ГЛАВА 6

Маомао долго смотрела на шпильку. Тонкая, с выгнутыми лепестками, будто растущая из самой кости. Когда Лихуа вручила ей этот предмет — с короткой, почти шутливой улыбкой — Маомао даже не подумала, что когда-то действительно воспользуется им. Но вот он — случай. И она — почти решилась. Она поднялась с кровати, сжимая шпильку в руке, как нож. Сделала шаг к двери, мысленно примеряя, что скажет Лихуа. “Хочу увидеть отца”? Как-то странно. “Мне нужно уехать ненадолго”? Тут же всплыл образ Джинши, мимо которого этот отъезд уже не утаишь. Как в прошлый раз — не прокатит. Её же никто не отпустит одну к Лоуменю, а что еще хуже — а вдруг евнух решит поехать вместе с ней? Тогда вся суть поездки будет бессмысленна. Она представила, как он смотрит на неё — слегка прищурившись, будто уже знает её ответ до того, как она его произнесла. И тогда она резко села обратно. Нет, все же не сейчас. Внезапно Маомао прорычала. Такое с ней бывало, когда сначала ее осенила идея, а потом уже доходили все остальные эмоции и чувства, связанные с ней. Перед ней всплыл образ “другого отца”, который помог бы ей справиться с её важным желанием навестить Лоуменя. Маомао провела руками по лицу, и еще раз томно вздохнула. Кажется, у нее особо не было выбора.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Маомао не любила просить. Особенно когда понимала, что просьба — не из расчёта, а из слабости. Но Лакан был тем редким человеком, кто не пытался её жалеть. И именно поэтому — она могла ему это позволить. — Тебе снова нужно что-то вытащить или наоборот — спрятать? — задорно пропел Лакан, когда Маомао подошла к нему во дворе. — Мне нужно выйти за пределы дворца, хотя бы на один день, — она говорила спокойно, но пальцы сжимали рукав халата. — Я хочу навестить отца. Он приподнял бровь. — Через шпильку не получилось? — Я не хочу, чтобы он знал, — тихо ответила она. — И вообще… Вы ведь всё равно собирались в город? — Опять ты со мной на “Вы”, — наигранно проворчал стратег, тем не менее быстро сменил интонацию. — Что ты замышляешь? — Ничего я не замышляю. Просто хочу навестить. Без лишних глаз, — пробормотала она, будто пряча смысл за складками халата, — Вам, между прочим, тоже есть кого навестить. Лакан смотрел на неё пару секунд. Потом вздохнул, достал из кармана кусок сушеной мяты и сунул себе в рот. — Хорошо. Один день. Я доведу тебя до двери. Но, если попадёшь в очередную историю с ядами, — на миг он притворился, что серчает, затем расплылся в улыбке, — обязательно спасу! Девушка не выдержала, и недовольный вздох сорвался с ее губ, прежде чем она откланялась и отправилась собирать вещи. Лакан смотрел ей вслед, и лишь, когда она скрылась из виду, позволил себе снять эту наигранное ощущение безмятежности. Хоть он ее хорошо и не знал, но точно мог понять, что чего-то она мутит. Неужели этот клоун ввязал ее в очередную придворную засаду? Нет, он все же предупредит этого павлина, хоть и дочери это не по душе. Она просто не догадывается, как Джинши будет мучиться, зная, что дочь не только отправилась с ним за пределы дворца, а еще и сама попросила! Пусть мучается. — Гаошунь, — легкий поклон в сторону евнуха. На миг Лакан даже сожалел, что принца нет поблизости, — прошу, передайте Джинши-сама, что я сегодня вместе с Маомао отправлюсь за пределы дворца — ей нужно навестить родственника, — тут же пояснил стратег, расплываясь в своей фирменной всех бесячей улыбке. — Надолго? — спокойно ответил Гаошунь. — Буквально на сутки, — усмехнулся мужчина, — мы вернемся в целости и сохранности. Ему хотелось сморозить что-то вроде “Маомао вернётся, когда остынет. Если не остынет — тоже вернётся”, но решил не добавлять масла в огонь. По крайней мере, не сегодня.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Она собирала вещи без особого порядка — будто ехала в спешке, хотя имела весь вечер в запасе. Вмешались мысли. Например, стоит ли взять сушеные цедру и имбирь — вдруг отец снова кашляет? Или рисковать и взять с собой ту заколку, которую Джинши когда-то максимально интимно ей подарил? Положила и то, и другое. И только потом вспомнила — нечего привезти отцу в подарок. В следующий раз. Обязательно. Девушка перевела взгляд на Лакана, который сидел напротив. Напряжение было ощутимо между ними двумя, но девушку это даже больше забавляло. Иногда казалось, что его тоже. Маомао сдержала смешок, глядя, как он чешет в затылке, будто у него там карта замка спрятана. Лакан умел прикидываться беззаботным — но только полные дураки верили в его рассеянность. — Что ж, вот мы и на месте, — улыбнулся Лакан, когда они остановились у дома, где жил Лоумэнь. — Теперь можно и навестить твою прекрасную матушку. Не желаешь составить мне компанию? — Спасибо, обойдусь, — Маомао закатила глаза, но без злости. — Я здесь по другой причине. — Ну, смотри, — он прищурился. — Если решишься, знай, где меня искать, — он почти уже вернулся в карету, как вдруг вновь повернулся к девушке, — я бы тоже хотел потом повидаться с Лоумэнь. Ты не против, если я завтра загляну на чай? — Как Вам угодно, — спокойно проговорила Маомао. Он подмигнул и удалился по направлению к борделю, оставив за собой запах мяты и легкий налет театральности. В такие моменты как сейчас, к ней врывалась в голову мысль о том, что, возможно, стратег мог бы оказаться весьма интересным собеседником. И, на самом деле, она могла бы только научиться некоторым вещам от него, но и больше узнать о себе. Может, она и об этом сегодня поговорит с отцом? Маомао постояла немного у двери, прислушиваясь к скрипам улицы, к шагам прохожих, к лающей вдали собаке. Она постучала. — Мао? — послышалось изнутри. Дверь открыл Лоумэнь — волосы растрепаны, в руках кухонное полотенце. Он выглядел удивленным, но не шокированным. — Я думал, ты придёшь позже. — Хотела раньше, но… — она пожала плечами. — Так вышло. Можно войти? — Конечно. Чай остался горячим. Я не допил — как-будто интуиция подсказала! По комнате расплылся родной смех отца, и на сердце девушки уже стало чуть легче. Даже если не заговорят о главном — хотя бы этот день рядом уже был лекарством. В доме пахло рисом, пряностями и чем-то ещё — то ли лекарственными травами, то ли ранним осенним ветром. Маомао сняла обувь, прошла внутрь, не торопясь, будто боялась спугнуть хрупкость этого момента. — Как ты? — спросил Лоумэнь, не оборачиваясь, пока доставал две чашки. — Голову не сломала, кого на этот раз спасать? — Нет. На этот раз только собственные мозги. И нервы, пожалуй. — Хм, у тебя они ещё остались? — усмехнулся старик, — В таком-то заведении работаешь. Маомао усмехнулась и взяла чашку. Назвать императорский дворец “заведением” — это сильно, конечно. Посидели какое-то время молча. Он пил чай, она разглядывала узор на столе. — Ты знал, что я приду? — наконец спросила она. — Нет. Но надеялся. Иногда даже мои догадки оказываются полезными, — он посмотрел на нее внимательно. — Ты не просто зашла на чай. Что-то случилось, Маомао? Она долго молчала. Потом проговорила: — Я не знаю, что со мной. Вернее… догадываюсь. Просто не знаю, как это назвать. — Тогда назови хоть как-нибудь, — улыбка старика не покидала его лицо, — Я — аптекарь. Привык иметь дело с симптомами. Девушка немного постучала пальцами по столу, затем по кружке, которая уже оказалась у нее в руках. Внезапно, ее глаза резко расширились, когда она осознала, что повторяет корявые и нервные действия самого Джинши, когда тот нервничает. Быстро выпила чай, обжигая саму себя. “Скотина, даже здесь о нем вспоминаю”. Лоумэнь, в свою очередь, девушку не торопил. Он был рад просто помолчать с ней, честно говоря. — Один из наших разговоров про… , — Маомао застыла, потому что не совсем понимала, к какой категории это стоит отнести. Старик лишь с любопытством склонил голову, — ну, всякие твой фразы типа “ты имеешь право быть любимой” и тому подобное. Помнишь? — О, — удивленно протянул мужчина, — припоминаю. Хочешь это обсудить? — Ну, — Маомао опустила голову, упираясь руками в колени, затем скрестила их на груди, подняла голову вверх, но на Лоумэня не смотрела, и достаточно громко, но протараторила, — в общем, есть один кадр… Старик её перебил своим громким “хм”, что девушка не выдержала и перевела взгляд на него. — Сколько ты уже месяцев там работаешь, и только сейчас в тебя влюбились? Странно. Маомао аж на несколько секунд открыла рот. Она готовилась к тому, что разговор будет невыносим, но решила — как любой яд: сначала жжёт, потом отпускает. А потом и вовсе становится смешно. Тем не менее, она что угодно готова была услышать от него сейчас, но не такой вердикт уж точно. — Ты уверен, что это обо мне, а не просто совпадение в твоей аптекарской голове? — нахмурилась девушка. — Может я пришла поговорить о безответной… привязанности? Смех Лоумэня вновь звонкими нотами расплылся по помещению. — Привязанности, — повторил он за Маомао, затем похлопал дочку по плечу, — ты бы никому не смогла открыть сердце, если бы это не было взаимно. — Гх, — буркнула девушка, не совсем понимая, комплимент это или констатация факта, — с чего такие наблюдения? Лоумэнь немного склонил голову, будто даже немного игнорируя девушку. — Ты ведь не уверена? — продолжил он уже спокойнее. — Не уверена, можно ли ему доверять? Или себе? Маомао чуть опустила голову. — Тут даже речь не про то, что он чувствует или не чувствует ко мне, — спокойно проговорила девушка, — Я не уверена, что умею быть с кем-то, — Маомао оперлась на руку, — Чтобы без колкостей и без игры. Что я не сломаю это. Лоумэнь пододвинулся чуть ближе, и положил руку ей на спину. — Люди не фарфоровые, Маомао. Даже если кто-то кажется хрупким — иногда он просто не показывает, что выжил после бури. Он на мгновение умолк, и в его взгляде мелькнула тень. — Ни я, ни отец или мать тоже не были идеальны. Я сам не всегда знал, как быть отцом… особенно, когда рядом — столько призраков прошлого. Но ты уже далеко ушла от того ребёнка, что всё таил внутри. — А если всё равно страшно? — негромко спросила она. — Тогда это значит, что тебе действительно не всё равно. Страх — это не слабость, старик немного поигрался с ее волосами, — пожалуйста, помни об этом. Да, моментами он делает тебя уязвимой, но и сильной ведь тоже. Вон, как твой характер раскрывается! — мужчина рассмеялся, — Казалось бы — куда больше, да? Маомао вздохнула. Хотелось сказать: "Ты ведь всё равно не говоришь прямо…" — но она вдруг поняла, что, может быть, он как раз и говорит. Просто по-своему. Как человек, который тоже всю жизнь боялся сказать "люблю" вслух. Он отставил чашку, медленно. — Не скажешь, кто он? — В этом нет смысла, — и в чем-то Маомао была права, — просто всё усложняет не только то, что он питает ко мне скорее вожделение чем… — девушка застыла. — Я понял, о чем ты, — не вынуждая продолжать, прошептал Лоумэнь. Маомао быстро вытерла слегка прослезившиеся глаза. — Он не совсем тот, за кого себя выдает, — девушка усмехнулась, — скорее, за кого ему себя приходится выдавать. Знаю, ты не очень любишь гипотезы, но мне кажется, он как-то связан с императорской семьей. Лоумэнь сумел не дернуться на комментарий Маомао, в то время как та глубоко выдохнула. — И, кажется, это все еще больше усложняет. Лоумэнь чуть заметно улыбнулся, и немного выдержал паузу, надеясь, что она еще что-то добавит. — Для твоей жизни это было бы слишком скучно, если бы все было просто, — слегка приобняв девушку, Лоумень отпустил ее плечи, и сосредоточился на остатках чая, разливая его в чашки. — Но, знаешь, Маомао… Девушка резко перевела взгляд на непонятно почему улыбающегося отца. — Как же я рад за тебя и твои чувства! Маомао думала, что еще больше хмуриться у нее не получится. Ошибалась. — Этот хаос внутри — абсолютно нормально, — уверял старик, — зато когда со всем разберешься — как же будет хорошо! Маомао сделала вывод, что, на самом деле, вопросов у нее сейчас было намного больше, чем ответов. Но большая часть тревоги ушла на второй план. Появились первые мысли, что со всем этим делать дальше, и как начать разговор с Джинши по приезде во дворец. Пришло ли ей осознание, что не Джинши она отталкивала все это время, а банально саму себя? Вполне. Она закрывалась от нежных поглаживаний Лихуа, пропускала мимо себя теплоту Гёкуё её искреннюю веру в Маомао, и, конечно, всеми способами отворачивалась от Джинши. Хотя, насчет последнего у нее были сомнения. Если он тот, кем она его считает, разве мог он видеть в ней кого-то большего, чем любопытную игрушку из Сада? Маомао даже в наложницы не была бы годна — бывших служанок не бывает. Маомао уловила взгляд отца — он будто вытянул её из собственных размышлений, и она с облегчением ухватилась за эту паузу. — Будешь капусту? Сегодня должна быть как никогда хрустящей. Девушке оставалось только улыбнуться и согласиться. Все-таки, в родных стенах даже о грустном думается по-другому. — Кстати, — усмехнулся Лоумэнь, — что эта за штуковина у тебя в волосах? Травница не смогла скрыть улыбку, лишь тихо ответила: “Подарок”. — Видимо, очень дорогой. Маомао немного замешкалась, не будучи уверенной, стоит ли на это отвечать. Всё же решилась. — Очень!

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Джинши чувствовал себя брошенным. Нет, не так. Не покинутым, не преданным — просто оставленным. Добровольно. По собственной просьбе. Точнее — по собственной вежливости. И это было куда хуже. Он аккуратно отложил в сторону очередной документ, взглядом пронзая каллиграфию, как будто мог найти в ней смысл происходящего. Маомао взяла отпуск. “Официально”. Через Лакана. С формулировкой “навестить отца”. Он несколько раз прокрутил в голове саму формулировку, будто пытался найти в ней шифр. «Навестить отца» — это значит вернуться? Или, наоборот, попрощаться? Джинши притворялся, что не замечает, как она всё чаще избегает его взгляда, как сдержаннее реагирует на его дурацкие попытки быть очаровательным. Маомао давно научилась отличать флирт от откровенного замешательства. А он всё ещё надеялся, что держит ситуацию под контролем. Джинши усмехнулся. Ведь он прекрасно помнил, что тогда сказал Гаошуню, в тот день, когда они официально впервые пересеклись с Маомао. Он величественно съязвил, что нужно одурманить эту девчушку, влюбить в себя, чтобы она точно на них работала. — Получилось? — буркнул себе под нос Джинши, — Идиот… — Джинши-сама, — Гаошун вновь оказался рядом, будто материализовался из воздуха. — Её действительно нет в Восточном павильоне. Лакан проводил, как и обещал. Они ушли днем. — Понятно, — слишком спокойно ответил он. Через секунду добавил: — И она не оставила ничего? Гаошунь слегка наклонил голову. Джинши прошёлся по комнате, остановился у ширмы, в которую Маомао как-то раз запустила башмаком, за его очередной нелепый флирт, или больше уже за приставание? Дырка от удара осталась — напоминание о необдуманном поступке. А подумать хотелось о другом. С одной стороны, она, хоть и мучительно — через стратега — оповестила о своем отсутствии, это всего лишь на один день. У Джинши вся ночь впереди, чтобы продумать несколько вариантов, как построить с Маомао диалог. Монолога точно не выйдет. Но какое-то гнетущее ощущение не покидало его прям с того момента, как он узнал, что она уехала. Нет, дело не в том, что с ней стратег — хрен с ним. Впервые за долгое время ему стало по-настоящему тревожно. Не обидно, не просто одиноко — а глухо, липко страшно. Как перед бурей, которую не видишь, но уже слышишь в воздухе. Что-то было не так, и он не мог объяснить, что именно. А, может, это просто страх перед чем-то, что может изменить их жизни на до и после? — Гаошунь, — Джинши не сразу повернулся к советчику, — я ей все расскажу. Со шпилькой она будет или без — плевать. — Прямо всё? Джинши кивнул — резко, почти воинственно. “Лишь бы всё получилось” — пронеслось у обоих в мыслях. Небо над дворцом стремительно темнело. Где-то вдали глухо ударил гром. Как-будто что-то начиналось.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Ночь уже давно вступила в свои права. Лоумэнь спал, слегка посапывая на боку, подложив под щеку руку. Маомао, укрывшись на футоне, не спешила засыпать — в руке она перебирала знакомую заколку, ту самую, которую Джинши вручил ей так, будто в этом было больше, чем просто подарок. Интересно, это, правда, было так, или она пыталась себя сейчас в этом убедить? Она слегка сжала шпильку. Чуть сильнее, чем надо. Острый край кольнул палец. — Поздравляю, Маомао, — прошептала себе, — Ты всё-таки дрогнула. Вдруг за дверью скрипнул пол. Маомао резко повернула голову. Сердце застучало громче. Она бесшумно скользнула к двери, прикоснулась к косяку и задержала дыхание. Вроде — тишина. Возможно, показалось. Возможно, Лакан вернулся с ночного визита по своим переговорам с матерью. Но здесь Маомао себя уже точно обманывала. Что-то было не так. Тонкая нить благовоний тянулась в воздухе — запах знакомый, но явно не отсюда. Тонкий, с металлической ноткой. Как будто кто-то пытался заглушить настоящий аромат. Запах был не её. Не из этого дома. Не из этого дня. Звон. Нет — шорох. Стекло? Снаружи? Она повернулась, чтобы разбудить отца — и в этот момент свет померк. Что-то мелькнуло у края окна. Слишком быстро. Слишком точно. — Пап—! — не успела. Чужая рука перехватила её со спины — беззвучно, профессионально, как у хищника. Кто-то нажал на точку между шеей и ключицей — она знала это ощущение. Одно движение, и тело перестает слушаться. В глазах поплыли тени. — Что… — она рванулась, но не смогла даже вскрикнуть. Шаг. Второй. Лоумэнь уже сидел на постели — сонный, но с мгновенной реакцией. Рука в карман, за склянкой или ножом — он не был беззащитен. Но второе тело — высокое и молчаливое, как статуя, уже было внутри. Блеснула игла. Что-то ударило Лоумэня в шею — и он рухнул обратно на подушку, как тряпичная кукла. Маомао закусила губу, пытаясь не потерять сознание. Она видела лицо — точнее, глаза: Суйрей. Холодные, пустые, спокойные. И рядом — Шисуи, та, кого она когда-то приняла за почти живую куклу. Теперь её лицо выражало не благоговение, а сосредоточенность хирурга. Глаза — те самые, полые, как фарфор, в которых когда-то таилась слепая преданность. Теперь — ледяная решимость. — Маомао, — произнесла Шисуи шёпотом, как будто приветствовала старую подругу. Тьма сомкнулась над ней.