Часть 5

Однако встретиться с Алексеем Юрьевичем не получилось – дома его не оказалось, а на сообщения он не отвечал. В сотый раз прокручивая в мыслях события предыдущей ночи, Димка пытался вспомнить все в мельчайших подробностях. Пару раз он даже пытался вызвать усилием воли ту самую Черту, но ничего кроме едва заметного колебания воздуха не получалось. Возможно, это срабатывает только если рядом находится призрак, рассуждал парень, спешно печатая на клавиатуре. От размышлений его отвлек телефонный звонок с незнакомого номера. - Привет, Дим! Это Ильин, узнал? - Узнал, - ответил парень. – Ты по делу или просто? - По делу. Ты сейчас в городе? - Ага… - Сильно занят? - Ну не особо… - протянул он, закрывая вкладки. До полуночи оставалось чуть больше часа. - Можешь выйти хотя бы на пару часов, пока нашему водителю замену не найдут? С оплатой, естественно… - Могу, но ненадолго, - сразу предупредил Димка. – Мне завтра тоже работать. До подстанции парень добрался в рекордно короткие сроки, махнул ребятам из знакомой бригады и прямым ходом направился к машине. - Что за срочность? – поинтересовался он. – Куда предыдущего водителя дели? - В «травму» увезли с вывихом, - вздохнул Ильин. - Потому что под ноги смотреть надо было, - назидательно сказал Аркадий Иванович, дежуривший с Виктором вместо заболевшей Татьяны. – Если бы головой не вертел, то непременно заметил лестницу и избежал падения. Пахоменко Аркадий Иванович имел вид классического доктора: абсолютно седой, круглолицый, в очках с толстыми стеклами. Голос у него был настолько занудным, что с первой же минуты разговора начинало клонить в сон. Однако за двадцать лет работы Аркадий Иванович успел зарекомендовать себя отличным специалистом, как говорил Ильин, поэтому на подстанции его уважали, а молодые специалисты частенько спрашивали совета.     Первый вызов дали поблизости – жар у ребенка девяти лет. Врачи управились быстро, только фельдшер был недоволен: - Еще одна антипрививочница попалась, - ворчал Ильин. - Это как? – поинтересовался Димка, спеша к новому адресу. – Опять сказала, что вы с лекарствами чипы вводите? Медики рассмеялись, вспоминая благообразную старушку, категорически запрещавшую делать ей укол, ибо была уверена, что вместе с препаратом ей в кровь введут чип, который попадет в мозг и все там взорвет. Причем на учете она не состояла, зато любила смотреть всякие странные передачи про тайные заговоры и прочий бред, о чем всю дорогу уверенно рассказывала врачам. Виктор потом признался, что под конец сам чуть не поверил, что является тайным оружием Запада, направленным на сокрушение основ российской государственности. - Нет, эта дама всего лишь не доверяет врачам, поэтому не дает ему таблетки, а пытается лечить простудившегося ребенка травяными отварами и какими-то витаминами. - Ну хоть не святой водой с молитвами, - улыбнулся парень. Такое он тоже видел. – Чем ей наша медицина не нравится? - А она уверена, что мы не соблюдаем дозировку, - вклинился Ильин. – Прикинь, начала меня учить, что лекарства нужно рассчитывать по возрасту, а не по весу. У мальчишки температура не спадает, хрипы в груди, а она ему отвар малиновых листьев сует! Даже будучи далеким от лечебного дела, Димка сообразил, что в тех методах лечения какая-то недоработка, последствия которой могут быть печальными. - Принудительная госпитализация у нас не практикуется, да? – без особой надежды спросил он. - Увы, - вздохнул Аркадий Иванович. – Подозреваю, что у мальчика пневмония, поэтому мы связались с педиатром, чтобы она хоть как-то за состоянием ребенка следила. После таких случаев Димке хотелось собрать всех сторонников вымудренных способов лечения, начиная от самовнушения и заканчивая всякими святыми настоями, и заставить их лечить молитвами гангрену или открытый перелом. Причем самим себе, а не кому-то постороннему.    Квартира, куда их вызвали соседи страждущего, располагалась в районе новостроек. Аккуратные тротуары, недавно высаженные газоны и желтоватые фонари делали район уютным, как на картинке. Дом нашелся сразу, как и дежурившие у подъезда жители. - Если соседи вызвали, то там или поножовщина, или что похуже, - тихо сказал Виктор. - Мне с вами идти? – еще тише спросил парень. - Лучше не надо, - покачал головой фельдшер. – Мы сами туда без полиции не должны соваться… Однако полицейской машины поблизости не наблюдалось, а жильцы, завидев их, принялись усиленно семафорить. - Сюда! Это мы вызвали! – крикнула дородная женщина в спортивном костюме. Лица людей были напряженными и испуганными. - Доброй ночи, господа, - чинно поздоровался Аркадий Иванович. – Что у вас стряслось? - Мужик в семьдесят третьей с ума сошел! – зачастила кудрявая девица. – Сперва орал, потом натурально выть начал… - Наркоман он, - припечатала старушка в халате. – Накурился чего-то, рычать стал по-звериному. Медики переглянулись. Если будущий пациент кричит, рычит и воет, то здесь нужна специальная психиатрическая бригада, сотрудники которой умеют работать с подобными случаями. - Сами вы наркоманы! – выскочил из подъезда мужик лет сорока. – Это Вовка Черноусов, мы с ним паркуемся рядом! Мужики, - умоляюще взглянул он на медиков. – Ему там, походу, совсем худо… - Не положено, - начал, было, Пахоменко. По-хорошему, нужно было дождаться полицейских, но что-то подсказывало, что речь действительно шла о жизни и смерти. - Да не наркоман Вовка, - частил сопровождающий их мужчина, представившийся Андреем Звонаревым. – Я его уже третий год знаю. Он экспедитором работает, даже не пьет практически. - На учете когда-нибудь состоял? – спросил Аркадий Иванович. – Может, таблетки принимает какие-то? - Нет, ничего такого, - замотал тот головой. – Я сам не понял, что случилось… На площадке стояла гулкая тишина, похожая на прозрачную ледяную воду. Она давила на барабанные перепонки, сжимала грудь, не давая сделать вдох. И было в ней что-то недоброе, опасное, затаившееся в незримой глубине и ждущее удобного момента, чтобы наброситься… Судорожно оглядываясь по сторонам, Димка невольно поежился, всей кожей ощущая присутствие чего-то постороннего. Виктор тоже настороженно озирался, сжимая в руке тяжелый чемодан с оборудованием, словно готовился отбиваться от возможного нападения. В тяжелом беззвучии стук собственного сердца гремел набатом, отражаясь от стен и потолка. Виктор осторожно шагнул вперед, ткнул пальцем в кнопку звонка, и глубоко за дверью послышался металлический трезвон. - Владимир Александрович, откройте дверь. Хозяин квартиры никак не отреагировал на призыв. - Вов, это «скорая»! Открывай давай! – крикнул Андрей, которого Димка оттеснил назад. На всякий случай. – Ты там живой? И снова повисла гнетущая тишина. Аркадий Иванович, бледный, но решительный, набирал какой-то номер в телефоне, и тут Димка услышал тихое царапанье, доносящееся из квартиры. Будто кто-то мерно скреб по полу твердым… Значит, Черноусов, как минимум, находился в доме и был жив. Ломать дверь не пришлось – подоспели полицейские. - Опять раньше нас приехали? – жизнерадостно спросил тот, что званием повыше. – Где этот наркоман? - Вовка не наркоман, - вступился назвавшийся Андреем за своего знакомца, но ему махнули рукой, мол, затихни. - В доме, но дверь не открывает. Есть подозрения, что человек этот немного… Не в себе. - Понятно… - протянул полицейский. – Значит так, будете понятыми, если что. Макс, давай. Дверь вскрыли быстро и профессионально, после чего шагнули внутрь. Димка замер на пороге, чувствуя, как воздух перестает поступать в легкие. На миг показалось, что по стене скользнула расплывчатая тень, обдав морозным дыханьем, и все стихло. - Твою же мать! - Господи! Один из полицейских вывел бледного, как мел, Звонарева и усадил прямо на лестничной площадке. Парень осторожно заглянул в квартиру, поражаясь масштабу разгрома, царившего в недавно отремонтированной комнате. Создавалось впечатление, что злая сила безжалостно ломала и громила мебель, когтила новенькие зеленые обои, крушила зеркала, в которых россыпью бликов дробился свет чудом уцелевшей люстры. Кругом валялись куртки, обувь, какие-то мелочи, лежавшие до этого в шкафу. Но страшнее всего выглядел хозяин квартиры, вытянувшийся на полу в прихожей, словно из последних сил он пытался доползти до двери. Казалось, его тело попало в камнедробилку, смявшую грудную клетку и вывернувшую ноги под немыслимым углом. Неестественно запрокинутая голова позволяла увидеть расцарапанное горло с выступающим кадыком; перекошенное в смертной муке лицо было залито кровью, текущей из носа и глубокой ссадины на лбу. Даже белки глаз покраснели из-за лопнувших сосудов. Только неправдоподобно крупные и острые зубы белели в оскаленном рту, словно человек продолжал звать на помощь…    Врачи выставили смерть по неизвестным причинам. Обратно ехали в тягостном молчании, и только на подстанции решились обсудить увиденное. - Похоже, все-таки без наркотиков не обошлось, - вынес вердикт Аркадий Иванович, старательно не встречаясь ни с кем взглядом. - Думаете, человек мог вот так себя покалечить? – поразился Димка. – Я сначала подумал, что его кто-то об эти шкафы бил и в стены кидал… Ильин молча кивнул, глядя в окно на ночной город, а врач продолжил мысль: - В таком состоянии человек не только не осознает, что он делает, но и высвобождает все скрытые резервы организма. Месяц назад мы втроем едва сумели угомонить парня, который был ниже тебя на полголовы и раза в полтора худее. Там, правда, психоз на алкогольное опьянение наложился, но кто бы знал заранее… - Ага, а мы в прошлый раз чудом довезли придурка, что всю руку себе кухонным ножом искромсал – спьяну померещилось, что по ней змеи ползают. Может, и у Черноусова этого похожий случай, - задумчиво произнес Виктор. – Зеркала точно он переколотил – в ранах на руках я сам осколки видел, да и другие травмы он себе наносил самостоятельно, это факт. Кстати, на ногти его внимание обратили? Это же когти какие-то звериные! Как он себе горло не вырвал только… Спорить парень не стал, но увиденное все еще стояло перед глазами, заставляя болезненно морщиться. Самым страшным в этой ситуации, пожалуй, казалось то, что человек еще был жив на момент приезда «скорой», ведь он явственно скребся за дверью. Обычная дверь стала непреодолимой чертой, разделившей медиков и человека, нуждающегося в помощи. Вот уж точно граница между жизнью и смертью, которую он не смог открыть. И пока они спорили, Черноусов умирал, зная, что помощь находится в нескольких шагах, но так ее и не дождался… Вот если бы они приехали раньше и взломали дверь, плюнув на глупые предписания!.. Да какая теперь разница, мрачно думал парень, шагая домой, спасти бы Черноусова все равно не успели – даже он, не имеющий медицинского образования, понимал, что с раздавленной грудной клеткой человек много не проживет. Черта между жизнью и смертью оказалась слишком близко.  А если им повезло, что дверь была закрыта? Непрошенная мысль мелькнула, уколов сознание, повторно воскресила перед глазами перекошенное лицо мертвеца, оскаленный рот, наполненный подсыхающей кровью. Что бы произошло, появись они там чуть раньше? Димка тряхнул головой и поморщился, сгоняя наваждение. А над крышами домов медленно светлело небо, акварельно выцветая из темно-синего в нежно-персиковый цвет, подсвеченный снизу не успевшими погаснуть фонарями. Впереди был новый день.    Выкроив для беспокойного сна пару часов, Димка поднялся совершенно разбитым, заварил себе крепкого чая и засел за компьютер выискивать ошибки в очередном приложении. Иногда он посматривал в окно, за которым радостно шелестели липы с кленами, а в воздухе пахло нагретой на солнце пылью. События последних дней мелькали калейдоскопом, и парень упорно пытался понять, что происходит. Подражая Ткачеву, он взял тетрадный листок и принялся выписывать все по пунктам. Пока выходило следующее: призраки существуют, это факт. Черта между миром живых и мертвых есть, и он, Димка, умеет открывать ее, выпуская душу из этого мира. Третьим пунктом стало ночное дежурство и гибель Черноусова. Парень своими глазами видел разгром в его квартире, страшные травмы, поэтому, что бы ни говорили медики, отводя глаза, он не верил, что обошлось без постороннего вмешательства. Ну не мог человек самостоятельно переломать себе кости и раздавить грудную клетку. Не могло у простого человека быть таких зубов и когтей, оставивших царапины на старом паркете. Четвертый пункт пока не складывался, но и трех предыдущих хватило бы с лихвой.    Дома Алексея Юрьевича опять не обнаружилось, а трубку он принципиально не брал. Чувствуя, как легкое беспокойство перерастает в ощутимую тревогу, парень направился на СТО, где работал Ткачев. Пусть лучше он крутит пальцем у виска, считая Димку паникером, но зато парень будет точно знать, что со старым другом все в порядке.    За серым частоколом высоток, где битый жизнью асфальт обступали раскидистые тополя и кудлатые березы, в окружении кустов хилой сирени, пахнущей бензином и соляркой, стояли гаражи. На обнесенной забором площадке возмущенно раскрыла капот серебристая «Хонда», в которой кто-то с шумом копался. Рядом смиренно дожидалась своей очереди «Лада» цвета морской волны с ощутимо погнутым боком и подбитой фарой – не иначе поворот с кем-то не поделили. Едва Димка поравнялся с машиной, как ему навстречу вытянулась рука, и голос из моторных недр потребовал: - Дай «свечник» на шестнадцать. Подобрав нужный ключ в ящике, парень вложил его в перепачканную ладонь. - Помощь нужна? – поинтересовался он. Поменять свечи зажигания могли и без него, но раз уж пришел, то почему бы и не посодействовать? - Димка? – выглянул лохматый, как еж, Костя Парамонов. – А где Тимур? - Тут я! – раздался знакомый голос из гаража. – Сейчас сестре отвечу и приду! - О, это надолго, - поморщился механик, вытирая руки, потом посмотрел на визитера. – Ты в гости или по делу? - Все вместе, - отозвался Димка, оглядываясь по сторонам. Машины Ткачева, как и его самого, на СТО не было, и от этого сделалось по-настоящему страшно. – Где Алексей Юрьевич? Парамонов подозрительно на него посмотрел, потом почесал подбородок. На смуглой коже остался жирный черный след. - Да… В больнице он… - Чего?! – ахнул парень. – Что случилось? Вид у Кости стал совсем растерянным. - У нас это… Подъемник заклинило, когда мотор вытаскивали. Тим предложил подождать, пока починят, а Юрьевич сказал, что сам справится, и как дернет! А потом его дернуло… Спину сорвал, короче. Только я думал, что ты знаешь… Ну да, ведь его считали родственником Ткачева, даже в шутку пытались искать общие черты, однако ничего не находили, кроме высокого роста и русых волос.  - А я не знал… - медленно сказал Димка. – Вот так бывает… - Вы поругались что ли? – нахмурился Парамонов. – Зато Ткач странный такой последние дни ходил. Еще и в яму полез, типа молодость вспомнить решил… Хотя он обычно с электроникой работает. Вот и довспоминался… Заверив парней, что с Ткачевым они не ругались и ругаться не собираются, Димка вызнал адрес больницы, затем поспешил на остановку. Он искренне надеялся, что успеет в стационар до того, как выйдет время посещения. Странно то, что Алексей Юрьевич уехал в городскую больницу, а не к Ольге Ивановне в ее клинику. Неужели у них случился разлад? Верилось в это с трудом, зато хорошо объясняло изменение в поведении Ткачева.    Мысль о том, что нужно было взять такси, возникла в душном чреве маршрутки, застрявшей в пробке, а, как известно, хорошая мысль всегда приходит позже… До дверей стационара парень практически добежал, но был перехвачен бдительной дамой на входе. - Время посещения закончилось, - строго сказала она. - Неправда, у меня еще десять минут! – заспорил Димка. - Идите, завтра придете, - нахмурилась женщина. – Больным покой нужен, а не хождения бесконечные. Кто лежит-то? Родственник? - Ага, - кивнул парень. – Отец. Слова сорвались легко, будто так оно и было на самом деле. Дама немного смягчилась, однако против устава идти не стала. - Все равно не положено, - уже не так грозно сказала она. – Если есть, что передать, то оставь, я потом девочек попрошу отнести. Что с ним случилось? - Спину сорвал на работе… Женщина повздыхала, дала пару дельных советов и мягко, но неумолимо выдворила его из больницы.    Чувствуя, как вся копившаяся усталость тяжелым мешком опускается на плечи, парень плюхнулся на лавку, бездумно уставившись в приглушенно-синее небо. Странное ощущение упущенной возможности наложилось на горькое чувство разочарования. Слишком много событий для него одного… Потом пришло колючее непонимание и кислая обида проползла змеей: неужели Алексей Юрьевич настолько ему не доверяет? Даже он сам, не отошедший до конца от наркоза, просил медсестер позвонить старому другу. - О, какие люди! Что, не пустили? Едва не подпрыгнув от неожиданности, парень обернулся – на тропинке между потрепанными клумбами стоял Плотвицин. - Ага, - кивнул Димка. – Здравствуйте. Как там Алексей Юрьевич? - Пожинает плоды собственной глупости, - усмехнулся Плотва. – Лежит и нудит. Ничего, отвез я ему газетки, пирожки, что жена пекла, зарядник для телефона, а то он старый мобильник разбил каким-то чудом. Услышав это, парень едва не рассмеялся: он готов был искать старого друга по всему городу, а у него оказывается, телефон перестал работать! Глупее ситуации не придумаешь… - Георгий Степанович, вы знаете, из-за чего дядя Леша с Ольгой Ивановной поругались? Плотвицин только рукой махнул, закуривая. - Разошлись они, как в море корабли… Вот Лешка и начал чудить. Как догадался? - А он бы иначе в обычную больницу не поехал, - вздохнул парень. – Из-за чего они так? Все же хорошо было, вроде… Странное дело, люди были вместе больше двадцати лет. Иные в законном браке столько прожить не могут! - Ну… Предположим, что общие разногласия. - Георгий Степанович, вы хоть не врите, - попросил Димка. Тот вздохнул и уперся взглядом в серую пыль. - Не скажу, Дим, не моя это тайна… Если Лешка захочет, он сам тебе расскажет, а пока пусть так останется… - Да что за шпионские игры? – не выдержал парень. – Алексей Юрьевич молчит, вы темните теперь! Взрослые же люди, а ведете себя… - Как дети малые? – ухмыльнулся Плотва. – Ты договаривай, не стесняйся. Кричать, кстати, не надо, я рядом сижу, поэтому слышу прекрасно, не смотря на возраст. Успокоился? Вот и славно. Дим, ты не обижайся ни на Лешку, ни на меня, просто есть вещи, которые… Не все люди понять могут… Поэтому о них и не говорят. Он сам все расскажет, если посчитает нужным. Я одну Лешкину тайну тогда выболтал, больше не хочу его подставлять. Парень не сразу сообразил, что тот имел в виду, потом вспомнил и задумался.    Впервые они поругались с Ткачевым, когда Димке исполнилось четырнадцать, и парень стал часто пропадать с компанией Славки Соловьева. Бабушка была категорически против такого общения, обещала запереть дома и водить в школу за руку, чтобы только оградить внука от пагубного влияния. Недоволен был и Ткачев, но тот все больше хмурился, говорил про то, что такой круг общения нужно сменить. Димке тогда было абсолютно наплевать на мнение окружающих, поэтому он продолжал таскаться с компанией Соловья и даже пару раз прогуливал уроки, о чем классный руководитель сообщил Наталье Федоровне. Бабушка от такой информации схватилась за сердце, потом за тапочек и в самых цветастых эпитетах расписала дальнейшую жизнь парня. Окончательно убедившись в том, что весь мир против него, Димка от души хлопнул дверью. - Ты куда? – воскликнула Наталья Федоровна. - Подыхать под забор, как вы все и хотели, - огрызнулся Димка и ушел. Часа через три его нашел Ткачев. Разогнав всю компанию, он сгреб парня за шиворот и почти волоком потащил домой. - Бабка с ума сходит, а ты черте где ходишь, - тихо говорил он. – О себе не думаешь, так хоть бы ее пожалел. Она все для тебя делает… - А я ничего не просил! – пытался вырваться Димка. – Ты мне не отец, чтобы указывать! Тень пробежала по лицу Ткачева, обозначив горькую складку у рта, взгляд словно погас. - Не отец, - согласился он. – Но угробить тебя не позволю. Иди домой, там бабушка волнуется. Ты же себя не простишь, если с ней что-то случится. Злости в его голосе больше не было, только странная усталость. Сбитый с толку Димка прекратил вырываться и даже позволил довести себя до подъезда. А потом Ткачев ушел. Чувствуя что-то недоброе, тем же вечером парень осторожно выбрался на улицу, скользнул в сторону соседнего дома. Немного побродив вокруг, Димка уселся на качели и задумался. Он понимал, что страшно обидел Алексея Юрьевича, искал оправдания своим словам, но никак не мог найти. Вся злость ушла, сменившись жгучим чувством стыда. Вот как теперь быть? - Что, натворил делов? – раздался голос Плотвицина над самой макушкой. Не поднимая глаз, Димка кивнул. - Чего домой не идешь? Стыдно? - Угу… Георгий Степанович, я … - Знаю все. - Вам дядя Леша рассказал? - Нет, по роже его пришибленной понял, - вздохнул Плотва. – Он ведь такой же упертый баран, как и ты. Чего ему наговорил хоть? Димка вжал голову в плечи, будто опасаясь подзатыльника, пробубнил: - Сказал, что он мне не отец… Но это ведь правда… Откуда ему знать? - Классика жанра, - криво усмехнулся Георгий Степанович. – А ты, кстати, прав, знать ему неоткуда, Лешка же детдомовский… Что, не знал? - видя, как округлились глаза у парня, тот досадливо  поморщился. – Не знал… - А… Как так вышло? – выдохнул Димка. - Вот так, - пожал плечами Плотвицин. – У него мать очень рано умерла, а отец после этого пить начал… И вот однажды Лешка домой пришел из школы, а он там на трубе в ванной повесился… Лешку в детдом отправили потому что близких родственников в Москве не было, а через пару лет его оттуда забрала не то троюродная сестра матери, не то племянница ее. Седьмая вода на киселе, короче. Они с мужем его и воспитали. Хорошие были люди, я к ним пару раз приезжал, помню… Удивлялся тогда, почему это Лешка Ткачев, а они Денисовы… Собрав волю в кулак, Димка все же постучался в дверь пятьдесят шестой квартиры. - Ты чего здесь… - начал, было, Ткачев. - Дядя Леша, простите меня, пожалуйста, - заговорил парень, рассматривая его тапочки. – Я… Я… Глаза предательски защипало, в горле запершило, как при простуде. - Да я не обижаюсь, - растеряно пробормотал Алексей Юрьевич, пропуская его в тепло квартиры. – Пойдем чай пить. Сейчас только бабушке позвоню, что ты у меня останешься. И сам с ней поговоришь. Больше с того вечера они не ругались.    Интересно, что за тайны опять скрывает Алексей Юрьевич? Полночи Димка не мог уснуть, обдумывая различные варианты, которые могли стать причиной размолвки между старым другом и его любимой женщиной, но в голову лезла совершеннейшая чушь.    О том, что у Ткачева есть женщина, Димка узнал лет в десять, когда Славка Соловьев кивнул в сторону подъезжающего внедорожника: - Смотри, опять к Ткачеву прикатила. Из машины вышла женщина в легком светлом платье и направилась к знакомому подъезду. - Козырная баба у Ткача, - протянул Колька Янков и тихонько причмокнул. Славка согласно закивал, ибо Кольке уже исполнилось тринадцать, а, значит, в женщинах он должен был разбираться. Димка тогда больше интересовался новой скрипкой и старым велосипедом, поэтому на невесту Ткачева, как он окрестил про себя женщину, взглянул только краем глаза. Ничего особенного в ней не было: высокая, светлокожая, с коротко подстриженными черными волосами. Мальчишки какое-то время обсуждали ее ноги и другие части тела, но Димка их особо не слушал, продолжая воевать с вредной цепью, которая никак не хотела надеваться на заднюю кассету.     Соседи судачили, провожая взглядами Ольгу Ивановну, за глаза называли женщину самыми нелестными эпитетами. Говорили, будто она – жена не то бандита, не то депутата, а Ткачева выбрала себе в любовники. Кто-то даже всерьез ожидал, что однажды заявится муж-рогоносец и прибьет Алексея Юрьевича, чтобы неповадно было. Однако никакой разъяренный бандит с автоматом наперевес так и не явился чинить расправу над неверной женой и ее избранником.    В детстве Димка немного ревновал старшего товарища к его женщине, но потом решил, что настоящие друзья так не делают, поэтому попытался найти в ней что-то хорошее. Иначе зачем Ткачеву посторонняя тетенька, хоть и красивая с виду? Делить лучшего друга не пойми с кем, он не собирался. Хорошее нашлось быстро: Ольга Ивановна отлично играла в шахматы и в шашки, умела стрелять в тире, даже выиграла Димке мягкую игрушку. Готовила она вкусно, знала всех динозавров, могла рассказать о любой войне, иногда помогала с домашним заданием, а еще не путала торцевой ключ с ударным. Ладно, такой можно доверить Алексея Юрьевича, она точно не будет материться всеми вечерами, как тетя Юля по соседству, и не умрет, как его первая жена, подумал тогда Димка.    Повзрослевшему парню тогдашние мысли казались смешными и немного эгоистичными, хотя в глубине души он искренне радовался за друга. Ткачев и Ольга Ивановна казались идеальной парой, поэтому Димка никак не мог поверить, что люди, бывшие вместе больше двадцати лет, могли вот так внезапно прервать отношения. Решив, что утром обязательно поговорит с женщиной, а потом с Алексеем Юрьевичем и приложит все усилия, чтобы их помирить, парень, наконец, уснул.