Часть 8

Лето давно перевалило за середину; столбик термометра ежедневно показывал отметку не ниже двадцати семи градусов по Цельсию. Душное безветрие разогнало сознательных жителей по домам и офисам, где вовсю работали кондиционеры. Одни только самокатчики носились по тротуарам, игнорируя жару и все законы логики. - Да я ее просто не заметил! – оправдывался худосочный паренек лет пятнадцати. Травмированная рука его была зашинирована по всем правилам, а голову беспечного ездока украшала повязка. - Конечно! – возмущалась вторая пострадавшая. – Мчался, как сумасшедший, даже по сторонам не смотрел! Вот как мне теперь на работу идти? У нее тоже была сломана рука, а на скуле медленно наливался огромный кровоподтек. Пока Виктор с Татьяной успокаивали спорщиков, Димка вез их в травматологию, чтобы исключить более серьезные повреждения.    Иногда он поражался человеческой безалаберности. Для чего устраивать покатушки на тротуарах, где ходят люди, особенно если толком не знаешь, где у агрегата находится тормоз? Парень утверждал, что решил прокатиться в первый раз, но это его никоим образом не оправдывало.     Следующий вызов был к задыхающемуся мужчине на окраине города. Свежезастроенный многоэтажками район не успел обзавестись раскидистыми скверами – молодые деревья только недавно укоренились и уже поникли под безжалостным солнцем. Единственным затененным участком оказалась скамейка рядом с соседним подъездом, где Димка решил передохнуть от душной кабины. От жары уже гудела голова – не помогло даже умывание нагревшейся в машине водой. Казалось, что капли, упавшие на асфальт, испарились в считанные секунды, не оставив и следа. Внезапно из-под скамейки послышалось требовательное: - Мяу! - Ага, пекло еще то, - согласился Димка, глядя на полосатого кота с ополовиненным ухом. Хвостатый страдалец тяжело дышал – мохнатые бока ходили ходуном, морда была до того несчастной, что парень огляделся вокруг и налил воды в какую-то пластиковую тару, стоящую рядом с лестницей. Кот тут же побежал к миске, даже звать не пришлось. Видно, кто-то из местных жителей подкармливал бездомных животных – поблизости обнаружились еще миски с остатками корма. Напившись, полосатый кот довольно замурлыкал, уселся Димке в ноги и принялся умываться. - Что, на свиданье собираешься? – усмехнулся парень. Кот искоса на него взглянул, мол, а какие могут быть сомнения? А потом вдруг зашипел и рванул в ближайшие кусты… - Да ладно, я пошутил, - невольно отступил Димка. Вот и гадай, то ли кот человеческий язык понимать выучился, то ли оказался бешеным. В свете последних событий парень бы ничему не удивился. - Закурить есть? Рядом стоял высокий крепкий мужик в застиранной футболке и помятых брюках. Буйные кудри его наполовину поседели, зато густые усы были совершенно черными. - А разве мертвые курят? – поинтересовался Димка, внимательно глядя на незнакомца. Тени он не отбрасывал, а сквозь футболку едва заметно угадывались контуры бордюра. - Не курят, твоя правда, - вздохнул тот. – Но, блин, так хочется! Сильнее, чем раньше… Эх… Николай, будем знакомы. - Дмитрий. Обмениваться рукопожатием с призраком было странно – будто руку под струю холодной воды поместил, однако ладонь осталась сухой. - Что с вами случилось? - Да черт его знает, - поморщился Николай. – Весь день башка болела, еще и в груди припекать начало, ну я пива холодного выпил, а потом… Сам видишь, короче. Помер. Дочку жалко, плачет теперь. - А жену? – удивился Димка. - Еще чего! Я теперь точно знаю, что эта крыса мне рога с брательником моим наставила. Узнал бы раньше – удавил обоих! – сжал он кулаки. – Ладно, черт с ними теперь… Слушай, если сумеешь, скажи дочке моей, чтобы бросала своего козла, а то он ей всю жизнь испортит. Дом в деревне я давно на нее оформил, поэтому пусть идет к нотариусу, вступает в наследство, потом продает и покупает квартиру здесь, если за городом жить не хочет. И это… Внука пусть Серегой назовет, как деда звали. Скажешь? - Скажу, - кивнул парень. – А почему вы сразу не ушли? Что здесь задержало? Призрак отвернулся, лицо его скривилось, будто из последних сил пытался удержать открывающийся рот, но заговорил: - Да… Мужика одного убил… По молодости было, он нам платить отказался со своей точки, вот я его и пугнул немного… Да кто же знал, что он башкой об ступеньки приложится? Мы деньги забрали, и деру оттуда… Думал, никто уж и не вспомнит, но тут все знают… Николай морщился, будто у него разом заболели все зубы, взгляд стал отчаянным. - Парень, я не знаю, кто ты, но нутром чую, что помочь можешь. Денег нет, могу только сказать, где пара стволов на даче лежат. Хорошие, нигде не светил! - Не надо ничего, - покачал головой Димка. – Вы знаете, что будет дальше? - Ад, наверное, - вздохнул тот. – Черти со сковородками… Да я и не отпираюсь, что натворил немало. Думал, искупить еще успею, в церковь ходить начал. А вон как получилось… Но лучше уж туда, чем тут неприкаянным остаться! Искупить зло нельзя, подумал Димка. Можно только не совершать. Помнится, на одном из занятий в консерватории, они обсуждали тему добра и зла в классических произведениях. От «Лебединого озера» плавно переключились на героев оперы Вагнера, а с него – на произведения Пушкина. Высказывались все, активно спорили, доказывали свою точку зрения, многие утверждали, что любой негативный поступок можно искупить или хотя бы попросить прощения. Тогда педагог просто столкнул со стола кружку – та грянулась об пол, разлетевшись на несколько крупных осколков. Посмотрев на притихших студентов, он усмехнулся, мол, как товарищи искупители извинениями и прочими плясками с бубном сделают несчастную кружку совершенно целой? Никто, разумеется, не смог. А чтобы не совершать зло, для этого людям дан разум и способность просчитывать последствия своих действий. Если что-то из вышеозначенного подвело, то нужно быть готовым ответить за свой поступок. Жаль, что многие не придают этому значения. - Как скажете, - пожал плечами Димка, протягивая руку вперед. Привычное ощущение нагретого металла в ладони пришло одновременно с легким дуновением прохладного воздуха. Николай мрачно посмотрел в открывшийся проем, но ничего не сказал, только стиснул кулаки и решительно шагнул вперед. Дверь закрылась. Наваждение пропало, оставив залитый солнцем двор, поникшие цветы и полицейскую машину, выруливающую из-за угла. Из подъезда вышли Татьяна и Виктор, а за ними – высокая темноволосая девушка с опухшим от слез лицом. - Отец умер – тромб оторвался, - одними губами шепнула Татьяна. – Мы только смерть констатировали. После успокоительного девушка сделалась вялой и какой-то полусонной, с трудом доковыляла до скамейки. Димке было ее жаль, но изменить он бы все равно ничего не смог. Незаметно шагнув к девушке, он честно передал слова умершего. - А вы его знали? – с надеждой спросила она. - Ну… Сталкивались по работе, - выкрутился он. – Мария, он просил назвать вашего сына Сергеем. - В честь дедушки, - бледно улыбнулась она, потом спохватилась: - Но я же ему не говорила! Хотела сюрприз сделать… - Ваш папа был очень наблюдательным человеком и очень вас любил, - сказал Димка. – Не волнуйтесь за него, он бы не хотел, чтобы вы мучились. Кажется, девушка поверила.    Остаток дня прошел достаточно спокойно: пару раз ездили на городской пляж забирать упившегося товарища без документов и мальчишку лет одиннадцати, что порезал ногу осколком от бутылки. Вот что за люди, негодовал парень, глядя, как Виктор ловко накладывает повязку на пострадавшую конечность, для чего бросать мусор в водоемы?!  Самим же потом придется ходить по дну, словно по минному полю! И никакие субботники, проводимые весной, не могли уберечь несчастную реку от свинского отношения.    Дни текли за днями. На смену тропической жаре пришла долгожданная прохлада. Яркое солнце скрыли плотные сероватые облака, изредка осыпающие город мелким дождиком.    В конце недели Димку снова выдернули на смену среди ночи – пришлось дежурить на пожаре, вспыхнувшем на одном из складов промзоны. Масштаб возгорания оказался приличный, но обошлось без жертв, что несказанно радовало. - Проводку замкнуло что ли? – поинтересовался зевающий Ильин у одного из полицейских. - Да запросто, - отфыркивался тот, умывая лицо. – Наберут криворуких ремонтников, чтобы дешевле обошлось строительство, вот и результат. - Ага, - подхватил второй. – У нас в частном секторе один Кулибин так дом спалил – сэкономил на ремонте, называется. Димка слушал вполуха, подремывая в машине, но один момент разговора заставил прислушаться повнимательнее: - А может и вправду конкуренты Захарову подгадили. Это же его склады были. - Да ладно! - Точно тебе говорю. Перешел он кому-то дорогу, вот его и щемят. Даже странно, что без трупов обошлось. Похоже, Ольга Ивановна не стала терпеть выходку своего конкурента, подумал парень. Хотя, может это все случайность и проводку действительно коротнуло, но верилось в это с трудом. - Не стыдно спать на рабочем месте? – ткнул его в бок Ильин. - А как это «стыдно»? – сделал удивленное лицо Димка. - Он тоже не знает, - фыркнула Татьяна. – Витьке совесть еще при рождении ампутировали. - Вот поэтому у меня ни стыда, ни совести, ничего лишнего, - гордо приосанился тот. – Кофе будете? Я термос захватил. Кофе безбожно горчил, но взбодрил не хуже холодного душа. - Вить, я прогуляюсь немного? – спросил парень. Тот махнул рукой, полностью сосредоточившись на заполнении карточки.    Окунувшись в ночную прохладу, Димка застегнул ветровку до самого подбородка и поежился – ветер пробирался под одежду, неприятно холодил кожу. Вокруг высились склады, здание пилорамы, какие-то ворота с грозной надписью: «Машины не ставить. Опасно!», а у стен рос нескошенный бурьян почти в человеческий рост. Эх, хорошо, что имущество Захарова стояло особняком, а то огонь мог бы и на другие строения перекинуться… Парень сам не понял, зачем топал по пыльной дороге, рискуя свалиться в какую-нибудь яму, но что-то звало прийти именно сюда. А чутью своему он доверял. За облезлым забором, судя по всему, находилось целое кладбище автомобилей, куда свозились отжившие свое машины. Помнится, они с Ткачевым не раз бывали в подобных местах, когда требовалась какая-то деталь, которую проще было скрутить или купить у ребят, работающих там, чем ждать пересылку новой, безбожно переплачивая при этом. В темноте что-то шелестнуло, и холод усилился. Похоже, рядом бродил призрак, не решавшийся с ним заговорить. - Здравствуйте, - негромко сказал Димка. – Я пришел помочь… - А кто сказал, что мне нужна помощь? Навстречу вышел невысокий худощавый мужичок в кожаной куртке и темных джинсах. Ну точно призрак. Димка невольно попятился, когда на него дохнуло липким холодом, будто из сырого подвала. - Ну вы же… Здесь остались, - растерялся парень. – Вам же плохо… Тот улыбнулся, глаза голодно блеснули. - Нет, мне здесь хорошо, - заверил он. - А ты что, ведьмак? - Нет, не ведьмак, - сказал парень. – Меня Дмитрием зовут… Поведение призрака ему совсем не нравилось – тот тенью кружил рядом, не сводя с него жадного взгляда. Будто съесть хотел… - Хорошо, что ты не колдун, - доверительно сообщил дух, медленно приближаясь. – Ненавижу эту публику, особенно когда они тут бродят… Как же ты меня видишь? - Глазами, - буркнул Димка, пропустив момент, когда призрак подошел вплотную к нему. – Руки убрал! Оттолкнув потянувшуюся к нему конечность, парень передернулся - ощущение было мерзким, будто дотронулся до холодной склизкой рыбины, начавшей разлагаться. Голова закружилась. В тот же миг перед глазами калейдоскопом замелькали чужие воспоминания, от которых он вздрогнул. Курин Владислав Андреевич, уроженец небольшого поселка под Самарой, обманным путем заманил в свою машину и убил восемь женщин. Работал он на молокозаводе, поэтому на рабочей машине легко подбирал одиноких попутчиц, с которыми потом расправлялся в ближайшей лесополосе… После смерти он остался в мире живых и обосновался на складах, куда отправили доживать век его машину. Место ему нравилось - поблизости были люди, из которых призрак тянул силы. Особого вреда для рабочих беспокойный дух не представлял, но это только пока. В нынешнем своем состоянии он лишь забирал энергию тех, кто работал на складе, но через несколько лет запросто мог не только заморочить человека, но полностью подчинить себе какого-нибудь бедолагу. Нет, истории с одержимостью родились не на пустом месте, и далеко не всегда виновны были демоны. - Не сбежишь теперь, - довольно протянул призрак, наступая. Отогнав наваждение, парень уклонился от вновь протянутой руки, вместо этого сам схватил духа за плечо, заглянул в черные провалы глаз. - Обойдешься. Я здесь главный, и ты мне подчиняешься. Бледное лицо пошло рябью, запахло стоячей водой и гнилью. Курин попытался вырваться, но Димка был сильнее. Он внимательно посмотрел на призрака, вытягивая из его памяти лица жертв, которых тот отвозил в лесополосу. Из всех похищенных женщин выжила только одна… - Ну и козел же ты, - с отвращением сказал парень, стискивая чужое плечо. - Ты кто? – запаниковал бывший водитель молоковоза, умерший четыре года назад от инсульта. – Ты что творишь?! - Я - проводник, - недобро улыбнулся Димка. – И в этом мире тебе совсем не место. Страшное темное торжество наполнило душу, когда в воздухе появились очертания бесконечной стены. Круглая металлическая ручка до боли обожгла ладонь, но парню было абсолютно наплевать, он рванул дверь на себя. - Не смей! – заорал упирающийся призрак. – Отпусти! - Иди к черту, - прошипел Димка, толкая его вперед. Серое марево прянуло навстречу, втягивая верещащего духа, потом все пропало. Вокруг снова был пустырь и безмолвные склады. Где-то далеко за забором попискивал сыч, каким-то чудом оказавшийся в черте города.    Ощущения были странными: Димка понимал, что сделал все правильно, отправив из этого мира опасного духа, который не только при жизни немало горя людям принес, но и после смерти собирался вредить. Страха перед ним почему-то не было, но парень осознал, что боится себя самого, точнее мрачного торжества, которое испытал, когда темнота иного мира поглотила призрака. - Ну я же не маньяк, - пробормотал обескураженный Димка, плотнее кутаясь в ветровку – отчего-то сделалось холодно и мерзко, будто под осенний ливень попал. Собственный голос прозвучал жалобно. Прислушиваясь к своим ощущениям, парень понял, что, торжество схлынуло, но не было чувства умиротворения, как раньше, когда открывал дверь душам. Здесь он просто выполнил свою работу. Точно, лучше думать об этом как о не самой приятной, но неотъемлемой части своей деятельности. А что, возить людей, нуждающихся в медицинской помощи, ему нравится, а вот убираться в машине после смены – не очень,  но одно без другого не бывает, решил Димка. И немного успокоился. Не успел он сделать и десятка шагов в обратном направлении, как надрывно зазвонил телефон. - Дим, ты где? – напряженно спросил Ильин. - Иду назад. Заплутал немного… Кажется, фельдшер выдохнул с облегчением. - Давай быстрее, а то скоро обратно ехать. У машины его уже ждали. - С возвращением, - ухмыльнулся Виктор. – Видишь, Тань, вернулся живой и здоровый, и никакую ногу он там не сломал. - Дим, больше так не делай, - попросила девушка. – А то мы тебя искать хотели. Приятно было осознавать, что друзья о нем беспокоились. Хотя в глубине души парень хорошо понимал, что поступил глупо, отправившись гулять ночью по незнакомой территории. Зато от призрака избавил один из складов! - Где ходил? – поинтересовался Ильин на обратном пути. - Сам не знаю, - честно признался Димка. – Мимо каких-то складов шел, потом на свалку машин наткнулся, ну и ты мне позвонил. - Вот тебя занесло, - почесал затылок фельдшер. – Хорошо, что там сторожа не было, а то потом бы из тебя дробь выковыривали! - Почему там сторожа нет? – удивилась Татьяна. – Такие места же обычно охраняются. - А никто там больше полугода не задерживается, - махнул рукой Ильин. – Дядька говорил, что все, кто там работал, через несколько месяцев умирали то от рака, то от сердца, то еще от какой болячки. Здоровье там мигом садится почему-то. - Может, там уровень радиации высокий? – осторожно предположила девушка. – Мне брат рассказывал, что на Урале, где он служил, в новом коттеджном поселке все резко начали страдать от онкологических заболеваний. Списывали все на наследственность, судьбу… - Промысел божий, - вполголоса добавил фельдшер и усмехнулся. – Ну а причина? - Кладбище радиоактивных отходов засекреченное еще с советских времен, - развела руками Татьяна. – Может, и здесь что-нибудь такое лежит и вредит потихоньку. Димка незаметно улыбнулся, ибо точно знал, что вредило раньше людям, а теперь вредить не будет. Но медикам говорить не стал.   Погода испортилась к концу недели: на беззаботную синеву вечернего неба наползли тяжелые тучи, разразившиеся грозой с проливным дождем и крупным, с вишневую косточку, градом. Слушая, как разошедшаяся непогода стучит по окнам и карнизу, Димка выполнял задание на компьютере и отчаянно зевал – сонное состояние накрыло тяжелой волной. Закончив работу, парень устроился на диване с кружкой крепкого чая и книгой. Наступление осени уже чувствовалось в воздухе: темнеть начало раньше, а в зеленой березовой листве появились первые желтые вкрапления. Впервые за много дней захотелось взять в руки скрипку и сыграть хоть что-нибудь, даже пальцы заломило, но парень категорически запретил себе об этом думать. Нет. Все это осталось в прошлой жизни! Накатила глухая тоска с привкусом чабреца и зверобоя, собранных Ткачевым где-то на лесной поляне. Может, все бросить и пойти в гости к старому другу? Взгляд против воли упал на хорошо знакомые окна. Пожалуй, лучше не надо… Ему и так не слишком хорошо, не стоит дополнительно грузить человека своими проблемами, подумал Димка.    Во дворе по сизым лужам пробежала какая-то парочка, приспособившая вместо зонта джинсовку. На миг парень даже позавидовал, что не может вот так беззаботно смеяться, удерживая над головой хорошенькой девушки собственную куртку. Раньше он сильно переживал, но теперь работа если не вытеснила, то позволила не чувствовать тоску вот так остро, а она опять нашла лазейку. Хоть третью работу ищи, чтобы мыслей дурацких не возникало! Язвительный голос Ильина в сознании намекнул, что лучше все же девушку поискать, так и спокойнее, и для здоровья полезнее. Мысленно отмахиваясь от такого предложения, Димка подождал, пока закончится дождь, оделся и пошел в магазин. Ужин сам себя не приготовит.    На улице остро и пряно пахло озоном, деревья влажно шелестели, роняя крупные капли воды. В огромных лужах, затопивших половину двора, отражалось хмурое небо и хитросплетение проводов, лианами повисших между столбами. Под козырьком одного из подъездов сидел хорошо знакомый, хоть и порядком вымокший, серый кот. На обратном пути Димка завернул к крыльцу, разыскал миску, чтобы насыпать туда корм, но кот так и не вышел. - Серый, ты где? – позвал он, заглядывая под лестницу. Оттуда его обшипела незнакомая белая кошка, забившаяся в самый угол. - Да ладно, не трогаю я тебя, - оправдался парень, пятясь назад, и едва не налетел на беззвучно подошедшую сзади собаку. – Так, а ну не пугай наших кошек! Подозрительно знакомая черная зверюга удивленно на него покосилась, дернув острым ухом. Димка пошарил в пакете и протянул ей кусок колбасы. Вообще, идея кормить с рук незнакомую собаку была так себе, но та не укусила. Осторожно погладив плотную шерсть и бархатистые уши, парень с сожалением отметил отсутствие ошейника. Ну что за люди, которые заводят животных, а потом их выгоняют?! Хотя, может эта родилась уже где-нибудь на улице, подумал он. - Эх, взял бы я тебя к себе, но с тобой же гулять надо, - вздохнул он. – А я не всегда дома бываю… Собака повернула голову, насмешливо поглядывая на него. Из клыкастой пасти вывалился длинный розовый язык. - У нас, кстати, раньше жила собака, - поделился парень. – Сервелатом звали. В смысле назвали сначала Пиратом, а потом переименовали в Сервелата, когда он пакет прогрыз и целую палку колбасы слопал. С ним утром мама гуляла, потом – бабушка, а вечером всегда я выгуливал. Вот была бы у меня девушка, она бы тоже с тобой гуляла, когда меня нет… Собака не то фыркнула, но то чихнула и уткнулась мордой ему в живот. Еще раз потрепав незваную гостью за ушами, Димка пообещал, что в следующий раз купит пирожок с мясом, если еще увидит.    К Ткачеву он все же заглянул вечером, и был радушно встречен вырвавшимся из больницы другом. - Может вам помочь чем? – спрашивал парень, оглядываясь по сторонам. В бытовом плане Алексей Юрьевич многим бы дал фору: дома у него всегда был относительный порядок, да и готовить нехитрый обед-ужин он умел. На столе лежали запчасти от какого-то механизма, которые он тут же убрал в сторону. Неужели настолько соскучился по работе? - Чем именно? – прищурился тот, потом вздохнул. – Дим, я пока еще в силе, сам себя могу обслуживать. - Да хотя бы в магазин сходить. Вам больше пяти килограммов поднимать пока нельзя, - напомнил парень. - Чайник точно меньше весит, - сварливо отозвался тот. – Садись, чаю тебе налью. Картошку с мясом будешь? От ужина Димка отказался, а чай принял с благодарностью. Внимание опять привлекали какие-то запчасти, угадывающиеся под старой футболкой, перепачканной остро пахнущим маслом, но хозяин дома только отмахнулся: - Ты что стартер в разобранном состоянии не видел? Видел, конечно, только зачем его Ткачев домой притащил, оставалось загадкой. - Дядя Леша, а Ольга Ивановна могла устроить пожар своему конкуренту? Алексей Юрьевич отставил чашку в сторону, оперся подбородком на кулак; взгляд его сделался задумчивым. - Ты про склад на окраине? Да запросто. Повод у нее был, сам знаешь. Ну и напомнить о том, кто здесь главный – святое дело. - Вы с ней больше не говорили? - Нет, - вздохнул тот. – Не стоит бередить… Слушай, Дим, такое дело… Позже хотел, но раз уж ты зашел, то вот. Он порылся в ящике и протянул Димке папку с документами. Пробежавшись глазами по строчкам, парень уставился на друга. - Вы… - Так, возражения не принимаются, - строго сказал он. – Сам знаешь, что с родственниками у меня не густо, а из семьи… Пожалуй, что вы с Ольгой и есть. Ей мое имущество даром не нужно, поэтому наследником сделал тебя. Там в файлах еще бумаги для Кости и Тимки. Парням тоже жизнь строить надо, им лишним не будет. Отдашь мальчишкам, если что. Чувствуя, как внутренности сворачиваются в тугой узел, Димка отложил папку. Первой мыслью было, что в больнице у Ткачева нашли какую-то страшную болячку, обещавшую свести в могилу, но тот заверил, что совершенно здоров, а от ноющей поясницы еще никто не помер. Неужели все дело в надвигающейся войне кланов? - Кровопролития не избежать, - кивнул Алексей Юрьевич. – Ребята, которые у него на заводе работают, говорят, что Захаров собирает своих архаровцев. И некоторых людей привлекает на свою сторону. Это плохо. Если погибнут люди, то с нее еще и за это могут спросить. - Из любой ситуации есть выход, - прошипел парень, стискивая кулаки. – Сами всегда так говорили, а теперь чего?! Ткачев усмехнулся, хлопнул его по плечу. - Это подстраховка на тот случай, если ни один из выходов не окажется правильным. Подыхать я не собираюсь, даже не надейся. Просто… Кто знает, чем все это закончится… Вас бы с Жоркой куда-нибудь на время спровадить, да не поедете ведь. - Не поедем, - подтвердил Димка. – Дядя Леша, скажите честно, а почему вы оборотнем не стали?  Ольга Ивановна же вам предлагала… Алексей Юрьевич махнул рукой и тяжело опустился в кресло, устроив подушку под спину. - Так получилось… Да я, признаться, не верил, что у нас с ней что-то серьезное будет. Сам посуди, она была главой клана, а я – механиком. Что я ей мог дать? Думал, через пару месяцев сама от меня сбежит, а она не сбежала… Я и привыкать к ней боялся потому, что мог потерять в любой момент, как свою Свету когда-то… Какое право я имел быть счастливым, когда она умерла? Моя вина в этом... - Каким образом? – не понял Димка. Эту историю он знал в общих чертах: молодая жена Алексея Юрьевича умерла во время родов вместе с новорожденной дочкой. Собственно, после этого Ткачев продал предыдущее жилье и переехал в их район. Он как-то обмолвился, что из прежнего дома ничего кроме собственной одежды и книг не забрал. Не смог. Какое-то время Ткачев молчал, потом поднял голову - запавшие глаза казались больными и тусклыми, как старые пуговицы. - Если бы в тот клятый вечер я не вышел на подработку, то успел бы увезти ее в больницу. Мы с ней только в новый дом переехали, даже с соседями толком не познакомились... И там у нее роды начались раньше времени. Мобильников тогда не было, телефона тоже. Света мучилась дома одна, а я алкашей по городу развозил. Праздник же, Новый год… Утром приехал, а там женщина встретила, до которой Света достучаться сумела. Она ей «скорую» и вызвала. Только не довезли ее… Вот, значит, как все было… Фраза тупо звучала в сознании, отдавалась в висках далеким гулом. Зато стало понятно, почему старый друг не любил Новый год и никогда не праздновал Рождество. Для Алексея Юрьевича куранты звучали не иначе, чем отходная молитва… Верно говорил Плотвицин, что любил Ткачев свою жену и всегда помнил о ней, глядя на других женщин. Но ни одну к сердцу не подпустил. Не оттого, что любить не умел, а потому, что боялся снова потерять близкого человека. Думал, что не сможет защитить и вовремя оказать помощь. Знала ли об этом Ольга Ивановна? Наверняка знала, но все равно решилась быть рядом, ничего не обещая и не клянясь в вечной любви. - Ольга тоже многих потеряла за свою жизнь. Я видел, насколько ей тяжело. Не хотел, чтобы она смотрела, как становлюсь дряхлой развалиной. Теперь жалею, что волком не стал, но исправить ничего уже не выйдет. Ей сейчас боец нужен, а не обуза… Говорить о том, что старый друг поступил глупо, Димка не стал, только стиснул его руку, прощаясь. Что бы там не думал Ткачев, а он его точно не оставит, пусть даже не надеется.