ГЛАВА 3

Маомао немного дольше мыла руки чем обычно, как-будто пытаясь смыть ментальную неразбериху, которая заплутала в ее голове — ей нужно было срочно испариться. Неразберихе, конечно. Джинши раздавал последние распоряжения евнухам, куда следует отнести только что приготовленное мороженое, и на удивленные взгляды подчиненных, уверил, что Гаошунь отправится с ними вместо него. Маомао стала еще тщательнее мыть руки, уже в который раз. “Чего это вдруг он сам не отправился к наложнице?” — Маомао. Девушка тут же резко развернулась, немного намочив одежду. Будто пытаясь саму себя уберечь от надвигающегося. Тем не менее Джинши не был так близко, как мог бы — к её удивлению, он находился около стола с остатками мороженного, которые они решили оставить для себя. — Я давно кое о чем хотел тебя спросить. Девушка, как ни странно, взяла себя в руки. Более того, это что, первый и последний раз, когда ей нужно держаться смело и уверенно? Конечно, нет. Она давно уже поняла, что с ее положением — социальный статус, даже рост и размеры — ей следует учиться выживать в этом мире всеми возможными способностями, а если таковых нет — то их следует развивать. Сдаваться она никогда не собиралась. Джинши, в свою очередь, смотрел куда угодно, только не на Маомао. Тем не менее, губы все еще выдавали легкую улыбку. — Честно говоря, — чуть тише произнес он, — у меня очень много вопросов, но сейчас я хочу задать именно этот. “Черт бы тебя побрали, интригант херов!” — Вы же знаете, что у меня нет выбора. Я все равно должна ответить. И Маомао не ехидничала или флиртовала. Она даже немного пожалела, как быстро и сурово она это произнесла — на каком-то дурацком автомате. При этом девушка испытала чувство удивления и непонимания одновременно. Джинши склонил голову, сощурил глаза, уставился на нее и… чего-то ждал? — А, — коротко и с нескрываемым раздражением, буркнула травница, — прости. Ты же знаешь, что у меня нет выбора. Джинши вернул голову в привычно положение и улыбка вновь коснулась его губ. — И у меня тоже. Маомао ощущала, что с каждой его фразой она всё больше начинала беситься. Что это за фразы с двойным смыслом? А в случае Джинши — с тройным. И вообще, сколько он уже по времени пытается просто задать вопрос? Плюс ко всему, почему он находится так далеко — “неужто наш лже-евнух стесняется”? “Вот оно что!” Девушка немного попятилась назад. “Пездюк, всё продумал!” Маомао была уверена на все 100%, что он всё продумал — отправил Гаошуня хотя бы минут на двадцать к наложнице, на кухню к ним сейчас никто не придет — то есть, они наедине. Она уже догадалась, какой вопрос сейчас последует, и какие действия Джинши предпримет. “Наверняка и мороженое оставил, чтобы измазать им!” — Я должен был уже давно это у тебя спросить, честно говоря. “Разрешение на харакири? Одобряю.” — Может, сядем? Маомао не могла не признать, что ее раздражение уже сменилась на неожиданное любопытство. Все-таки, этого парня все чаще становилось все сложнее раскусить, а предугадывать действия превращалось в какое-то новое извращенное хобби. Если его самолюбование и последующую вседозволенность можно было даже вычислить — то теперь лишь иногда можно было предвидеть, что у него в голове, а что сейчас окажется на губах. “Что сейчас скажет!” — мысленно, саму себя поправила травница. — Я так толком и не поблагодарил тебя за тот раз, когда ты спасла мою жизнь. Если бы Маомао что-то держала сейчас в руках, она бы это почти выронила. За мыслями она не уследила, и тут же выпалила то, что было на духу. — О, — протянула девушка, — чего это вдруг вспомнили… вспомнил? Джинши позволил себе сделать глубокий вздох, затем резко встал и сделал низкий поклон. — Спасибо тебе большое. — Эй-эй! Маомао замахала руками, и несколько раз попросила его вернуться на место. Однако, она также обратила внимание, что Джинши отстоял по времени примерно столько, как это положено по этикету, а затем с совершенно спокойным лицом сел обратно за стол. Несколько секунд они сидели друг напротив друга, каждый пытаясь смириться с мыслями в своих головах. — Ты же тоже меня спас. Маомао не стала продолжать, где именно это недавно произошло, будто опасаясь, что под вихрем воспоминаний он снова накинется на нее, начнет делать совсем другое искусственное дыхание, вновь попытается тыкать своей лягушкой — и все тому подобное. Джинши быстро схватился за ложку, пододвинул мороженое посередине их двоих, и протянул вторую ложку Маомао. — Я просто тебя защищал, — не глядя на девушку, проговорил Джинши, — и… прости за то, что я позволил себе в пещере. Мне не следовало так себя вести. Травница, мягко говоря, охуела. На какое-то мгновение ей даже показалось, что может лучше он продолжал бы вести себя как озабоченный и соблазняющий все вокруг парень? Было бы полегче. Из запутанных размышлений голос Джинши вернул Маомао к очень странной и непривычной реальности. — Ты простишь меня? Девушка не выдержала и нахмурилась. Он ведь серьезно задавал этот вопрос, как будто сейчас решалась судьба империи. Видимо, он опять хочет подвести к какому-то важному разговору, и сейчас пытается смягчить ее пыл. Хотя, как она сама несколько минут назад говорила “Разве у нее есть выбор?” — Что было то было, — коротко фыркнула девушка. — Ты тоже прости за… — Маомао пыталась тщательно подобрать слова, упоминать “лягушку” казалось жизненно опасным, — … всякие названия. — Названия, — усмехнулся Джинши, отложив ложку в сторону, и, кажется, какую-то часть слов тоже, — спасибо. Мне это было важно. Теперь был черед Маомао отвести взгляд в сторону, потому что на какой-то момент она осознала, что засмотрелась. Хорошо, что хоть он сам был сейчас копался в своих выражениях. Это чувствовалось. — Я, правда, хотел тебе рассказать кое-что важное — и для тебя, и меня, — Джинши поднял взгляд, — может, ты догадываешься, может нет — но я решил не давить на тебя. Когда будешь готова меня выслушать — дай знать, пожалуйста. Девушка тщательно пережевывала мороженое, которое, на секундочку, вообще жевать не надо, и прикрыв глаза просто активно кивала соглашаясь абсолютно со всем, что он говорил. Лишь бы не позволить себе еще больше начать психовать со всего, что сейчас происходит. Как же это все бесило! — Вот и славно, — проговорил Джинши, — Маомао, у меня к тебе все же есть вопрос. — Слушаю. Собрав всю свою накопленную годами сдержанность, голос девушки звучал весьма уверенно, не выдавая ее шаткое состояние. — Ты точно не знала, что в том зале тогда был я — ты просто была уверена, что кто-то может погибнуть, — было ощущение, что слово кто-то он произнес с неким раздражением, — так ведь? Негодование Маомао сменилось на… ступор? — Тогда, — голос Джинши стал как никогда холодным, и от этого на секунду стало более неловко, нежели от его притворных приставаний, — зачем ты так глупо готова была пожертвовать собою ради какого-то чужака? Девушка застыла и тут же нахмурилась. Он ее отчитывает? Джинши на нее злится? Нет, это не был первый раз, когда его брови хмурились, а голос повышался. Джинши уже злился за ее “лже-ночь” с евнухом с другой шпилькой; за ее нелепые выступления в пещере. Как же он гневался каждый раз, когда Маомао предпочитала яд противоядию — это вообще отдельный вид наслаждения для травницы. Она уже не раз ловила себя на мыслях, как было бы забавно еще раз увидеть эту моську, которая злится за то, что она играет с жизнью. И всё же, здесь было что-то другое. Это насторожило девушку, немного шокировало… и вновь вызвало жуткий интерес. Вместе с ним даже отголосок страха. Она никогда не интересовалась, что думают другие, потому что и всех остальных не особо интересовало, что думает Маомао. “Что сейчас происходит, а?” — Прости, — тихо произнес Джинши, не сводя глаз с девушки — видимо, свое смятение ей не удалось скрыть, — я не хотел тебя расстроить. Просто, — парень убрал руки со стола, но Маомао успела заметить, как сжались его кулаки, — не жертвуй собой. Цени свою жизнь и себя. Маомао зачерпнула очередную ложку мороженного, дабы остудить саму себя хоть как-то. — Это приказ? Ей хотелось саму себя стукнуть по лбу. Всё, что она могла сейчас сказать — именно вот это? Видно же, что он волнуется — тут и размышлять незачем. Что за яд из нее выходит? — Скорее просьба, — улыбнулся Джинши, и уставился на входную дверь. — Я не хочу тебя терять, Маомао. Девушка позволила себе уставиться на парня, который тоже смотрел на нее. Оба молчали. Оба какое-то время ни о чем не думали. У обоих всё еще осталось так много вопросов друг к другу. — Что ж, — вставая, внезапно очень жизнерадостно произнес Джинши, — пора работать, не так ли? Джинши уже отряхивал свой наряд, будто готовясь перед встречей с кем-то важным, а Маомао продолжала прожигать его своим недовольным взглядом. — А как же плата за услугу? Джинши с искренним удивлением уставился на девушку. — Твои же слова, — потупив взгляд, недоуменно проговорила Маомао, и попыталась повторить фразу его же интонацией — что получилось так себе, — “Ты же понимаешь, что услуги обычно оказываются взамен чего-то?” Словно доверчивый пес, Джинши вновь склонил голову. — Мы приготовили вместе мороженое, — парень действительно был в недоумении, — твоя же идея. — Мелковато, — заключила девушка, — что я могу для тебя сделать? Теперь настала очередь Джинши испытывать все и сразу. — Я подумаю, — тихо ответил он, — дам знать. Оставив девушку одну на кухне, он и представить не мог, что следующее, что она сделает, это кинет ложку со всей дури в стену. Джинши так же не узнает, в каком замешательство он ее оставит — похлеще чем все его приставания, мед на пальцах и даже лягушка в штанах.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Ему нужно было срочно устроить бой с Басеном. Но тот явно сейчас весь в делах — и Джинши следовало бы заняться работой. Но как? Все-таки, некоторые вещи следует оставлять только лишь в своих мечтаниях и припрятать на полке под названием “а что если бы”, а не воплощать в жизнь. Он вообще не планировал устраивать то, что сейчас было за столом. А ведь еще чуть-чуть, и он бы накричал на нее о том, как же он влюблен. Именно накричал, потому что он уже не может терпеть. Он научился терпеть несправедливость, знал как не показывать все, что ты думаешь и чувствуешь насчет политики, работы и обязанностей — он научился терпеть свой мир, но все сложнее было замалчивать все то, что хотелось и, как-будто, нужно было ей сказать. Джинши это осознал не сразу — и Маомао не первая его влюбленность, но, наверное, первая настоящая и такая суровая. Будучи совсем подростком, ему очень приглянулась одна из служанок, которая, казалось, всегда была учтивее остальных, смотрела на него совсем по-другому, с другим интересом. Тогда впервые к его мысли стал прорываться образ девушки, помимо всех остальных обязанностей, которые ему были присуще. Тем не менее, ее контракт закончился — и след девушки простыл, как и мимолотные фантазии о встречах с ней. Джинши не сразу осенило, что он чувствует к Маомао. Сначала интерес, любопытство, в конце концов, хоть какое-то разнообразие посреди всех этих вечных бед с наложницами. Некое веселье. Эта неприступность, которая потом оказалась не маской, а реальностью. А потом это разнообразие полностью проникло в Джинши. Это уже были не просто желания снова увидеться и позабавиться с ее реакции раздражения на него — и как некий вызов, научиться новым приемам обольщения. О, эта зараза Маомао его отравила во всем. И он совершенно не был против. Он желал ее практически на постоянной основе и абсолютно во всем. Джинши хотел с ней вместе работать, он хотел с ней вместе спать. Он жуть как мечтал о первом поцелуе, о первом интимном прикосновении — и, наконец-то знать, что она его, а он точно ее. Парень представлял, как они просто находятся рядом, и как им хорошо в молчании. Он вспоминал ее аромат, и задавался вопросом — а думает ли она о нем, хоть немного. Джинши замотал головой и сильно похлопал ладонями по щекам. Его совершенно не раздражало и не пугало, что он чувствовал к ней. Для него это было спасением. Мучительным, но таким живым, таким настоящим. Джинши сходил с ума лишь с того, что она прекрасно все понимала или хотя бы обо всем догадывалась. И на этом было всё. А он не хотел, чтобы всё так обрывалось. Джинши так же понятия не имел, а вообще, ждало ли их что-то там, в будущем — в настоящем, а не его грезах — но это больше всего и придавало страсти в его бесконечном интересе к Маомао. Он вообще не планировал устраивать то, что сейчас было за столом. Но это случилось. Точно так же как случается дождь, как приходит лето. Просто произошло. Джинши позволил лишь немного выйти наружу тому, что сладко и одновременно мучительно в нем находилось. В конце концов, Маомао удалось — без особых-то усилий — вернуть к его потерянной мысли, что он тоже человек. В первую очередь человек. Что помимо всего притворства, у него есть желания, вожделение и цель защитить, похвалить, быть рядом. Где-то сглупить, извиниться, получить что-то нежное и важное шепотом в ответ… Джинши уперся лбом в ладони. Если кто и заметит его сейчас за столом, то решат, что он думает над какой-то проблемой по работе. Легкий стон сорвался с губ, слышимый лишь ему одному. А ведь это был один из первых нормальных разговоров. В их стиле, по крайней мере. Он не лез со своими приставаниями, она слушала, отвечала — не пыталась странно флиртовать. Оба, как будто, были более открытые себе самим и к друг другу — насколько это, конечно, было возможно, учитывая, в каких условиях оба самостоятельно росли. И почему-то Джинши не мог избавиться от мысли, что не смотря на то, что у него еще осталось куча вопросов к Маомао — на часть которых он точно мог бы получить ответ — как никогда ему хотелось скрыться на время даже от нее. Даже его существо, упирающееся в бедро Маомао не было таким открытым жестом, как его громкие слова и просьбы к ней несколько минут назад. Да, она точно наполняла его жизнью. И он совершенно не знал, по каким правилам теперь жить.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Маомао не верила ни одному слову. То есть… она верила. Но это и бесило. Не потому что он был неискренним — наоборот. Всё было слишком правдой. Слишком серьёзно. Не по их правилам. У них же были свои негласные правила. Он беспощадно глазами, улыбкой и руками пристает. Она продолжает быть незаинтересованной. Вместе работают, вместе немного знакомятся друг с другом через различные ситуации. Не более. Ни больше, ни меньше! Она стояла у мойки, всё ещё чувствуя, как между пальцами липнет вода и липнет память о его голосе, о его обдуманных словах. "Я не хочу тебя терять, Маомао." И зачем он сказал это именно так? Почему не пошутил? Почему не обыграл ситуацию? Почему дал ей правду, когда она так тщательно выстраивала игру? Она вообще этого не просила! Маомао скривилась. Тем не менее, в её глазах заплясал знакомый блеск. Ну и ладно. Раз он решил сменить тактику, значит, ей придётся тоже. Он захотел говорить серьёзно? Отлично. А она — вернёт его туда, где он сам себе нравился. Где он был ей больше понятен. Где всё было ясно. Туда, где он флиртовал. Где он улыбался. Где она выигрывала. И она продолжит побеждать, пусть это будет её новым хобби помимо всех увлечений и помимо работы. И если всё пойдёт по плану Маомао — завтра он снова будет бледнеть от её тонкого аромата, таять под полувзглядом и сходить с ума, лишь бы снова вернуть её внимание. Однако, почему Маомао не покидала мысль, что она не только продолжает бороться с Джинши, но и как будто начинает противостоять самой себе?