ГЛАВА 7

      Облака над головами хи’Циня и Аполлона сгущались сильнее, сделавшись силуэтами волков с открытыми, голодными пастями. Один — Сколль — пропал где-то за горизонтом, взвывая, пока другой — Хати — прыгал к Луне, искря молниями, намереваясь поглотить ее. Густой облик волка поглощал свет извне, уменьшая видимость. Звезды исчезали, гасли одна за другой под силуэтом зверя.     Хати бежал по небу, быстро перебирая передние лапы. Небосвод словно прогибался под лапами зверя. Его когти впивались в звездную гладь, оставляя светящиеся раны из метеоритного дождя в опасной близости от Мидгарда и северного сияния. Он открыл пасть, с высунутым в бок языком, чтобы съесть светило. В этот момент хи’Цинь резко взмыл в воздух, на уровне волка. По сравнению с ним, дракон выглядел букашкой. Хати излучал молнии, от которых дракону приходилось уворачиваться. Гром отдавался в груди и гудел в ушах, напоминая завывание. Рядом ощущалась влага и холод — хи’Цинь переносил это с трудом, тратя силы на внутреннюю терморегуляцию.     Он тут же изверг пламя, пугая священным огнем Хати. Тот обжегся о свет дракона. На теле выжженно позорное клеймо изгнанника. Проскулил и отступил от Луны, спрятавшись в облаке. Выпрыгнув сзади дракона, искры молний начали обвивать тело Хати, создавая «броню», но хи’Цинь реагировал быстро и попадал по слабым точкам зверя, клеймя его и заставляя выть.     С каждым прыжком Хати становился все злее. Не брезговал бросать молнии в дракона, пытаться поцарапать его, создав черную дыру или даже съесть его. Волк словно несчастный охотник пытался поймать свою добычу, больше тускнея и исчезая. Молнии становились слабее — хи’Цинь веселее.     Аполлон, не вмешиваясь, слушал отчёты Ра. Бог солнца поведал, что около горизонта рисуется темные сгустки облаков. Словно в лесах произошел пожар и дым шел вверх, сгущаясь и формируя очертания волка. Его присутствие оставляло темные следы беззвездной ночи на небе, пока когти формировали новые раны и туманности.     Дракон начинал выдыхаться. Огонь становился слабее, прерывистее. Он теперь выкашливывал огонь, а не изрыгал его. Чешуя и кончики гривы покрылись копотью. Летать становилось тяжелее — тело не слушалось. хи’Цинь запыхался, стараясь как можно быстрее отдышаться и продолжить залп, набирая в грудь жженый воздух от грома.     Нельзя сдаваться и дать им победить.

    ***

    На обратной стороне неба Ра, стоя на облаке Олимпа, замахнулся посохом, активировав луч света солнца, направив его в темный дым, останавливая волка. Зверь заскулил, отпрянув от солнца и рыча на Ра. В нем осталась дыра, показывающая его внутренности: торнадо из молний. Но это не оставило его. Изменив свой курс, волк побежал на бога. Петляя и играя, то растворяясь, то появляясь из-за облаков, перескакивая с одного на другое. Словно охотясь. В лапах формировались электрические заряды, готовые порезать небо, а с ним — и бога.     Собрав солнечный луч в копье, он бросил его в сторону волка, пытаясь снова его ослабить. Не вышло — волк нырнул в облако, спрятавшись там, и тотчас выпрыгнул, царапая когтями небосвод и нити света Солнца. Ра чувствовал, что слабел от этого.     Ра, сжав зубы и собрав все сияние солнца в посох, сделал ареал из света позади себя и высвободил его в одном ударе. Луч прожигал тьму, не оставляя и шанса на спасение. Поток энергии ударил в зверя, и тот, завывая, рухнул в раны неба, скрываясь там.     На миг стало тихо.     Вековая борьба с Апопом каждую ночь учила Ра, что врага нельзя добить, но можно оттеснить. Сегодня это дало ему фору. Он ухмыльнулся.     — Он идет к вам, — сказал бог, и голос его погас вместе с сиянием. Камень в его потух, упав в бессилии с облака, как и Ра.

    ***

    Оба волка ослабевали, уставая от потоков света бога и дракона. Из-за оглушения, они становились менее плотными, полупрозрачными. Силуэты дрожали, расплывались, теряя форму. Еще пару ударов и они вот-вот исчезнут. Внутри них виделись бушующие молнии и поглощенные звезды.     — Где Константин?! — прошипел хи’Цинь, подлетев к Аполлону. Тело дракона тяжело падает на землю, хватая почву когтями. Аполлон вскидывает брови, держать за камень, который сиял в такт его пульса. хи’Цинь был уставший, злой, так еще и переживал за смертного. Сердце Аполлона пропустило удар. — Он должен был уже выйти!     Мужчина лишь хмыкнул, пожав плечами. Камень спрятался в карман халата. Сияние участилось. Он прекрасно знал, что случилось с медиумом, но не мог рассказать: знать будущее — не значит предсказывать его, из-за огромного количества развилок. Зная одну дорогу, из миллиона других, не дает тебе право быть уверенным в результате. Все меняется, что бы мы не выбрали.     Однако Аполлон был уверен в одном: Константин скоро объявится. Смерть так просто его не возьмет. Да и ее тут нет.     Дракона молчание бога не устроило. Он оскалился, показывая зубы и выдыхая обжигающий пар через ноздри. Аполлон раздражал своими способностями пророка, которыми не пользовался, по мнению дракона. Не может даже сказать жив ли Константин или нет.     — Толку от тебя! — и отвернулся от него, свернувшись калачиком.     Дракон вспоминал свою Лахесу, когда тот был меньше и только-только учился любить виноград и говорить. Она постоянно говорила, что Константин — ее любимчик — не умрет в свой день рождения, поглаживая маленького хи’Циня по голове и гадая на нить.     Он не умрет сегодня. Он не может.     хи’Цинь сильно боялся, что это действительно может оказаться концом парня. А дорогая Лахеса — ошиблась. Хоть внутри и теплилась надежда на обратное. Он потер глаза своей лапой, поправив такие же покаптившие усы.     Лахеса не могла соврать. Точно не ему.     Воздух вокруг потяжелел. Запахло озоном. Волосы на загривке встали дыбом.     — Берегись! — предупредил Аполлон.     В следующую секунду из чёрного силуэта Хати сорвался ослепительный разряд. Молния ударила в спину дракона, пронзив насквозь. Крик оборвался, и хи’Цинь рухнул на землю. Почва дрогнула, чешуя с гривой дымились.     Аполлон стоял в шоке. Зрачки сужены, дыхание замерло, время — замедлилось. Все словно происходило за экраном монитора, а не в реальности. Тело двигалось само по себе, бросившись к дракону и пытаясь исцелить ранение своими силами.     Капли дождя начали падать на них, делая почву мягче и не удобнее для исцеления. Золотые глаза бегали по телу окаменевшего дракона. Руки, дрожа, сами пытались использовать магию света. Аполлон под нос себе бубнил ни то молитвы, ни то заклинания.     И тут из горы, словно из самого ее центра, вырвался вой. Он был таким пронзительным, что воздух вокруг задрожал, а сердце на мгновение сбилось с ритма.

    ***

    Тор заметил вдалеке хвост, разрезающий океан, как плавник акулы, которая крутилась вокруг своей добычи. Он медленно нарисовывал круги, огибая скалы. А затем исчез под водой, оставив лишь легкие узоры и едва заметное колыхание поверхности, говорящие о его присутствие.     Ас прищурился, поглаживая голову Фиди — то ли он пытался себя успокоить, то ли пытался уберечь змея Асклепия. Ответа он не знал, хоть и где-то внутри зарождался липкий и холодный страх перед грядущим, заставляя его ежиться.     «Я — Тор, бог грома», — твердил себе ас, крепко держа в руках молот. Рукоять была скользкой от влаги, делая хватку плохой.     Над головой тяжелые тучи слились в сплошную грозовую крышу. Гром гремел всё чаще, молнии рвали небо, отражаясь на водной глади волнами. Тор ухмыльнулся, чувствуя преимущество.     Волны становились выше, закручиваясь в спираль. В центре воронка всё расширялась, и с каждым раскатом грома в её глубине вспыхивало что-то темное и зловещее.     С минуты на минуту.     Мужчина выдохнул, собираясь с силами.     Мгновение тишины.     И океан взорвался, поднимая Мгновение тишины.     И океан взорвался, поднимая стену воды на аса.

    ***

    — Ну-ну, — послышался голос перед Одином. Слишком молодой для его брата. Слишком едкий, пропитанный насквозь ядом…     Один медленно обернулся. Перед ним стояла девушка: длинные черные волосы падали на плечи, веснушки рассыпались по бледному лицу. Глаза — хищные, холодные, как лёд, и темные.     Это был не Локи.     — Хель? — спросил он, хотя ответ уже знал.     Та только улыбнулась. Ее образ дрогнул, изменив форму и растворяясь в воздухе, словно дешевая иллюзия. С тем она оставила лёгкий запах сырой земли и смерти павших воинов.     Небо стремительно потемнело. Звуки исчезли — даже ветер замолк, замирая. Один быстрым движением снял волков с куртки, тихо произнося их имена.     Через вспышку бледного света в тени проступили две массивные фигуры. Волки с пустыми глазницами, из челюстей которых капала густая, вязкая слюна. Они дышали тяжело, так, что грудь вздымалась, и с каждым выдохом вырывался пар.     Внезапно пространство содрогнулось от смеха. Он разнесся эхом. С каждой новой волной менялся — от звонкого женского, до низкого мужского, и, наконец, до звериного рыка, от которого у аса похолодело внутри.