Часть 7

Коноха; в Башне Хокаге… Хокаге закончил читать письмо Джираи, нахмурившись и проложив несколько новых морщинок беспокойства на лбу. Он едва мог в это поверить. Санин не смог вернуть Наруто. Джирайя нашел мальчика и столкнулся с ним, но все же не смог вернуть его. Он заверил Хирузена, что Наруто здоров и в хорошем расположении духа, но также написал, что мальчик принял решение, и никто не сможет его переубедить. Он добавил, что, вероятно, в его интересах оставить его в покое. Наилучшие интересы для кого? Хокаге иронически задумался на минуту. Это были худшие новости, которые он мог ожидать, и в самое неподходящее время. Экзамены на звание Чунина уже вступили в финальную фазу. Первый бой, Нара Шикамару против Сабаку но Темари, состоялся тем же утром с результатом, который был в пользу Песка. После этого Хьюга Неджи легко победил Досо Кинуту. Хотя обычно победа его деревни делала его радостным, на этот раз Хокаге было трудно перестать беспокоиться достаточно долго, чтобы отпраздновать ее должным образом. Странные события происходили в последние несколько недель. Странные и опасные. Он бы сказал, что все началось с визита Саске в его кабинет и последующего дезертирства из деревни. Всего за один день Коноха потеряла два главных актива: последнего Учиха и Джинчурики. Но это было только начало. Месяц назад, во время второго этапа экзаменов на Чунина, его старый ученик Орочимару был замечен в Лесу Смерти; и вскоре после этого были найдены тела трех генинов, ужасно изуродованных. Нетрудно было предположить связь между этими двумя событиями, но он все еще не знал, что привело Орочимару обратно в Коноху, или что так разозлило его, что он отплатил за это тремя беспомощными детьми. Неделю спустя, в предварительных боях, все были шокированы, когда самый молодой генин Песка, самого мощного оружия его деревни, отказался сражаться, отдав победу по умолчанию разгневанному Року Ли. Хирузен слышал достаточно слухов, чтобы понять, что такое поведение было ужасно нетипично для Сабаку но Джинчурики. И шок в лице его союзников был честным, что только оставило у него еще больше вопросов. Вдобавок ко всему, с тех пор как Саске и Наруто ушли, Какаши и Данзо не переставали задавать вопросы, хотя у каждого были совершенно разные проблемы. Он сделал все возможное, чтобы скрыть их дезертирство, придумав историю о том, как Джирайя попросил парней выполнить особую миссию по сбору информации. Это наконец заставило их замолчать на некоторое время. Конечно, эта ложь была правдоподобной только ограниченное время, и пока сам Джирая вернул мальчиков в деревню вместе с собой, фактически подтвердив свою историю своими действиями, что Хирузен и ожидал от него без особых проблем. В конце концов, они были парой самоуверенных подростков, а он — одним из Легендарных Санинов. Каким бы умным ни был Саске, а он действительно доказал свою сообразительность, у него не было ни единого шанса. Очевидно, Хокаге ошибался, думая так. Наруто и Саске все еще свободно бродили, Орочимару прятался где-то поблизости, а Песок что-то планировал. Теперь Джирайя бросил его, и если Данзо узнает правду о пропавших детях, Хирузен дрожал от страха, представляя, что он сделает. Казалось, что каждая из его самых больших ошибок за последние двадцать лет вернулась, чтобы одновременно укусить его за задницу. Он не стал бы говорить, что это было незаслуженно, поскольку он вполне мог этого заслужить, но в свою защиту он бы сказал, что был более чем готов передать шляпу Хокаге (и связанные с ней обязанности) более молодому шиноби, когда стало очевидно, что его время прошло. Минато вел бы дела совсем по-другому, и вполне вероятно, что при его правлении такие события, как резня Учиха, не произошли бы. Но Минато умер, и Хирузен снова остался единственным, кто мог бы возглавить деревню. Это всегда было его главным приоритетом. Возглавлять и защищать деревню. Так было и поныне. И деревне нужен был его джинчурики. Ради блага деревни Хирузен снова был вынужден сделать то, что он поклялся себе не делать. Он попросит этого человека о помощи во второй раз. Он только надеялся, что он все еще достаточно лоялен, чтобы ответить на его мольбу. Ками знал, что Хирузен не будет винить его, если он не будет. Где-то в Стране Водопадов… Миссия была легкой. Две затуманенные фигуры наблюдали за их молитвой из тени. Женщина была прекрасна. У нее были ярко-рыжие волосы, которые спадали до талии, как водопад. Ее глаза были изумрудно-зелеными, губы полными, а черты лица нежными и чувственными. Ее смех был мягким и теплым, и когда она шла по комнате, ее движения демонстрировали нехарактерную грацию. Она не была особенно высокой. Если уж на то пошло, ее рост был немного ниже среднего. Однако ее талия была очень тонкой, ее грудь была большой и изящной, а бедра — пышными, все это делало ее чрезвычайно приятной для чувств. У нее было лицо ангела и тип тела, который мог свести с ума большинство мужчин или искупить Господа его покорным рабом. К несчастью для нее, мужчина и его партнер были далеки от большинства мужчин. Иногда мужчина задавался вопросом, можно ли их вообще считать мужчинами. Они были убийцами. Убийцами. И их не останавливало нечто столь незначительное, как красота... или милосердие к нерожденному ребенку. Хотя ее тело еще не подавало сигналов, женщина была беременна. Всего пять или шесть недель. Она носила в своем животе растущего ребенка, и этот ребенок, вместе с ее несравненной красотой, были причинами, по которым женщина умрет сегодня. Их задачей было убить ее, и ни этот мужчина, ни его напарник не были людьми, которые подвергали сомнению их приказы. В компании женщины были три фрейлины, одетые почти так же элегантно, как и она, хотя и гораздо менее красивые, и два самурая, торжественно стоявшие у двери комнаты. Эти двое были лишь отвлекающим маневром. Настоящая безопасность была лучше скрыта. Мужчина улыбнулся про себя и обменялся быстрым взглядом со своей партнершей. «Я насчитал семнадцать. Пять в саду, на дереве на крыше, четыре у входа, два на кухне и три в комнатах рядом с ней». Молодой человек не ответил на его взгляд, его глаза были устремлены вперед. «Восемнадцать». Он поправил его. «Одна из фрейлин — высококвалифицированная куноичи». Мужчина медленно кивнул, без суеты принимая слова своего партнера за правду. «Тогда поделим их? Половину тебе, половину мне?» Мужчина покачал головой. «Мы подождем до ночи. А я тем временем наложу гендзюцу на тех, кто снаружи дома». "А потом?" «Я избавлюсь от куноичи и цели. Ты позаботься об охранниках внутри дома на случай, если они поймут, что происходит». «Ты уверен?» Впервые мужчина, казалось, усомнился в инструкциях своего партнера. «Ты же знаешь, я могу позаботиться о женщинах. Меня это не побеспокоит». «Я знаю. Но наш работодатель приказал соблюдать осторожность. Мое дзюцу тише твоего. Если я убью их достаточно быстро, мы сможем выбраться из дома прежде, чем кто-либо из охранников поймет, что произошло». Старший мужчина тихо рассмеялся. «Если вы уверены...» Его младший партнер кивнул всего один раз, не добавив ничего больше к делу. Его лицо выражало бесстрастность, почти скуку, язык тела был спокойным и контролируемым, а сердцебиение оставалось постоянным. Он только что вызвался убить беременную женщину и ее защитника. Если бы кто-то другой стал свидетелем этой сцены, они бы сочли его чудовищем. Жестоким зверем без совести и сердца. Однако он не был никем другим. Он провел слишком много лет в компании своего партнера, чтобы его обмануло холодное поведение этого человека. Они ждали до часа ночи. Двое самураев у двери покинули свой пост, а большинство стражников внутри дома разошлись по своим покоям. Шиноби, размещенные снаружи дома, удвоили свое число с наступлением темноты, но они уже находились под воздействием гендзюцу его партнера. И их последнее препятствие, куноичи, охранявшая женщину, выдававшую себя за одну из ее фрейлин, наконец-то уснула в постели рядом с ней. Теперь каждая фигура на доске была на месте. Им оставалось только выполнить миссию. «Ты уверен?» — снова спросил мужчина, прежде чем его партнер успел сделать шаг к дому. «Я все еще могу прыгнуть туда и избавиться от куноичи и цели». «Ты недооцениваешь ее», — ответил он. «Скрытность — не твоя сильная сторона. Есть большая вероятность, что она почувствует твое приближение и предупредит охрану». Его слова, вместо того чтобы оскорбить его, позабавили его. «Возможно. Но это не значит, что ты не можешь их принять». Молодой человек подтвердил его слова легким кивком, но быстро отмахнулся от них. «Это все равно может занять слишком много времени. Они наняли нас для тихой работы. Наш работодатель хотел избежать волнений». Мужчина больше не жаловался. Несмотря на то, что люди склонны были думать, он был достаточно умен, чтобы знать, когда следует оставить дело в покое. И не похоже, чтобы это имело для него какое-либо значение. «Как скажешь», — подчинился он, потянувшись за мечом. И все же он не смог сдержать легкий смешок, сорвавшийся с его губ. «Ты никогда не изменишься, даже если это убьет тебя», — прокомментировал он весело. «Всегда стараешься не тратить жизни впустую, Итачи». Миссия была тщательно выполнена впоследствии, и результат был безупречным. Кисаме и Итачи вышли из дома всего через две минуты после того, как закончили свой предыдущий разговор. За собой они оставили только одно тело: беременную женщину с перерезанным горлом, убитую во сне. Двое мужчин не поздравили друг друга. В тишине они продолжили свой марш. Плата была собрана заранее, и их работодатель, жена любовника погибшей женщины, ясно заявила, что она не ожидает увидеть их снова, под угрозой смерти. Ее угроза была бессмысленной, так как Акацуки всегда переходили к следующей цели, как только миссия была завершена. В качестве меры предосторожности они прыгали с дерева на дерево в течение нескольких часов, пока местоположение их цели не оставалось далеко позади. Затем они замедляли темп. «В нескольких милях отсюда есть гражданская деревня». Кисаме нарушил тишину к тому времени, как приблизился рассвет. Небо уже не было темным, и птицы начали петь свою мелодию, приветствуя утро. «Мы могли бы остановиться там, чтобы позавтракать. Может быть, взять обед на вынос». Итачи, казалось, обдумывал это несколько мгновений, затем кивнул. «Очень хорошо», — сказал он. «Но сначала мне нужно несколько минут. Подожди здесь». Он не стал дожидаться, пока его указания будут выполнены. Он прыгнул на дерево, потом на другое, и, наконец, исчез из виду. Кисаме невозмутимо проводил его взглядом и через несколько секунд сел на землю, прислонившись спиной к дереву. Итачи никогда не заставлял его ждать слишком долго, и когда он возвращался, они могли пойти в деревню и для разнообразия нормально позавтракать. В общем, это был довольно хороший способ начать день. Итачи замедлил шаг примерно через милю и полностью остановился у небольшого ручья. Вода была ледяной, но приятной для кожи. Холод был одной из немногих вещей, которые все еще могли заставить его чувствовать себя живым, а не ходячим трупом, пусть и едва, и он ценил это чувство. Он тщательно вымыл руки, а затем лицо, пытаясь стереть любые следы крови, которые могли прилипнуть к его коже. Чаще всего это была ненужная предосторожность, поскольку у него было достаточно навыков убийцы, чтобы не забрызгаться кровью своих жертв, но это стало своего рода привычкой — мыть руки и лицо каждый раз, когда он кого-то убивал, — и однажды это могло оказаться полезным. Его мысли обратились к его неуловимому партнеру. Хотя он понимал мотивы слов и действий Кисаме во время их миссии — добровольное убийство беременной женщины, чтобы Итачи не пришлось жить с тяжестью ее смерти на своей совести — и даже чувствовал некоторую благодарность, такое предложение было излишним. Беременная женщина не была лучше или хуже остальных людей, которых убил Итачи, и ее смерть не особенно его беспокоила. Он убил много невинных людей до этого, много людей, которые не заслуживали смерти. Он убивал детей и убивал младенцев. Он буквально разрезал тела своих родителей пополам и образно разбил сердце своего младшего брата. По сравнению с этим убить беременную женщину было проще простого. К тому же, как только цена была назначена за ее голову, она все равно умрет. Никто не мог этого предотвратить. И позволить своему партнеру выполнить задание, чтобы спасти себя от суда совести, было бы не только бесполезно, но и трусливо. У Итачи было много качеств, большинство из которых плохие, но он не был трусом. Независимо от этого, намерения Кисаме были благими. Он был убийцей, как и сам Итачи, но он также был честным человеком и не был излишне жестоким. Итачи считал его более честным человеком, чем любой из его старых товарищей по АНБУ в деревне. Ирония этого факта не ускользнула от него. Но этот ход мыслей был бесполезен – поскольку он никуда его не приведет – поэтому Итачи быстро остановил его прямо там. Он сделал еще пару глотков из ручья, а затем вытер рот тыльной стороной ладони, вставая. Теперь его голова прояснилась; его разум снова был в порядке. Он был готов вернуться к своему партнеру. Он вернется в Кисаме, а затем они отправятся в ближайшую деревню и вместе позавтракают. Если ему повезет, он даже найдет ресторан, где подают данго. В детстве Итачи любил данго. Это было его любимое лакомство с тех пор, как он был беззубым малышом, до такой степени, что после первой попытки он отказался есть что-либо другое в течение недели, если верить его матери. Теперь он не наслаждался вкусом так сильно, как напоминанием о времени, когда поедание этой сладости делало его счастливым. Знакомый вкус вернул старые воспоминания, воспоминания, которые он иначе подавлял под слоями решимости и вины. Данго напомнило ему яркую улыбку на лице невинной молодой девушки, когда они впервые сели есть его вместе перед рекой. Это напомнило ему запах волос его матери, когда она работала на кухне, доброту в голосе его отца, когда они шли по улицам Конохи, и забавную гримасу на лице его брата, когда Итачи дал ему впервые попробовать сладость, когда ему было два года. Хотя своими действиями Итачи отказался от любого права на эти воспоминания пять лет назад, было приятно вспомнить, как ощущалось счастье, пусть даже на краткий миг. С этой надеждой в мыслях он повернулся спиной к ручью и прыгнул на одну из ближайших веток дерева. Он собирался прыгнуть на следующую, когда его чувства уловили что-то необычное. Это была сигнатура чакры, та, которая не принадлежала человеку, но которая была странно знакома ему. Та, которую он не чувствовал годами. На секунду Итачи усомнился в точности прочтения этой подписи, но он знал, что его чувства никогда раньше его не подводили. Он доверял им свою жизнь. Эта чакра принадлежала Перле, кошке-ниндзя, которая много лет назад была связующим звеном между его кланом и Хокаге. Это была явно она. Теперь возникали вопросы: что она делала так далеко от дома и что заставило ее искать Итачи. Мозг Итачи быстро сработал, чтобы решить эти головоломки, всего за несколько секунд до того, как кот вошел в поле его зрения. Ниндзя-кошка поприветствовала его кивком, быстро оглядела его, чтобы подтвердить его личность, и замедлилась, пока, наконец, не остановилась в нескольких футах от него. «Учиха Итачи-кун». Она обратилась к нему. Никто не добавлял «кун» после его имени более полувека. Это шокировало его, но Итачи быстро скрыл эту реакцию. «Перла-сан». Он ответил на ее приветствие с серьезным лицом. «У меня для тебя важное сообщение от Хокаге». Закончив формальности, ниндзя-кот не стал терять времени, сразу же подтвердив предположения Итачи и открыв путь нескольким новым вопросам. Хокаге строго избегал любого общения с ним в течение последних пяти лет его жизни. Каждые три месяца Итачи пунктуально доставлял самую важную информацию об Акацуки своему контакту в деревне, все это время не раскрывая своей личности, и ни разу, даже когда информация была крайне сомнительной для Конохи, Хокаге не предпринял попытки связаться с ним. Связаться с Итачи означало поставить под угрозу его прикрытие как двойного агента, что потенциально могло привести к проявлению его истинной преданности Конохе, что, независимо от того, что это означало для Итачи, оказалось бы фатальным для Хогаке и его совета старейшин. Если правда о его клане когда-нибудь выйдет наружу, весьма вероятно, что большая часть Конохи поднимется на восстание против правительства. Фактом было то, что Хокаге потеряет доверие своего народа, а деревня потеряет свое моральное превосходство перед всеми другими странами, с ужасающими экономическими последствиями. Хирузен никогда не рискнул бы позволить этому случиться, что оставляло лишь несколько возможностей относительно того, почему он сейчас вступает в контакт, и все они были крайне тревожными. Честно говоря, Итачи предпочел бы не знать. Он не желал слышать послание, которое ему прислал Хогаке, и предпочел бы держаться подальше от дел, которые терзали старика. Он устал; очень, очень устал. С каждым днем ​​становилось все труднее и труднее вспоминать человека, которым он был когда-то. Его преданность Конохе осталась непоколебимой, но он больше не помнил причин, породивших такую ​​преданность. Он все еще был предан, потому что преданность укоренилась в нем, и он уже потерял так много частей себя, что не мог позволить себе потерять еще одну. Нет, если он хотел продолжать жить. И он пока не мог умереть. Пока нет. Мысли о его смерти привели его к наиболее вероятной причине, которая заставила Хирузена связаться с ним после пяти лет строгого молчания. Саске. Что-то случилось с его младшим братом. Итачи надеялся ошибаться. К сожалению для него, он редко ошибался. Он выдержал взгляд кота-ниндзя и твердо сказал: «Я выслушаю твое сообщение».