Часть 16

Это заняло не больше мгновения. В один момент они втроем находились в темном переулке города Веста, а через секунду снова появились в тысячах миль отсюда. Поляна, на которой они появились, была той же самой поляной, которую они использовали для тренировок; лес заслонял торговый город в Стране Земли, где Наруто и Саске жили уже несколько месяцев. Несколько недель назад Наруто выгравировал свою Транспортную Печать на ближайшем дереве, просто как страховку на случай чрезвычайной ситуации. Тогда он и представить себе не мог, что ему придется использовать ее так скоро и при таких ужасных обстоятельствах. Как только они приземлились, Наруто почувствовал, как руки на его плечах исчезли, Цунаде с гораздо большей силой, чем нужно. Он обернулся — она была крайне зла. «Что, черт возьми, ты натворил?» — потребовала она, с подозрением осматривая новое окружение. «И где, черт возьми, мы?» «Мы в Стране Земли», — быстро объяснил Наруто. «Гаара в соседней деревне, примерно в пяти милях отсюда. Я использую Транспортное Дзюцу, чтобы доставить нас сюда. Это сэкономило нам три дня пути». Цунаде посмотрела на него, не веря своим глазам. «Транспортные дзюцу так не работают». «У моего отца так же», — возразил Наруто. Она выгнула бровь и посмотрела на него. «Твой отец…?» «Минато». «О. Так ты знаешь об этом...» Она была явно удивлена ​​этой информацией. «Мы подозревали. Джирайя подтвердил это». «Ты тоже встречался с Джирайей?» «Он мой крестный отец», — заметил Наруто. Он не хотел вспоминать эту встречу, но знал, что упоминание о ней сотворит чудеса, чтобы заслужить его доверие. «А ты был его товарищем по команде». Она посмотрела на него еще немного, и, как он и подозревал, недоверие, отразившееся на ее лице, заметно померкло. «Ладно, сопляк», — уступила она. «Отведи меня к своему другу». Им потребовалось пять минут, чтобы добраться до отеля. Саске и Наруто оба использовали Трансформационное Дзюцу, прежде чем приблизиться к деревне, вернувшись к своим старым маскировкам на всякий случай, если их кто-то заметит. Они вошли в Рёкан через главную дверь, и Наруто потратил несколько секунд, приветствуя администратора. Учитывая деликатное состояние Гаары и тот факт, что они все еще не знали, кто его заключил в тюрьму, было еще важнее, чем обычно, не вызывать никаких подозрений. Весьма вероятно, что тот, кто его пытал, также послал за ним несколько следопытов, и как бы Наруто ни хотел противостоять им и заставить их заплатить, безопасность его друга была важнее его желания отомстить. Цунаде подыграла им на мгновение, следуя за ними, пока они не достигли их комнаты. Наруто сначала постучал в дверь, а затем использовал свой собственный ключ, чтобы открыть ее, прежде чем войти. Саске и Цунаде последовали за ним внутрь. Комната была пуста, за исключением футона, на котором лежал Гаара, и двух фигур, которые его окружали. Остальные футоны и большая часть их одежды и вещей были аккуратно сложены в шкафу — возможно, чтобы дать бессознательному мальчику больше места для дыхания. Итачи стоял на коленях рядом с рыжей, его руки светились исцеляющей чакрой. Клон Наруто сидел в нескольких футах от них. Они оба повернули головы, чтобы посмотреть на новичков, а затем клон исчез. Взгляд Наруто тут же переместился на Гаару. Саске также несколько секунд смотрел на джинчурики и с облегчением увидел, как его грудь двигается вверх и вниз — доказательство того, что он все еще жив — но затем его глаза поискали взгляд брата. Итачи вернул ему взгляд. Его лицо было бледным, и он выглядел измученным, примерно таким же измученным, каким себя чувствовал Саске. Но когда его глаза встретились с глазами Саске, усталые черты его лица смягчились, а губы изогнулись в легкой улыбке только для него. Саске вернул ее. Напряжение его мышц, напряжение, которое он держал, не осознавая этого, исчезло. Он снова был дома. К сожалению, чувство умиротворения длилось не более минуты. «Учиха Итачи», — узнала его Цунаде, широко раскрыв глаза и открыв рот с нескрываемым ужасом. Ее тело приняло оборонительную позицию. Тело Итачи напряглось, как и тело Саске, но Итачи не двинулся с места. Саске шагнул вперед, тщательно скрывая брата от ее взгляда. «Какого хрена?» — продолжила Цунаде, переводя взгляд с Наруто на Саске, на ее лице отразилась тревога. «Что за гребаную игру ты играешь? Это он убил твою семью, малыш». Итачи вздрогнул. Это было очень маленькое движение, которое большинство людей не заметило бы. Однако Саске не был большинством людей. Он прищурился. «Заткнись нахуй», — приказал он. «Ты понятия не имеешь, о чем говоришь». Увидев, что вот-вот начнется драка, Итачи забыл о собственном дискомфорте и снова расслабил мышцы. «Саске», — отозвал он его, слегка покачав головой. Саске отвел взгляд от Цунаде и уставился на брата, злясь, что тот даже не позволил Саске защитить его. «Сейчас это не имеет значения», — спокойно сказал Итачи. «Гааре нужна помощь». Затем, все еще стоя на коленях на полу, он посмотрел на Цунаде. «Они наложили на него три печати, чтобы запереть его чакру. Одну на лоб, одну на грудь и одну на живот. Есть также две второстепенные печати, по одной на каждом запястье. Все они дали осечку. Второстепенные печати сожгли спирали чакры в его руках, но не представляют непосредственной опасности для его выживания. Однако три главные печати мешают его чакре естественным образом течь по его телу. В результате большинство его жизненно важных органов отказывают», — резюмировал он как можно точнее. «Я поддерживал поток своей чакры через его тело в течение последних трех дней, но его сердце уже дважды останавливалось, а левая почка сильно повреждена. Больше я ничего не могу сделать. Печати нужно снять и немедленно восстановить спирали чакры, если он хочет, чтобы у него была хоть какая-то возможность выжить». «Я могу это сделать», — признала Цунаде, хотя все еще была под подозрением. Она давно решила, что ее долг врача всегда будет иметь приоритет над ее обязанностями ниндзя Конохи. Не было никаких сомнений, что мальчик на футоне нуждался в ее помощи. Но ее ноги все еще не двигались. Учиха Итачи был преступником S-ранга. Монстром. Психопатом, который убил весь свой клан в подростковом возрасте , за исключением своего младшего брата — того самого брата, который по какой-то причине, казалось, так стремился защитить его сейчас. Если слухи были правдой, он также был членом опасной организации убийц. Ее долг был убить его. Даже если бы она оставила позади свою жизнь в Конохе, убить его сейчас означало бы спасти тысячи других, которых он убьет позже. «Пожалуйста!» — умолял кто-то. Это был светловолосый мальчик. Цунаде повернула лицо, чтобы встретиться с ним. Серьёзные голубые глаза Наруто нашли её взгляд, умоляя. Это расстроило её. Его глаза были слишком похожи на те, что она помнила от своего брата. «Пожалуйста, ты должна помочь ему!» Она не ответила. На другом конце комнаты Итачи поднялся на ноги. Взгляд Цунаде мгновенно оказался на нем. Словно почувствовав причины ее колебаний, он двинулся медленно — его поза была настолько далека от угрожающей, насколько это вообще возможно. Он прошел через комнату, сохраняя дистанцию ​​между ними, и дошел до двери. «Если ты сможешь помочь ему, ты получишь мою благодарность», — спокойно заявил он, слегка наклонив голову. Затем он вышел из комнаты. Сразу же часть напряжения в ее мышцах сошла на нет. Она вздохнула с облегчением. Как бы она ни была уверена в своих силах, она не была уверена, что сможет победить старшего Учиха. Она не могла отпустить его, но и не хотела умирать. Теперь, уйдя, он забрал у нее возможность принимать решения, и она могла сосредоточиться на спасении умирающего мальчика. Очевидно, другой Учиха не видел вещей так же, как она. Выражение его лица было мрачным, когда он пристально посмотрел на нее. У нее сложилось впечатление, что он не хотел ничего, кроме как следовать за своим братом, и единственное, что удерживало его здесь, было искреннее беспокойство, не за бессознательного рыжеволосого парня, лежащего на футоне, а за блондина, чей взгляд не отрывался от Гаары, и который, казалось, был близок к тому, чтобы упасть от беспокойства за своего друга. «Ну?» — Саске подтолкнул ее. Игнорируя его подталкивания, она подошла к рыжеволосому парню и опустилась на колени рядом с ним. Ей потребовалось несколько минут, чтобы оценить его состояние. К ее удивлению и легкому отвращению, предыдущая оценка старшего Учиха оказалась верной по всем пунктам – включая серьезность состояния. Ей потребовалось бы все ее мастерство, чтобы спасти парня, и было невозможно сказать, какими будут последствия. «Я могу спасти его», — решительно решила она, удерживая взгляд Наруто. «Это будет трудно, и это займет много времени, но он справится. Даю вам слово». Слезы облегчения навернулись на глаза мальчика. Цунаде отвернулась от него, снова сосредоточившись на пациенте. Через несколько мгновений Наруто и младший Учиха начали что-то обсуждать, но их голоса были слишком тихими, и Цунаде не могла разобрать их слов. Минуту или две спустя она услышала шаги и звук открывающейся и закрывающейся позади нее двери, но она не могла обернуться, чтобы посмотреть, осталась ли она одна, так как ее пациент требовал всего ее внимания. Но долго раздумывать ей не пришлось. Как только дверь закрылась, Наруто подошел к ней и встал на колени рядом с ними, взяв левую руку Гаары в свою. Цунаде продолжала работать над исцелением бессознательного мальчика перед ней. Никто из них долгое время не говорил. Когда его взгляд наконец встретился с ее, она почувствовала, что должна предупредить его. «Вам придется объяснить». На это он только кивнул. «Позже», — пообещал он. Саске закрыл за собой дверь и начал спускаться по лестнице. Он был физически истощен — следствие использования Риннегана для возвращения ему души Орочимару — и разговор с Цунаде не сделал ничего, кроме как испортил ему настроение. По крайней мере, она сделает что-то правильно и спасет Гаару. Его смерть уничтожила бы Наруто. Он чувствовал чакру Итачи, исходящую с крыши. Несомненно, его брат истязал себя, позволяя своей вине пожирать его. Он хотел пойти прямо к нему и отклонить обвинения Цунаде как результат невежества, но он должен был быть практичным. Итачи провел последние три дня, поддерживая жизнь Гаары, скорее всего, отказавшись от собственных потребностей в еде и сне в пользу заботы о мальчике. Пришло время Саске позаботиться о своем брате. Он добрался до главного зала и подошел к администратору. Он вежливо поприветствовал ее, а затем попросил новый двухместный номер, заплатив вперед за следующие две недели. Девушка — он все еще не мог вспомнить ее имени, несмотря на то, что Наруто сказал ему несколько дней назад — улыбнулась ему и спросила, есть ли у них посетители. Раздраженный ее улыбкой и ее подталкиваниями, но осознающий необходимость оставаться незаметным, Саске объяснил, как их тетя и ее сын приехали погостить к ним на несколько недель. Ее сын — их племянник — заболел, и их тетя надеялась, что целебные свойства онсэна помогут ему восстановить здоровье. Лицо девушки выражало искреннюю обеспокоенность, когда он ей рассказывал. Она порекомендовала несколько натуральных методов лечения, которые были известны в деревне и часто запрашивались путешественниками, и даже записала ему адрес своего личного врача. Наконец, она дала ему ключи от запрошенной комнаты и пожелала удачи в выздоровлении племянника. Саске поблагодарил ее, взял ключи, кивнул ей и ушел. Он устал; он не любил разговаривать с большинством людей, и она ему не нравилась лично – хотя он не мог вспомнить точную причину своей неприязни. Было приятно вспомнить, что в мире есть порядочные люди – люди, которые беспокоятся о незнакомцах, и люди, которые предлагают свою помощь тем, кто в ней нуждается, не прося ничего взамен. Конечно, большинство из этих людей не были ниндзя. Он снова поднялся по лестнице и поднялся на крышу, где легко заметил Итачи. Его брат даже не прятался. Он сидел, свесив ноги с края крыши, с задумчивым выражением лица. Итачи почувствовал его приближение и повернулся, чтобы посмотреть на него. «Ты должен быть с Наруто», — сказал он в качестве приветствия. «С Наруто все в порядке», — отмахнулся Саске от его совета. «Он останется с Гаарой и Цунаде, пока она не закончит его лечить. Я голоден и устал. Я снял для нас другую комнату. Пошли». Стоя рядом с братом, он протянул ему руку, чтобы помочь подняться на ноги. Итачи задумался на мгновение, прежде чем принять жест. «Я также заказал ужин», — продолжил Саске. «Он должен скоро прибыть». Они спустились по лестнице бок о бок. Их новая комната находилась на том же этаже, что и старая, но в левом крыле рёкана, а не в правом. Два футона уже лежали на полу с одной стороны комнаты. С другой стороны был небольшой стол без стульев, шкаф и ванная. Поскольку еда еще не прибыла, Саске открыл шкаф и одолжил одну из юкат, висевших внутри. «Я быстро приму душ», — сказал он брату. Он вспотел после трех дней бега без перерыва, а его одежду нужно будет постирать утром. Юката сойдет на ночь. Он быстро разделся и принял душ. Вода была очень приятной для его кожи, и она немного успокоила боль в мышцах. Однако, как бы ему это ни нравилось, он сдержал слово и быстро закончил. Когда он вышел из ванной, он огляделся, пока не увидел Итачи, сидящего на полу рядом со столом. «Тебе тоже стоит выпить», — сказал он ему, откладывая одежду. Его брат кивнул, принимая мудрость этого утверждения. Он грациозно поднялся на ноги и, забрав другую юкату из шкафа, направился в ванную. Когда принесли еду, он все еще принимал душ. Саске поставил тарелки на стол и налил немного сакэ в два стакана. Вскоре вышел Итачи. Они поужинали в тишине, поскольку оба были слишком уставшими, чтобы завязать разговор. Но, несмотря на тишину, атмосфера была уютной, только они вдвоем разделяли трапезу после миссии. Закончив есть, они перенесли пустую посуду на поднос в отеле, и Итачи вынес ее на улицу, где ее забрали. «Давай», — подтолкнул его Саске, как только он снова оказался внутри. «Пора спать». «Возможно, мне стоит не спать, на случай, если что-то пойдет не так...» «Ничего не случится, она хороший медик», — утверждал Саске. Даже если она ему не нравилась, особенно эта ее версия, он мог это признать. «Кроме того, ты выглядел как дерьмо». Губы Итачи изогнулись в иронической улыбке. «Ну, спасибо, Саске». Саске не отступил. «Без обид, но ты делаешь это. Тебе нужно поспать». Увидев решительное выражение лица брата и упрямство его взгляда, Итачи отказался от этой борьбы. По правде говоря, он действительно чувствовал усталость, больше, чем следовало. Он тренировал свое тело функционировать в течение нескольких дней без сна, не снижая его эффективности. Это было явление, которое случалось довольно часто, будучи ниндзя-отступником. Для сравнения, три дня едва ли должны были быть заметны. Однако в течение этих трех дней Итачи постоянно делился своей чакрой с другим человеком, и его выносливость никогда не была самой высокой по сравнению с горсткой ниндзя, которые были на его уровне. Саске был прав, ему нужно было отдохнуть. Его брат также, казалось, был полон решимости заставить его отдохнуть, если он будет сопротивляться. «Очень хорошо», — наконец согласился он. Не полностью поколебавшись под словами Итачи, Саске отслеживал его движения, когда он приблизился к футону, открыл его чехол и, наконец, лег на него. Осознавая пристальный взгляд брата, Итачи встретился с ним взглядом. "Удовлетворен?" «Да», — подтвердил Саске. Он подошел к своему футону, который был всего в нескольких футах от футона Итачи, и тоже лег. Он больше ничего не сказал. Итачи уставился на брата. Свет был выключен. Только закатный свет, проникавший в комнату через окно, освещал комнату. Черты брата было недостаточно, только очертания его тела. Когда он посмотрел на него, в его груди начало разливаться теплое, подавляющее чувство. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то в последний раз прикладывал столько усилий, чтобы заботиться о нем? Была ли это его мать, до того, как он вступил в АНБУ? До того, как они позволили клановой политике подорвать их доверие друг к другу и встать между ними? Когда-то давно, еще до того, как он начал учиться в Академии, она укладывала его в постель и целовала в лоб каждую ночь, прежде чем пожелать ему сладких снов. Может быть, это был Шисуи, когда они еще работали бок о бок и оба заблуждались, веря, что конфликт внутри их клана можно разрешить мирным путем? По правде говоря, это не имело значения. Прошлое давно умерло, унесенное ветром. Саске был здесь сейчас — его младший брат, который любил его достаточно, чтобы простить и отправить спать, когда упрямство Итачи не давало ему отдохнуть. «Спокойной ночи, Саске», — прошептал Итачи в темноту комнаты. Ответ пришел через несколько секунд, снова шепотом. «Спокойной ночи, онии-сан». К сожалению, состояние Гаары было настолько серьезным, насколько его описал Учиха. Снятие печатей, которые были выжжены на его теле, было само по себе сложной задачей, но сделать это, искусственно поддерживая поток чакры по всему телу, было одной из самых сложных операций, которые Цунаде пришлось провести за всю свою карьеру целителя. Она работала над мальчиком два дня и две ночи и однажды чуть не потеряла его — как раз, когда она собиралась снять последнюю из главных печатей, она снова дала осечку, повергнув мальчика в шок. Одно было ясно: кто бы это с ним ни сделал, он принял все меры предосторожности, чтобы убедиться, что он не выживет, если ему удастся сбежать. Любой более слабый медик потерял бы пациента. Успокоенная тем, что все наконец закончилось и что мальчик будет жить, она повернулась, чтобы посмотреть на Наруто. Он не отходил от Гаары с тех пор, как она начала над ним работать. Он несколько раз вздремнул в их комнате и ел еду, которую юный Учиха приносил им три раза в день, но в остальном он не двигался с места. «Все готово», — объявила она. «От печатей не осталось и следа, и все его чакровые катушки снова работают». Наруто выглядел таким облегченным и благодарным, что ей почти стало не по себе — в конце концов, она была близка к тому, чтобы отказать ему в помощи. «И с ним все будет в порядке?» — спросил он ее. «Да, он полностью поправится», — заверила она его. «Помните, что его тело истощено после пережитого испытания, и ему понадобится много времени, чтобы восстановиться. Мне пришлось ввести его в регенеративную кому во время операции, и ему может потребоваться несколько недель, чтобы прийти в себя. Но после этого он должен будет выздороветь, пройдя несколько дней реабилитации». «Спасибо», — искренне поблагодарил он. Цунаде кивнула, принимая его благодарность. Она тоже была измотана, и больше не сомневалась, что поступила правильно. Джинчурики или нет, Гаара был молодым парнем, который не заслужил того, что с ним сделали. Она была рада, что Наруто убедил ее прийти сюда и помочь ему, и она была рада, что спасла ему жизнь. Однако у нее все еще были сомнения, и она не успокоится, пока ей не дадут ответов. Как бы ей ни хотелось сначала поспать, а потом беспокоиться об этом, это было бы неразумно. Старший Учиха представлял опасную угрозу для всех внутри и за пределами Конохи, и хотя она отбросила свои тревоги, ухаживая за пациентом, сейчас для этого не было никаких оправданий. «Ты обещал мне ответы», — напомнила она Наруто, удерживая его взгляд. Он кивнул. «Остальные тоже должны быть здесь для этого». Цунаде приняла это, хотя она предпочла бы больше никогда не делить комнату со старшим Учиха. Мальчик встал, бросил последний взгляд на Гаару и вышел из комнаты. Как такой хороший ребенок, как Наруто, мог связаться с психопатом S-ранга? Этот вопрос беспокоил ее. Она не могла понять, как младший Учиха мог быть таким спокойным в присутствии своего брата или настолько готовым защищать его. Если бы Учиха убил ее семью... Цунаде покачала головой. Не было смысла так думать. Может, этот парень был сумасшедшим. Клан Учиха всегда ходил по грани безумия. Или так говорил ее двоюродный дед Тобирама. Ее дедушка не соглашался. Может, оба мальчика были под влиянием иллюзии. Она слышала, что Учиха Итачи был мастером гендзюцу. Однако то, как Наруто разговаривал с ней, — то, как он нападал и разрушал все ее аргументы... Он не казался тем человеком, который позволяет себя контролировать, даже если он был молод. Так или иначе, она скоро узнает. И ей понадобятся все ее силы, если она собирается пережить эту встречу. Хотя она съела несколько таблеток чакры во время операции, чтобы поддерживать свою энергию, теперь она рассчитывала на Печать Инь на лбу, чтобы пополнить чакру в случае, если начнется драка. Учиха ожидал, что она исчерпала свои запасы чакры после такой долгой и сложной операции, и элемент неожиданности мог быть достаточным, чтобы одолеть его. Это был ее лучший шанс. Наруто вошел в комнату первым, за ним братья Учиха. У самого младшего было пустое выражение лица, он тщательно скрывал свои мысли и эмоции. Его взгляд на мгновение скользнул по комнате, пока не остановился на ней. Было ясно, что она ему не нравится. Его взгляд был полон предупреждения, но он ждал, пока его старший брат сделает первый шаг. Старший Учиха кивнул ей и поприветствовал ее: «Леди Цунаде». Его тон был вежливым, а черты лица в основном бесстрастными, хотя в них и проглядывал намёк на доброту. Он грациозно пересек комнату и сел на пол, в нескольких футах от нее — достаточно близко, чтобы поддерживать разговор, и достаточно далеко, чтобы оставаться неопасным. Саске последовал за ним и сел рядом с ним. Его поза была жесткой, не такой грациозной, как у его старшего брата. Наруто тоже сел, прямо напротив них, выступая в качестве моста между ней и Учиха. Какое-то время они просто смотрели друг на друга — ни один из них не чувствовал себя в своей тарелке. Итачи был тем, кто нарушил тишину. «Как я уже говорил, я благодарен тебе за спасение Гаары. Если у тебя есть вопросы, я постараюсь на них ответить. Но сначала я должен предупредить тебя, что будут ответы, которые тебе не понравятся — ответы, которые никогда не должны были быть найдены. Ты можешь пожалеть, что вообще спросил. И все же, как только ты их услышишь... эти ответы не будут неуслышанными». Это было не то, чего она ожидала. Ее глаза бессознательно искали Наруто, который кивнул ей. По какой-то причине она нашла этот жест успокаивающим. «Начинай говорить», — приказала она Учихе. Первым заговорил младший брат. «Итачи не убивал наш клан», — прямо заявил он. «Или убил», — поправил он. «Но он не хотел. Его принудили, и он следовал приказам». Это было еще более неожиданно. «Чьи приказы?» — тут же спросила она, хотя и не была уверена, что верит ему. «Дандзо». Саске выругался. «Старейшин. Хокаге. Всех их». Его чувства по этому поводу были ясны. Что-то скрутило ее грудь в результате ее обвинения, но она проигнорировала это. «Ты хочешь, чтобы я поверила, что Хокаге приказал твоему брату вырезать всю твою семью?» — спросила она, изогнув бровь. Она не поверит в это. Сарутоби был ее сенсеем, когда она была еще геннином. Она тренировала ее вместе с Джирайей и Орочимару. Она знала его много лет. Он был хорошим человеком и хорошим лидером. Если уж на то пошло, он был слишком мягким — что он и доказал, когда позволил Орочимару сбежать живым. Не могло быть, чтобы он отдал такой приказ. «Это был не Хокаге, — вмешался Итачи на этот раз. — Он был в курсе ситуации. Осмелюсь сказать, он подозревал и не вмешивался, но приказ исходил от Данзо и старейшин». «Ситуация?» — повторила она. «Ситуация была очень деликатной. В течение многих лет, с момента нападения Кьюби на деревню, клан Учиха подвергался остракизму и дискриминации со стороны Конохи. Их обвинили в нападении, хотя не было никаких доказательств, связывающих его с ними, и они находились под постоянным наблюдением АНБУ», — объяснил Итачи. «Я знаю это, потому что я тоже был в АНБУ и был частью команды, назначенной на это задание». Цунаде кивнула. По крайней мере, она знала об этом. Она не знала, что Учиха подверглись остракизму, но слышала немало голосов, обвиняющих их в нападении — довольно глупо, по ее мнению, поскольку они ничего не выиграли с этим и понесли многочисленные потери вместе с остальной частью деревни. Одно было правдой. Разговор принимал совсем другой оборот, чем предсказывала Цунаде. «С течением лет, — продолжал рассказывать Итачи, — напряженность между деревней и моим кланом обострилась. Хокаге знал о недовольстве моего клана и пытался договориться с моим отцом, но его попытки дипломатии постоянно срывались Данзо. Если Хокаге и должен был взять на себя вину за что-либо, то это должно быть это», — сказал он после паузы. «Он был слишком слаб, чтобы навязать свою волю своему старому другу. Но поскольку переговоры ни к чему не приводили, недовольство моего клана росло, и они начали планировать восстание против правительства деревни. Мой отец попросил меня шпионить за Конохой, используя мою роль АНБУ. На самом деле я стал двойным агентом». Это было последнее, что Цунаде ожидала услышать. Учиха Итачи, теперь псих, но шпион? Тем не менее, у нее не было причин верить ему. Она была разочарована собой, потому что обдумывала его слова. Но было трудно не верить, просто глядя на него. «Хотя у моего клана были законные причины для восстания, логистика этого сработала против них», — объяснил Итачи ровным голосом. «Даже если бы им удалось осуществить мирный переход, как задумал мой отец, большинство кланов никогда бы не поддержали Учиха. Хьюга слишком сильно нам завидовали, а Нара, Яманака и Акимичи были слишком преданы клану Сарутоби». Все верно. «Конфликт такого масштаба привел бы Коноху к гражданской войне. А учитывая политическую нестабильность того времени — особенно давние амбиции Кумогакуре победить Коноху и украсть секреты ее кланов — внутренний конфликт в деревне мог бы легко перерасти в Мировой Мир Ниндзя между Пятью Великими Нациями. Я не мог, с чистой совестью, быть соучастником этого». Впервые черты лица Учиха показали какие-то эмоции. Его вежливый фасад пошатнулся, и Цунаде смогла увидеть часть боли, сомнений и вины, которые он носил внутри себя. Это не было ложью. Эти эмоции были настоящими. Она могла это сказать. Хотя бы из-за огромных усилий, которые он прилагал, чтобы скрыть их. Одно было несомненно: ему удалось привлечь ее внимание. Теперь она внимательно его слушала. «Мой кузен Шисуи и я приложили все усилия, чтобы разрешить конфликт мирным путем», — вспоминал он. «Но, как и Хокаге, мы потерпели неудачу. Шисуи заплатил высокую цену за эти попытки», — его голос не дрогнул, но он больше не удерживал ее взгляд. Теперь его глаза были устремлены вдаль. «В конце концов, Данзо и старейшины устали ждать. Он всегда видел в Учихах опасную угрозу для Конохи, и они согласились с ним». Неприятное чувство в груди скрутило еще сильнее. Впервые с тех пор, как он начал говорить, Цунаде задалась вопросом, действительно ли она хочет услышать конец его истории. Она вспомнила раннее предупреждение Учиха, которое она так поспешно проигнорировала. Но она не могла просить его остановиться сейчас. Словно читая его мысли, он искал его взгляд — их глаза снова встретились — Она знала, что сейчас произойдет. «Приказ был прост: истребить всех живых Учиха», — спокойно сказал он, подтверждая ее худшие опасения. «Но в награду за мою преданность совет предложил мне выбор: я мог либо присоединиться к своей семье и умереть вместе с ними, либо остаться верным деревне и стоять в стороне, пока их убивают». Она знала, что это произойдет, и все же ее грудь все еще скручивало, когда она это слышала. Она чувствовала отвращение. Если бы она съела что-то помимо таблеток чакры в течение последних сорока восьми часов, ее желудок не смог бы удержать это внутри. Ее взгляд метнулся к двум фигурам справа и слева от Учиха. Его брат — Саске, напомнила она себе, меньшее, что они заслуживали, это чтобы их называли по именам — оставался бесстрастным. Его черты были непроницаемы. Его лицо было еще ближе, чем раньше. Раньше его черные глаза смотрели на нее. В тех случаях гнев омрачал его черты. Он также проявлял беспокойство и нежность по отношению к Наруто. Защиту по отношению к своему брату. Теперь его лицо было пустой маской. Она ничего не могла прочитать на нем. Наруто был полной противоположностью. Выражение его лица было открытым, а взгляд был полон грусти и сочувствия. Она могла сказать, судя по его позе и тому, как он держал руки, что он жаждал предложить хоть какое-то утешение братьям — им обоим. Но то, как он смотрел на Саске… Это было что-то другое. Это был взгляд, полный любви. Любви и яростной защиты. Его искренние голубые глаза — голубые, как утреннее небо на рассвете — ярко сияли под тяжестью таких эмоций. Цунаде отвела глаза. Этот взгляд был слишком интимным, личный жест, предназначенный только для них двоих, и она чувствовала себя незваной гостьей, просто наблюдая за этим моментом. Ее глаза встретились с глазами Итачи. Она знала, что они разделяют одну и ту же мысль. «Что случилось потом?» — спросила она через мгновение, хотя, по правде говоря, предпочла бы оставаться в неведении. «Как выжил твой брат?» «Саске был…» — впервые голос Итачи дрогнул. «Он был невиновным», — сказал он, но Цунаде заподозрила, что это не то, что он собирался сказать сначала. Он глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить. «Он был причиной моей жизни. Человеком, который мне дорог больше всего на свете». И, наконец, он сказал правду. «Дандзо знал о моей любви к нему, поэтому он предложил обмен. Он предложил мне сохранить ему жизнь в обмен на то, что я выполню приказ, публично приняв на себя вину за гибель моего клана». После паузы он добавил. «Я принял это». Конечно, он это сделал. Вот оно что. Правда о братьях Учиха. Она сама напросилась. На мгновение мысли Цунаде обратились к ее собственному брату — вечно молодому и вечно улыбающемуся в ее памяти. Что бы она сделала, задавалась она вопросом, чтобы уберечь его? Если бы был хоть какой-то шанс спасти его жизнь, была бы любая цена слишком высокой? Увидеть, как он стареет, исполнить все свои мечты… Было слишком больно даже думать об этом. «Сколько тебе было лет?» — спросила она вместо этого. Любопытно, что вопрос, похоже, смутил Итачи. «Я был достаточно взрослым». «Ему было тринадцать», — прервал его брат, впервые заговорив с тех пор, как Итачи начал свой рассказ. Даже дурак мог заметить, что он не согласен с утверждением брата. «Ему было тринадцать, мать его». «Саске!» — выговорил ему Итачи. Он не обиделся на его слова, но, казалось, был недоволен его выбором слов. Саске посмотрел на него. Очевидно, мальчику не нравилось, когда его опекали. Не то чтобы Цунаде могла его за это винить. Тринадцать. Это число тяготило ее разум. Тринадцать. Тогда он был всего лишь мальчиком, всего на год старше ее брата, когда она его потеряла. Мальчик тринадцати лет, несущий на своих плечах тяжесть мира; вынужденный сделать ужасный выбор между жизнью своей семьи и тысячами незнакомцев. Мальчик, который хотел предотвратить начало войны. Мальчик, готовый проклясть себя, чтобы спасти своего младшего брата. Мальчик, преданный своей деревней и брошенный на произвол судьбы. Как они могли это допустить? Сарутоби, старейшины, отец мальчика. Тот факт, что Данзо сыграл решающую роль в резне, не удивил ее. Она всегда относилась к нему с опаской, с тех самых пор, как он начал работать подчиненным у своего двоюродного деда. Но она всегда уважала своего сенсея. Она считала его честным, храбрым и справедливым человеком. Достойным преемником ее деда, человеком, олицетворявшим Волю Огня. Но эти люди, они должны были защищать беззащитных – неважно, к какому клану они принадлежали, или чья кровь текла в их жилах – И тринадцатилетний подросток, вынужденный играть роль двойного агента, пойманный в игре за власть между своей семьей и советом – неважно, насколько он силен или искусен – был беззащитен. Все взрослые, которые стояли и ничего не делали. Как они могли жить с собой? Ей вспомнились слова Наруто, сказанные в тот день, когда они встретились. Он умолял ее пойти с ним, чтобы исцелить его друга, повторяя, что она единственная, кто может спасти его. И все же она отказала ему. Она знала, кто он такой – что он такой –. И она не хотела иметь ничего общего с Конохой – даже если связь была минимальной –. Кроме того, Орочимару сделал ей хорошее предложение, и она была склонна принять его. Наруто тогда накричал на нее, он был так зол. «Мне все равно, что ты говоришь», — сказал он ей. «Мир может быть дерьмом, и ты можешь быть права, что никто не может этого изменить. Люди все время умирают. Друзья теряют друг друга. Семьи распадаются. Но это не значит, что каждый человек не важен. Гаара — мой друг. Он важен для меня. Его ненавидели всю его жизнь за то, что с ним сделали, за то, что он не мог контролировать. И у тебя есть сила спасти его. И если, обладая этой силой, ты отворачиваешься от него сейчас, то ты так же плох, как и те люди, которые причинили ему боль. Так же плох, как и те люди, которые отняли у тебя брата». Он был прав тогда. Как бы ни было больно слышать все эти обвинения, брошенные ей в лицо, он был прав. Она увидела правду его слов, огонь его взгляда. Тот же огонь, что светился в глазах его младшего брата когда-то давно. Применимы ли его слова и сейчас? Если бы Цунаде никогда не ушла из Конохи? Если бы она не позволила себе ослепнуть своей болью и своими потерями от того, что происходило вокруг нее, смогла бы она что-то изменить? Она была одной из тех взрослых, которые должны были взять на себя ответственность, а не заставлять тринадцатилетнего мальчика делать это за них. У нее были и силы, и связи, чтобы изменить ситуацию. Сколько других были такими, сколько взрослых, которые были слишком потеряны в своем собственном горе, чтобы увидеть, что происходит у них на глазах, чтобы заметить ад, который переживал мальчик, трагический выбор, который был навязан ему в конце? «Мне жаль», — сказала она. Это было слишком мало и слишком поздно, но ее извинения были искренними и шли от сердца. Никто из них этого не ожидал. Рот Итачи отвис, и, несмотря на все его навыки, глаза не смогли скрыть удивления. Цунаде поняла в тот момент, что она была первой из взрослых в Конохе, кто извинился перед ним. И хотя это могло не иметь большого значения или вообще ничего не изменить, ну, это было начало. Они могли бы двигаться дальше.