Глава 3: Первые эксперименты

Вернувшись из Косого переулка, Даниэль немедленно приступил к систематизации своих наблюдений. Он достал новый пергамент, купленный в магазине «Флориш и Блоттс», и аккуратным почерком, не соответствующим его одиннадцатилетнему возрасту, стал записывать всё, что видел. «Нарушения законов физики в магическом мире» — озаглавил он первую страницу. Закон сохранения энергии — нарушен при использовании Люмос (создание света без видимого источника энергии) Закон сохранения массы — нарушен при трансфигурации (изменение массы и структуры объектов) Гравитация — избирательное воздействие при левитации Пространственно-временной континуум — искажается при телепортации, расширении пространства внутри ограниченных объемов Даниэль потёр переносицу и мрачно усмехнулся. В его прошлой жизни подобные наблюдения стали бы научной сенсацией, переворачивающей всю фундаментальную физику. Здесь это было... повседневностью. — Основная гипотеза — магия является неизвестной силой, которая позволяет манипулировать квантовыми вероятностями на макроуровне, — пробормотал он, делая новую запись. — Возможно, магический ген позволяет воспринимать и влиять на некий субстрат реальности, недоступный для обычных людей. На дне чемодана, среди новых школьных принадлежностей, лежала его волшебная палочка. Даниэль осторожно взял её, ощущая теплоту и лёгкое покалывание в пальцах. Грушевое дерево и перо феникса. Инструмент, с помощью которого можно было нарушать фундаментальные законы природы. — Время для первого контролируемого эксперимента, — решил он, доставая «Стандартную книгу заклинаний для начинающих». Он перелистывал страницы, пока не нашёл самое базовое заклинание — Люмос. Создание света. С научной точки зрения, энергия не может возникнуть из ничего. Должен быть источник. Если это не химическая или электрическая энергия, что это? — Люмос, — произнёс он, взмахнув палочкой. Ничего не произошло. — Хм, возможно, дело в интонации или концентрации, — пробормотал он, вспоминая описания из книг. — В конце концов, метаморфическая трансформация требовала ментального представления процесса... Даниэль сосредоточился на идее света, представляя, как энергия течёт от него к палочке, как квантовые частицы возбуждаются и высвобождают фотоны. — Люмос! Кончик палочки загорелся мягким белым светом. Даниэль почувствовал лёгкое головокружение — словно часть его энергии действительно перетекла в заклинание. — Интересно, — пробормотал он, изучая светящийся кончик палочки. — Энергия всё-таки откуда-то берётся. Возможно, из самого заклинателя или из некоего магического поля... Он поднёс руку к свету, не касаясь его. Никакого тепла. Это противоречило законам термодинамики — свет такой интенсивности должен производить тепловое излучение. — Нокс, — произнёс он, и свет погас. Даниэль быстро записал свои наблюдения, затем вновь зажёг свет и начал делать измерения с помощью линейки из школьных принадлежностей. — Радиус освещения в 3,5 метра... без существенного рассеивания... без необходимости поддержания концентрации... За следующий час он попробовал различные вариации заклинания, меняя интонацию, интенсивность концентрации, даже пытаясь мысленно модифицировать спектр света. К его удивлению, последнее сработало. Когда он представил более холодный, синеватый свет — именно такой и появился на кончике палочки. — Магия реагирует на ментальную модель, — записал он. — Заклинание предоставляет базовый шаблон эффекта, но детали можно модифицировать намерением. Дверь в комнату открылась, заставив Даниэля вздрогнуть. — Дэнни, ужин почти готов... — мать замерла на пороге, глядя на светящуюся палочку в его руке. — Ты уже начал практиковаться? — Простой эксперимент, — пояснил Даниэль, произнося «Нокс» и выключая свет. — Я просто хотел понять принцип работы. Элизабет Петерсон улыбнулась, но в её глазах мелькнуло беспокойство. — Помнишь, мы говорили об ограничениях на использование магии несовершеннолетними? Министерство отслеживает заклинания... — Только вне Хогвартса после начала обучения, — тут же ответил Даниэль. — До первого сентября есть что-то вроде льготного периода для адаптации детей из магглорождённых семей. Я прочитал в «Истории Хогвартса». Мать выглядела впечатлённой. — Ты уже прочитал «Историю Хогвартса»? Это довольно продвинутая книга. — Только первые главы, — солгал Даниэль. На самом деле он проглотил всю книгу за один вечер, выписывая ключевые факты, которые могли пригодиться. — В любом случае, не увлекайся заклинаниями до школы. Без должного руководства можно случайно причинить вред себе или окружающим. Даниэль кивнул, хотя внутренне был уверен, что его аналитический подход минимизирует риски. После того, как мать вышла, он взглянул на террариум в углу комнаты. Гейзенберг свернулся в углу, наблюдая за ним немигающими глазами. — Интересно, — пробормотал Даниэль, подходя к террариуму. — Насколько ты «магически усилен», как выразилась хозяйка магазина? Он опустился на колени перед террариумом, внимательно изучая чёрную змею. Согласно легендам, парселтанг — врождённая способность. Не то, что можно выучить или получить в результате реинкарнации. Но с научной точки зрения, коммуникация — это просто обмен информацией. Если змея действительно обладала магически усиленным интеллектом... — Привет, Гейзенберг, — произнёс он чётко. — Ты понимаешь меня? Змея подняла голову, её раздвоенный язык мелькнул в воздухе. — Если понимаешь, сделай круг по террариуму, — сказал Даниэль, чувствуя себя немного глупо. К его изумлению, змея медленно развернулась и проползла полный круг, затем снова уставилась на него. — Невероятно, — прошептал Даниэль. — Ты действительно понимаешь человеческую речь. Гейзенберг мигнул, что можно было интерпретировать как подтверждение. — Это не парселтанг, — размышлял вслух Даниэль. — Ты просто способен воспринимать семантические структуры обычной речи. Интересно, какой уровень абстракции ты способен обрабатывать? За следующие полчаса Даниэль провёл ряд экспериментов, проверяя интеллектуальные способности своего нового питомца. Гейзенберг мог выполнять простые команды, выбирать между объектами, даже отвечать на примитивные вопросы движениями головы. Это было далеко от возможностей разговора, который обеспечивал бы парселтанг, но всё равно впечатляло. — Мы с тобой поладим, — заключил Даниэль, открывая террариум и позволяя змее обвиться вокруг своего запястья. — Ты станешь моим первым ассистентом в этом мире. Змея сжала кольца чуть крепче, что Даниэль интерпретировал как согласие. Следующие недели перед началом учебного года Даниэль посвятил систематическому изучению своих новых учебников и экспериментам с доступной магией. Он вёл подробный дневник наблюдений, используя научную терминологию, которая показалась бы странной для обычного одиннадцатилетнего мальчика. После нескольких попыток он освоил не только Люмос, но и Алохомора, Випера Эванеска, и даже базовые формы трансфигурации — превращение спички в иголку. Последнее особенно его заинтересовало с научной точки зрения. — Атомная трансмутация на макроскопическом уровне, — бормотал он, изучая под увеличительным стеклом иголку, которая ещё сохраняла красную головку спички. — Что-то меняет саму структуру материи, перестраивая электронные оболочки и ядра атомов... Это должно требовать колоссальной энергии. Его родители наблюдали за этими экспериментами с гордостью и некоторой обеспокоенностью. — Он всегда был любознательным ребёнком, — услышал Даниэль разговор матери с отцом. — Но сейчас он словно одержим. — Это нормально, — ответил отец. — Первое знакомство с магией всегда захватывает. К тому же, у него аналитический склад ума, как у тебя. Он хочет понять принципы, а не просто размахивать палочкой. — Иногда мне кажется, что он слишком... взрослый для своего возраста, — задумчиво произнесла мать. — Я слышала, как он разговаривает сам с собой, используя термины, которые я встречала только в научных журналах. Даниэль сделал мысленную заметку быть осторожнее со своими монологами. Легенда об одарённом ребёнке могла работать до определённого предела, но некоторые вещи было сложно объяснить детской гениальностью. Однажды вечером, когда до отъезда в Хогвартс оставалась всего неделя, отец пригласил Даниэля в свой кабинет. Это была маленькая комната, заполненная странными приборами и книгами с названиями вроде «Темпоральные парадоксы» и «Хроно-магическая теория». — Я хотел поговорить с тобой перед школой, — сказал Питер Петерсон, жестом предлагая сыну сесть. — У тебя есть вопросы о Хогвартсе? — Множество, — честно ответил Даниэль. — Но мне интереснее твоя работа в Отделе Тайн. Ты исследуешь время? Отец выглядел удивлённым. — Откуда ты...? А, твоя мать, должно быть, упомянула. Да, я занимаюсь некоторыми аспектами темпоральной магии, но это строго конфиденциально. — Маховики времени? — спросил Даниэль, вспоминая третью книгу. Отец вздрогнул. — Дэнни, это не... Кто тебе рассказал о маховиках? — Прочитал в одной книге упоминание, — пожал плечами Даниэль. — Довольно логичное устройство, если предположить возможность временных петель без парадоксов. Питер Петерсон внимательно посмотрел на сына. — Ты удивительный ребёнок, знаешь? Твоя мать говорит, это от её стороны — научный склад ума. Но иногда... — он замолчал, словно не решаясь продолжить. — Иногда что? — осторожно спросил Даниэль. — Иногда мне кажется, что ты знаешь гораздо больше, чем должен, — тихо ответил отец. — Особенно о вещах, связанных с будущим. Сердце Даниэля пропустило удар. Мог ли его отец что-то подозревать? В конце концов, невыразимцы имели дело с самыми загадочными аспектами магии, включая время. — Я просто много читаю и делаю выводы, — сказал Даниэль, стараясь звучать по-детски. Отец улыбнулся, но его глаза остались серьёзными. — Конечно. Просто помни — есть вещи опаснее неудачных экспериментов. Знание будущего — одна из них. Даниэль кивнул, чувствуя холодок по спине. Его отец не просто говорил абстрактно — в его словах звучало предупреждение. — Но я действительно хотел поговорить о другом, — продолжил Питер более лёгким тоном. — Твои метаморфические способности. Я знаю, что ты практикуешься. — Я пытаюсь понять механизм, — признался Даниэль. — Пока могу менять только цвет волос, и то не всегда получается. — Это редкий дар, — кивнул отец. — В Хогвартсе будет только один другой метаморфомаг — старшекурсница по имени Нимфадора Тонкс. Возможно, директор организует для вас дополнительные занятия. Даниэль оживился. Тонкс! Ещё один известный персонаж, и к тому же с такими же способностями. — Я бы хотел познакомиться с ней. — Она родственница твоей матери, хотя и дальняя. Семья Блэк разветвлённая, — заметил отец. — Но важно другое. Метаморфомагия — это дар, который привлекает внимание. И не всегда желательное. — Ты советуешь скрывать его? — спросил Даниэль. — Я советую быть осторожным, — ответил отец. — Некоторые способности лучше не демонстрировать слишком открыто. Особенно в нынешнее... нестабильное время. Даниэль нахмурился. Зная временную линию из книг, он понимал, что отец говорит о последствиях Первой магической войны, о подозрениях, о затаившихся сторонниках Волдеморта. — Я буду осторожен, — пообещал он. — И... спасибо. Отец кивнул и снял с полки небольшую книгу в потёртом переплёте. — Возьми это. Редкий экземпляр «Метаморфической анатомии». Поможет тебе лучше понять свои способности. Даниэль принял книгу, чувствуя благодарность. Его отец, возможно, подозревал что-то, но всё равно стремился помочь. Последние дни августа пролетели быстро. Даниэль стал увереннее в базовых заклинаниях, изучил несколько глав учебников и тщательно планировал свои действия в Хогвартсе. Он знал, что должен быть предельно осторожен, чтобы не изменить ключевые события, но в то же время хотел использовать свои знания для улучшения ситуации. Вечером перед отъездом он сидел в своей комнате, перечитывая записи и корректируя план. «Приоритет первого года — установить контакт с Гарри, Гермионой и, возможно, Невиллом, не вызывая подозрений. Найти способ быть поблизости во время ключевых событий — тролль, зеркало Еиналеж, философский камень». Он погладил Гейзенберга, который уютно устроился у него на коленях. — Мы отправляемся в замок, полный секретов и опасностей, — сказал он змее. — Твоё присутствие может оказаться неожиданно полезным, особенно когда мы столкнёмся с василиском. Гейзенберг мигнул, словно понимая важность момента. Даниэль закрыл дневник и подошёл к окну. За ним простирался обычный пригородный пейзаж, ничем не выдающий существование волшебного мира. Где-то там, за много миль отсюда, стоял Хогвартс — школа, которая должна была стать не только местом обучения, но и полем будущих сражений. — Дмитрий Петрович, — пробормотал он своё настоящее имя, словно напоминая себе, кем он был. — Ты столкнулся с невозможным. Теперь твоя задача — понять его и, возможно, использовать для блага многих. Ночью ему приснился странный сон. Он стоял перед ионным коллайдером в своей прежней лаборатории, но вместо обычных показателей на мониторах мелькали символы рун. Коллега кричал: «Не нажимай эту кнопку!», но Дмитрий знал, что должен это сделать. И когда его палец опустился на красную кнопку, он увидел не взрыв, а яркий зелёный свет и услышал высокий холодный смех. Он проснулся с колотящимся сердцем, весь в поту. — Психологическая проекция, — прошептал он, успокаивая дыхание. — Мой ум связывает момент смерти с авадой кедаврой... Интересный феномен. Но даже произнося эти рациональные объяснения, Даниэль чувствовал, что в его сне скрывалось нечто большее. Словно подсознание пыталось сообщить ему что-то важное о причинах его перемещения в этот мир. Он записал содержание сна в свой дневник, пометив: «Требуется дальнейший анализ. Возможна связь между квантовой аномалией коллайдера и специфическими магическими феноменами». Утро первого сентября наступило ясным и солнечным, словно сама природа благоволила началу нового учебного года в Хогвартсе. Даниэль проверил свой чемодан в последний раз, убедившись, что взял все необходимые книги, включая личный дневник исследований, надёжно зачарованный от посторонних глаз. Гейзенберг был помещён в специальную переноску, родители ждали в гостиной, готовые отправиться на вокзал Кингс-Кросс. Даниэль осмотрел свою комнату, не зная, когда увидит её снова. — Время отправляться в Хогвартс, — произнёс он, забирая чемодан и переноску. — Пора изменить историю. Или, по крайней мере, попытаться понять, почему я здесь. С этими словами он покинул комнату, закрывая дверь в свою прежнюю жизнь и открывая новую главу — главу, в которой неочевидное сочетание науки и магии могло оказаться ключом ко многим тайнам.