Часть 7

За ночь земля высохла, только на асфальте оставались напоминания о недавнем ливне. Поникшие, было, цветы заметно приободрились: ярче зажглись бархатцы, похожие на лохматые солнышки, расцвела заботливо высаженная петунья, гордо выпрямился разноцветный люпин. Заметно повеселевшие медики, изнывавшие от жары всю последнюю неделю, дружно выбрались во двор принимать солнечные ванны и, заодно, обсуждать работу. Подойдя ближе, Димка стал свидетелем приключившегося спора между молоденькой медсестрой и одним из фельдшеров. - А я сказала, что лишняя жестокость ни к чему не приведет! – с жаром говорила девушка. – Бродячих собак в городе и так собирают, чтобы стерилизовать. - Только вот кусаются они другим местом, - отвечал ей Тихонов, воинственно сверкая очками. - Да, Кать, на людей они бросаются от голода, - поддержал фельдшера врач Кульков. – Если бы их по питомникам каким распределяли, а то ведь обратно на улицу выпускают. - Все это я понимаю, - вздохнула медсестра. – Но и отстреливать их тоже не выход. И отраву везде разбрасывать… У нас ничейный пес возле дома жил, такой добрый, всех встречал и провожал, а мы его всем домом кормили… А на прошлой неделе какие-то уроды ему отраву подкинули, и Фантик умер прямо возле подъезда… - Так взяла бы домой, если нравился, - фыркнула старшая медсестра Марина. – Всех не пережалеешь, Катька. - На съемной квартире даже хомячка заводить не разрешают, не то что собаку… У девушки задрожали губы, но спорить она не стала, только безнадежно махнула рукой. - А я с Катей согласна, - негромко сказала фельдшер Сомова. – Если заводишь любое животное, то будь готов нести за него полную ответственность, а не как мои соседи: завели кота потому что ребенок попросил, а потом на улицу выгнали, когда он гадить везде начал и диван кожаный ободрал. - Я бы тоже такого выкинул, - буркнул кто-то из водителей. - А сына своего что же не выкинул, когда он тебе на обоях в зале нарисовал? – прищурилась женщина. - Ну ты сравнила! – возмутился тот, едва не подавившись сигаретой. – Это же ребенок, он маленький, не понимал ничего! - Так и котенок маленький был, поэтому его, как и любого ребенка, учить надо. Здесь Димка полностью разделял точку зрения Сомовой. Любое животное нужно не только кормить по расписанию, но и обучать правилам поведения. Если же кот дерет диван, а собака с упоением грызет чей-нибудь ботинок, то виноват в этом хозяин, который не доглядел за животным. С Ильиным они тоже это обсудили и пришли к выводу, что если у них появятся дети, то никаких усатых-хвостатых в доме не будет, пока ребенок не научится за ним ухаживать. - А с чего все это началось? – поинтересовался парень. Поначалу работали они вдвоем – Татьяну отправили в другую бригаду на замену расхворавшимся медикам, и парни скучали. Зато можно было без зазрения совести накупить беляшей и чебуреков, приводящих в ужас худеющую коллегу, а еще обсудить бывших и настоящих девушек. Кто сказал, что это сплетни? Это обмен опытом! - Ты разве не читал новости? – удивился во время перерыва Виктор. – Сегодня ночью женщину собаки разорвали. Наверное, когда с работы шла… И случилось все на соседнем участке. А знаешь, что обидно? Она тоже врачом работала и не где-нибудь, а в «Селене». Слышал про эту клинику? Самая крутая в Поволжье! - Я там с открытым переломом месяц пролежал, - поморщился Димка. Ильин аж кофе поперхнулся от такой информации. - Ты что, сын президента? Там очереди на операции, да и просто на прием, на год вперед расписаны! В «Селену» просто так не попасть. - Ну… Там у друга знакомая работает… - протянул парень. Не говорить же про то, что клиникой руководит возлюбленная Алексея Юрьевича. - Это круто, - вздохнул Ильин. – Я бы там тоже поработал, только меня фиг кто примет. - Почему же? - Так клиника международная теперь. Туда не только со всей России едут, но и из других стран. Ребята говорили, что там такие спецы работают… И оборудование израильское все, если не врут, - мечтательно протянул он. - Кстати, там первую в регионе внутриутробную операцию провели, а еще в «Селене» опухоли иссекают, ткани выращивают в собственной лаборатории, спинной мозг восстанавливают… Но вообще их главная специализация – заболевания крови. А сама Ланге, руководитель клиники, является геммологом, то есть кровь изучает. У нас ее статьи на курсе читали, было интересно. Виктор рассказывал с таким выражением лица, будто уже собирался туда переходить. - Ты только не увольняйся пока, а то нам без тебя работать скучно будет, - пошутил Димка. - Это почему? – вынырнул из заманчивых грез фельдшер. - А ты нам сводку новостей заменяешь, когда приемник волну ловить перестает. Ильин расхохотался, и парень тоже улыбнулся. - Здесь же тоже нормальная больница, вроде. - Нормальная, - кивнул тот. – И врачи хорошие, только зарплата маленькая, технику особо не финансируют, а на аукционах покупают черте что. С лекарствами еще хуже бывает – кругом аналоги нормальных средств, только на обезболе пока не экономят. Поэтому многие в частные клиники и уходят. Не потому что обнаглели, а чтобы ноги не протянуть… Знаешь, я, наверное, последний год здесь работаю и ухожу. Надоело. Меня скоро девушка узнавать перестанет с таким графиком… Спорить Димка не стал, только вручил Ильину пирожок и по плечу хлопнул. А что еще он мог сделать? Однако сидеть им долго не дали – на рабочий планшет поступил вызов на травму головы в спальном районе.    После несчастного строителя-самоучки, обрушившего на себя недоделанный шкаф, парень в срочном порядке поехал на выручку женщины с больным сердцем, потом двинулись к мужчине без сознания, оказавшимся алкоголиком обыкновенным, мирно дремлющим под скамейкой. - О, все, как я люблю, - поделился Виктор, зачитывая следующий вызов. – Боль и тяжесть в животе, выделения у женщины двадцати трех лет. Какие выделения? Из какого места бы хоть указали… Теперь думай, что у нее. То ли отравление, то ли банальная диарея. - Вот и поехали смотреть, - усмехнулся парень, разворачиваясь в нужном направлении. Больная жила в уютном районе, утопающем в зелени. Дверь открыли быстро, но через несколько минут Ильин позвонил. - Дим, бери носилки и поднимайся на третий этаж, нужна транспортировка. Быстрее. Голос при этом звучал как-то странно, поэтому парень насторожился. Что могло произойти? Перед самой квартирой Димку встретила встревоженная соседка, которая вызвала медиков. - Уж я Наташе говорила, что терпеть нельзя, но она такая упорная… Увидев пациентку, парень едва не уронил инвентарь – поименованная Натальей была глубоко беременна. - Вот и тяжесть в животе… - протянул он. - Ага, и ведь не поспоришь, - усмехнулся Ильин, помогая молодой женщине устроиться на боку со всем возможным комфортом. – Не волнуйтесь, сейчас быстро доедем. Будущая роженица только кивнула и прижала руки к животу. Изнуренный вид ее Димке совсем не нравился, но вслух он ничего не сказал. Зато нервничал внешне спокойный Виктор, договаривающийся с приемным покоем. Вызывать специальную бригаду не решились из-за угрозы преждевременных родов, поэтому врач велел как можно скорее доставить страдалицу к ним.    Однако на шоссе случилась беда – две машины, пытавшиеся обогнать друг друга на светофоре, столкнулись, перегородив дорожное полотно. Обошлось без человеческих жертв, но вокруг них быстро начали скапливаться возмущенно гудящие автомобили, образуя пробку. - Врубай «светомузыку»! - скомандовал Ильин. – Должны же они нас пропустить. Димка нажал на кнопку, но ничего не услышал. - Казаков, не спи, она сейчас родит! Парень замер, чувствуя, как потеют ладони – похоже, спецсигналы вышли из строя. - Вить, у нас «люстра» и «крякалка» сгорели… Как такое могло случиться, если два часа назад они с мигалкой и сиреной везли женщину, получившую травму головы при падении со стремянки? То есть, как это могло произойти, Димка знал и даже мог починить, но времени не было. Фельдшер выругался, начал кому-то звонить, попутно успокаивая плачущую роженицу. - Дим, ты роды принимал когда-нибудь? – снова высунулся он. - Нет… - Значит, будет у нас ценный опыт… Только этого еще не хватало! Парень лихорадочно оглядывал плотно стоящие впереди машины, да и сзади начали наседать такие же жертвы обстоятельств. Черт! А без нормальной помощи женщина может умереть от потери крови, если что-то пойдет не так. Как жена Ткачева, которую не успели довезти до больницы... Боги, если вы есть и не совсем уж сволочи, помогите! Взгляд упал на крошечный боковой съезд, ведущий во дворы. А ведь это мысль! Димка высунулся из машины, отчаянно замахал, упрашивая других водителей отъехать назад, чтобы можно было развернуться. Ильин сперва не понял, но потом присоединился. Удивительно, однако, водители их послушали, дружно загудели, и начали откатываться назад. - Ребята, еще чуть-чуть! Ну пожалуйста! – умолял парень. – Есть! Спасибо! - Дим, ты точно тут развернешься? – с сомнением спросил фельдшер. - Ага, - выдохнул тот, запрыгивая обратно за руль. Удалось сдать назад, чудом не задев соседние машины, потом, до боли в руках, вывернув руль, парень сумел выехать на тротуар и нырнуть в заветный съезд. Получилось! Лихо петляя между дворами, Димка разогнал мирно сидящих голубей, напугал двух кошек и одну старушку, но роженицу доставил в больницу в целости и сохранности. Навстречу им уже бежали врачи. - Я чуть сам не родил, - признался потом он Ильину. Фельдшер заржал в голос, после чего выдал, что родить он, Димка, вполне может, ибо не только у женщин есть органы, хорошо снабжаемые кровью. - Фигня, что у тебя матки нет, - вещал он, размахивая стаканчиком из-под кофе. – Известны случаи, когда развитие ребенка происходило в брюшной полости матери. Причем дети хоть и родились малость недоношенными, но без патологий. По крайней мере, в Воронеже было так. И, если ничего не путаю, то в Челябинске… Так что, Дима, шансы у тебя вполне имеются. - Да иди ты! – беззлобно ткнул он хохочущего фельдшера. – Сам рожай! - У меня для этого девушка есть, - фыркнул тот. – Надо и тебе найти, а то мысли у тебя такие, что Фрейд в гробу перевернется! Эту тему они пару раз поднимали, причем Димке предлагали пригласить на свиданье медсестру  Катерину, на что парень ответил, что относится к ней скорее как к младшей сестре, чем как к возможной невесте. Других кандидатур не было, а потом и вовсе не до этого стало: то призраки, то оборотни… - Нет уж, - отмахнулся парень. – Одному как-то спокойнее. Виктор истолковал это по-своему и предложил вечером выпить пива в одном из баров, где обычно собиралась вся их компания. Возражения не принимались, поэтому после окончания смены они дружно отправились в небольшой уютный подвал, оформленный под средневековую таверну. Там Димка познакомился с Толиком Вязовым, которого дружно называли Вязом, а если он начинал нести ерунду, то просто Деревом. Вяз работал в ветклинике вместе с жизнерадостным блондином Пикачу, в миру известным как Серега Пикалов. Позже к ним присоединились Евгений Боровой, честно сдавший смену в соседнем банке. Последними пришли две подружки-айтишницы: похожая на эльфийку Лера и веселая шатенка Оксана. Поначалу Димка пытался прикинуться предметом интерьера и пить пиво молча, но постепенно втянулся в разговор, а после второй кружки и сам начал рассказывать случаи из оркестровой жизни. Ребята оказались разными, но вместе с ними было интересно. Вот уж и вправду невозможно догадаться, что приличный банковский служащий по выходным надевает доспехи и идет на полигон махать мечом вместе с Ильиным и Вязовым. Мелкий и шустрый Пикачу любил на досуге постучать молотом в кузнице; худенькая светловолосая Лера играла в блэк-метал группе, в то время как Оксана занималась резьбой по дереву. Из бара они выходили уже лучшими друзьями, обещали друг другу, что на следующих выходных соберутся еще. Потом со смехом и шутками гуляли по набережной, где Димка и Лера пели под аккомпанемент какого-то парня с гитарой, причем получилось вполне неплохо! Уже за полночь, вызвав девушкам такси, парни сидели на скамейке, смотрели на реку и ели купленную в ближайшем ларьке шаурму. Вяз рассказывал, как ездил с друзьями искать клад в какой-то заброшенной деревне, а Димка гладил огромную черную собаку, которая как-то незаметно пошла с ними. Ее незамедлительно приняли в компанию, купили беляш и наперебой принялись выдумывать имя. Собака снисходительно на них смотрела, но особо не возражала, только пару раз рыкнула куда-то в темноту.     Июль безраздельно властвовал над городом, даря тропические ливни по вечерам, а днем раскаляя крыши до небывалых температур. Однако клены и липы не унывали, равно как и многочисленные цветы на клумбах, что радовались летнему солнцу и цвели изо всех сил.    В больницу к Ткачеву Димка пришел в среду после полудня. Руки оттягивал пакет с книгами и купленными по дороге пирогами, а еще в углу пристроился основательно помятый кулек черешни, откуда парень умыкнул пару ягод на пробу. Вкусная, не обманул продавец! В прошлый раз Алексей Юрьевич был на процедурах, потом Димка сам не мог к нему выбраться из-за работы, зато теперь он совершенно свободен. Оказалось, старый друг не сидел в палате безвылазно, а исследовал окрестности, в меру своих возможностей, разумеется. Исследования настолько захватили его, что Ткачев пропустил лечение, из-за чего теперь получал выговор от давешней бдительной дамы, что в первый раз не пустила Димку в больницу. - Взрослый же человек, а умотал незнамо куда, да еще никого не предупредил. Повредил спину, так лечись, а не шастай по округе! Все о нем беспокоятся: и друзья, и жена, и сын ходят сюда, как на работу, а ему горя мало – бродит везде, как неприкаянный! Алексей Юрьевич аж закашлялся от такой информации, потом осторожно переспросил: - Прошу прощения, Вера Антоновна, больше не буду… А… Жена с сыном давно были? Женщина задумалась. - Так… Жена позавчера к главврачу приходила, а сын вон там стоит, на художества папкины любуется. Ткачев медленно повернулся, взглянул на Димку, которой вмиг почувствовал, как лицо и шея становятся багровыми. - Ну здравствуй, сынок, - непередаваемым тоном произнес он. – Идем, посидим на улице, раз уж я все процедуры пропустил. - До ужина вернитесь, - напутствовала их Вера Викторовна. Со стороны казалось, будто Ткачев нес на голове тяжелый кувшин, подражая трудолюбивым индийским женщинам – спина неестественно выпрямлена, тело напряжено, отчего походка была медленной и торжественной, как у Понтия Пилата в книге. За время, проведенное в больнице, он похудел, отчего начал выглядеть еще старше. - Рассказывай давай, как у тебя дела? – заговорил он, когда оба оказались в спасительной тени. - Все хорошо, - выпалил парень, протягивая ему пакет. – Это вам! - Спасибо, - коротко улыбнулся тот, потом снова посмотрел на него. – Да, круто у меня жизнь за неделю поменялась… Жена с сыном появились. - Да оно само вырвалось, - опять покраснел Димка. – А отпираться глупо было… Как себя чувствуете? Может, лекарства какие купить? Или принести чего из вещей? - Так я разве против? – задумчиво протянул Ткачев. – Нет, нести ничего не надо, я и так запасы подъедать не успеваю. Жалко, если испортится. Жорик вчера леща копченого притащил, которого всей палатой ели. Будешь, кстати? - Спасибо, не надо, - отказался парень. Рыбу он любил, но за лещом другу пришлось бы идти в палату, а ходить ему и так трудно. – Лучше скажите, что врачи говорят? Алексей Юрьевич поморщился, махнул рукой в сторону больницы. - Обещают выздоровление и заставляют делать процедуры. Если повезет, то через неделю выпишут долечиваться дома. Значит, не все так плохо, мысленно порадовался Димка. Они еще немного обсудили последние новости, Ткачев довольно улыбнулся, услышав про лихую доставку роженицы в медучреждение, и велел гнать машину к ним, если опять что-то сломается. Заверив, что так и сделает, парень вспомнил про врача из «Селены», подвергшегося нападению собак. - А не знаешь, кого убили? – насторожился Алексей Юрьевич. – Я читал об этом, но имя так и не указали. Гибель медика обсуждали на подстанции, но Димка слушал краем уха, поэтому за достоверность информации не ручался. - У нас говорили, что она работала хирургом… И фамилию называли какую-то не русскую вроде Черновой или Черниковой, только я не запомнил. - Чарнецкая Майя Казимировна, - медленно произнес Ткачев. - Вы ее знали? – удивился парень. - Да. Они с Ольгой когда-то в госпитале работали в Ленинграде… Интересно, почему Алексей Юрьевич так переменился в лице? - Может, к Ольге Ивановне съездите, как из больницы выпишут? – осторожно предложил Димка, всячески стараясь изображать неведение. – Она, наверное, расстроилась из-за смерти своего сотрудника. Поговорите с ней. Но Ткачев только головой покачал. - Если Чарнецкую убили, то там и без меня сейчас проблем хватает. - Тогда просто в гости съездите, - настаивал Димка. – Ольга Ивановна вам не чужой человек. - Не чужой, - согласился тот, прищурившись. – Но сейчас нам немного не по пути… Сам, наверное, догадался, если Жорик не растрепал. - Ну… - опустил глаза парень. – Сам понял, в тот вечер, когда вы с Плотвой поругались… Зря вы это сделали, она же вас… - Зато потом плакать не будет, - отрезал Ткачев. – Все, закрыли тему. Наверное, стоило бы помолчать, но Димка возмущенно посмотрел на старого друга. - Знаете, это очень глупо и подло бросать женщину, когда у нее беда случилась! Она вам помочь хочет. - На базу она меня увезти хочет, под надзор своей охраны, чтобы не пришибли ненароком, - огрызнулся Ткачев, буквально пригвоздив Димку взглядом. – Это не помощь, а издевательство – каждый раз напоминать о том, что отказался принять волчью кровь, - дернув углом рта, он отвернулся. - Любая наша привязанность однажды сыграет против нас. И чем больше слабостей мы себе позволяем, тем больнее по ним можно ударить. Мы с Ольгой и так слишком далеко зашли, не задумываясь о последствиях. Теперь пожинаем плоды собственной глупости… Не лезь, куда тебя не просят. И так паршиво получилось… Пораженный Димка так и остался стоять, растерянно хлопая глазами. Таким тоном Алексей Юрьевич с ним ни разу не разговаривал. А тот рывком вытащил сигареты, но зажигалка выскользнула из пальцев, шлепнулась куда-то в траву. Прежде, чем парень опомнился, Ткачев наклонился ее поднять, да так и ахнул, становясь мертвенно-бледным. Забыв обо всем на свете, Димка рванул вперед, не позволяя старому другу свалиться прямо на тропинке. - Чертова спина… - захрипел Алексей Юрьевич, стискивая зубы. По лицу его градом катил пот, а руки дрожали. - Дядь Леш, может врача вызвать? Я быстро! - Не надо, - простонал тот. – Скоро пройдет. Забыл, дурак старый, что наклоняться нельзя… Димка со всей возможной осторожностью усадил его на лавку, потом сбегал и принес оброненную зажигалку. - Извините, пожалуйста… - Брось извиняться, - отмахнулся Ткачев, со стоном растирая спину. – Ты здесь вообще не виноват. Сами разберемся как-нибудь… Лучше по ночам на улице не шастай. - И не собираюсь, - заверил его парень. – Зря вы так говорите, Ольга Ивановна за вас переживает. Ткачев искоса на него посмотрел, и взгляд был острым, словно нож. - Ездил к ней? - Нет! - Врешь, - вздохнул Алексей Юрьевич. - Я помочь хотел, - начал оправдываться парень. – Все так глупо получилось… Врать другу он и вправду не умел. - Глупее не придумаешь, это точно, - согласился Ткачев. В голосе его мешались сожаление и отчаяние, как показалось парню. – Значит, с Ольгой вы уже разговаривали… Много нового узнал? - Ну… - замялся тот. – Я как будто в сказку попал. Сначала призраки, теперь вот оборотни. Может, вампиров где-нибудь увижу. А вы до последнего говорили, что чудес в мире не бывает. Алексей Юрьевич не выдержал и рассмеялся. - Да уж, сказка… Страшная сказка получилась! И чудеса в ней не слишком добрые, поэтому надеялся тебя защитить, а не вышло. Ты же совсем ребенком был, и я не хотел, чтобы в каждой собаке тебе чудился оборотень, чтобы ты боялся засыпать, зная, что любая тень может обернуться марой, сводящей с ума. В мире много опасной нежити, и она гораздо ближе, чем мы думаем. Это только в книгах и фильмах с ними можно подружиться, а на деле большая часть рассматривает тебя как потенциальную добычу, пока обратное не докажешь. Закон силы, что поделаешь… - помолчав, он вздохнул. - Да, я уже понял, что ты с обратной стороной жизни успел познакомиться. Еще в первый день, когда начал говорить про призраков, потом про стены и про двери. Правду Ольга сказала, что во время аварии в Москве ты умер, а потом воскрес чудесным образом. - То есть вы все знали, а мне ни слова не сказали? – с обидой в голосе спросил Димка. – И как это назвать? - Заботой, - усмехнулся старый друг.- Твоим родителям об этом не говорили, да и я не сразу узнал, если честно. Ольга в тот же день к тебе вылетела, чтобы все проконтролировать. Боялась, что вместо тебя мог вернуться кто-то другой… Такие случаи бывали, можешь поверить. А потом мне сказала, и я приехал. Вопрос, терзавший его после разговора с Ланге, все же сорвался с языка: - А если бы подозрения оправдались, она бы меня убила? - Там бы все равно был не ты, а посторонняя гадость, занявшая твое тело, - ответил Алексей Юрьевич. – Но все обошлось, чему лично я несказанно рад. Только ты Ольгу не бойся, она хоть и оборотень, но никогда тебе вреда не причинит. И другим не позволит. Да уж, Ольга Ивановна – суровая женщина, подумал парень, нервно стискивая пальцы. Интересно, как она узнала обо всем раньше его родителей, что приехали только на третий день после аварии? Неужели перед ней все начальники больниц отчитываются, как перед министром здравоохранения? - Нет, она не министр и в политику не лезет, но оборотни и люди, с ней связанные, есть практически в любом городе. Это не афишируется, но Ольга финансирует некоторые медицинские колледжи и институты, а еще выплачивает гранты на исследования. Образование там получают не только люди. В самой «Селене» почти четверть персонала – оборотни. Да, ее очень многие знают и уважают. Ну и побаиваются, естественно. Руки у Ткачева перестали дрожать, он достал сигарету из смятой пачки и закурил, игнорируя все правила Минздрава. - То есть Ольга Ивановна такой серый кардинал врачебного мира, - пошутил Димка. - Можно и так сказать. Ольга – вожак, глава волчьего клана. – Заметив, как загорелись глаза у парня, он пояснил: - У них, оборотней, все общество делится на стаи, которые состоят из нескольких кланов. Каждый клан включает в себя несколько десятков семей со всеми приближенными и имеет подконтрольную ему территорию, на которой устанавливает свои порядки, занимается каким-то видом деятельности. Обычно это город и прилегающие к нему территории. Главы кланов подчиняются вожаку, который живет сейчас в Москве. Оборотни, по сути, те же волки, хоть и в человеческом облике, поэтому занятия у них соответствующие – все, что связано с силовыми структурами, военной техникой, оружием. А еще среди них много наемников. Ольга, кстати, первая в своем роде отступила от традиционных занятий, начав развивать здесь медицину. - Почему? – отчего-то шепотом спросил парень. - Наверное, потому, что лечить она любит все же больше, чем калечить, - усмехнулся тот. – Да и вожаком она стала по чистой случайности. Ее вообще к передаче власти никто не готовил – в семье уже был старший брат, который должен стать во главе клана. А Ольга спокойно жила в Карелии, откуда, кстати, их семья родом, занималась травами да людей лечила. В сороковых перебралась в Ленинград, и там всю войну в госпитале проработала. Здесь оказалась уже после смерти отца – тогдашнего главы клана. У них, оборотней, власть передается по наследству от отца к сыну или к дочери. Если детей нет, то семьи сами выбирают того, кто их возглавит. У Ланге получилось так, что претендентов, пусть один из них только формальный, оказалось двое. У нежити вообще редко дети рождаются, а тут сразу брат и сестра… Семьи мигом разделились на два лагеря – кто-то выступал за Егора, а кто-то хотел видеть главой клана Ольгу. Думали, что смогут править через нее. Наивные… - Страшно у них там, - оценил парень. – Дядя Леша, а вы как вообще познакомились? Ну ведь не на СТО она к вам машину пригнала для починки! Ткачев весело улыбнулся, зеленые глаза блеснули. - Не поверишь, но и тут без машины не обошлось. Зря смеешься, кстати. Ладно, там дело не только с автомобилем было связано, но и с ее братом. А получилось вот так: чтобы не терять власть, Егор бросил вызов сестре. У оборотней такие споры решаются поединками – кто выжил, тот и прав. Вот во время поединка мы с ней и встретились…  Забавно получилось – мы тогда машины перегоняли, а Серега в Чите себе отличный китайский «минивэн» взял, и на нем мы возвращались обратно… Алексей Юрьевич говорил тихо, размеренно, а Димка словно наяву видел осенний лес, блестящую от дождя дорогу, вьющуюся змеей между берез и кленов.    … Дождь моросил с самого утра; сыпал манной крупой из низких туч, превращался в туманную взвесь, зависшую в воздухе. Битую жизнью трассу со всех сторон обступили угрюмые осины и поникшие березы, уже лишившиеся золотых нарядов. Только ели темнели сквозь облетевший лес, похожие на исполинов в плащах. Дорога была пустынна, лишь изредка навстречу попадались забрызганные грязью фуры и мелкие легковушки, пугливо жмущиеся к самой обочине.    За рулем сидел Серега Султанов и крайне немузыкально насвистывал что-то под надрывающееся радио, Алексей периодически задремывал, откинувшись на сиденье, а на соседнем громко храпел Плотва, укутавшись в одеяло. Принятый коньяк из расчета бутылки на рыло, настраивал на лирический лад, и Ткачев принимался подпевать Сереге, особенно если песня была хорошая.    Хмурый вечер незаметно сменился густыми сумерками, свет фар плясал и дробился по мокрому асфальту, когда из леса выскочил огромный зверь, мелькнувший на дороге темным сгустком. Затормозить Султанов не успел… Удар был настолько сильным, что несчастный «минивэн» развернуло практически перпендикулярно дороге, загнав двумя колесами в глубокую колею. - Что за?! – выругался Плотвицин, с трудом поднимаясь на ноги. – Мужики, вы живы? - Угу… - отозвался Ткачев, ощупывая гудящую голову. То ли приложился во время падения, то ли похмелье приближалось. - Походу, мы кабана задавили, - пригляделся к стеклу Султанов. Плотва заметно оживился, потер ушибленное плечо. - Отлично! Шашлычков поедим. Леха, дай сюда мешок! - Тебе бы только пожрать, - фыркнул Ткачев. Вытащив из-под сиденья кое-как свернутый пакет и фонарь, он выбрался следом за другом из машины. Неунывающий Плотвицин пошатывался, но шел вполне себе целенаправленно к лежащей на обочине туше, пока они с Султановым оценивали ущерб – погнутый бампер, подбитая фара и приличных размеров вмятина. - Ничего, Кузьма, - успокаивал Ткачев друга. – Утром приедем, и сразу к нам в гараж – мы с ребятами быстро все поправим. Давай лучше на дорогу попробуем вытолкать, пока Плотва там шашлык набирает. - Мужики, это не кабан! – заорал Плотвицин. – Глядите! - Ну не кабан, так косуля, - проворчал Султанов, шлепая по грязи следом за Ткачевым. На обочине, раскидав когтистые лапы, лежал не кабан и не косуля, а здоровенный черный волк, из пасти которого текла кровь. - Обалдеть, вот это зверюга! - выразил общее мнение Ткачев, осторожно потрогав ногой «санитара леса». Про то, что в природе встречаются черные волки, он, конечно, читал, но чтобы они по самарским лесам бегали, никогда не слышал. - Что-то он больно здоровый для волка, - с сомнением протянул Султанов, отходя назад. - Мутант! – скорчил зверскую рожу Плотва. – Эх, не видать нам шашлычка… А так хотелось! - Забирай домой, шубу жене сошьешь, - ухмыльнулся тот. – И тебе на воротник останется. Между тем Алексей присел на корточки, рассматривая черную тушу, когтистые лапы и острые клыки, длиной с его мизинец. В памяти почему-то всплыла история про Жеводанского зверя, терзавшего население Франции в восемнадцатом веке. Странный какой-то волк, подумал он, касаясь плотной шерсти, липкой от дождя и крови. Интересно, а вот эти раны он получил при столкновении, или с кем-то из своих собратьев сцепился? - Леха, блин, не трогай его! – рявкнул Султанов. – Еще заразу какую-нибудь подцепишь. Еще раз взглянув на мертвого волка, Ткачев невольно поежился – в неровном лунном свете показалось, что он пошевелился. Может, это агония, или как ее правильно называют? Секундой позже из леса вышел второй зверь… Он был крупнее первого, пепельно-серый и с темными пятнами на спине. Бесшумной тенью скользнул он по дороге, мельком посмотрев на замерших людей, и направился к собрату. В тот же миг оцепенение спало - все трое бросились обратно к машине. - Что за хрень? – выдохнул Плотва, блокируя двери. В руках у него был охотничий карабин «Сайга», но даже с ним Плотвицин боялся. Что-то подсказывало, что против этих зверюг бессильны и карабин, и обрез, изготовленный лично Ткачевым. Страх медленно просачивался сквозь кожу, заставляя вибрировать кости, оседал медным привкусом во рту, вырывался наружу хриплым дыханием. Прижавшись к стеклу, они смотрели, как серый зверь склонился над тушей, оскалил клыки… « - Чтобы добить окончательно», - мелькнуло в сознании Алексея. Почему-то ему было жаль черного волка. В тот же миг когтистая лапа первого вцепилась в глотку пришельца. Словно в замедленной съемке они видели, как чудовищные когти сминают мышцы, вспарывают связки и выдирают гортань. Первый зверь отнюдь не был мертвым! С трудом поднявшись, черный зверь постоял несколько секунд, шатаясь из стороны в сторону, а потом двинулся к ним… В машине стало тихо-тихо. Слышно было, как падают на крышу редкие дождевые капли, судорожно сглатывает Султанов, да колотится собственное сердце. Внезапно зверь пропал, словно его и не было. - Где он? – ахнул Серега, сжимая монтировку обеими руками. Вокруг была темнота, посеребренная лунным светом, осенний лес и мелкий дождь… В окно тихонько постучали, отчего Кузьма вскрикнул, а Плотвицин щелкнул предохранителем, увидев бледное девичье лицо с желтыми волчьими глазами и узкую ладонь. Кончики пальцев заканчивались внушительными когтями… Ткачев почему-то сразу понял, что металлическая дверь для нее совсем не преграда. - Ребята, пустите погреться, - раздался хрипловатый голос снаружи. - Сгинь, сила нечистая! – замахнулся монтировкой Султанов, едва не попав Плотве по лбу. – Мужики, вы молитвы знаете? - Бесмелле рахмет… - начал, было, Плотвицин, но запнулся и выматерился. Снаружи послышалось ехидное: - Таких слов там точно нет. Давай еще раз. То ли алкоголь до конца не выветрился из шальной головы, то ли отчаянная храбрость обреченных сделала свое дело, но Ткачев медленно отложил обрез и спросил: - Девушка, хотите, мы вас до города довезем? Только обещайте, что никого из нас не съедите… Бледное лицо с горящими лесным огнем глазами оказалось прямо напротив его. А между ними только стекло и моросящий дождь. - Я после шести не ем, - откликнулись с улицы. – Набрала за лето. - Ты что творишь?! – вцепился ему в плечо Плотвицин. – Совсем сдурел? - Ей эта дверь не помеха, - тихо сказал Ткачев, осторожно поворачивая ручку. Он и сам не был до конца уверен в том, что делает, только интуитивно чувствовал, что поступает правильно. – Меня Алексеем зовут. - Ольга, - представилась та. Женщина была ниже его на полголовы – черноволосая макушка находилась как раз на уровне его носа. От коротких черных волос остро пахло сырой землей с примесью гниющих листьев. И кровью. Грудь и шею пересекали страшные раны от чужих когтей, а на плече подсыхал след от укуса. - Вам в больницу надо, - осторожно предложил мужчина, гадая, как она до сих пор держится на ногах. - Есть люди, которые подлечат без всяких вопросов... Назвавшаяся Ольгой задумчиво на него посмотрела, потом заверила, что к утру все заживет,  только попросила довезти до города. - И ничего лишнего нет, - вполголоса сказал Ткачев, накидывая ей на плечи свою куртку. – Фигура у вас идеальная. Сердце стучало как сумасшедшее. То ли от страха, то ли еще почему. Странная женщина улыбнулась, показывая мощные клыки, затем нырнула в салон автомобиля.    Выбраться из колеи удалось с большим трудом, причем толкать машину пришлось Ткачеву вдвоем с Султановым, наотрез отказавшимся оставаться  наедине с незваной гостьей. Ольга пыталась предложить свою помощь, но на нее замахали руками, мол, не женское это дело, а Плотва вовсе всучил ей сумку с одеждой и предложил выбрать чего-нибудь. - Одевайся, а то Леха себе шею свернет, - подмигнул он. Рубашка Ткачева и джинсы Султанова были ей велики, но странным образом придавали очарование, заставляя забыть о том, как тонкие пальцы легко разорвали глотку зверю. - Я потом верну, - смущенно сказала Ольга, принимая термос с еще теплым кофе. - Не надо! – хором отказались владельцы одежды. - У Сереги жена ревнивая, не поймет, если девушка принесет штаны ее мужа, - пояснил Ткачев, укутывая босые ступни покрывалом. – Но можете отдать мне. Если хотите… Нежданная попутчица попросила высадить ее на окраине города, а на все возражения ответила, что ее там уже ждут. Похоже, не врала – свет фар выхватил из темноты несколько «Крузаков», замерших на манер цепных псов. Махнув рукой на прощание, Ольга уверенной походкой направилась к ним.    Два месяца о ней ничего не было слышно, хотя Алексей задействовал всех знакомых, чтобы разузнать хоть что-то, и только перед самым Новым годом в дверь его квартиры постучали. - Привет, - просто сказала Ольга, протягивая ему пакет. – Я обещала, что верну. А то у Сереги жена ревнивая. - Ага… - выдохнул Ткачев, чувствуя, как воздух перестает поступать в легкие. – Может…Чаю? С медом. А еще у меня плов есть. Сам готовил. И пряники… - Ну, раз сам готовил, то это меняет дело, - улыбнулась женщина. И шагнула в квартиру, много лет не знавшую праздника.    Алексей Юрьевич мечтательно улыбался, глядя в прозрачно-голубое летнее небо, и лицо его словно светилось изнутри. Потом взгляд погас. - За те два месяца Ольга расправилась с семьей брата и вырезала всех его сторонников, чтобы окончательно укрепить свои позиции. Власть всегда требует крови. Что у людей, что у волков… - А вам не было страшно? – спросил Димка, чувствуя, как по коже бегут мурашки. - Разве можно бояться того, кого любишь? - усмехнулся старый друг. – Тогда мне было любопытно и, пожалуй, немного странно узнать, что в привычном мире обитает нежить вроде оборотней и вампиров. Все, что раньше видел только на экране телевизора, вдруг стало моей новой реальностью, - задумчиво сказал он, потом словно спохватился. - Ты только не думай, что Ольга тиран кровавый. Поступи она иначе – совет кланов бы решил, что на роль правителя Ольга не подходит, и избавился от нее. Зато после чистки сразу поняли, что лучше не пытаться диктовать свои условия. Ей даже не рискнули перечить, когда полностью поменяла специализацию, поделив финансирование между производством военной техники и медицинским оборудованием, а потом и вовсе разработала проект клиники, похожей на «Чертов госпиталь» в Ливии. Это больница, где лечат нежить… В России «Селена» стала первой клиникой такого рода, причем там не только нежить лечат, но и людям помогают. Опять же рабочие места для оборотней. Теперь это приносит клану доход вдвое больше, чем прошлое производство. От таких новшеств все только выиграли. - Тогда о каких проблемах вы говорили? – поинтересовался парень. – И при чем здесь новгородские? Фраза, оброненная Алиной в клинике, прочно засела в сознании, и Димка был уверен, что Алексей Юрьевич знает, о чем шла речь. Услышав последние слова, Ткачев нахмурился. - Да, товарищ скрипач, тебе только в разведку ходить, - уважительно произнес он, но все же пояснил: – В районе Нового города обосновался пришлый клан с Урала. Сам московский вожак просил их приютить, чтобы по другим землям не шлялись. Вожаку, как понимаешь, не отказывают… Руководит новгородским кланом молодой, но не в меру амбициозный мужичок, что собрал вокруг себя несколько семей из Свердловской области. Получился такой своеобразный клан, в котором его выбрали главным. Они как раз и взялись за возрождение милитаристики, вроде даже от Москвы получили какие-то дотации. Только господину Захарову этого показалось мало, и теперь он всячески пытается расширить свою сферу влияния, а заодно сеет смуту среди местных. Угробить его просто так нельзя – Митрофанов, главный вожак оборотней, такое не простит, но и терпеть его выходки Ольга не будет. - А просто выгнать его не вариант? – наивно предложил парень. – Сами же сказали, что Ольга Ивановна здесь главная. Ткачев невесело усмехнулся: - Кто же просто так уйдет с насиженной территории? Нет, Дим, Захаров хочет власти, спит и видит себя главой регионального клана, поэтому сейчас пытается спровоцировать конфликт, чтобы втянуть туда Ольгу. Убийство Чарнецкой – это как перчатка, брошенная ей в лицо – как отреагирует? Они ведь с Майей дружили еще с семнадцатого года... Теперь Ольга обязана на это как-то ответить, вот только любое ее действие сейчас может стать искрой… Да… А если между кланами начнется противостояние, то здесь будет еще хуже, чем в самые лихие девяностые. Когда в Казани сцепились несколько семей, пришлось не только вожаку вмешиваться, но и ведьмаков подключать к карательной операции… Много пролилось крови. И я очень не хочу, чтобы здесь такое повторилось. - Скажите, а можно как-то помочь? – неуверенно спросил Димка. - Убить конкурента. Я предлагал устранить Захарова и верхушку его клана. Оборотень или нет, но он смертен, а серебряные пули эффективны вне зависимости от того, кто держит оружие. Формально Ольга и ее клан были бы не задействованы. Как бы Ткачев собирал отморозков, готовых выйти против оборотней, парень боялся даже думать, и был искренне рад, что Ланге от такого отказалась. Даже если бы план сработал, не факт, что после этого уцелел бы сам Алексей Юрьевич.    Домой Димка вернулся под впечатлением, наскоро перекусил, полил цветок и засел за компьютер. Информации про Захарова Игоря Борисовича было не так много: родился в Екатеринбурге, работал на заводе по производству самолетов, сначала рядовым мастером, потом поднялся по карьерной лестнице. Несколько лет руководил одним из цехов, потом перебрался в Самару, чтобы наладить там производство. - Я хочу дать этому городу не только щит, но и меч, - говорил он твердым уверенным голосом, глядя прямо в камеру светло-серыми глазами. Два года назад он попытался баллотироваться в думу, но в последний момент отказался от этой идеи. Теперь его имя снова появилось в списках. - А он и вправду на волка похож, - поделился Димка с цветком. Недавно политый антуриум задумчиво молчал, только изредка покачивал зелеными листьями, словно соглашаясь.