберона и Титании не хватало… Хотя, может все было совсем наоборот, и темнота не прятала, а открывала истинную сущность всего? Димка давно заметил, что ночью говорить о действительно важных вещах было легче. В серебристом лунном свете изрядно поседевшие волосы Ткачева отливали вороненой сталью, как волчья шерсть, отчего тот выглядел натуральным колдуном, и парень негромко рассмеялся от такой мысли. - А кто-то сегодня говорил, что мистики не существует, - заметил Димка, потом все же спросил: - Алексей Юрьевич, что у вас случилось? Вы весь вечер какой-то не такой. Еще и Плотву зачем-то обидели… - Старею я, - вздохнул Ткачев и отвернулся. Парень так и остался хлопать глазами, пытаясь осмыслить сказанное. Это был не сарказм, а печальная констатация факта, и предательски дрогнувший голос выдал его с головой. Видно, осознание возрастных изменений оказалось для Алексея Юрьевича настоящей трагедией. Оттого и прятал он очки, не желая показывать даже близким друзьям, что зрение начало портиться. - Знаешь, я ведь страшно завидую Жорке… Плотва то с парашютом прыгает, то в горы лезет, а в прошлом году они со старшим сыном под парусом по Волге до самой Астрахани ходили.  Вроде мы с ним ровесники, обоим шестьдесят зимой будет, только он – как моторчик заводной, а я себя развалиной уже чувствую… В тихом голосе, похожем на сухой бумажный шелест, слышалась глухая и злая тоска, что долгое время грызла Ткачева. - Вы просто разные, - осторожно заговорил парень. – Георгий Степанович легче ко всему относится, чем вы… Случилась у него беда, так выматерился, пнул стену и пошел проблему решать… - А я так не умею… - вздохнул Алексей Юрьевич. – И учиться мне уже поздно… Вернуть бы время назад, все бы иначе было… - Да блин! Вы не хуже и не лучше, просто другой немного! И за это мы вас уважаем. И любим! Я так точно, а еще Георгий Степанович, и Сергей Леонидович, и Игорь Антонович, и Костик с Тимоном, и Ольга Ивановна… На это Ткачев только рукой махнул, попрощался и зашагал обратно к дому. Глядя на прямую, словно замороженную спину, Димка испытал дикое желание броситься следом, схватить старого друга за плечи и трясти, пока все эти глупости у него из головы не вылетят. Раньше парень улыбался, когда слышал, что у человека кризис среднего возраста, а теперь увидел это воочию и понял, что ничего смешного там нет. Конечно, большую часть проблем Ткачев сам себе нафантазировал, но как объяснить это взрослому мужику? Не поверит ведь. Ломая голову над сложившейся ситуацией, Димка начисто забыл думать обо всех призраках и прочей чертовщине.    Следующие дни прошли спокойно: Ткачев и Плотвицин помирились, Димка пересадил цветок в новый горшок и узнал, что зеленый сосед называется антуриумом. В интернете писали, что растение должно привлекать в дом удачу и благополучие. - Вот и работай теперь, - сказал парень, вслух прочитав статью для цветка. – Не зря же я тебе горшок купил. Свежепересаженный антуриум насмешливо качнул листьями, будто ладонями всплеснул, намекая, что работать нужно хозяину квартиры.     Утром Димка отправился на подстанцию, где был радостно встречен новообретенными коллегами и подозрительно грязной машиной. - Ну что за свинья здесь ездила? – возмущенно спрашивал парень, выгребая целый совок пыли с видавшего виды коврика под сиденьем. - Это Толик Вагапов, - сдал вредителя один из водителей. – Не любит он убираться. - А я, выходит, люблю, - буркнул Димка, проверяя бензин. – В следующий раз тоже ничего мыть не буду. Над его негодованием посмеялись, но протереть машину помогли.    В тот день вызовов было мало, и все больше мелочи вроде больных голов, скакнувшего давления и обмороков. То есть так Димка считал, а вот врачи упорно твердили, что даже под самым безобидным симптомом может скрываться инфаркт или другая малоприятная пакость. Один из вызовов дали почти за городом – боль в груди у женщины 68 лет. Почтенная матрона весь день провела на даче, работая под палящим солнцем, а под вечер почувствовала себя плохо. Виктор недовольно бурчал себе под нос, рассматривая кардиограмму, когда пациентку со всем возможным комфортом устроили в машине и повезли в больницу. - Ангелина Сергеевна, вы бы хоть себя пожалели, - увещевала ее Татьяна. – С таким высоким давлением на жаре ягоды собирать – это же самоубийство! - Зато внукам витаминчики будут, - стояла на своем женщина. – А то сейчас в магазинах не знаешь чего брать - одна химия! Если и дальше так пойдет, то внукам вместо ягод достанутся пироги с поминок, мрачно подумал Димка, аккуратно объезжая яму на дороге. Он решительно не понимал смысла убиваться на грядках ради пары ведер кислой помидоры и гигантских кабачков, похожих на зеленых поросят. В детстве бабушка всегда брала его с собой на дачу, где приходилось не только полоть жухлые овощи, но и таскать воду для полива из колонки аж на соседней улице. Может, оно все свое, натуральное, выращенное без капли химии, обильно удобренное трудовым потом и политое слезами, но… Купить в магазине все равно было проще и дешевле. Родственники твердили, что он еще молодой, поэтому ничего не понимает, на что Димка неизменно отвечал, что если купит в старости дачу, то засадит ее газонной травой и будет жарить там шашлыки, а не страдать над грядками. А еще на даче можно сделать бассейн… Пока парень мечтал, разбитая дорога сменилась нормальной трассой, пролегающей мимо огороженного пустыря. Очередной недострой из которого хотели сделать жилой комплекс, но денег, как обычно, не хватило, поэтому недоразобранные и недостроенные дома торчали на краю района, словно гнилые зубы. На фоне погнутого железного забора, практически не тронутого «наскальной живописью» местных обитателей, стояла женщина в цветастом наряде со свертком в руках. То ли таджичка, то ли узбечка, не решившаяся расстаться с ярким платьем и блестящими шароварами даже в такую жару. Дивясь жаропрочности незнакомки, Димка вдруг ощутил непонятный холод, ползущий вдоль позвоночника. Продуло что ли? Парень зябко повел плечами, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, посмотрел в зеркало заднего вида – женщина все также стояла там и смотрела вслед уезжающей машине. Может, ей помощь какая нужна? Но тогда бы она хоть рукой махнула… Странная незнакомка стояла неподвижно, даже лицо казалось застывшим, будто маска. - Дим, блин, тормози! – рявкнул Ильин. Прежде, чем парень успел осознать происходящее, тело на автомате вдавило педаль тормоза. Липкое наважденье сгинуло, и он понял, что чуть не проехал на красный свет да еще на оживленной дороге… - Перегрелся? – нахмурился фельдшер, протягивая ему бутылку с водой. - Похоже на то, - отозвался Димка, чувствуя, как по лицу катится холодный пот. На станции ему измерили давление, сделали укол, и Татьяна тяжело вздохнула: - Давление низкое, пульс частит как сумасшедший, поэтому ты чуть в обморок и не свалился. Проходящий мимо врач из другой бригады мельком глянул на показатели и присвистнул: - Я бы настаивал на госпитализации, ребята. Девяносто восемь на шестьдесят три – это вам не шутки. - Да нормально все будет, - проворчал парень, трясущимися руками сжимая чашку горячего чая, куда Елена, второй фельдшер, от всей души насыпала сахара. - А мне так не кажется, - возразил Ильин, протягивая ему бутерброд с сыром и огурец. – У тебя с давлением как? Часто падает без причины? - Нет… - протянул тот. – Никогда на здоровье не жаловался… Извините, что так вышло, я вообще не заметил, если честно… Думал, что правильно еду, а тут такое… - Зато я заметил, - хмуро сказал Виктор. – Ты как мимо забора проехал, так побледнел и в одну точку уставился, будто зомбак… Знаешь, как жутко со стороны выглядело! Спорить было бесполезно, поэтому Димка выпил чай, сжевал совершенно безвкусный бутерброд и был отправлен полежать на диван под бдительным взором Татьяны. - Ты нам живым нужен, - напутствовал его кто-то из медиков. Ну хоть кому-то, мысленно усмехнулся парень. Сон не шел, и чтобы хоть как-то отвлечься от пульсирующей боли в голове, Димка начал расспрашивать о самых интересных случаях во время работы. Отдыхающие между вызовами врачи с энтузиазмом вспоминали курьезные события вроде попытки достать из ребенка проглоченную золотую сережку или домушника, которого собака загнала на яблоню, где тот просидел сутки. Были и страшные истории о замурованных трупах, о мумифицированных телах одиноких пенсионеров, несколько лет сидящих перед выключенным телевизором с обрывком газеты в руках… Беспокойный дом в Пятнадцатом микрорайоне медики хорошо знали – туда регулярно ездили на «пьяные» вызовы. - А последний год его будто прокляли, - делился врач общей практики Аббасов, прихлебывая чай из огромной кружки с британским флагом. – Четверо детей погибли, да еще все мелкие, до пяти лет. Один отбеливатель выпил, двое из окна выпали, а третий в подвале с лестницы упал и голову разбил. Причем как он туда попал, никто не понял – дверь была закрыта на ключ, а до окна даже шустрый четырехлетка бы не допрыгнул. - Это у вас дети, а нас то и дело на инфаркты гоняют, - поморщилась Оксана Викторовна, работающая с реанимационной бригадой. – Кстати, месяца три назад в ваш чертов дом вызвала женщина к матери – той плохо стало в ванной. Помочь уже ничем не смогли, только смерть констатировали, но расспросили о возможных причинах. Ну там какие жалобы были, какие лекарства пила и все прочее… Нет, говорит, здоровая была, даже увольняться с работы не думала, хотя на пенсию пять лет назад вышла. Это, говорит, она чего-то напугалась, потому что сперва завопила в голос, а потом упала и сразу навзничь. Она, вроде, многоножек до ужаса боялась, а сейчас эта гадость во всех квартирах заводится, если вовремя не обработать. - Это не гадость, а мухоловка, - заспорила молоденькая медсестра Катерина. – Они безвредные и питаются яйцами насекомых, которые могут завестись в доме. Так что зря вы так на бедную мухоловку наговариваете. - Все равно они мерзкие, - передернулась женщина. – Я бы сама замертво упала, если бы такую страхолюдину у себя увидела! Они еще какое-то время спорили, однако вскоре раздался писк рабочего планшета, и Димкина бригада отправилась на вызов – рвоту и боль в животе у мужчины сорока лет.    Домой парень вернулся поздно, когда уже стемнело, и по привычке посмотрел на окна: у него за занавесками было темно и сумрачно, а у Ткачева обычно горел свет. В этот раз темнели оба окна. Неприятное чувство тревоги верткой ящеркой скользнуло за шиворот, угнездилось в подреберье. Вроде мог взрослый человек на работе задержаться, уйти в гости, да просто напиться и уснуть на диване, как в прошлый раз, однако на душе все равно было неспокойно… Внезапно со стороны клумбы под ноги ему бросилось что-то темное. От неожиданности парень подпрыгнул, выругался и только потом разобрал, что это один из приблудных котов, которых подкармливали всем домом. - Напугал, зараза хвостатая! – попенял ему Димка, постепенно унимая заполошно бьющееся сердце. – Я уж подумал, что приведенье опять… На усатой морде не было ни грамма раскаяния – пушистый серый кот вальяжно уселся на асфальте и принялся демонстрационно вылизываться, искоса поглядывая на парня. На призрака он не тянул, хоть и выглядел несколько жутковато. Пошарив в рюкзаке, Димка вытащил недоеденный кусок ватрушки, положил рядом с котом. Тот прервал наведение красоты, брезгливо понюхал творог и фыркнул. Ну конечно, кто-то ему кошачий корм покупает, кто-то курицу варит, а тут кусок теста не пойми с чем. - Зажрался ты, мохнатый, - усмехнулся парень, почесывая кота за ухом. – Наглый стал. Серый довольно жмурился, подставляя еще и подбородок, мол, да, все именно так, поэтому чеши и не отлынивай. Слушая переливчатое мурлыканье, Димка вновь задумался, прокручивая в памяти события последних дней. Перед мысленным взором опять возникла девочка Настя, про которую говорили, что она умерла больше года назад. Ткачев утверждал, что призраков не существует, а Плотва будто бы верил в них… Чтобы больше не терзаться сомнениями, Димка решил, что в ближайшую ночь обязательно наведается на тот адрес и  еще раз встретится лицом к лицу со всем неизвестным. Если оно действительно существует.    Утро выдалось дождливым, по-осеннему пасмурным. Заметно погрустневшие клены уныло опустили ветки, недовольно перешептывались с нахохленными липами, и только широкие ручьи радостно бежали по битому жизнью асфальту. Поддавшись сумрачной погоде, Димка чуть не проспал начало рабочего дня и едва успел включить компьютер, чтобы попасть на начало очередной бесполезной конференции. Прослушав краем уха вдохновляющий бред о новшествах, достижениях, вызовах и прочей галиматье, парень с чувством выполненного долга закрыл вкладку и приступил к основной работе, за которой просидел почти до самого вечера. Наскоро перекусив, он накинул ветровку, поспешил к двери, пока не передумал. - Вот что я делаю? – вполголоса спрашивал он себя, выгребая из кармана мелочь для маршрутки. Жесткий и рациональный Ткачев сказал бы, что мается дурью, а Плотва еще добавил любимую фразу про дите, которое чем бы не тешилось, лишь бы… А дальше шли самые разные варианты, в зависимости от ситуации и настроения самого Георгия Степановича. Так, ладно, раз решил, то нужно сделать, задвинул себе установку Димка, усиленно припоминая дорогу к злосчастному микрорайону. Вроде бы в прошлый раз сворачивали налево… Ночью ориентироваться было сложнее, зато любопытных глаз меньше, пытался найти он хоть какой-то плюс в сложившейся ситуации. О возможных любителях разжиться чужим телефоном и кошельком, парень старался не думать, поэтому мысленно надеялся на перцовый баллончик. Главное самому не успеть нанюхаться. Собственные шаги казались оглушительно громкими и какими-то чужеродными, а заметно ускорившееся сердце начало ощутимо покалывать. Сжав в кармане ключ так, что холодный металл больно впился в ладонь, парень шагнул в знакомый двор. Никого, только возле отдаленного подъезда обосновалась гогочущая компания. Из некоторых квартир доносились удалые песни и матерная ругань; этаже на шестом застыл человеческий силуэт с сигаретой, мерцающей в темноте, словно маленькая звездочка. Так, вот нужный подъезд, чуть дальше – разбитая песочница, металлический лабиринт и горка, а рядом с ней чудом сохранившиеся качели. Вопреки полному отсутствию ветра, они едва заметно раскачивались… Двор казался совершенно пустым, лишь неровные тени пересекали серую вытоптанную землю. Еще раз оглядевшись, Димка прошел мимо игровой площадки, зачем-то ковырнул носком кроссовка холодный песок и сел на лавку, под которой скрывались целые курганы окурков и шелухи от семечек. Почему-то сделалось очень обидно: неужели людям нравится жить в таком свинарнике? Разве трудно собрать после себя мусор и донести до ближайшей урны? Ответа не было. Где-то поблизости проехала машина, голося на всю округу хрипящими колонками, затем снова наступила тишина. Лунный свет небесным молоком стекал по крышам, серебрил листья на деревьях, заполнял унылый двор, скрывая все его огрехи. Подняв голову, Димка вдохнул пряный ночной воздух и улыбнулся далеким звездам, похожим на рассыпавшееся пшено. Он любил вот такие светлые ночи, окутанные прозрачной дымкой, будто мельчайшей пыльцой из растертого перламутра, любил прохладный ветерок, едва касающийся кожи, нежную и таинственную музыку, не то звучащую вокруг, не то рождающуюся в восхищенном сознании. Чарующая прелесть летней ночи, позволяющая забыть о заплеванном дворе и прочих несуразицах. Звон бьющегося стекла заставил вздрогнуть – кто-то из жителей дома выбросил из окна бутылку. Нехотя выныривая из своих мыслей, Димка зябко повел плечами и застегнул ветровку до самого подбородка. Ладно, нужно идти домой, а то, кажется, игры с потусторонними силами зашли слишком далеко, подумал парень, с удивлением отмечая разочарование, возникшее после этих мыслей. Чудеса случаются только в книгах. - Глюки это все, - вслух сказал он, поднимаясь на ноги. – Призраков не существует… В сторону дороги парень успел сделать ровно четыре шага, когда тревога болезненно впилась куда-то под ребра. Он знал, что совершенно один в этом залитом лунным светом дворе, но ощущение чужого взгляда, пистолетным дулом направленного между лопаток, заставило замереть на месте, прислушиваясь. Странная тишина коконом окутала пространство, оставляя далеко на периферии едва слышную музыку и неразборчивые голоса. Димка слышал только собственное дыхание, казавшееся тяжелым и хриплым. Он медленно обернулся, боясь и надеясь увидеть детскую фигурку, но двор был по прежнему пуст… Только присутствие чего-то постороннего ощущалось настолько явственно, что кожа покрылась мурашками, как на лютом холоде. Что-то незримое беззвучно скользило рядом, смотрело на него из темноты и выжидало. - Настя, - тихо позвал Димка, чувствуя, что голос садится. – Ты здесь? Холодная ладошка тронула пальцы дуновением ветра – босоногая девочка в старой футболке прижалась к его боку, заставив вздрогнуть. Личико ее казалось полупрозрачным и едва заметно мерцало. - Привет, - сказал парень, заглядывая в матовые темные глаза, лишенные даже намека на зрачок. Во рту сделалось сухо и холодно. – Ты здесь не замерзла в одних шортах? Настя замотала головой, потом отступила на шаг и встала, забавно отставив ногу, как это делают балерины. - Почему ты тогда ушел? - спросила девочка, обиженно хмурясь. – Ты обещал, что отведешь домой, а сам сел в машину и уехал. - Да… Причина была… - начал оправдываться тот. – Но я же вернулся! - И не боишься? В лице Насти проступило что-то другое, чего раньше не было, будто плотная тень змеиными кольцами перекатывалась под кожей, оставляя в глазах незнакомый огонек. Это было странно, словно в меленьком тельце уживались наивная девочка и нечто иное, насмешливое и опасное. - А чего мне бояться? – как можно беспечнее пожал тот плечами. - Ну не знаю… - протянула девочка, оттягивая край футболки. – Тетя Вера визжала, когда я ей из зеркала помахала, - хихикнула Настя. – А ты почему не кричишь? Недобрый отблеск погас, затаившись где-то внутри. - То есть другие люди тоже тебя видят? – спросил парень, не желая отвечать. Та закивала, вышагивая вдоль невидимой прямой линии, потом села на качели, заболтала в воздухе босыми ногами. - Меня дядя Коля видит, когда напьется, Валерик, который дурачок… А тетя Катя плачет всегда… Она теперь у нас живет с Егоркой. Мы с ним играем, только Егорка говорит плохо. А человеку уже три года! - Научится еще, - обнадежил он, внутренне замирая от недоброго предчувствия. – Ты и с другими детьми играла, правда? - Играла, - закивала девочка. – Мы со Славиком парашютистами были! И с Дашей. Мне здесь скучно, а они глупые и шуток не понимают! Хорошие шутки были… Забавная манера подражания взрослым выглядела умильно, но Димка старался держать в памяти тот недобрый отблеск, скользнувший в глазах маленькой девочки, сквозь которую едва заметно проглядывали очертания детской площадки. Страх, накативший в первый момент, отступил, оставляя любопытство. Парень смутно представлял себе, как станет действовать, но был абсолютно уверен, что нельзя оставлять Настю здесь, в этом мире. Не место скучающему призраку, который или не осознает своих действий, или не хочет их осознавать. Это пока она силы пробует, а что будет, если войдет во вкус? - Настя, давай я тебя домой отведу, как обещал? Девчушка задумалась, беззвучно шевеля губами. Нечто в ней боролось, заставляя то с надеждой смотреть в сторону знакомых окон, то хмуриться, сжимая маленькие кулачки. Ей нужно было помочь. - Давай попробуем? – осторожно предложил парень. - А там бабушка будет? – требовательно спросила та. - Вот и узнаем заодно, - с воодушевлением сказал Димка. – Идем со мной. Призрачная ладошка была раза в два меньше его собственной, но хват оказался как у профессионального армрестлера. От  запястья к локтю медленно пополз холодок, сквозь мышцы проникающий в кости. Сердце заколотилось, а во рту появился горький привкус чего-то горелого.    Димка плохо представлял себе, что нужно делать - в памяти отложилась только дверь в лунном свете. Но вот как ее открыть? Сосредоточившись, он представил обычную деревянную дверь, какие раньше устанавливались в квартирах, и лунный свет заколебался, словно вода. Зачерпнув ладонью серебристое марево, парень на миг почувствовал, как воздух сгущается, но через мгновение пальцы загребли пустоту. Не выходит! Стоящая рядом девочка  поджала губки, поморщилась, потом требовательно дернула парня за рукав. - А там тараканов нет? Я их боюсь! - Нет, конечно, - заверил тот. Нервное напряжение росло, руки начали подрагивать, пока Димка пытался нащупать призрачную дверную ручку. Ничего не получалось! А если не выйдет совсем, в панике подумал он, глядя на замершую девочку. Она действительно ждала… - А что ты делаешь? – спросила Настя, следящая за его манипуляциями. - Пытаюсь найти дверь, - честно признался тот. – В прошлый раз я ее на балконе увидел в лунном свете, но здесь что-то не получается… - Ты что, глупый! – всплеснула руками девочка. – Двери в стене делают, а не в свете. Хм, а ведь правда… То что жизнь и смерть находятся настолько близко, что из одного состояния можно перейти в другое за мгновение, он знал, но ведь что-то должно их разделять… Перед глазами вновь мелькнуло видение памятного вечера: дверь он открыл не сразу, сперва увидел стену, уходящую в небеса. По логике выходило, что эта загадочная Черта рядом проходит, стоит только руку протянуть. Димка удивленно смотрел, как в воздухе начинают проступать очертания сплошной каменной стены, за которой находился мир, куда живым вход заказан. Откуда-то он точно это знал.  - Тогда ты обязательно должна мне помочь, а иначе ничего не выйдет, - заговорщицки сказал парень. – Что находится за твоей дверью? Чужие воспоминания оказались похожими на калейдоскоп картинок, и Димка шагнул вперед, касаясь горячего камня, пульсирующего, как огромное сердце. Черта, разделяющая мир живых и мертвых, уплотнилась, нависла темной громадой, потянулась навстречу, обдавая волной сухого жара, но парень прижал к ней ладонь, рисуя в сознании дверь, за которой находилось все то, о чем мечтала Настя. Нагретый металл круглой, как в офисе, ручки обжег кожу, однако быстро приобрел нужную температуру, позволяющую удержать его. Убедившись, что дверь не исчезнет, Димка медленно потянул ее на себя. Он не видел, что находится за ней, только успел заметить, как просияло лицо девочки, и она побежала вперед, забавно размахивая руками. Наверное, там ее действительно ждали те, кого Настя хотела увидеть. Димка искренне на это надеялся, мысленно желая ей счастливого пути. Ощущение металлической ручки в ладони медленно истаивало, как и сама Черта. Выдохнув с облегчением, парень плюхнулся на скамейку и довольно улыбнулся. Неимоверно хотелось сладкого и спать, а ему еще домой добираться… Махнув на все рукой, Димка вызвал такси и поплелся навстречу подъезжающей машине. Высоко в прозрачно-синем небе переглядывались звезды, и парень улыбнулся им, словно благодаря за помощь. Страхи и тревоги отступили. На душе было легко и спокойно, а мир, знакомый с детства, теперь заиграл новыми красками. Наблюдая, как за окошками автомобиля проносятся сонные дома, он думал о призраках, которые также незримо обитают в этом мире. Мучительная неизвестность ушла, оставив после себя интерес и легкое ощущение ирреальности происходящего. А все-таки чудеса существуют, усмехнулся парень, глядя в сторону окон Ткачева. Завтра он обязательно расскажет старому другу обо всем, а пока нужно было поспать.