ГЛАВА 3

      Joder…     Я очнулся от обморока. Затылок немного болел от удара о спинку дивана, кружилась. Я хотел поднять руку, но наткнулся на что-то холодное… напоминало змею?! От этого осознания я лежал уже неподвижно, затаив дыхание. Скользнув взглядом по своей груди, мне привиделся питон: большой, бело-желтый тигровый питон… огромный змей. Вот и пришла моя смерть, думал я, сглатывая. Его голова — с оранжевой гривой? — повернулась ко мне и приблизилась — я сжался, ожидая свою учесть.     — Проснулся? — змей заговорил?! — Расслабься.     Он превратился снова в маленького зверька и сел на мое плечо. Сердце до сих пор быстро билось. Страх сидел во мне. Глаза бегали по ящеру.     — Чего глаза пузыришь, вс-севидящ-щий? — спросил он, смотря на меня в ответ. — Такие существа, как я, для тебя не новос-сть.     — Я-я привык, — сглотнул, успокаивая дыхание и сердце, тщетно пытаясь найти ингалятор. Вдохнул лекарство и стало легче, — привык ко всяким ушастым и крылатым людям, но не к такому!..     — А-а, — потянул ящер, понимая о чем я говорю. — С-с-сатиры и полуптицы. Значит, драконов видиш-шь впервые…     — ¿Qué? — невольно перешел я на испанский, сам того не осознавая.     — Драконов, — повторил он сквозь зубы. Видимо, понял меня. — Как вы нас-с называете… — ящер думал, потом выдал: — Китайс-ские драконы?     Я молча моргал, смотря на зверя. Он напоминал какого-то старого знакомого, или персонажа… В голове крутилось имя, жужжало точно муха.     — Ну ты и Захари, — выпалил я в итоге. Вот и кличка нарисовалась.     Он недоумевающе посмотрел на меня в ответ.     — Хоть с-сам понял, что с-сказал? — сказал Захари. Я кивнул. Ничего не понимаю... — «Поминающ-щий бога». — Он закатил глаза. — Меня зовут хи’Цинь! Я — дракон, выращ-щенный в общ-щес-стве мойр, из рода хи. И меня послали исполнить про…     — Захари напоминаешь, — перебил я, чувствуя его раздражение своим нутром. — Ну из той игры. Как ее…     — Игры? — он забавно наклонил голову в бок, вопросительно смотря на меня.     — Проехали.     Я присел на диван. Страх, после этого маленького диалога, как рукой сняло и вернулась прежняя усталость. Я достал телефон, проверяя уведомления, пока я был в отключке.     Пусто. Грустно.     — Быс-стро же ты ос-стыл, — подметил ящер, сев на столик и взяв виноград.     Я не ответил. Страх у меня довольно мимолетное чувство, если можно так сказать. Кроме той «Кровавой Мэри». Такое из головы просто так не выбросишь… Потрепанные волосы, пустые глазницы. Она словно посмертно молила о помощи.     По коже пробежали мурашки.     — Так, куда тебя послали?     — К тебе, вс-севидящ-щий, — ответил Захари, поедая ягоду. — С-старик Хонс-су с-сказал, что Рагнарёк грядет.     — Хонсу? — тот самый старик, которого я встретил вчера? Быть того не может. — Рагнарёк?     — Бог Луны, — объяснял дракон, шипя. — Конец С-света, как предвещ-щали Майя. Он будет завтра, 21 мая.     Бог Луны… Конец Света… Майя…     И все в мой день рождения…     Сердце пропустило удар.     Безумец все-таки не врал?..     — Лахес-са говорила, что ты с-сможешь это ос-становить. С-своим даром, — Захари посмотрел на меня — он видел меня насквозь. Он кивнул мне за спину. — Души умерших меня боятся, верно, Конс-стантин Райос-с.     Я оглянулся, бросив взгляд на тени. Они дрожали, неестественно меняли формы и пугающе хрипели. И вправду боятся.. Что за это ящер такой, которого страшатся «души умерших»?     — Дорогая Лахес-са называет меня «вес-стником мифологии», — ответил он.     Я опять вслух это сказал?     — Да.     — Извиняюсь, «вестник мифологии», — я тихо хихикнул. Он грозно сверлил меня глазами в ответ, я сглотнул. — Почему тени тебя боятся, Захари?     — хи’Цинь! — прошипел дракон, расправляя свои «крылья» и махая хвостом туда-сюда, точно злой кот. — Я — дракон, который с-способен ос-становить с-самих Хати и С-сколль!     Я смеялся в кулак. Такое маленькое существо — пусть он и превращается в огромного питона — может остановить Хати, Сколль и мои тени? Поверить не могу. Даже по рассказам человека из сна этих волков не остановить.     Все это казалось мне большим театром абсурда. Казалось, что скоро выйдет этот безумец в шляпе и скажет, что это все шутка, как в «Шоу Трумана». Или что меня разбудит персонал больнице, где я лежу с шизофренией.     Хотя эти темные фигуры сзади меня и вправду дрожали, как осиновый лист, и все также мерзко шипели. Уши болели от этих звуков. Они казались более чем реальными. Как и все при шизофрении, верно?     — Вот с-смеешьс-ся, а в решающ-щий момент будешь полагаться на меня! — Захари поднял лапу, гордо выпятив грудь, насколько он мог. Смотреть за этим маленьким существом очень забавно, даже при учете, что он — дракон. — Я не дам этим волкам с-съесть с-светила Ра и Хонс-су!     — Ра? Бог солнца, что ли?     — Что-то да знаешь, с-смотри-ка! — Захари меня обнадежил на нормальное объяснение.     Я вскинул бровь, как бы молча спрашивая: «Ты что, серьезно?»     — С-серьезно.     Да чтоб меня.     Съев еще винограда, Захари прыгнул ко мне на колени — я дернулся. Он лег, свернувшись клубочком, как довольный кот, и зевнул.     — Твой дар поможет нам найти Фенрира, — мягко рыча и снова махнув хвостом, сказал дракон. — И то, что ты — вс-севидящий только упрощ-щает задачу. Ты видишь то, чего не могут видеть другие. Моя дорогая Лахес-са говорила, что такое — редкос-сть. И боги с-сделали правильный выбор.     — Боги? — я озадаченно посмотрел на ящера, чей гребешок сложился, напоминая те хохолки у какаду.     — Боги, — на что я, собственно, рассчитывал? — Вот именно.     Я снова вздохнул, скрестив руки и риторически спросив:     — И что прикажете делать, о мистер дракон?     — Надо найти Дикую Охоту, — ящер резко встал на лапы и гребешок раскрылся. От радости? — З-замаэль должен помочь нам! — от него веяло энергией, которой я не наблюдал пару секунд назад. Из сонного зверька он превратился в активное маленькое чудо. Глаза сияли как никогда прежде.     — ¿Cómo?     — Увидишь!     И мы выдвинулись в путь. Я надел свой бомбер и положил дракона на свое плечо, наконец предупредив, что резкие движения меня пугают. Любит же он прыгать на собеседника, как прыгун какой-то…

***

    Захари вытянулся на моем плече подобно ищейке, вдыхая воздух через свои маленькие ноздри. Тени все еще окружали нас, но не подходили ближе. Их шум отошел на задний план. В душе я ликовал, что смог хотя бы так отделаться от этих фигур, которые дышали мне в спину на протяжение всей жизни. Параллельно я следовал за нюхом дракона, не разговаривая с ним. И со стороны бы это выглядело, скорее всего, странно — подозреваю, что слышу его только я, — и отвлекать Захари не хотелось. Он так сосредоточен на поисках этой «Дикой Охоты».     В интернете говорится, что это группа призрачных всадников-охотников со сворой собак. Это призраки, или сверхъестественные существа, — бестии, одним словом. И, согласно разным версиям мифа, они могут быть эльфами, феями или просто мертвецами. А глава Охоты как-то связан с Одином, верховным богом в скандинавской мифологии.     Оторвавшись от телефона, я и не заметил, что мы шли по какому-то заброшенному спальному району — я был тут впервые, в отличие от дракона. Луна была в зените, она словно освещала нам путь своим тусклым светом между этих устрашающих зданий.     Сегодня полнолуние…     Захари продолжал вести меня, пока мы не пришли к ветхому дому, с прогнившими досками. Каким-то чудом оно оставалось на месте, не обрушившись, как соседние сооружения. Словно какая-то сила удерживала его от разрушения. Даже крыша была целая, хоть и плитка облуплена. В дымоходе виднелось гнездо ворона. Увидев нас, птица улетела, прокаркала.     — Здес-сь, — прошипел Захари, привлекая мое внимание.     Ничего не ответив, я попытался открыть дверь. Сердцем чувствовал, что сюда заходить не стоит, но не противился. Только проглотил это неприятное предчувствие, которое царапало меня изнутри своими когтями, предупреждая об опасности. Со мной дракон. Все будет хорошо.     С противным скрипом — видимо, петли заржавели — она поддалась и отворилась. Внутри было темно, я достал фонарик. Свет не особо хорошо освещал нам путь, но его было достаточно для того, чтобы осмотреться. Пройдя дальше по коридору, по углам дома, где-то во тьме начали проглядываться две светящиеся точки, как глаза хищников, что отражают свет. За ним — рычание. Волчье рычание. Я, затаив дыхание, попятился назад, уткнувшись спиной в стену.     Страх тот час отключил рациональное мышление и я мог лишь вжиматься, зажмурившись, пока Захари не до конца понимал, что происходит.     Было страшно, а оно приближалось…     — Бернард! — послышался чей-то голос где-то другом конце коридора. — Бернард! — рык стихал.     В нашу сторону подошел мужчина лет сорока. Его круглые очки отражали свет. Одежда напоминала… стоп. Это был… священник? Он медленно и аккуратно подошел к существу, которое так и оставалось в тени, пока я не посветил на него фонариком. Рычащим существом оказался мальчик, чьи уши вытянулись, как у эльфов. Изо рта тонкой ниткой текла слюна, перемешанная с кровью искусной губы, которая пострадала от его собственных клыков. Бернард — так его звали? — тяжело дышал, стараясь себя контролировать, пока священник обнимал его за плечи, успокаивая. Его когти были воткнуты в свои же предплечья. Рукава одежды разодраны, по ним тоже шла кровь.     «Оборотень!» — пронеслось в голове. Мамины сказки с каждой минутой становились реальными.     — Прошу простить моего сына, — мужчина улыбнулся. От него исходила неприятная, мерзкая аура. Все мое естество рефлекторно сжалось — воздух стал более разряженным. Захари тот час выгнулся в спине, раскрыв свой гребешок. Его когти впились в в мое плечо — я закусил губу. — Луна дурно влияет.     Захари прошипел, оставляя на моей коже багровые следы когтей.      — Вот так с-семейка нарис-совалась, погляди-ка.     Священник едко ответил, прищурившись, все также натянуто улыбаясь:     — Тоже могу сказать и о вас, дракон.     От его голоса по телу пробежали мурашки. Или это от невыносимой боли?     Захари выругался на странном языке, оскалившись.     — С-с каких же пор инкубов берут на с-службу?     — Инкуба?     Улыбка священника сразу исчезла, словно ее и вовсе не было. Линзы очков блеснули холодным светом.     Захари в ответ едва слышно прошипел, недоволен. Я толком не понимал сути диалога и с трудом пришел в себя, после такого потрясения. Мысленно добавил оборотней в свой список страхов.     — Так, что вам надобно? — мужчина смотрел на нас исподлобья.     — Прошу простить моего зверька, — выпалил я, поправив очки. — Мы ищем «Дикую Охоту». Нюх моего… — мой взгляд перешел на Захари и обратно на священника, — дракона привел нас сюда.     — И для чего вам Дикая Охота? Они тут уже больше нескольких веков не живут — переселились на небо.     Его улыбка пробирала до костей. Спиной ощущал безысходность — холодок пробежал по телу. Я смог выдавить только одно, вполголоса:     — Вот как оно…     Вкус отчаяния противно горчил на языке, образовывая непроходимый ком в горле.     Что же теперь делать?