ГЛАВА 8

      Эхом раздался звонкий смех. Опять. В ушах зазвенело так, что стало больно. Я знал этот смех.     Резко открыл глаза — как Нико в начале игры, — и меня тут же ударил ослепляющий свет.     Моргнув несколько раз, я понял, что стою в белом, абсолютно пустом пространстве. Никаких теней, никаких горизонтов. Только эти дурацкие колонны, уходящие куда ввысь. Опять. Я закатил глаза.     Смех повторился — теперь за спиной. Я обернулся. Пусто.     Чья-то ладонь легла мне на плечо. Я дёрнулся так, что едва не запутался в собственных ногах и шлёпнулся на копчик. Больно. Чуть не выругался.     — Привет, — произнёс он с улыбкой. Козырёк шляпы с крыльями прятал глаза, на плечах балахон, за спиной — мешок с лямкой, через плечо — почтальонка с бумагами и пером, испачканные чернилами.     — Здравствуй… — неуверенно сказал я, поднимаясь. Образ чуть другой, но нутро подсказывало: это он.     Мужчина лениво подлетел ко мне, поправляя сумку.     — Я — психопомп, — произнёс он, улыбаясь. — Приятно познакомиться!     — Извини?.. — я всмотрелся. На запястьях — золотые напульсники, как у Захари.     — Проводник душ в Царство Аида, — пояснил он, делая голос серьёзнее. Ситуации это объяснение не помогло — сильнее запутало. — Ты на грани жизни и смерти, дорогуша.     Я снова закатил глаза. Конечно, я ожидал смерти, но думал, что попаду на суд божий, а не… сюда. С каким-то «психо-помом». Верните моего безумца!     Он рассмеялся снова — громко, искренне, так что даже согнулся, держась за живот. Я сглотнул, чувствуя, как по лбу скатилась капля пота. Некомфортно. От него исходила другая аура, чем в прошлые наши встречи. Может, это все-таки не он?     — Испугался? — он чуть склонил голову, открыто показывая любопытство.     На секунду его лицо снова приобрело серьезный оттенок:     — Меня позвали с тобой поговорить, Константин.     Он протянул мне руку, смотря из-под тени козырька. Золотые глаза блестели опасным огнем — я икнул.     — Заключим сделку, лучик?

    ***

    Выбравшись из-под ревущей волны, Тор с хрипом жадно хватал ртом воздух, а глаза тут же наткнулись на взгляд Ёрмунганда. Чудовище, ползучее и бесконечное, как сама бездна, изгибало своё змеиное тело, и каждая чешуйка поблескивала от раската молний.     Фиди дрожала под его курткой, тёплая и живая. Ее маленькое сердце билось как барабан. Тор только крепче сжал молот и оттолкнулся от воды, взмывая в воздух, выставив молот вперед.     — Не меня ли ищешь, тварь?! — рявкнул он, и в улыбке сверкнули зубы.     Ёрмунганд не заставил себя ждать. Сначала — хвост, сметающий всё на пути. Скалы рассыпались в крошки от удара чудища. Тор ушел в бок, чувствуя, как волна от удара режет мокрую кожу. Затем — язык, скользкий и быстрый, но ас проскочил над ним, перевернувшись в воздухе.     Подняв Мьёльнир над головой, он сорвал с небес поток молний. Гром разорвал небо, оглушая противника. Бело-голубой жар ударил в змея. Ёрмунганд завыл — низко, гулко, так, что вода вокруг пошла рябью, — и начал злиться. Вокруг него образовывались сильные волны и воронки, засасывающие в себя все без разбору, подобно черной дыре.     Каждый новый удар молнии оставлял на его шкуре серые пятна окаменения. Тор не успел похвалить себя, как в районе шеи резануло жгучей болью.     Яд.     Фиди высунула голову, зашипела, пытаясь дотянуться зубами до раны, но бесполезно — яд уже растекался по жилам, обжигая каждую мышцу.     Тор, стиснув зубы, поднял молот в последний раз. Вся мощь грозы собралась в нём: свист ветра, свет, режущий глаза, оглушающие раскаты молний. Он рванул вперёд и обрушил Мьёльнир прямо в череп чудовища, создавая небольшую ударную волну, которая отразилась на воде.     Ёрмунганд выгнулся в агонии, закричал до крови в ушах и начал каменеть: от головы к хвосту. Упав на гладь, вода омыла тело змея, унося его в глубины океана.     И Посейдон с ним… Разберется.     Последние силы покинули аса. Пальцы разжались — молот выскользнул. Тор упал в ревущий океан, и только вдали еще слышалось глухое эхо грома.  

   ***

    Вокруг Одина всё дрогнуло — будто ткань мира кто-то натянул и резко отпустил.     Иллюзия сменилась лесом.     В тени кустов, мягко ступая по траве, проскользнула черная лисица. Ее черные глаза выхватывали каждый отблеск света. Она гналась за кем-то невидимым.     В засаде — охотник.     Лук натянут. Дыхание ровное.     Выстрел.     Один отвел взгляд.     Тёплые руки упали ему на плечи — слишком узнаваемое касание.     Локи.     Улыбка в пол-лица, глаза блестят насмешкой. Волки рванулись к нему, но зубы прошли насквозь — пустота, дым.     — Смотри, — произнес он, и в голосе звучал приказ.     Один повернул голову, не по своей воле.     Подстреленная лисица дергалась на земле. К ней подошел рыжеволосый юноша в зеленой одежке — Локи. Он присел на корточки и надрезал себе ладонь карманным клинком. Золотая кровь закапала на тёмную шерсть, в области ранения. Красное и золотое сливались, словно в странном танце.     Картинка дернулась, потускнела.     Локи и Хель — за столом. Хель без веснушек, с холодными, как изумруд, глазами.     Ещё один миг — и она уже лежит мёртвая, бледная. Та самая черная лисица рвёт её плоть, радостно чавкая принесенной добыче. Так, что у Одина свело желудок.     И все исчезло.     Пустота.     Он, Локи и Хель, стоящая рядом с братом.     — Фас, — сказал Локи.     Хель кивнула, и её фигура дрогнула, словно отражение в воде, а затем распалась на чёрные клубы дыма. Из них шагнула лисица. Теперь она была выше пояса Одина.     Она скользила по пустоте без звука. Каждый её шаг отдавался в груди Одина глухим стуком, как удар сердца.     Он сжал трость. Волки у ног ощетинились, рыча и капая слюной на пол, но не бросились — будто не видели угрозы. Или не могли ослушаться приказа.     Выпрыгнувшая из-за тени лисица прыгнула в сторону Одина.   

  ***

    С воем волка тучи застыли на небе.     Аполлон поднял взгляд, и холодный лунный свет отражался от его глаз. Хати и Сколль завыли в ответ, их голоса резали ночную тишину и растекались по воздуху, словно дым, растворяясь в свете Луны.     Вой становился ближе. Тяжелые шаги Фенрира глухо отдавались по земле, каждый удар лапой, как удар туго натянутого барабана. Волк остановился перед Аполлоном, держа на спине Константина. Молодой медиум свисал с волка в без сознании, напоминая тряпичную куклу, кожа его была холодной, а дыхание — тихим, прерывистым.     Аполлон осторожно приблизился, вглядываясь в огромные глаза Фенрира, которые сверкали в лунном свете. Он протянул руки и аккуратно взял Константина. Тот едва пошевелился, но кивнул, словно признавая, что доверяет богу.     Глаза Аполлона горели мягким, но решительным светом — в них читалась готовность помочь всевидящему вернуться в сознание, к себе. Ветер едва слышно шумел в тяжелой тишине.     Раздался треск — хруст твердой оболочки. хи'Цинь пробуждался после удара молнии Хати, излучая слабое свечение, которое постепенно усиливалось. Его движения были неровными, но каждое — наполнено силой. Константин почувствовал, как вокруг него будто расширяется пространство, ощущение опасности и одновременно странной защищенности.     Фенрир опустился на землю, мягко, почти заботливо, чтобы Константин не ударился. Аполлон удерживал его на руках, глаза обращены к пробуждающемуся хи'Циню.     И на мгновение мир замер — только треск хрустящей оболочки, легкий шум ветра и глубокий, ровный вдох Аполлона наполняли пространство.