глава двенадцатая

      У Мадараме в квартире кофе не водилось, однако был горький зеленый чай и какие-то порошокообразные энергетики с витамином С и галогеном. Вещь прикольная, но кислючая. Скулы сводит только так. С дуру решила глотнуть из кружки Шиона после того, как зубы почистила.       — И как тебе? Морду косоебит, просто загляденье.       — Ага, — вяло соглашаюсь с ним я, делая ещё один глоток. — Поделишься?       — Могу и на тебя заказать в следующий раз, если вести себя будешь прилично, — хмыкает Мадараме, отбирая у меня свою же кружку.       Не знаю, стали ли мы ближе друг к другу после вчерашних откровений. Даже то, что он стащил с меня плед ночью, не изменило моего отношения к нему. Да и сам Мадараме продолжал смотреть мне в глаза с вызовом и явно не задумывался о высоких материях. С него что с гуся вода, вообще не прошибаемый.       Поднялись мы спозаранку, на часах было начало шестого. Пока Шион разминал затекшую шею и плечи, ругая моего брата, я быстро отправила Дракену смс с пожеланиями доброго утра. Подумав, отправляю следом смайлик-сердечко.       — Какие планы на сегодня? — любопытствует Шион.       — Поеду в центральное токийское отделение полиции.       — Зачем? На брата заявление написать хочешь? — Мадараме верен в своих предположениях наполовину, о чём я ему и говорю.       — Надо действовать на опережение, — добавляю хмуро.       — У меня есть знакомый детектив, он моё дело вел, мировой мужик. Только он по уголовке.       Удавить собственными руками брата мне хотелось довольно сильно, как и кого-нибудь из семейки Сано, но вот отсидеть за это… Хм. Так-то я ещё не совершеннолетняя, может и удастся провести два года в колонии, а не в тюрме, и начать новую жизнь с чистого листа. У адвоката, даже самого хреновенького, будут все карты: мол, допекли бедняжку. Интересно, Кен меня дождётся? А передачки носить будет? А как я без сигарет и шоколадок жить-то буду? Не, такая жизнь явно не для меня. Говорю Шиону, чтобы он все-таки телефончик своего знакомого следака нашёл на всякий случай, если со мной что-то случится. Зная брата, он пойдёт на всё, чтобы угодить Шиничиро, а Сано-старший сделает всё возможное и невозможное, чтобы Манджиро был счастлив. И как-то совсем из головы вылетело, что со сломанными пальцами особо никого и не порадуешь.       Выклянчив два пакетика энергетика, я была готова вернуться обратно к себе в квартиру. Шион как раз собирался на пробежку. Телефон, плед, подушка. Вроде ничего не забыла.       Первым шел Мадараме. Оба понимали, что в такую рань никто ко мне заявиться не должен, но лучше перестраховаться лишний раз, чем впоследствии огребать. У дверей Шион велел мне забить его номер телефона и поставить на быстрый набор. Мадараме я выделила цифру пять, а Кенчику — единицу. Рюгуджи мог обидеться и не понять, почему незнакомый ему парень был у меня на первом месте в быстром наборе. А оно мне надо? Да и пятёрку проще нащупать, если что случится. Номер некого Такахаси-сана я также сохранила в контактах.       — Звони, если что случится, крошка, — смотрит мне прямо в глаза Шион, скалясь, — я прибегу. И парней вызвоню, если надо будет. Мочизуки попрошу помочь или Мучи. У меня остались связи с парнями. Хайтани. Хитто тот же… Не, — дергает головой, — этот не пойдёт против Курокавы. Но и на этого гандона управа найдётся. Коко-чи по старой дружбе мозги ему на место вставит, не переживай. Короче, — на выдохе, — чего сказать-то хочу: ты теперь не одна, Енька. Прорвёмся.       Чувствую, как на уголках глаз собрались слезы. Выдыхаю через рот:       — Спасибо.       — Пока ещё не за что, Енька.       Мне не хотелось рыдать при Шионе, но слезы уже было не остановить. Мадараме тушуется и ласково, насколько это возможно в его понимании, гладит меня по руке, прося подобрать сопли с пола. Сам довел меня, а теперь ругается. Ну не идиот ли? Вытираю лицо пледом и блекло улыбаюсь парню.       — Ну вот, — довольно произносит Шион, — а то расклеилась, как баба какая-то.       Не спорю с ним. Говорю, что буду держать его в курсе, и открываю дверь ключом. Мадараме придерживает дверь и, дождавшись, когда я зайду в квартиру, захлопывает её. «Джентльмен хренов».       Бросаю на футон подушку с пледом и включаю телевизор. Нахожу новостной канал и, не особо вслушиваясь в хорошо поставленный голос диктора, прохожу на кухню. Проверяю воду в чайнике. Включаю плиту. В кружку насыпаю последний пакетик кофе. Надо будет зайти вечером в магазин и купить ещё. Не забыть бы теперь. Переминаюсь с ноги на ногу, оперевшись руками на столешницу. Неприятно тянет низ живота. Зря, наверное, глотнула на пустой желудок непонятный энергетик. Из холодильника достаю хлеб и яйца. Готовлю гренки, залив хлеб взбитыми яйцами со специями. Просто и со вкусом, а главное — сытно.       Позавтракав, принимаю душ и начинаю собираться. Влажные волосы заплетаю в косичку. Переодеваюсь в темно-зеленую толстовку и спортивные штаны, которые оказались мне коротковаты. Но в этом был и свой шарм. Нахожу в шкафчике ярко-желтые носки, которые Хару даже не достала из пачки. Беру одну из масок. Рюкзак. Кошелёк. Документы. Сигареты. Вроде бы ничего не забыла.       Внизу заглядываю в почтовый ящик, заметив торчащий из него плотный жёлтый уголок какого-то конверта. Письмо счастья? Отправь пятёрым друзьям и… Вспомнить бы еще, что там обещали. Денег? Счастья? Порчу на понос? Или это Такеоми каким-то неведанным образом умудрился договориться с Ямамото-саном о моём скором выселении? Достаю конверт. Какие-то документы и уведомление о доставке с указанием контейнера в токийском порту. Хм. Рассматриваю расплывшиеся по бумаге разноцветные печати и марки. Рес…публ… Кручу конверт, пытаясь прочитать мелкие буквы. Филиппины. Стоп. Какая-то мысль проскакивает в голове, связанная с Филиппинами. Времени, чтобы вскрыть конверт, нет, так что убираю его в рюкзак и спешу выйти на улицу. Может, в манге что-то было?       На улице душно, несмотря на ранее время. Придерживаю дверь, чтобы не задеть стоящего возле домофона парня. Знакомого такого парня. Наото оборачивается на звук, удивлённо разглядывая меня.       — О, — выдаю я не менее изумленно, — а ты чего тут делаешь, герой?       Тачибана отходит в сторону, давая мне выйти. Помимо школьной сумки, он держит в руке маленькую черную записную книжку.       — Ты живёшь здесь? — с трудом, но он узнаёт меня. — Ты сходила в больницу? Всё-таки тот обморок был слабо похож на солнечный удар. И твой крик…       — Всё хорошо, — перебиваю я его, — теперь уж точно. Не переживай, Тачибана Наото, — читаю именной бейдж на пиджаке. — Так почему ты здесь? Пришёл к кому-то?       — Не совсем, — хмурится Наото, — мы знакомы? Не помню, чтобы я говорил тебе своё имя, а ты мне своё.       — Бейдж, дедукция, — тыкаю играючи пальцем в лакированный бейдж, — и ни капли волшебства, герой, — в будущем Тачибана-младший станет детективом, так что моя шутка вышла вполне себе неплохой, так чего парень тушуется и отводит взгляд?       Невинная шутка на флирт тянула с огромной натяжкой. Всё-таки японцы — странный народ.       — Мне, если честно, надо идти, но было приятно тебя увидеть, правда, — наверное, не нужно было хлопать Наото по предплечью.       — Погоди, эм…       — Евгения, — представляюсь я, — или Еня.       — Еня-сан, — берет себя в руки Тачибана, на секунду закрывая глаза, — ты живёшь в этом доме?       — Пока ещё да.       — И ты знакома здесь со всеми?       — Нет, не знакома, — говорю честно, — а что?       — Жилец из тринадцатой квартиры, ты знакома с ним? Харучиё Акаши.       — Это я.       — Что? — хмурится Наото. — Но ты ведь сказала, что тебя зовут Егения!       — Евгения, — поправляю я его, не раздумывая, — но по документам у меня другое имя. И я живу в тринадцатой квартире. Так зачем ты меня искал, герой? Если это из-за тех шестидесяти йен, которые я должна твоему другу, то давай отдам тебе их сейчас? — тяну висящий на плече рюкзак на себя и открываю один из внешних карманов, доставая кошелек-рыбку. — Ста йен хватит?       — Я искал тебя не из-за денег, а из-за Сано, — злится Тачибана, — и только его. Ты должна…       Вот опять. Должна. Почему мне никто ничего не должен?       У Наото явно был какой-то план, как в том меме, и он его придерживался, однако всё определённо пошло не так. Тачибана сжимает свою записную книжку и смотрит на меня, как на врага народа. Но злиться на него у меня не было ни сил, ни желания, ни времени.       — Что ты от меня хочешь, герой? — кто-то из нас должен быть взрослым в этой ситуации.       — Я хочу, чтобы ты поговорила с Сано и убедила его бросить Ханагаки.       Из груди вырвался какой-то крякающий, глупый смех. Да Ад замёрзнет, если Сано сделает по-моему!       — У них любовь, герой, — говорю я наигранно радостно, — и я не хочу им мешать.       — Ты не понимаешь, моя сестра…       — Мне жаль твою сестру, — а сама думаю про себя, что меня бы кто пожалел, — но при чём тут я?       — Сано твой Соулмейт.       — И что? Погоди, а ты откуда об этом узнал?       — И что? — повторяет он зло, будто не расслышав моего второго вопроса. — Ты можешь ему приказать бросить Ханагаки! Разве тебя саму не бесит, что твоя родственная душа с этим… этим… уебком! — видно, что парень до этого и не матерился никогда, вон как раскраснелся.       — Не особо.       — Да что с тобой не так? — взрывается Наото. — Твоя родственная душа испортила жизнь моей сестре!       — А при чём тут я? Шёл бы сразу к Сано и с ним разбирался. Оно и понятно, на слабую девушку можно бочку гнать, она-то сдачу не даст. Но ты ошибся, я не слабая. Голос ещё раз на меня повысишь — уебу, мало не покажется, — и как тут быть терпеливым взрослым, когда тебя обвиняют во всех смертных грехах? — Будь мужиком и выскажи всё Майки и Такемичи, а про меня забудь.       — К Сано просто так не подойти, я пытался. А Ханагаки собственной тени боится, из дома почти не выходит, если только в школу или в магазин.       — Так, может, Ханагаки бросил твою сестру не из-за Майки? — говорю и сама не верю.       — Они встречаются.       — Но по твоим словам, — начинаю я и захлопываю рот. Хочется сказать Тачибана, что это нелогично ведь, как Ханагаки и Сано могут встречаться, если первый из дома почти не выходит, но это не моё дело. — Ладно, забудь. Извини, но из меня помощник тот ещё, правда. И мне надо идти.       — Прости, — неожиданно извиняется Наото, — я не должен был кричать на тебя. Голова кругом, если честно, от всего этого.       Киваю. Что ж, бывает, как говорится.       — Ну я пойду?       — Ты не могла бы встретиться с моей сестрой? — кажется, мы произнесли это одновременно.       Чего? Зачем?       — Хинате нужно поговорить с тем, кто её понимает, — Наото, видимо, заметил мои сомнения, поэтому начал оправдываться, — думаю, тебе она могла бы открыться. Мне очень хочется помочь ей.       И как здесь отказать?       — Может, увидимся завтра? — спешно достаю телефон и протягиваю его парню, чтобы тот забил свой номер в контактах. — Где-то в обед или вечером? Вы же в школе учитесь, это я — птица вольная, — шучу неловко.       Наото кисло улыбается. Протягивает обратно мне телефон. Делаю дозвон и сбрасываю на третьем гудке.       — Буду ждать звонка или смс, — салютую ему телефоном, — но мне пора, — и ухожу, пока Тачибана ещё что-нибудь не сказал.       Уже в поезде пишу Кенчику о неожиданной встрече и просьбе Тачибана-младшего.

«Тебя и на секунду нельзя оставить одну»

«Увидимся сегодня?»

конечно, мы ведь договаривались ты не собираешься ломать пальцы ещё и ему?

«Нет, не собираюсь»

«И это была идея Шиба»

«… ибо все, взявшие меч, мечом погибнут»

Погодите-ка. Шиба? А при чём тут он?