ГЛАВА 6

      Я твердо решил: сегодня я не умру.     По крайней мере, попытаюсь…     Выйдя из здания, меня посвятили в план действий: я, Аполлон и Захари летим в сторону гор, где заключен волк Фенрир. Захари с Аполлоном будут следить за небом, а я должен буду найти вход к волку. Тор пойдет на мирового змея. Один будет ждать Локи.     Прилетев на место, Захари и Аполлон встали на свои места, на верхушку каменистой местности. Я стоял у странной стены, где меня оставил Захари. Скучная стена была покрыта зеленым мхом и свисающими сверху лианами. Думал было забраться по ним, но опешил — я не в игре. Некоторые трещины в камне составляли свой узор, напоминавший руны. Рядом с ней, на земле, проглядывались грибы с забавными шапочками. Явно ядовитые. Живот недовольно заурчал — хочу лисички…     Не об этом, Константин, сейчас не об этом.     — Dios mío, — прошептал я, выдыхая. Я успокаивался, пытаясь понять что от меня требуется.     Аполлон говорил, что я должен довериться своим чувствам и найти путь к этому волку, дабы его усмирить. Найти и усмирить… Ума приложить не могу как мне это сделать. Моя интуиция всегда работала без моего прямого участия. Все чувства, все ощущения от людей и мест я не контролирую — не включить, не выключить. Это всегда происходило подсознательно.     Подсознательно…     «Может, это и имелось ввиду?» — ехидно заметил внутренний голос, будто только что понял главную загадку мироздания и не собирался делиться. Я выдохнул.     Может, и так. Действовать не осознанностью, а чем-то внутренним, более глубинным? Я чувствовал, что при «активации» интуиции у меня щекочет внутри живота, как бабочки, и по спине пробегают мелкие мурашки.     Я закрыл глаза, вдыхая горный воздух через нос, и старался прислушаться к зову чего-то изнутри. Старался вспомнить то чувство, воспроизвести его снова. Поймать некую внутреннюю «волну» своим «радио». Это оказалось сложнее сделать, чем я думал. В основном из-за того, что вокруг было много посторонних звуков, отвлекающих меня от мыслей. Шум волн, свист ветра, карканье ворон… Все это действовало на нервы и давило на голову сильнее. Учитывая, что я толком не спал.     Однако я смог-таки «настроиться» на «волну». По телу тут же пробежали мурашки — я за ними.     Выставив руку вперед и трогая камень, я пытался нащупать что-то инородное, о чем трубила моя интуиция. Влево — холодно, да и рун нет. Правее — горячее. Руны светились желтоватым светом, испуская такие же частицы. Я на верном пути.     Обходя мох, я надавил на камень, образовав рукой след из рун, и смог открыть путь в пещеру волка. Дверь отворилась с характерным шумом. Под ногами дрожала земля, предупреждая меня о грядущем.     Страх все еще сидел внутри, затаившись как напуганный зверь, но отступать уже поздно.     Я шагнул на порог ватными ногами. Дверь за моей спиной предательски захлопнулась, с завыванием ветра. Все произошло так быстро, что я невольно ругнулся:     — Es… un coñazo…     Достав фонарик, я заметил поблескивание металла — цепи, которые были разбросаны по полу. Когда я к ним подходил, они начинали светиться желтым. Как руны на камне. Рядом появлялись смутные очертания той же письменности. Они летали вокруг цепей и меня, не трогая волка. Опасаясь его, как огня.     Подходя ближе, к единственному источнику естественного света, который я видел. Мне показался он — зверь: слабый ореол над его головой, отражался от темной, как смоль, шерсти, пока цепи слепили меня своими бликами. Я сделал из руки козырек, чтоб прикрыть глаза, и положил фонарь в карман брюк.     Только сейчас в нос ударил запах пещеры: гнилой и сырой. Он заживо гнил тут столько лет? В пещере также слышались звуки капель, падающих в лужицы и на шерсть зверя. Волк принимал это как должное.     Взгляд пустых глаз переместился на меня. В них читалось отчаяние и животный страх. Он сжался всем телом, опуская голову вниз, на цепи. Морда была закована в намордник, который волк успел разодрать. Пару лоскутов кожи свисала с его морды, оголяя длинные белые клыки.     На мгновение, я забыл как дышать.     «Я слышу тебя, смертный, — раздался эхом рычащий голос в голове. — Уходи.»     Но я настойчиво шел вперед, пока ноги слабо дрожали. Сердце уходило в пятки. Запах становился сильнее. Капли воды падали и на меня, оставляя мокрые следы по телу. Было мерзко, оттого и страшно. Мои влажные шаги эхом раздавались по пещере, заставляя волка отпрянуть от меня.     Ноги аккуратно обходили цепи — лишь бы не споткнуться. В этот момент, мои движения чем-то напоминали движения Иккинга, который обходил линии, что нарисовал Беззубик. Хотя я задевал цепи, из-за чего те звонко позвякивали — с ними и зверь брыкался, как бык, в попытках скинуть оковы. Рычал, скалился, шерсть стояла дыбом. Вибрация от его движений выбивало почву из-под ног. Один неверный шаг — и я упаду за пределы этой «арены».     Я посмотрел на него вновь. Ясно читалось одно: «Все тщетно».     Лег.     Успокоился.     Он только тихо рычал в мою сторону, ничего не предпринимая. Не пытался напасть на меня. Не пытался как-то использовать цепи вокруг. Ни что-либо еще. Не со злости или страха волк выл, а будто стараясь меня уберечь от чего-то. Я не понимал его мотивов. Тех предостережений, которые он мне говорил в голове.     Почему вообще волк хотел бы, чтобы я ушел? Почему он пытается вырваться, но не принимает моей помощи? Зачем меня спасать?     «Ты не знаешь, что тебя ждет, смертный, — говорил зверь, словно тоже зная мою судьбу, как Захари. — Он будет только рад моему освобождению. Но не я.»     Он…     Я сжал кулаки, прикусив губу и дошел до него, глядя прямо ему в глаза.     — Так, покажи ему это, — тихо сказал я. В ответ лишь тишина.     Вокруг него парили слабые тени рун. Цепи оглушительно звенели, светились от моего нахождения рядом. Волк рычал, смотря на меня своими черными глазами в ответ. Единственные белые точки давали понять, что зверь смотрел на меня. В них я видел лишь отчаяние, усталость и страх за меня.     Я тронул цепи. Волк пытался отпрянуть — не смог, отчего жалобно заскулил, отворачиваясь от меня.     Передо мной встал выбор: пощадить или убить. Моральная дилемма, не дававшая мне покоя.     Освобожу я его — миру, скорее всего, конец. Не освобожу, то… то что? Продолжит гнить?     Ошейник светился сильнее, как маленькое солнце, и на ней появился мой отпечаток пальца. Словно я тронул свежую глину. Мои глаза распахнулись от удивления.     Это мои прикосновения так расплавили цепь?     «Не смей, смертный, — выл он с опаской у меня в голове. — Умрешь!»     — Я… — начал я, сглотнув. Руки сжались до боли, до побеления костяшек. На лбу появилась испарина. — Я принял это решение: я выпущу тебя!     Даже если это начнет конец света — волк будет на свободе. Захари и боги его остановят.     Я же… просто смертный.     Крепко взявшись обеими руками за цепь, они начали сиять. Свет сжигал мою кожу, заставляя меня кричать от боли. Пришлось закусить губу — тоже закровила. Отступать нельзя. Мысль о смерти пугала меня. Сердце колотилось, легкие жгло от раскаленного запаха жженой плоти, кисти рук дрожали, кровили, крепко держась за металл.     Фенрир не смотрел на меня. Пытался отодвинуться и спасти, слыша мои страдания. На его глазах я увидел тень слез и грусти.     Умереть я и вправду не хотел. Я дал обещание. Не сегодня. Захари этого точно не одобрит, когда узнает. Но по-другому я не могу.     Я это сделаю.     Потому что чувствую, что это правильный выбор.     Я снова потянул за стальные оковы с новой силой, пытаясь разломить их от своих прикосновений. Было ослепительно ярко, руны летали вокруг нас, создавая вихрь. Моя кровь и пот парили рядом с каплями влаги от пещеры. Я чувствовал как моя кожа сгорает в огне. Нельзя останавливаться. Волк вновь отодвинулся, бычком стараясь вырвать у меня из рук цепь. Я не давал этого сделать и продолжал освобождать от цепей.     Сердце билось со скоростью света в ушах, в висках. Волк скулил, стараясь убежать от моих рук. Ему тоже страшно. Я видел.     От усилий и жара голова, как и тело, вспотела — очки соскользнули с лица. Ничего не вижу…     Хруст стекла заставил меня сглотнуть. К черту их.     «Пусть я умру, — думал я на издыхании сил, — спасая чью-то жизнь. Спасая мир. А не в одиночестве, в окружении собак.»     Тогда я еще не заметил, что с каждой пройденной цепью не только мои руки страдали, но и зрение гасло, на диоптрию опускаясь все ниже и ниже. Зрачок мутнел. Перед глазами появились темные пятна, пока они полностью не заполнили собой мой обзор.     Мне казалось, что дух из моего бренного тела незаметно для меня выходил, растворяясь в свете разрушенных цепей и вихря рун.     Сначала потеряю зрение, потом вкус, обоняние, осязание. Под конец — слух.     И — смерть.     Так моя жизнь и закончится.     В этой скале, рядом с волком.     Можно ли считать это достойным финалом моей истории?..     Я продолжал пробиваться через цепи. Как только последняя исчезла под моими ослабшими руками — я упал, окончательно выдохшись.     Я ничего не видел. Ни волка, ни света. Только тьму…     Я вспоминал последние два дня в своей жизни. Судьбоносные мгновения: «Кровавая Мэри», старик с Луны, знакомство с Захари, ушедшие тени, оборотень и священник, правда о моем детстве, принятие дара.     Вкус металла во рту постепенно исчезал, как и запахи.     Смерть…     Вот и пришел мой конец…     Тело казалось невесомым, почти несуществующим.     Последнее, что я смог услышать, прежде чем потерять слух, — был горестный вой…

    ***

    С громом и молнией на песок приземлился длинноволосый мужчина. От нагрева, под ногами хрустело стекло. Жар стекла отдавал липким потом, который не смущал его. Пару осколков он вытащил их подошвы обуви и подошел ближе к воде.     Тор горделиво стоял у берегов океана, смотря на кроваво-красный рассвет. Запах соли наполнял легкие, давал расслабиться. Водная гладь отражала природную красоту, создавая прекрасный пейзаж.     Руки потели — хват ослабевал. Он поправлял свой молот, шепча слова молитвы на другом языке. Старая привычка еще со временем борьбы с Локи.     Не зная Тора, можно было бы предположить, что он готов битве не на жизнь, а на смерть, по преданию Рагнарёка. Однако в деталях он показывал слабость, молясь за благополучия себя и других.     Выжидал он змея — Ёрмунганда.     Со лба капал пот, оставляя на песке горячие следы стекла. Фиди же обвивал шею аса, цепляясь за его одежду. Змея вопросительно посмотрела на него, беспокоясь о нем больше, чем ас.     Со страхом или без — он должен это сделать. Он вдохнул через нос, заземляясь.     — Он будет, — обратился к рептилии Асклепия Тор, улыбнувшись как и прежде. Вокруг него искрились синии молнии, создавая напряжение. — С минуты на минуту.     На небе сгущались тучи, образуя форму волков. Их глаза горели белым, а из пасти капала слюна. Они умело скрывались в облаках, оставаясь незамеченными, выжидая момента для нападения, как и Тор.

    ***

    Один сидит на камне около ближайшего зеленого холма. Ветер упорно пытался сорвать шляпу с него, где виднелось украшение в виде птицы, пока тот придерживал ее рукой. Запах мокрой травы тянулся снизу, а земля под ногами едва ощутимо дрожала.     Ворон, сидящий на плече старца, вертел головой, смотря по сторонам. Его черные крылья дергались, шурша. Предупреждая. Птиц периодически каркал от не то нетерпения, не то от неотвратимости судьбы. Один только кивал, понимая ворона, но взгляд его был устремлен вперед.     Скоро он встретит брата — хитреца и лжеца. К такому не подготовишься. Последняя их встреча едва не стала для него последней. Перехитрить мудрейшего — задача сложная, но Локи всегда находил способ, чем злил и Одина, и других асов.     Ворон чистил крыло, но взгляд его оставался настороженным. Он был на взводе, беспокоясь о хозяине. Зная все и докладывая это Одину птиц понимал риски, на которые тот шел.     Каркнув, Один лишь кивнул в ответ, аккуратно трогая фигурные значки с волками, поглаживая их свободной от трости рукой. Он были теплее любого горячего напитка Асгарда и Мидгарда, ожидая встречи с большим нетерпением.     Лишь мера предосторожности, думалось ему.     — Мунин, — отдал приказ Один на ином языке.     Ворон, шурша крыльями, вспыхнул ярким и превратился в значок, который ас закрепил рядом с другой птицей на шляпе. Его пальцы сильнее сжимали трость, выдавая его встревоженное состояние.     Небо над головой сменило оттенок — звёзды загорались одна за другой, Луна поднималась. И тут тучи начали сгущаться, закрывая свет. Они двигались слишком быстро, собираясь в плотные темные массы. Где-то внутри гремела гроза, но гром был глухим, как ворчание зверя.     — Плохо дело… — тихо сказал он себе под нос, осматривая небо.