Глава 4.

Под мерный стук колес за окном лил дождь: погода значительно испортилась за то время, пока, сев в машину, Маргарет неожиданно для себя заснула, и, возможно, проспала бы и дальше, если бы не нетерпеливая Мэри. Она сидела рядом и довольно сильно трясла девушку за плечо. Самым ужасным, но притом неизбежным для Маргарет были вопросы, на тучу которых стремилась получать ответы спутница. — Мисс Роверн, вставайте, в конце-концов! Вы меня изрядно пугаете, и я опасаюсь, что вам стало дурно. Я пытаюсь разбудить вас уже в течение десяти минут! — взволнованно воскликнула Мэри, заметно покраснев, поняв, что Маргарет проснулась. Глупо уставив взгляд на служанку, Маргарет снова отпустила минуту на раздумья. Перед ней открывалось два пути: первый заключался в том, чтобы всю эту махинацию назойливой Мэри оставить без внимания, а второй — благосклонно и вежливо ответить на все то, что ее так сильно интересовало. Разгневанная после бала девушка, опасаясь пробудить в себе впервые скрытое чувство ненависти, скорее предпочла бы первое, но, натянув на лицо улыбку, поддержала разговор: — Мэри, вам не стоит настолько волноваться. Вам прекрасно известно, что меня укачивают длительные поездки. Сколько мы уже в пути? — Около половины часа, — ответила Мэри, глазами машинально пытаясь отыскать часы, — как вам мистер Риш? Вы заявляли о вашем знакомстве в Визерли, потому я интересуюсь, каким вы находите его сейчас! — А вы? Ответ Маргарет поверг служанку в смущение. Вопрос был задан не без дерзости, неприсущей ей ранее, а глаза впились в лицо собеседницы и вызвали у нее такой страх, что та еле заметно дрогнула, но, стараясь выглядеть гордо и непоколебимо, ответила: — Он восхитителен! Правда, мне не довелось станцевать с ним ни разу — весь бал я провела в разговорах со служанками мисс К***, — заметив недоверчивое выражение лица Маргарет, она поспешно добавила, — Элис рассказывала мне о кулинарии, а Роуз проявила необыкновенное гостеприимство, предоставив мне возможность насладиться видом с балкона. Ложь была откровенна и ясна для Маргарет, неоднократно видевшей разодетую Мэри в паре с Остином, а после завершающего танца в ее присутствии на балу о какой-либо ошибке не могло быть и речи. Скрывать свое присутствие Мэри могла лишь по одной причине — Маргарет могла легко заподозрить ее симпатию к владельцу дома, и, боже, самые худшие предположения мисс Роверн вот-вот должны были обрести материальный вид. Она не привыкла лгать, да и сам обман ее ближайшей служанки, которой она доверяла более десяти лет, казался ей явлением странным, несмотря на то, что Маргарет и сама была «не без греха». Насмешливо улыбнувшись, она вновь повергла Мэри в замешательство и не оставила ей и секунды сомнений в том, что ее наглая ложь раскрыта. — Кому же вы доверили мое шелковое платье ручной работы, если оно так часто мелькало перед моими глазами? Не думаю, что вы располагаете дружеским отношением со стороны кого-либо на этом балу, — Мэри тотчас стала перебирать всевозможные имена приглашенных девиц ее уровня, но все попытки были настолько жалки и безуспешны, что Маргарет сочла более культурным прервать ее, нежели выслушать еще с десяток кандидаток на роль «дочери сквайра», — говорите честно, Мэри. Презренно, что вы скрыли от меня столь очевидную правду, не приложив никаких усилий для того, чтобы ее завуалировать. Вы танцевали с Остином? — Да, мисс, — чуть слышно произнесла собеседница и, спустя некоторое время, продолжила, — он был необыкновенно мил со мной и так трепетно говорил… — Довольно! — крикнула Маргарет. Гнев переполнял всю ее, и она просто не могла говорить без язвительности, — ваше происхождение! Не стыдно ли вам опускаться до того, чтобы врать о нем, унижать честь вашего отца! Вы — давние слуги нашего рода, и к вам относятся с большим уважением! Ваш отец был другом моего, и покойный дед относился к нему с такой же любовью! «Дочь мелкопоместного сквайра» — так вы смеете ценить нашу доброту?! Если вы не чета Остину, то это останется вашей судьбой. Она уже предрешена, и если он был бы вами заинтересован, то смог бы полюбить, не зная вашего рода и этой грязной лжи о сказочном приданом. Что за представление вы устроили, Мэри? Маргарет хотела раскаяться в своих бурных, но откровенных высказываниях, думая, что могла оскорбить свою давнюю подругу, но, взглянув на нее, заметила лишь гордую улыбку и быстро переменила выражение лица на удивленное равнодушие. — Смею заметить, что не я одна сегодня отличилась актерским мастерством! На вас было чудесное розовое платьице, когда мы направлялись в Визерли, а по дороге обратно — это, зеленое накрахмаленное! Пребывая на балу, я нередко слышала о загадочной особе, скрывающей свое лицо. Считаете ли вы себя уродливой, чтобы скрывать его? Пораженная наглостью служанки, Маргарет рассвирепела еще сильнее. Мэри самодовольно улыбалась, смотря прямо в глаза оппонентке, и выглядела столь важно, что любой проезжий, незнакомый с Маргарет, определенно решил бы, что служанкой здесь является она. — Мое поведение объясняется тем, что господа за крайним левым столиком пролили на меня свой кофе, и я была вынуждена попросить у тетушки новое платье! А вы… вы просто срамите его род! — Не думаю, что вас это волновало, когда вы выбрали избранником своего сердца бездомного, грязного и противного юношу, мисс Роверн. Обе дамы отвернулись и ничего не сказали друг другу до самого конца поездки: лишь изредка они по очереди бросали друг на друга острые взгляды. По приезде Маргарет, к своему приятному удивлению, обнаружила кучера ее отца и матери и, спешившись, направилась к воротам. Мэри же, опасаясь увольнения, которое Маргарет не была бы способна организовать, бросилась на колени к хозяйке прямо у калитки и, напустив на себя вид самого сильного раскаяния, слезливо произнесла: — Мисс Маргарет, прошу, не воспринимайте слова меня, дуры, всерьез! Я приношу свои извинения за все происшедшее и обещаю, что такого никогда не повторится… — Извинитесь перед Остином за ваше дурное поведение. Вы прощены, — коротко и спокойно ответив, Маргарет удалилась, оставив жалкую девицу на асфальте. Несмотря на низость своего поступка, Мэри получила то, что ей было необходимо — расположение Остина, прощение Маргарет, пусть даже словесное, а также обеспеченное хорошее отношение к ней родителей госпожи. Встреча с родителями ничем не отличалась от того, что предполагала Маргарет — на служанку они не взглянули и вовсе, а у дочери лишь спросили, не подыскала ли она жениха на балу и в какой комнате им следует разместиться. Дав краткие ответы, она наконец-то получила возможность уединиться. О чувствах к молодому человеку ей стоило забыть — теперь его сердце очаровано другой, что ей было известно непрямо, но столь очевидно вытекало из ее же собственных суждений, что сопровождалось длительным волнением и требовало осмысливания. Сдаться просто так было бы неверно — она притащила его в этот дом, обеспечила судьбу… Маргарет краснела все сильнее и сильнее и пыталась прикрыть лицо руками, словно ее кто-нибудь видел. Через некоторое время ее пробрал озноб, и находиться вне кровати она больше не могла. Но даже смешанные с тщетными попытками уснуть мысли не покидали ее — Маргарет не стоило рассчитывать на какую-либо оплату со стороны Остина. Весь ее необдуманный и странный поступок, узнай о нем бы кто-то, пустил бы такие слухи, что Маргарет прежде всего следовало благодарить юношу за то, что он скрывает имя своего благодетеля. Потеряв всякие силы, она выполнила последнее желание на этот день — сорвала колокольчик у кровати, предназначавшийся для того, чтобы звать именно Мэри. Проснулась Маргарет с горячкой и уже с утра была окружена врачами, естественно не находившими в ее болезни ничего серьезного — каждый из них выражал сожаление о ее недуге, но сразу же говорил о скорой поправке, так что вся эта процессия оставила девушку в прекрасном расположении духа. Не хуже ее ощущала себя и Мэри — время от времени она заглядывала в шкаф, рассматривая подаренное шелковое платье, которое было сущим ее достоянием. Маргарет же довольствовалась тем, что температура избавила ее от необходимости спускаться вниз за завтраком и обременять себя общением с родными. В полдень около ворот появилась богато украшенная карета, впряженная в тройку крупных лощеных белых лошадей. Удивлению Маргарет не было предела, когда в сад вышли и ее родители, пламенно встречая тетушку и дядюшку, сопровождаемых грациозно шествующим Остином. — Напыщенный павлин, — подумала про себя Маргарет, но все-таки спутались вниз, чтобы оказать свое почтение гостям и выразить благодарность за вчерашний вечер. Пригласив всю делегацию на обед, Остин неожиданно для девушки попросил разрешения остаться в саду на время, обещая присоединиться чуть позже. Окликнув Маргарет, он поморщился от смешков, услышанных им со стороны родителей хозяйки дома, и предпочел молча дождаться собеседницы. — Маргарет, я прошу прощение за свое вчерашнее поведение перед вами на последнем танце. Хедельн рассказала мне, что дала вам это зеленое платье вчера вечером, а я даже не сумел вас распознать. Тем не менее, я хотел задать вам тот же вопрос: неизвестно ли вам что-либо о месте пребывания иностранки Мэри? С ее слов, она француженка. Не в силах дальше сдерживать свой смех, Маргарет расхохоталась на всю улицу, отблагодарив всевышнего за то, что никто не имел «удовольствия» слышать их в эту минуту: — Иностранка? Француженка? Дочь мелкопоместного сквайра? Смею спросить, не про рыжеволосую ли девушку эти высокопарные речи? — Именно, — смущенно проговорил Остин, — вы имели честь познакомиться? Подозвав дворецкого, Маргарет что-то сказала ему, и через пару минут к их обществу присоединилась Мэри, а он, отдав честь, удалился. — Чем могу вам служить, мэм? — робко, не поднимая глаз, проговорила Мэри. — Мэри, будь добра, представься мистеру Ришу и поведай мне чуть больше о своих французских корнях. Взяв за руку устыженную служанку, Остин удалился, бросив злостный взгляд на Маргарет, дав ей понять, что в ее обществе они больше не нуждаются. Удивленная проявленным неуважением, Маргарет, кашляя, направилась в свою комнату и решила предаться сну, нежели снова погрузиться в ненавистные мысли. — Вы врали мне, Мэри, — спокойно начал Остин, остановившись у фонтана, — надеюсь, я смогу получить от вас честный ответ на мой следующий вопрос: для чего вы сделали это? — Я благодарю вас за то, что вы избавили меня от общества нахалки Маргарет… — острый удар по щеке прервал ее. — Вы должны быть благодарны ей за доброту, проявленную вчера. Без ее помощи мне бы не довелось увидеть вас на балу, — вздохнув и заметив, что девушка обижена из-за его обращения, он продолжил более мягким тоном, — вы нарушили мой сердечный покой, и, каким бы благодетелем не была для меня Маргарет, я не хочу разрушать ваше отношение ко мне своими дурными манерами прошлой жизни. Дорогая Мэри, простите меня. Он нежно провел ладонью по щеке девицы, заставив румянец разыграться на ее лице. Для Остина было непривычным культурное обращение — настоящая благодарность его благодетельнице заключалась не в симпатии, а в защите, которую он сам условился ей обеспечить, хотя бы на ее глазах. Для Оскара же было необходимо тщеславие, и, принимая нечто между ними, абсолютно не понимая славного неравенства, юноша решил простить стоящую напротив столь милую ему Мэри. Трепетно взяв ее за руку, Остин начал прохаживаться по парку, как бы демонстрируя ей аллеи. И вся эта картина выглядела настолько наивно-романтичной, что не могла не умилить любого прохожего за каменной оградой. Ветви плюща игриво запутывались в ее волосах, и каждый раз Остин с большим удовольствием наклонялся к даме, снимая их с ее рыжих, тщательно расчесанных волос. Ему не были присущи качества зрелого мужчины: все то давалось ему с трудом, и романтика его принимала вид некоей забавы и праздного увлечения. Мэри же с благодарностью принимала эти ухаживания, способные в ключе изменить ее жизнь. Вспомнив об обеде, юноша с недовольством принял необходимость закончить диалог: — Вы необыкновенно интересны мне, Мэри. И я бы хотел провести с вами больше времени, но, пока вы не обручены со мной, я не располагаю такой возможностью. Потому со всей любовью к вам, дорогая Мэри, обращаюсь и надеюсь не потревожить вашего душевного покоя более, если не мил вам. Потому прошу вашей руки и сердца и оставляю вам возможность сделать меня счастливым. — Я согласна! Остин, милый, я согласна! — с восторженными возгласами, забыв о незадачливом женихе, она бросилась в поместье. Все, за исключением Маргарет, были осведомлены в те же десять минут. Роверны не проявили никакой радости, сухо пожелав счастья обрученным, а семейство Риш лишилось дара речи, не зная ни происхождения девушки, ни ее качеств, и полагались лишь на то, что Остин обдуманно принял решения выбора такой «дурнушки». Но это было отнюдь не обдуманно. И ранее Остин стремился к женитьбе, будто мать обыкновенной несостоятельной девицы того времени, а уличные стандарты внушили в структуру его жизни такую спешность, которая с легкостью могла стать причиной этого решения. Не решив обременять молодых разговорами и благосклонно дав шанс Мэри, все присоединились к обеду, а после бывшей служанке было дозволено самой сообщить Маргарет о случившемся. Постучавшись, она зашла в комнату и вновь разбудила Маргарет. — Прошу прощения, мисс Роверн! Спешу сообщить вам волнительную новость: я обручена с мистером Ришем и прошу вас быть ближайшей подругой невестки на нашей свадьбе! Я уверена, она будет невероятно роскошной! Маргарет вскочила с кровати и, не желая больше думать о сне, бросилась в гостиную, где отдыхали Риш. В ее голове совмещалось столько эмоций, что сама она едва ли соображала. Выкрикнув Остина, она позвала его в сад, и двое снова остановились у фонтана. — Остин! Прошу вас, подумайте! В своем ли вы уме обручаться с девушкой, кою вы узнали только вчера! Настолько ли вы готовы уступить волю своего рассудка пламенным чувствам и бездумной страсти? Вы не знаете Мэри, и, поверьте, я не отношусь к вашему браку с какой-либо ревностью: я, как ваша сестра, прошу вас одуматься и повременить! Я требую! Требую этого настоятельно, — окончательно устав, она, отдышавшись, села на скамью. Выслушав ее, юноша присел перед ней и произнес, смотря прямо в глаза: — Маргарет. Я осведомлен о ее пороках и обдумал свое решение. Вы — не моя кровная родственница, и при всем уважении и благодарности к вам я имею право отказаться от того, чтобы прислушаться к вашему совету. В молчании прождав одну минуту, он зашагал в здание к своей Мэри, оставив в ужасных страданиях бедную Маргарет.