ГЛАВА 9

В комнате было еще слишком темно, и это свидетельствовало о том, что Маомао проснулась слишком рано. За работу будет необходимо взяться только через пару часов, сна ни в одном глазу, поэтому какое-то время она решила сделать то, что в последние недели позволяла себе немного чаще — помечтать. Чтобы не привыкать к темноте, она прикрыла лицо рукой, и погрузилась в свои собственно выдуманные грезы. Что интересно, Маомао почти не представляла то, как он ее спасает. Они уже столько раз перемещались в различные здания за эти почти двенадцать недель, что со всем своим логическим мышлением сцену спасения она себе не позволяла представлять. Тем не менее, остальное было приятно додумывать. Отдельный вид мазохизма по отношению к себе. Иногда травница просто представляла, что они друг друга видят, изучают. Порой, они обменивались колкостями. Недавно, она представляла, как они вновь что-то готовят вместе, а может даже пробуют яд — это было бы жуть как интересно. Сегодня, тем не менее, Маомао была настроена на представление того, как они друг друга касаются. Вместе с этими мыслями, она провела рукой по губам, затем спустилась до груди и легко ее сжала. Выпустив вздох, девушка лишь была рада, что в этом здании, где они остановились сейчас, с отцом у них были отдельные комнаты. Тут ей не нужно было притворяться, что ничего не беспокоит, и тут она уж точно могла заниматься и этими похабными делами. Пальцы машинально скользнули по коже ниже живота — и тут же остановились. Не потому что было стыдно, а потому что, стоило признать — все-таки было больно. Даже внутри себя ей теперь нельзя было прикасаться к нему. Девушка злобно положила руки вдоль тела. Не получилось. Маомао резко встала с кровати, молниеносно одела верхнюю одежду и пулей выскочила во двор. Пение птиц здесь уже не было слышно несколько недель — оно и понятно, при таком-то холоде. Но девушке сейчас хотелось ополоснуть лицо прохладной водой из маленького фонтана. Вода сделала свое дело — будто легкая пощечина — и Маомао еще больше взбодрилась. Девушка облокотилась об стенку беседки, и уставилась далеко в небо. Он не придет. И она к нему не вернется. Это Маомао уже давно осознала. Жизнь — непредсказуема, она не отрицала факт, что однажды их пути могут пересечься — не всё уж было так драматично. Но то, что между ними возникло до всех этих событий, теперь уже точно не вернешь. Это просто нужно было принять. Накануне Маомао пыталась разложить по полочкам всё, что случилось с ней с момента первого похищения — и не смогла. Теорий и гипотез привязанности к Джинши было много. Он — один из первых, кто так обратил на нее внимание. Девушка не скрывала, это было чертовски приятно, что такой красавец ее касался, прижимался и, как будто, неровно дышал. Тем не менее, она часто не могла понять, зачем ему эти игры с ней, когда вокруг столько цветущих служанок? Наверное, она никогда уже не сможет ему в этом признаться, но почти с первого дня их знакомства ей жуть как хотелось его изучить. Ни тело, ни его черты, а всё, что скрывалось внутри. До сих пор дрожь пробирает, когда Маомао вспоминает, как Джинши ее крепко обнимал и ронял слезы на ее плечо. Это было не просто из-за неправильно уложенных волос — но она тогда не могла позволить себе узнать больше. Боялась, не понимала, не видела смысла. Интересно, могло бы все быть по-другому, будь Маомао более сочувствующей? — Опять балуешься, Мао-чан? Сабуро аккуратно коснулся плеча Маомао, и девушка как будто вернулась в реальность — его рука была теплой, а утро ужасно холодным. Вслед за его прикосновением, Маомао почувствовала одеяло, которое он аккуратно укладывал на ее плечи. Парень был на пару лет старше, и не был похож ни на одного служащего, которого Маомао встречала в своей жизни. Если ее конек это травы и все действия, что с ними связаны, то Сабуро специализировался в приготовлении блюд и даже напитков. Они познакомились поздней ночью, когда оказались в этом замке, и за все эти месяцы это было самое долгое знакомство и общение с кем-либо. Он был учтив, в меру скромен. Чувство юмора было хорошее, и своим позитивом через рассказы о разных жизненных ситуациях он часто поднимал настроение Маомао и Лоулань, которые все чаще задерживались у него на кухне. Стоит признать, он был весьма неуклюжим, что порой вообще не сочеталось с его работой. Рассыпать муку, поскользнулся на разлитой воде, вылить на себя горячий чай — это всё о Сабуро. Но ведь и не сдавался! Маомао даже однажды смело спросила, не мешает ли Сабуро его неуклюжесть в жизни. Тот лишь отшутился, что это вообще его талант, и это делает его лишь сильнее. Маомао даже почти поверила. Сабуро был невероятно добрым — и, к сожалению, таким же сентиментальным. Маомао с трудом могла считать это талантом. Да, его комплименты и похвала ко многим в этом замке было абсолютно искренними, но так как он убивался по убитой ящерице или мыши — это был какой-то отдельный вид искусства. Он ведь несколько дней не говорил с Маомао — обиделся — что та прихлопнула змею, которая пробралась на кухню, мол, ее следовало “отпустить на волю”. Маомао тогда впервые за долгое время открыла рот от удивления. Недавно, пока мать Лоулань была в отъезде, он вообще устроил девушкам мастер класс — вместе готовили рыбу, параллельно дегустируя вино. — Вы так хорошо смотритесь вместе! — в тот вечер щебетала Лоулань. — Тебе стоит к нему присмотреться! Маомао тихо поблагодарила юношу за предоставленное одеяло, и чуть дольше задержала взгляд на его чертах лица. Он абсолютно ничем не напоминал Джинши. Густые темные волосы были собраны в высокий хвост, глаза по цвету были карими, ресницы не такие и густые. Пухловатые губы, средний для мужчины рост. Неплохое телосложение. Приятный голос, и такой же хороший аромат никак не связанный с его готовкой. — Просто воздухом дышу, — отозвалась Маомао и поморщилась. — И хватит уже этого “чан”. Просто Маомао. — Не могу, — Сабуро нежно ущипнул девушку за щеку, и поправил одеяло на ней. — Ты с каждым днем становишься все милее! Девушка слегка склонила голову. Это был не первый раз, когда он осыпал ее комплиментами, а она просто молчала. — Пойдем, — Сабуро слегка похлопал Маомао по спине, — вместе приготовим завтрак! Девушка немного помешкала, но осознав, что досыпать она уже точно не будет, ранний завтрак звучал более чем сносно. Засучив рукава, Маомао величественно поставила руки в боки, находясь от Сабуро через стол, и дожидаясь дальнейших указаний. Тот лишь успел поставить чашку чая перед ней, держа в своей корявую глиняную чашку. Еще одна особенность Сабуро, в свободное время он пытался лепить из глины. Получалось отвратительно. — У тебя чашка протекает, — ухмыльнулась Маомао. — Почему нельзя взять нормальную? — Пустяки! — лучезарно улыбнулся юноша. — Это всего лишь мелочи жизни, Мао-чан! Девушка задержала свой взгляд на Сабуро, и впервые позволила себе подумать, что рядом с ним многое кажется пустяком.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Дни проходили спокойно, особенно, когда Маомао реже пересекалась с Шэнмэй. Девушка ничего не могла с собой поделать — но она постоянно ей дерзила, за что получала вечные порезы. Некоторые из них даже превратились в едва заметные шрамы, будто от царапин кошки. Маомао сама не могла объяснить свои действия — ведь она, как никто другой, прекрасно знала свое место и цену молчанию в подобных ситуациях. Но ни нравоучения отца, ни советы Лоулань и Суйрей насчет невежества Маомао не убеждали ее в том, что свои глупости следует прекратить. Сегодня, как ни странно, она была довольна своим едким комментарием про прическу госпожи, однако, последствия красовались кровавым пятном и в этот раз даже немного разорванной одеждой в области ребер. Находясь на кухне и зашивая последствия своей глупости, Маомао впервые серьезно задумалась зачем она это делает. Иногда, ей казалось, что она позволяет Шэнмэй выместить свою злость, чтобы Суйрей или другим подчиненным меньше досталось. Однако, новая мысль поселилась в разуме Маомао — может, таким образом она сублимирует свою боль? “Как же нелепо”. Травница и не заметила, как на кухне их было уже двое. Так же внезапно, Сабуро радостно подставлял ей ложку с густым, ярко-красным вареньем. Еще одна из его фишек — вечно пытаться откармливать худую Маомао. — Мао-чан, с утра сварил вот это. Плеснул немного шиповника, должно быть с кислинкой. Попробуешь? Маомао помедлила. Он держал ложку слишком близко к её губам — слишком тепло смотрел, слишком... доверчиво. Это варенье приторно липло к воздух. — Ну же, — не сдавался парень, — хорошему человеку полагается сладость! В голове, словно по щелчку, всплыла другая слишком яркая сцена. Вспыхнула очередная сладкая и одновременно удушливая тень воспоминания. — Хорошему ребенку полагается награда! Длинные пальцы Джинши коснулись сосуда с медом, который уже растекался по его руке. — Гаошунь-сама! — надрывно прокричала Маомао. Ехидная и сладкая улыбка Джинши стала еще шире. — Тебе не нравятся сладости? Запах меда в перемешку с его голосом растекались по всей Маомао. Его пальцы — осторожные, но настойчивые, как-будто все же коснулись ее щеки. Тогда она тоже замешкалась, но всё-таки подчинилась, пусть и с ехидным выражением лица. Сейчас же — всё было иначе. Запах варенья врезался в нос. Ложка едва коснулась губ — и Маомао вздрогнула, резко отпрянула и задела локтем чашку. — Прости, — Сабуро рефлекторно отступил, но не успел договорить. Маомао вдруг сжала виски, глаза её расширились. Грудь сдавило и не отпускало. Воздух будто стал вязким, он не поступал в лёгкие. Шум — словно в ушах, словно под водой. Ложка. Варенье. Голос. Прикосновения. Его голос… снова его голос. Тело вдруг стало чужим. Дыхание сбилось, в горле — ком, руки задрожали. Она судорожно отходит от Сабуро, хватаясь за край стола, но получается лишь сползти вниз и остаться на полу. Травница сжимает пальцы в волосах, и никак не может вдохнуть. — Маомао? — голос Сабуро был далёким, как сквозь стекло. Кажется, паника началась и у него, потому что теперь он звал на помощь. “Разве тут можно что-то сделать?” Тем не менее, буквально через несколько секунд, сильные и привычные руки подхватили ее под плечи. — Всё хорошо. Я здесь. Слезы тоненьким ручейком бежали по щекам, и она не совсем понимала от чего именно: страх за свое состояние или боль за свои эмоции? Лоумэнь продолжает сидеть с ней рядом, она чувствует теплые поглаживани по спине. Ей даже кажется, что он подстраивается под ее дыхание, под ее жизнь, в конце концов. — Дыши медленно, — очень спокойно произносит он, — дыши глубоко. Я с тобой. Его крепкая и морщинистая рука сжимает маленькую ладонь Маомао. Кажется, он что-то говорит, и девушка чувствует, как ее вторую руку сжимает, кажется, Сабуро. Лоумэнь немного постукивает пальцами по спине Маомао, будто отбивая ритм дыхания, а может он просто переводит ее внимание на что-то другое. Глаза Маомао закрыты, но она чувствует как мысли улетучиваются, она как-будто вновь слышит свое дыхание, а вместе с ним и саму себя. Проходит еще несколько минут, прежде чем она позволит себе медленно открыть глаза. — Такое бывало у Лакана, — тихо ответил Лоумэнь на немой вопрос, который легко читался в её глазах. — Учащение пульса, — пальцы Лоумэня аккуратно касались шеи девушки, — затрудненное дыхание, чувство неминуемой угрозы — это всё гипервентиляция. Маомао закинула голову наверх. С дыханием она разобралась — но эти дурацкие слезы она не могла остановить, хотя все еще не могла понять, из-за чего они вообще у нее появились. — Сабуро-кун, завари тот самый чай, что я вчера пил, — пробормотал мужчина. — Маомао, голова кружится? Девушка отреченно помотала головой, наконец-то успокоившись, вытерев все слезы. Она попыталась медленно встать, и к удивлению обоих, старик силой усадил ее обратно, правда, так ничего и не сказал. Лишь отдал приказ Сабуро подготовить не слишком горячую воду для Маомао. — Я буду рядом, пока ты будешь принимать ванну, — мужчина аккуратно убрал прядь волос с лица девушки. — Если это повторится — я помогу. Но он, конечно, не знал, что повторяется не приступ. Каждый день повторяется всё. Его голос. Его прикосновения. Его взгляд. И всё же — сегодня она впервые не убежала от этой боли. Не спряталась за колкости. Не убежала в книги. Она позволила себе сломаться. И быть рядом хоть с кем-то, а не наедине с собой. Может быть, это и есть первый шаг. И если пока не к выздоровлению — то к себе. Маомао не проронила ни слова. Где-то внутри затаилось странное и неприятное ощущение, что ночь будет длинной и, скорее всего, с разными разговорами. Проблематично. — Не надо ничего объяснять, — словно читая ее мысли, проговорил мужчина, продолжая поглаживать спину Маомао, — иногда боль — просто боль, а не симптом. Маомао лишь крепче сжала его руку.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Маомао была укутана во всевозможные теплые одеяла, на столе красовалась уже 3 кружка выпитого чая, а запястья до неприличия были пропитаны лавандовым маслом. Лоулань удалось отмазать девушку от работы на сегодняшний день, что означало, что завтра придется поработать вдвойне. Так, может, даже и лучше. Свеча медленно горела, и Маомао не могла не подумать о том, что он словно эта свеча сегодня. Хотя, кого она обманывает — эти месяцы, она словно свеча. Держать в себе всю обиду не обстоятельства, на слова Лоалуань, на несбывшиеся так внезапно проявленные в ней самой желания — и в то же время не подавать виду. Почему? Ей самой все это непривычно. Она всегда шла на поводу у судьбы, это было удобно и даже логично — какой смысл что-либо загадывать, и чего-то желать? А сейчас она ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось кричать на Лоулань — за её план мести императору, за притворство, за ее рассказы о женитьбе принца. Маомао хотелось злиться на отца, что тот так до сих пор и не начинал разговоров о плане побега — она прекрасно понимала, что это бессмысленно — но попробовать же можно? Ее жуть как порой раздражал такой правильный Сабуро, который то и дело показывал свои положительные стороны, хвалил Маомао, и даже восхищался ее нездоровым интересом к ядам. В отличие от Джинши, тот лишь вечно за нее боялся и переживал. Маомао устало провела рукой по лицу — и задержалась на губах. Она бы очень хотела вернуться к их последней беседе за столом на кухне. Если бы она могла — Маомао точно сказала бы ему, как он ей важен, и как он стал чем-то новым и необъяснимо нужным ей самой. Возможно, он бы рассмеялся, заявив, что наконец-то добился ее чувств, а может, и, скорее всего, ему было бы приятно, что теперь он живет и в ней — в Маомао. “Ему же было бы хорошо от этого?” Легкая улыбка коснулась губ девушки, и она прикрыла глаза от странного облегчения. Даже если они никогда не увидятся больше — разве это не здорово, что она способна на такое? Что она способна полюбить? Особенно такого раздражающего лже-евнуха? Маомао вновь взглянула на свечу. Да, она догорала. И свеча тоже. Тем не менее, только от Маомао зависело, будет ли она продолжать содрогаться из-за каждого воспоминания и желания о нем, или превратит это во что-то полезное. Очередная сцена проскочила перед ее глазами, и сорвавшись с места, Маомао схватила свечу и уселась за стол. Открыв блокнот с записями идей разных трав — который она уже несколько недель не трогала — она принялась усердно записывать состав чего-то нового. — Сахар, мята, масло, — бормотала девушка, иногда отвлекаясь на звуки сверчков за окном, — возможно, соль… Маомао вспомнила сухие и полные мозолей руки Джинши, и почему-то резко захотелось это исправить. Крем или что-то вроде масла. Ему бы понравилось, верно? Это не притянет его сюда, не обеспечивает его быстрое появление перед ней — но в голову пришла идея, как попробовать помочь ему, даже если только мысленно. Маомао не может прикоснуться к Джинши, не может даже знать, где он — но может создать что-то, что помогло бы ему, пусть даже гипотетически. Маомао не была уверена, что у неё получится — но она точно больше не хотела жалеть себя или своё положение. Она и в этой ситуации сможет учиться. Пусть Джинши этого никогда не узнает. Пусть Маомао никогда не успеет это отдать. Но она запишет это. Она создаст. Может быть, не всё, что горит, нужно тушить. Иногда достаточно остаться рядом — пока пепел остынет. А потом... попробовать сделать из него что-то настоящее, если самой пока не стать фениксом. Маомао будет гореть дальше. Да, больно — но это её пламя. Оно не уничтожает — оно греет и оно ведёт.