Часть 6

Многопрофильный медицинский центр «Селена», которым руководила Ольга Ивановна Ланге, считался крупнейшим в Поволжье и одним из лучших в России. Многоэтажное здание из белого камня, облицованное зеркальным стеклом, возвышалось над серебристым водным простором, как парус. За ним расстилался зеленый парк, рассеченный множеством аккуратных дорожек, лучами сходившимися к небольшому прудику, где жили потешные японские карпы. Личного номера Ланге у парня не было, поэтому попытался связаться с ней через главного врача.    Представительный седоусый мужчина сказал, что Ольга Ивановна сейчас занята и предложил подождать ее на улице. То ли дело было серьезным, то ли врач о нем забыл, но Димка просидел под кленовой тенью часа два, не меньше. Сперва он пытался читать, однако телефон безнадежно разрядился, и парень принялся нарезать круги по парку. Когда-то давно, в пору буйного детства, он не раз гулял по местным тропинкам. Сначала на костылях, а потом уже на своих двоих, когда перелом сросся.    В приемном покое клиники оказался он в неполные двенадцать лет после того, как на пару со Славкой решил доказать старшим мальчишкам, что может не только на скрипке играть, но прыгать не хуже заправских паркурщиков. Глупее ситуации не придумаешь… Кувыркнувшись через перила, Соловей приземлился удачно, прямо на площадку, после чего театрально раскланялся. Димка с опаской посмотрел вниз, и в груди похолодело - высоты он боялся, поэтому медлил. - Ну чего ты тормозишь? - замахал руками приятель. – Прыгай, или лужу напустил от страха? Мальчишки рассмеялись громко и очень обидно, а он собрал волю в кулак, отступил на шаг и прыгнул. Димке не повезло – он попал на лестницу… Боль, пронзившая лодыжку, была похожа на удар током, потом нога словно онемела, а в ботинке стало подозрительно сыро. Перепуганные мальчишки бросились врассыпную, но кто-то из старших все же сообразил добежать до гаражей чтобы предупредить Ткачева. Тот все бросил, и примчался к заброшке. Он успокоил скулящего от боли Димку, зафиксировал пострадавшую ногу, после чего отвез его в клинику. - Дядь Леша, а мне ногу отрежут? – еле слышно спросил Димка, изо всех сил сдерживая слезы. - Еще чего, - нахмурился бледный, но решительный Ткачев, сосредоточенно выкручивая руль. – У Оли там врачи мирового уровня работают, поэтому ничего не бойся – подлечат так, что бегать станешь лучше прежнего. Нам с тобой летом  и в футбол играть, и на рыбалку идти, так что все заживет. Ты вот пока радуйся, что годовую контрольную по биологии пропустишь. - Это точно, - улыбнулся он, а потом все же заплакал. Уж лучше десять контрольных написать, чем лежать в гипсе, а потом учиться прыгать на одной ноге, натирая костылями бока и подмышки!    В клинике Димка пролежал больше месяца, успел перезнакомиться со всеми детьми в отделении, добродушными медсестрами и грозными охранниками. Ольга Ивановна часто заглядывала к нему после рабочего дня, чтобы справиться о самочувствии. Она же успокаивала бабушку, переживающую за непутевого внука, таскала ему книги и сладости. Едва Димка начал передвигаться на костылях, женщина разрешила гулять во дворе клиники по ровным дорожкам в сопровождении кого-нибудь из взрослых или приходивших одноклассников. Впрочем, чаще гулял он с Ткачевым, что заглядывал через день, а иногда к ним присоединялась Ольга Ивановна. Тогда Алексей Юрьевич менялся: он будто становился выше ростом, чаще улыбался, а глаза казались зелеными-зелеными, как надкрылья у бронзовки. Неловко прыгая по парковым тропинкам, Димка твердо знал, что его обязательно подхватят, если начнет падать. А ведь если задуматься, то для счастья нужно не так много, всего лишь ощущение дружеского плеча рядом.     Сидя на краю пруда, выложенного плиткой, парень опустил в воду руку, и забавные пятнистые карпы сразу принялись легонько щипать его за пальцы. Много лет назад он делал так же, только рядом сидели Ткачев и Ольга Ивановна, причем первый придерживал его за край футболки, а вторая в шутку обещала принести удочку. В воздухе пахло липовым цветом, холодной водой и духами женщины, похожими на одуванчики, распустившиеся среди свежей травы. Если счастье имело запах, то он был именно таким. - Привет! Ты все еще здесь? Незнакомый голос оборвал поток воспоминаний – в двух шагах от Димки стояла девушка в синей униформе, которую обычно носят охранники. Она была невысокой, крепкой, но при этом удивительно грациозной. Черные, до синевы, глаза казались насмешливыми, тронутая загаром кожа – золотистой, а темные волосы незнакомка собрала в тяжелый блестящий узел на затылке. Только несколько легкомысленных прядей выбились, придавая девушке залихватский вид. - Привет, - отозвался Димка, поднимаясь на ноги – сидеть в присутствии девушки было глупо. - Долго ждать собираешься? - Сколько потребуется. Та усмехнулась, потом кивнула в сторону здания мед центра. - А если Ланге не придет? - Значит, заночую здесь, - пожал плечами Димка. – Буду лежать на скамейке, страдать и смотреть на звезды. - Пока я тебя не выгоню. - Не получится – ты добрая, а я упорный. Ольга Ивановна все равно спустится, чтобы узнать, какого фига я сюда пришел. Не выдержав серьезного тона, они рассмеялись. - Она и так это знает, - вздохнула девушка. - Значит, точно придет. Меня Дмитрием зовут. - Алина, - представилась она. – Тогда будем вместе ждать. Липы негромко переговаривались с кленами, со стороны пруда тянуло сырой прохладой, а ветер нес запах свежескошенной травы на газонах. - Эх, надо было букет цветов принести, - вслух подумал Димка. - Чтобы Ольга Ивановна решила, что ты ее на свиданье зовешь? – улыбнулась девушка. - Почему сразу на свиданье? – удивился тот. – Просто… Она хороший человек. Да и зачем ей идти на свиданье с человеком, который годится в сыновья? - А если в прапраправнуки? – прищурилась Алина. – Но свиданье было бы хорошей идеей… Ага, значит, Ольга Ивановна тоже не рада случившемуся. - Что, все настолько плохо? - Еще хуже, - поморщилась девушка. – Новгородские совсем страх потеряли. - В каком смысле? – не понял Димка. – Это чем жители Нижнего Новгорода провиниться успели?  Алина быстро взглянула на него, в темных глазах мелькнула растерянность. - Да… Поставщики лекарств. Представляешь, должны были привезти перевязочный материал для клиники, а все сроки пропустили. Теперь юридический отдел будет претензию писать, чтобы они неустойку платили. Она говорила правильно и складно, но Димка чувствовал, что все это ложь, от первого до последнего слова. Да что же творится? Словно услышав что-то, не доступное ему, девушка повернула голову в сторону клиники. - Похоже, боги сегодня на твоей стороне, - протянула она. – Ладно, не скучай и заглядывай к нам. На одной из дорожек показался силуэт женщины в голубом брючном костюме. - Здравствуй, Дима. - Здрасьте… - медленно произнес он. За прошедшие восемь лет Ольга Ивановна Ланге не изменилась. Совсем. Разве что французская стрижка, как называла ее бабушка, сменилась строгим каре. Наверное, другой человек восхитился бы или позавидовал, но Димке сделалось жутко при одном взгляде на женщину, которая должна быть ровесницей Ткачева, но выглядела чуть старше самого парня. Отучившись в консерватории и поработав в оркестре, Димка знал, насколько важно людям сохранять презентабельную внешность, поэтому замечал, что многие, особенно женщины, прибегали к различным косметическим процедурам, замедляющим возрастные изменения. Результаты были разные, но Ольга Ивановна отличалась от всех, виденных ранее людей. Лицо ее не казалось застывшей пластмассой, оно было живым и свежим, только смешливые лучики обозначились в уголках глаз. Конечно, все можно списать на гениального пластического хирурга, но Димка видел женщин с гладкими, словно у кукол, лицами и руками, которые будто принадлежали другому телу. Нет, Ольга Ивановна не казалась молодой, она была ею, вопреки всем законам времени. - Как у тебя дела? – заговорила женщина. Голос у нее был глубоким и сильным, как у джазовой певицы. Вот только взгляд казался настороженным, словно она до последнего сомневалась, что перед ней именно Димка, а не посторонний человек. - Все нормально, на работу устроился. Теперь вожу бригаду «скорой помощи». Я даже представить не мог, насколько это трудная и опасная работа! С запоздалым удивлением Димка понял, что испытывает гордость за свою работу, за то, что помогает людям. - Это замечательно, - улыбнулась она. – Ты молодец, Дим, я очень тобой горжусь. Мало кто смог бы после того, что ты пережил, снова сесть за руль. Можно задам вопрос? – дождавшись утвердительного кивка, Ланге продолжила: - Почему решил устроиться в районную больницу, а не ко мне в клинику? У нас тоже есть выездные бригады. Чувствуя, как начинают гореть щеки и уши, парень смущенно ответил: - Ну… Захотел узнать, что я сам смогу, без посторонней помощи. И, наверное… Доказать себе, что чего-то стою… А еще там от моего дома идти пятнадцать минут, вот. - Ты очень дорог нам всем, - совершенно серьезно сказала женщина, потом хитро улыбнулась. – А с точки зрения трансплантологии так и вовсе бесценен. Чувство юмора у нее так и осталось медицинским, тихонько фыркнул парень. Однако услышать такое все равно было приятно. - Да ладно, у меня особо целых органов, наверное, и не было, когда из машины достали, - пошутил он. – Врач так и сказал, что вытащили мешок с костями, у которого дергался правый глаз, а левый вообще не закрывался. Его хотя бы достали целым, а Дэна, зажатого покореженной машиной, извлекали по частям… - Все обошлось, - сказала Ланге, в упор глядя на него. – Главное, что ты вернулся. Помнишь что-нибудь? Родные и друзья обходили этот вопрос стороной, но у медиков на этот счет было иное мнение. На самом деле Димка мало что запомнил из так называемого «посмертного опыта». Не было никакого света в конце туннеля, ангелов и демонов, встречавших его душу. Только огромная стена, упирающаяся в небо, конца и края которой не было видно. Вдоль нее Димка брел бесконечное множество лет, в надежде отыскать дверь. Что за дверь такая, куда она должна вывести, парень не знал, только чувствовал, что должен ее найти. А потом кто-то невидимый взял его за руку и увел в сторону, после чего Димка очнулся уже в палате. - Интересная картина получается, - задумчиво произнесла женщина. – Я такого еще не слышала. Зато теперь он видел эту стену уже в здравом уме, когда помогал призракам покинуть мир живых. Забавно вышло: сам дверь найти не смог, а другим ее открывал без труда. Но Ольге Ивановне такое лучше не говорить, а то решит, что у него совсем крыша поехала. Хотя… - Ну… В коме я ни разу не был до этого, поэтому не знаю, как должно быть, - попытался отшутиться Димка. - Ты не был в коме, - покачала головой Ланге. – Ты умер в машине "скорой помощи". Наступила биологическая смерть – прекращение жизнедеятельности всех органов, включая головной мозг. А потом внезапно ожил. Иногда я думаю о том, кто же вернулся обратно… Кожу будто инеем обсыпало – вот об этом ему никто не говорил… Не знали или не посчитали нужным? Тогда откуда узнала Ланге? Хотя, глупый вопрос, у нее наверняка связи в любой больнице имеются. Только почему в ее словах чувствовалась угроза, хотя голос Ольги Ивановны звучал спокойно и размеренно? - Вернулся я, Казаков Дмитрий, - твердо сказал он. – Или вы не верите? На это Ланге улыбнулась: - Верю, Дима. Если бы я сомневалась – ты бы… Сюда не зашел. А может и из больницы не вышел, кольнула тревожная мысль, но уточнять парень не стал, а поспешил перевести тему. Не зря же он столько времени прождал. - Ольга Ивановна, вы знаете, что дядя Леша спину повредил? – спросил он, решив не ходить вокруг да около. Наверняка, она и сама поняла цель визита, поэтому тянула до последнего, надеясь, что парень уйдет. Не на того напала. - Знаю. Лицо женщины казалось добрым и участливым, а взгляд голубых глаз – спокойным и понимающим. Вероятно, с таким же выражением медики сообщают о смертельном заболевании, мол, понимаем, сочувствуем, но чуда не ждите. - Тогда, может… Ольга Ивановна внимательно посмотрела на него, и только тут Димка заметил чудовищную усталость, на миг проступившую под маской вежливого спокойствия. - Не стоит, поверь. Мы сами разберемся. - Но… - Дима, до этого мы с Алексеем как-то решали все вопросы самостоятельно. Ага, в переводе на общедоступный язык это значило, что без сопливых тут и так склизко, как бы выразился некультурный Плотва. Вроде, глупо лезть в отношения двух взрослых людей, но каждый из них был парню дорог по-своему, поэтому он переживал. А если они не помирятся, тогда Ткачев дальше продолжит чудить, доказывая всем, что он молод и полон сил? Кстати, не из-за этого ли они с Ольгой Ивановной рассорились? Еще раз взглянув в неестественно-молодое лицо женщины, которой должно быть за пятьдесят, но выглядела она не старше тридцати, Димка тихо спросил? - Вам его совсем не жалко? В этот раз он спину сорвал, а в следующий – на мотоцикл сядет и расшибется, как в молодости… Взгляд женщины заледенел, губы сжались в тонкую полоску. - Это будет полностью его выбор, который он сделает самостоятельно. Димка нахмурился, совершенно не ожидая лязгнувшего в ее голосе металла. - Вы же себя не простите, если с ним что-то случится. - Может быть. Но я устала хоронить близких. У Алексея был шанс изменить свою судьбу, только он решил прожить жизнь человеком. Это его выбор. Видят боги, я делала все, чтобы он поступил иначе… Теперь время упущено. Человеком… А она тогда кто? Ведь обычный человек не может в пятьдесят с лишним выглядеть моложе тридцати. По коже словно морозный ветер прошелся, и парень невольно поежился. Вот этого он точно не ожидал. Ладно, призраки, с их существованием получилось свыкнуться, но кем была Ольга Ивановна? Может, вампиром? В кино их как раз такими показывают, вечно молодыми и привлекательными. Украдкой посмотрев на женщину, Димка поспешно опустил глаза, наткнувшись на внимательный и очень спокойный взгляд. Показалось, или ее глаза больше не были голубыми – от зрачков медленно расходилось янтарно-желтое свечение. Нет, не показалось… - Боишься? – невесело усмехнулась она. - Есть немного, - выдохнул парень, чувствуя, как пересыхает горло. – Кем бы стал Алексей Юрьевич, если бы… Согласился с вами. - Оборотнем. Вервольфом или волколаком, если угодно. Мы живем долго, избавлены от человеческих болезней, печати старости и медленного увядания, - вполголоса заговорила Ольга Ивановна, глядя куда-то вдаль, где синее летнее небо сливалось с серебристой поверхностью воды. – Люди готовы продать душу и за меньшее, а он отказался из-за прошлого. Глупо… Вот это да! Судорожно ощупывая край бортика, будто опасаясь, что тот из-под него убежит, Димка лихорадочно соображал над причиной такого поступка. Трусом Ткачев точно не был, значит, что-то другое заставило отказаться от заманчивой перспективы. Может, знал нечто такое, о чем женщина не сказала? Удивляться уже не получалось. Раз в мире существуют призраки, то почему бы не быть оборотням? Может, и вампиры где-нибудь поблизости водятся… - Почему вы сказали, что время упущено? – осторожно спросил Димка. – В фильмах же… Человек после укуса тоже в оборотня превращается… Это же правда? - Правда. При укусе кровь оборотня и человека смешиваются, после чего человеческие клетки начинают перерождаться. Тело меняется, и в полнолуние происходит первое превращение. Только пережить его дано не всем… Чем моложе организм, тем больше шансов выжить, потому что нагрузка на все системы, особенно на сердечно-сосудистую, возрастает в десятки раз. Многие просто не могут справиться, организм не успевает перераспределить энергию. Обращал внимание на то, что оборотни в фильмах достаточно молоды? В этом режиссеры угадали. Или кто-то из тамошних ребят просветил. Вот, значит, как. - То есть если сейчас Алексей Юрьевич решит стать таким, как вы… - Он не переживет первого полнолуния, - тихо сказала женщина. – Сосуды по всему телу станут рваться, не выдержав давления, его кости начнут деформироваться, а мышцы – перестраиваться. Он умрет или от болевого шока, или, что чаще, от внутреннего кровоизлияния. Я знаю, как это происходит. Видела сотни раз… Человеческий организм интересная, но очень хрупкая вещь. Повисла тишина, давящая на барабанные перепонки. Димка лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. С одной стороны, Ткачева можно понять - зная обо всех предстоящих рисках, только очень смелый человек решился бы на такое добровольно. Задавать бестактный вопрос насчет того, как Ольга Ивановна сама выжила после всех описанных ужасов, парень не стал. И тут перед глазами мелькнула намертво врезавшаяся в память картина: разгромленная квартира, следы когтей на полу, мертвый человек с неестественно вывернутыми конечностями и совсем не человеческими зубами. Что, если они видели именно оборотня, не сумевшего пережить превращение? Ланге внимательно выслушала, уточнила адрес и кивнула. - Да, тот бедняга не выжил. Тело убрали, чтобы не возникло лишних вопросов. Вам несказанно повезло, что умер он до того, как обернулся полностью - первое время оборотням трудно себя контролировать. Отсюда человеческие жертвы. Услышав это, парень мысленно порадовался, что они не стали вскрывать дверь до прихода полиции, иначе сами бы оказались упомянутыми жертвами. Теперь понятно, почему Ткачев отказался от возможности стать оборотнем. Он бы и сам никогда не согласился пережить такой ужас. Наверное… Интересно, а ей обо всех таких случаях докладывают, подумал он, но вместо этого тихо спросил: - И что теперь будет с дядей Лешей? - Надеюсь, он проживет долгую и, по возможности, счастливую жизнь, - ровно ответила Ланге, поднимаясь на ноги. – Несколько десятилетий в запасе у него точно есть. Даже по человеческим меркам он еще не стар. Как врач, я позабочусь о его здоровье – связи у меня есть во всех больницах региона, да и в других городах тоже, если надумает переехать. От других опасностей его защитят, даже если меня не станет… Ну и ты приглядывай за ним, не давай особенно увлекаться… Воспоминаниями. Он словно не понимает то, в какой опасности сейчас находится. Я пыталась ему помочь, но принимать помощь он так и не научился. Решил, что считаю его слабым. А мне хочется только одного, чтобы он жил в этом мире. Зверем или человеком, не так важно… Женщина грустно улыбнулась, на миг прикрыла глаза. - А может, все же вернетесь? – неуверенно произнес парень. – Вы же всегда были вместе… Ольга Ивановна посмотрела на него, как смотрят учителя на первоклашек-несмышленышей, покачала головой. - Не нужно. Я устала конкурировать с мертвыми и терять живых, а он не может отпустить призраков прошлого. Так будет лучше. Обещай, что если с ним что-то случится, сразу позвонишь мне. Договорились? - Угу… - протянул Димка, подражая лесному филину. А что еще говорить? - Вот и славно. Очень рада, что ты заглянул. Если что-то произойдет, что покажется странным, можешь прийти или позвонить в любой момент, - протянула она визитку. – Алексею лучше не говорить об этой встрече. Пойдем, провожу тебя обратно. Понимая, что разговор окончен, парень поплелся за ней следом, оставляя за спиной прудик с карпами, доцветающие липы и тенистые клены. И что-то еще, очень важное, название которому не удавалось подобрать.    На следующий день, честно отработав смену, Димка решил проведать беспокойный дом в Пятнадцатом микрорайоне. В суматохе всех событий парень начисто забыл о нем. Прибыв на место, он прогулялся по двору, шепотом позвал Настю, но ничего постороннего не ощутил. Вокруг были только живые люди, оживленно переговаривающиеся, звонящие по телефону, готовящие еду и спящие в своих квартирах. Значит, он все сделал правильно.    Проходя мимо магазина, Димка прихватил любимое мороженое, устроился на лавке в соседнем сквере. Дневная жара спала, появился легкий ветерок, шелестящий в кронах деревьев, поэтому парень блаженствовал, глядя в темнеющее небо, украшенное россыпью мелких, словно бисер, звезд. - Дождик завтра будет, - раздался голос совсем рядом. Хорошо знакомый холодок волной прошелся по коже, заставив обернуться – рядом сидела благообразного вида старушка в теплой вязаной кофте, надетой поверх бордового платья. Лицо ее казалось сморщенным, только глаза поблескивали влажной темнотой, будто между веками плескался расплавленный гудрон. - Здравствуйте, - учтиво поздоровался Димка. - Вежливый какой, - усмехнулась старушка. – Ну, здравствуй. Меня зовут Антонина Павловна. - Дмитрий, - представился тот. - Знаю уже, - махнула она рукой. – Видела тебя здесь на неделе. Силен. Голос у нее был тихим, но удивительно глубоким, как легкий бриз над океаном, прячущим в темных глубинах шторма и бури. Еще одна заблудившаяся душа, которой нужно открыть дверь? - Нужно, - кивнула Антонина Павловна, будто прочитав мысли. – Только сперва хотела с тобой поговорить. Ты ведь, сдается мне, дар не так давно получил, поэтому пользоваться им еще не умеешь толком. - Это дар? – удивился парень. - Дар, - подтвердила старушка. – Ну или суперспособность, если так тебе понятнее. Смерть выбрала тебя, сделала проводником на границе мира живых и мертвых. Ты ведь умирал однажды. Спорить парень не решился, поэтому молча кивнул, рассматривая  свои кроссовки. Уже второй раз его назвали проводником… Осведомленность внезапной знакомой настораживала. - Откуда вы это знаете? Старушка улыбнулась, ощерив мелкие острые зубы. - Ведьма я. Колдовством промышляла при жизни, оттого-то здесь с тобой и сижу, что уйти не могу – силу свою передать не успела. Держит она меня, будто камень на шее… Душно здесь, тяжело… - Настоящая ведьма? – ляпнул Димка и тут же прикусил язык. - Самая настоящая, - рассмеялась та. – А ты думал, что в этом мире только люди живут? - Нет, еще призраки и оборотни, - ответил парень. – Говорят, что и вампиры есть, но их пока не видел. - Да что на них смотреть? – отмахнулась Антонина Павловна. – Дохляки они и есть. Холодные, как ледышки, только гонору не меряно. Кроме них другой нежити полно. Надо же,  старушка, похоже, и вправду хорошо осведомлена. - Антонина Павловна, вы правильно сказали, что я не так давно научился двери душам открывать, поэтому можно задать вопрос? - Ну давай, - прищурилась ведьма. – Я много чего рассказать могу. - Как появляются призраки? Почему одни души уходят сразу, а другие остаются здесь? Что им мешает? Призрачная собеседница улыбнулась, одобряя. - Каждого из нас что-то держит в этом мире, - сказала она. – Кто-то за семью беспокоится, кто-то любовь оставить не может, а кто-то – обиду. Но чаще всего зло совершенное не отпускает. Иной и уйти бы рад, бьется в стену, а выхода все нет. Вот тогда душа остается запертой здесь… Это плохо. - Из-за того, что видят, как родственники страдают? – предположил парень. - И это тоже. Но больше из-за того, что желания наши остаются с нами. А удовлетворить их уже не получается. Это как голодному дать вдоволь еды, которой невозможно насытиться… Многие озлобляются, глядя на живых, теряют человеческое и становятся тем, кого называют нежитью. Начинают вредить людям. Слышал, небось, про русалок, что купальщиков топят, про одержимых духами, про квартиры нехорошие, где люди один за другим мрут? Вот оттуда оно тянется. Да, дела, мрачно подумал парень. Русалок он не встречал, но про проклятые квартиры, кстати, не только слышал, но и был в одном из таких мест. Втроем с однокурсниками он на спор полез в старый дом, где, по слухам, бывший сотрудник НКВД застрелил свою жену. Тогда не было страха, только адреналин зашкаливал в крови и требовал приключений, поэтому парни обошли все здание, даже в подвал заглянули, но спускаться не решились – лестница там гнилая, оправдался тогда Дэн, и они с радостью ему поверили. Призраков, разумеется, не встретили, только старую лежанку бомжей нашли и кучу пустых бутылок под изрисованными стенами. Хотя потом все трое свалились с температурой и жуткой слабостью, но то сквозняки были виноваты. Наверное… Антонина Павловна только посмеялась над этой историей, а после огорошила тем, что некоторые призраки могут тянуть силы из живых людей, поэтому ничего удивительного, что прогулка закончилась таким образом. По словам мертвой ведьмы, накопившие достаточно сил призраки могли превратиться в куда более опасную нежить. Среди них были и оседлые полтергейсты, забывшие себя покойники, привязанные к дому, где их когда-то убили. Шумные, но практически безопасные существа, чем-то напоминающие баечников. Эти уже могли наводить болезни на незадачливых жильцов. Диббуки - души злых людей, что вселялись в принадлежащие им предметы и могли проникнуть в тело того, кто эти предметы приобретал. Были еще драуги, охраняющие кладбища, мары, насылающие кошмары, способные свести с ума и задушить во сне, утбуды - опасные твари, в которых превращались младенцы, обреченные на смерть своими матерями, страхолюдные баньши, предрекающие гибель, и многие другие. - Тот, кто обитал в доме, был обычным призраком, - сказала Антонина Павловна. - Убить бы вас он не убил, мало кому из духов поначалу напрямую удается воздействовать на человека, а вот жизнь тянуть мог бы долго. Останься вы там на несколько дней, глядишь, и не только слабостью вам такое аукнулось. Эх, молодежь! - Да ладно, мы же просто посмотреть хотели… Старушка укоризненно покачала головой, давая возможность самостоятельно оценить степень глупости такого поступка. Чувствуя, как загораются щеки, Димка поспешно перевел тему разговора. - Выходит, если душа осталась здесь, то… - То ей нужен проводник, который приведет ее к Черте и откроет дверь, чтобы выпустить  из этого мира. Пока не стало поздно. - А проводник этот, получается, я… - Ты, - кивнула Антонина Павловна. – Что, не рад? Димка прислушался к своим ощущениям, но особой радости не заметил. Да, было здорово, что он может помогать не только живым людям, но и мертвым, однако хотелось чего-то более… Масштабного, что ли. - Я думал, что не только двери смогу открывать, но и что-то другое делать. Колдовать там, превращаться в кого-нибудь... Ну или хотя бы файерболы кидать. - Это что? – не поняла старушка. - Огненные шары, - пояснил тот. – В компьютерных играх ими маги всякую нечисть гоняют. - Нашел о чем печалиться! Огнем у нас ведьмаки швыряться умеют. Эх ты, не о том думаешь… Редкий у тебя дар и страшный. Страшнее, чем у любого ведьмака, вампира или зверолюда. Эти друг дружку пересилить могут, а ты их всех разом одолеешь. - Как это? – замер Димка. – Почему страшный-то? - Проводник власть над душами имеет, причем даже большую, чем иной некромант или чернокнижник. Они могут призвать умершего, могут изгнать, лишая памяти, но своей волей Черту открыть не получится, им всегда для этого кровь требуется. Свою ли силу отдают или чужую боль используют, а все равно в убытке остаются. Проводник умеет не только двери душам открывать, но и Черту затворить, если потребуется. Совсем. И никакая сила обреченного из этого мира после не выпустит. Так и останется он здесь вечность, существуя, но не чувствуя, все видя, но не вмешиваясь, медленно сходя с ума. И конца этому не будет. Даже ведьмаки не смогут его в мир мертвых отправить. Вечность… Слово мелькнуло яркой вспышкой, превращаясь в непроглядную темень, ожидающую душу, обреченную на бесконечное скитание. - А самое страшное то, что проводник может душу уничтожить. И ничего не будет… - помолчав немного, она заговорила вновь: - Знаешь, что остается от человека после смерти? Разум и память. Тело уже гниет в земле, но мы помним, как пахнут цветы, как течет по волосам дождь, какой вкус у свежего хлеба, как приятно обнимать тех, кого любишь. И ты видишь это, но не можешь почувствовать даже дуновение ветерка. Это как тюрьма в пустоте, из которой невозможно сбежать… Действительно страшно, подумал Димка, ощущая, как глубоко в груди появляется тянущий холод. Нет, такой участи он бы никому не хотел. Никогда. Антонина Павловна тяжело вздохнула, потом улыбнулась, словно извиняясь. - Никого я не собираюсь запирать в этом мире, - буркнул парень. – И уничтожать тоже не буду. Что я, злодей какой-то… - Нет в тебе зла, - сказала ведьма. – Вина на сердце лежит, но с ней ты как-то справляешься. Наверное, поэтому и другим помогать хочешь, чтобы они не мучились, потому что сам знаешь, каково это. Смерть не зря тебя выбрала, она никогда не ошибается. К тебе еще не раз души за помощью придут, не отказывай им. Для таких, как мы, проводник – последняя надежда. Посмотри вокруг. Димка послушно огляделся: люди шли по своим делам, переговариваясь и цокая каблуками по асфальту, а над их головами темнело бескрайнее небо, похожее на перевернутый океан. - Нет, не так, - покачала головой призрачная собеседница. – Смотри внимательнее на людей. Сосредоточься. Слабо понимая, что от него хотят, парень всматривался в человеческие фигуры на тротуаре, пока в глазах не зарябило. Под веки словно песка насыпали, и Димка торопливо сморгнул, потер глаза, да так и замер… Нет, люди не изменились, но теперь он видел, что у каждого из них на уровне ключиц поблескивала крошечная звездочка. У кого-то она светилась ярко и с переливами, словно маленький бенгальский огонек, а у кого-то едва тлела, похожая на затухающую искру в пепле костра. - Что это? – выдохнул пораженный Димка, переводя взгляд на сидящую рядом ведьму. У нее в груди горел маленький, не крупнее горошины, огонек, искрящийся всеми оттенками голубого. - Душа – сущность каждого человека, - пояснила та. – Ведьмаки называют ее энергетическим центром. Если разрушить его, то не останется ничего, только пустота. Человек после такого просуществует несколько дней или месяцев, если не сойдет с ума от тоски раньше, а мы… А у нас, у мертвых, нет ничего кроме этого. - Я понял… - севшим голосом сказал парень, глядя на людей. Красивое зрелище: звезды в небе словно находили свое отражение на земле в сотнях мерцающих искр. Кто зажигал их, когда человек появлялся на свет, Димка не представлял, но точно знал, кто способен затушить одним холодным дуновением. - Только помни, что есть и те, кто уходить никак не хочет – нравится им людей изводить. Вот этих без зазрения совести можешь отсюда выпроваживать. Силы у тебя для этого хватит. Час от часу не легче! Встреча с призрачными рецидивистами ничего хорошего не сулила, но Димка пообещал, что спуску таким персонажам не даст, если увидит. - Может, вашим родственникам что-то передать нужно? – спросил парень. - Нет у меня никого, - махнула рукой Антонина Павловна. – Сестра обычным человеком родилась, поэтому и умерла уже давно. Может, ждет меня за Чертой… Изо всех сил представив встречу двух сестер, Димка открыл дверь, за которой клубилось серебристое марево. Старушка же явно видела там что-то другое. Она удивленно посмотрела в проем, уперла руки в бока, потом усмехнулась: - Да ладно? И шагнула вперед. В тот же миг Черта растаяла в воздухе, оставив после себя запах нагретого камня и металла.    Жизнь не закончилась, даже липа цвести не прекратила, назло короткому, но сильному ливню, нагнавшему Димку у самой остановки. Вымокнув до последней нитки, он шагал по лужам, чувствуя, как хлюпает вода в кедах. Словно извиняясь за внезапное ненастье, вечернее небо расцвело умопомрачительным закатом, в котором оранжевый, желтый и малиновый цвета плавно перетекали друг в друга, превращая нагромождения облаков в огромные куски персикового зефира. В воздухе пахло свежестью и сырым асфальтом, а впереди, прямо по лужам, босиком бежали две девчушки лет двенадцати. Обычные живые, задорно смеющиеся девчонки, размахивающие при каждом шаге снятыми сандалиями. Жизнь и вправду не заканчивалась…