Последнее прощай

Я не знаю, как Пьеро это сделал. Как смог убедить моих родителей, полных страха и тревоги, отпустить меня. Но факт оставался фактом: мы были в Мексике.

— Только несколько дней, — говорила мама дрожащим голосом, обнимая меня в аэропорту. — Только с ним, — добавил папа, крепко пожимая Пьеро руку. А теперь я стояла босиком на горячем песке пляжа в Тулуме, глядя на бесконечную синеву Карибского моря. Пьеро плескался в воде, смеясь как ребёнок, и махал мне рукой: — Ну давай же! Что ты там стоишь? Я засмеялась, скинула белое лёгкое платье, оставшись в купальнике, и бросилась в воду. Тёплые волны обнимали меня, будто сам океан хотел сказать: "Ты жива. Ты здесь." Мы плавали долго, ныряли, брызгались друг в друга. Когда я уставала, Пьеро подхватывал меня на руки и носил на мелководье, притворяясь, что я его трофей. Мы сняли маленький домик в стиле бохо прямо на пляже. Белые занавески колыхались от морского ветра, а вокруг цвели фуксии и бугенвиллии. Вечерами мы гуляли по ярким улочкам Плайя-дель-Кармен. Там пахло кукурузными лепёшками, жареными тако и свежим лаймом. Музыканты прямо на улицах играли на гитарах и маракасах, и Пьеро, не удержавшись, хватал меня за руки и закручивал в вихре сальсы. Мы кружились, спотыкались, смеялись до слёз. — Ты танцуешь как мексиканка, — шептал он мне на ухо, когда я, запыхавшись, обнимала его за шею. Однажды мы поехали в Чичен-Ицу. Я стояла перед гигантскими ступенями древних пирамид майя, чувствуя, как история буквально пронизывает воздух. Пьеро всё время держал меня за руку, как будто боялся отпустить. — Ты знаешь, что здесь шёпот слышно за сотни метров? — спросил он, усмехаясь. — Правда? Он прошептал мне: "Я тебя люблю," и его слова эхом разнеслись по каменным стенам. Я запомнила этот момент навсегда. Мы катались на лодке по подземным сенотам — волшебным пещерным озёрам, где вода такая чистая, что кажется невесомой. Я сидела у него на коленях, глядя на сталактиты, которые свисали с потолка, как застывшие в вечности капли. — Я бы хотел, чтобы время замерло, — прошептал Пьеро, целуя меня в висок. По вечерам мы ели всё подряд: уличные тако с карнитас, острые энчиладас, пили свежие соки из манго и гуава. Мы сидели на деревянных стульях под фонариками на маленькой площади в Вальядолиде, вокруг нас танцевали местные парочки в белых нарядах с вышивкой. Пьеро подхватил меня снова и мы влились в этот круг, смеясь и притворяясь, что знаем движения. Я чувствовала себя живой. По-настоящему живой. И когда ночью мы возвращались в наш домик в Тулуме, уставшие, пахнущие солью, солнцем и счастьем, Пьеро обнимал меня в постели и шептал: — Я запомню каждую минуту, Скай. Клянусь. А я закрывала глаза, чувствуя его дыхание на своей коже, и молилась, чтобы это никогда не кончалось. Солнечные лучи пробивались через окно, заливая комнату мягким светом. Я медленно проснулась, ещё не осознавая, что этот день будет особенным. Пьеро уже был на ногах, собирая рюкзак с парашютом и тщательно проверяя оборудование. Когда я открыла глаза и увидела его подготовку, первое, что пришло в голову, — это то, что он всё-таки серьёзно настроен. Он действительно собирался исполнить моё последнее желание. — Ты в порядке? — спросила я, садясь на кровати и потирая глаза. Пьеро обернулся и ухмыльнулся. — Ну, конечно, всё в порядке. Мы же не просто будем смотреть, как падают другие, правда? Мы тоже прыгнем, Скай, — его глаза сверкнули, и я заметила лёгкое напряжение в его взгляде. Он всегда был уверенным в себе, но в этот момент его уверенность была какой-то натянутой. Он будто скрывал волнение. Я встала с кровати и подошла к нему. — Пьеро, ты нервничаешь? — я взяла его за руку, ощущая, как она слегка дрожит. Он засмеялся, но смех был лёгким, нервным. — Нервничаю? Нет, что ты! Просто... знаешь, я немного думал о том, как ты будешь кричать в воздухе. А ты ведь не умеешь тихо кричать, Скай. Я не смогла сдержать улыбку. Пьеро всегда знал, как рассмешить меня, даже в такие моменты. Но в его глазах было что-то большее, чем шутка. — Мы сделаем это, Пьеро. Мы сделаем это вместе, — сказала я, пытаясь уверить не только его, но и себя. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Он кивнул, слегка улыбаясь. Когда мы добрались до места, я была поражена. Это место было словно вырвано из самого сердца тропиков. Площадка для прыжков располагалась на холме с видом на океан. Внизу расстилалась зелёная джунгли, а вдали голубое море сливалось с небом, образуя ощущение бесконечности. Ветер ласково теребил волосы, а запах морского воздуха и земли наполнял лёгкие. — Красиво, да? — сказал Пьеро, с улыбкой показывая на бескрайний океан. Я кивнула, но сердце колотилось в груди. Эмоции переполняли меня, и я чувствовала, как волнение нарастает. — Я не знаю, что меня пугает больше: высота или то, что я не могу ничего контролировать, — призналась я. Пьеро немного помолчал, а затем сказал с серьёзным выражением лица: — Не переживай. Ты ведь не одна. Мы будем прыгать вместе, и это главное. Мы всё сделаем вместе, Скай. Мне стало легче. Я кивнула и взяла его за руку. Мы подошли к инструктору, который улыбался нам и быстро проверил наше снаряжение. Пьеро казался спокойнее, но я замечала, как он несколько раз поправлял ремни, не пытаясь скрыть свои переживания. Когда мы стояли у двери самолёта, я чувствовала, как ветер рвёт моё дыхание, а земля под ногами становится всё меньше и меньше. Пьеро держал меня за руку, но даже его ладонь слегка дрожала. — Если я умру от того что мое сердце остановится , знай что я любил тебя! — тихо сказал он, почти на ушко. Я улыбнулась, пытаясь собрать в себе все силы. — Нет, я с тобой, Пьеро. Мы прыгнем вместе. Ты ведь обещал. Он улыбнулся, но его взгляд был напряжённым. Я могла видеть, как его грудная клетка поднималась и опускалась от глубоких вдохов. — Ладно, если ты не испугаешься, тогда и я не буду. Хотя... ты понимаешь, что если парашют не раскроется, мы с тобой просто будем висеть в воздухе, как два болта, и смотреть, как мир проходит мимо нас, — сказал он, и в его голосе снова появилась лёгкая насмешка. Я не могла сдержать смех. Его шутки успокаивали меня, и я почувствовала, что этот момент не такой страшный. Мы поднялись на борт, и вот он — момент. Я взглянула на Пьеро, он стоял рядом, готовый прыгнуть. Я взяла его за руку и почувствовала, как он крепко сжал её. — Может ну его ? Просто сотру этот пункт с блокнота как будто его там никогда не было . — Не сдавайся , Скай ! Никогда не сдавайся ! Он улыбнулся и поднёс ладонь ко мне, слегка потрясив головой. — Всё будет хорошо, Скай. Всё будет идеально. И вот, мы прыгнули. Первое ощущение было настолько сильным, что я не могла понять, что происходит. Ветер бил мне в лицо, и я буквально летела в пустоту. Кричала. Но это был не страх, а всего лишь всплеск эмоций, который вырывался наружу. Время замедлилось, и весь мир исчез, оставив только нас двоих в этом небе. Пьеро был рядом, и я слышала его голос, как он смеялся и говорил мне, что мы на правильном пути. Но потом его слова стали тише, а когда парашют раскрылся и мы начали плавно спускаться, я почувствовала, как успокаиваюсь. В воздухе мы были одни, и вдруг всё как-то стало по-настоящему спокойным. Я посмотрела на Пьеро, и в его глазах я прочитала то же самое. Мы были в этом моменте, в этом безбрежном небесном пространстве, и было неважно, где мы приземлимся. Он медленно, почти с нерешительностью, наклонился ко мне, и я почувствовала его губы на своих. Это было не просто поцелуй. Это было признание, которое не требовало слов. В этот момент, когда мы были так высоко, с безбрежным миром под нами, я поняла: этот день — идеален. Я лежала на кровати, в комнате у родителей, и чувствовала, как каждое мгновение тянется, как будто время замедлилось. Три недели прошло с нашей поездки в Мексику, но мне казалось, что вся моя жизнь разделилась на «до» и «после». Слишком много воспоминаний, слишком много эмоций… и слишком много боли. Я пыталась улыбаться, когда вспоминала те моменты с ним, но это было как нож, который проникал в сердце. Каждый день я пыталась найти смысл в том, что произошло, пыталась найти путь, чтобы двигаться дальше, но… он всегда оставался. Пьеро. Он был как нежный, но тяжёлый камень, который я несла в сердце. Я не знаю, сколько времени прошло, но я резко похудела. Стала настолько худой, что мои кости начали торчать, как острые углы, и я даже заметила, как лицо стало бледным, почти прозрачным. Я больше не могла смотреть в зеркало. Синие круги под глазами говорили о бессонных ночах, а пустота внутри меня становилась всё глубже. Каждый день был как пытка, и я ждала лишь одного — когда всё это закончится. Но, несмотря на все это, я не была одна. Я не могла бы себе простить, если бы не было его. Пьеро. Он был рядом, даже когда я не просила. Он знал, что со мной не так, даже если я пыталась скрывать всё это. Он был слишком хорош ко мне. И я боялась, что однажды он уйдёт, потому что не заслуживал меня, не заслуживал всей этой тени, которая поселилась в моём сердце. Тогда он пришёл. Я слышала, как он открыл дверь, и его шаги были такими мягкими, что я едва их услышала. Он стоял у двери, наблюдая за мной. Я не могла скрыть того, что происходило с моим телом, и мне было стыдно. Я пыталась свернуться в клубок, но он уже подошёл ко мне и лёг рядом. Он был таким спокойным, как всегда, но я чувствовала, как его руки слегка дрожат, когда он обнял меня. — Ты должна быть сильной, Скай, — сказал он, его голос был тихим, почти шёпотом. Я не могла ответить. Я просто закрыла глаза и почувствовала, как его рука нежно скользит по моей спине. Он ничего не требовал от меня. Он просто был рядом. Я пыталась не думать о том, как я выгляжу — какой я слабой стала. Я не хотела, чтобы он видел меня такой, но он даже слушать об этом не хотел. Он всегда говорил, что для него неважно, как я выгляжу, главное — что я есть. Это было больно и приятно одновременно. Мы долго лежали молча. Я чувствовала, как его дыхание тихо и ровно звучит рядом. Он не говорил много, но я знала, что ему тоже нелегко. Он был рядом, чтобы не дать мне уйти в эту темную бездну, а я… не знала, как вытащить себя оттуда. Позже, когда я не выдержала и встала с кровати, Пьеро предложил пройти на веранду. Он знал, что я люблю это место. Мама с папой давно ушли, оставив нас одних, и мы сидели вдвоём на старом кресле, попивая чай. Это было одно из немногих вещей, которые давали мне хоть какое-то облегчение. Я не могла даже сказать, что мне хорошо, но хотя бы это было спокойно. Это была тишина, которую я искала. Мы сидели, разговаривали обо всём и ни о чём, а в воздухе витал запах свежего чая и трав. Он снова молчал, как будто знал, что мне нужно время. И когда я думала, что он совсем ушёл в свои мысли, Пьеро начал петь. Его голос был тихим, мягким, и казалось, что он пел только для меня. Его слова тянулись медленно, как будто каждое слово было пронизано его болью, и я чувствовала, как они проникают в моё сердце. Он пел старую итальянскую песню, одну из тех, что я всегда любила, ещё до того, как мы встретились. Его голос был словно тёплый свет, который освещал самые тёмные уголки моей души. Я закрыла глаза и слушала. Сначала я думала, что это просто музыка, но потом поняла, что каждое слово, каждое его дыхание — это его способ сказать мне, что я не одна. — Ты слышишь, Скай? Ты не одна, — прошептал он, когда песня закончилась. Я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня. Его взгляд был полон таких глубоких чувств, что я не могла скрыть свою слабость. Я почувствовала, как моё сердце снова начинает биться, как будто я на минуту вернулась в реальность. Он не оставлял меня одну, несмотря на всё. Я прижалась к нему, и он обнял меня крепче. Мои слёзы текли по щекам, и я не могла сдержаться. Я боялась, что если я отпущу его, то всё снова уйдёт, как этот момент, как это ощущение. Но Пьеро просто держал меня, тихо шепча, что всё будет хорошо, что я сильная, что всё пройдёт. И в этот момент, когда мои слёзы становились всё горячее, я поняла: несмотря на всё, что я переживаю, несмотря на все эти тёмные мысли и боль, я всё равно хочу бороться. Я хочу бороться ради него, ради нас. Мы остались сидеть на веранде, и я больше не боялась. Всё было как в фильме, как в старой итальянской картине, где любовь и тоска переплетаются, но в конце всё обязательно заканчивается светом. И, возможно, мы тоже когда-нибудь увидим этот свет. Прошло несколько дней, и я чувствовала, как мои силы уходят. Всё становилось всё более тусклым, как если бы я медленно исчезала из этого мира. Каждое утро было для меня борьбой, а каждый вечер — ещё одной маленькой победой, чтобы пережить ещё один день. Я потеряла себя, и это чувствовал не только я. Пьеро, даже если он и пытался скрыть свою боль, знал, что что-то не так. Он приходил ко мне каждый день. Он всё знал. Не словами, но взглядами. Он не спрашивал, почему я так изменилась, потому что, наверное, боялся услышать ответ. В его глазах была только твердость, как будто он пытался найти силы, чтобы не позволить мне уйти. Сегодня он снова пришел. Я лежала в постели, смотрела в потолок и пыталась понять, почему я не могу просто отпустить этот мир, если он стал таким тяжёлым для меня. Это было мучительно, болезненно — и я была так устала. Пьеро вошел, как всегда, тихо, но я почувствовала его присутствие сразу. Он сел на край кровати и тихо, так, чтобы я не испугалась, положил руку на моё плечо. — Скай... — его голос был тёплый, но мне показалось, что он слегка дрожал. Я не хотела его видеть таким. Я не хотела видеть его слёзы. Он снова сжал моё плечо. — Ты не можешь уйти, Скай. Ты не можешь так просто сдаться. Я закрыла глаза, потому что не могла смотреть на него. Он был моим спасением, моей опорой, но теперь я чувствовала, что становлюсь для него тяжким грузом. Я слышала, как он глубоко вздохнул, пытаясь что-то сказать, но его слова не шли. — Я хочу, чтобы ты осталась, — прошептал он, и его голос эхом отозвался в моем сердце. — Я не могу потерять тебя, Скай. Я повернулась к нему и увидела его лицо — его глаза полны боли и страха. Он был таким сильным, таким решительным, но сейчас он казался таким уязвимым. И мне было больно смотреть на него так. Я не могла бы позволить ему терять меня. — Пьеро... я не могу больше, — мои слова выходили с трудом. Я чувствовала, как боль в груди усиливается. — Я не могу быть твоей... такой, как я есть. Он замолчал. Я видела, как его лицо затмило отчаяние. Я не хотела, чтобы он страдал. Это было самым тяжелым из всего, что я чувствовала. Он поднялся с кровати и подошёл ко мне. Сел на колени, взяв мою руку. Его глаза не отрывались от моих. — Ты не одна, Скай. Ты никогда не будешь одна. Я буду с тобой, неважно, что случится. Мы будем вместе. Я обещаю тебе, что не оставлю тебя. Я ощутила, как его ладонь была тёплой и уверенной, но в её прикосновении я чувствовала и страх. Страх потерять меня. Страх потерять то, что он так сильно любил. Время тянулось, и я ощущала, как последние силы покидают меня. Я закрыла глаза, и всё вокруг как будто замедлилось. Пьеро остался рядом, его рука всё ещё в моей, и я знала, что это, возможно, был последний раз, когда я чувствовала его рядом. Но я была готова отпустить. И тогда, когда мир вокруг потемнел, я почувствовала, как его поцелуй коснулся моего лба, как его губы нашли путь к моим, и в этот момент, в самом последнем, я почувствовала, что всё, что я пережила, было не зря. Мы были вместе, и это было самое главное. Мы были вместе в тот момент, когда я оставляла этот мир. Тихий поцелуй, который он оставил на моих губах, был его последним прощанием. И, несмотря на всё, я не жалела. Я знала, что в его сердце я всегда буду жить.