Глава 12

Первыми из бункера вышли Веня и Оливер, тихо, практично, без лишних слов. За ними следом, мотая головой по сторонам вышла Венди, сразу же побежав к машине. За ней ступил Азриэль, он нес в руках последний ящик тех вещей, которые оставались утром в бункере, остановился перед самым выходом, смотря на дочь взглядом полным немого страха и надежды. Последней вышла Хатура. Она сделала уже десяток шагов к машине, как что-то заставило ее обернуться. Распахнутая дверь зияла темнотой помещения, из которого тянуло сыростью и запахом остывшей жизни. Ее взгляд скользнул по стенам, по трубам, по пустым полкам, которые она еще пару дней назад так бережно заставляла и организовывала, по еле заметной в углу плитке, на которой они вчера пили последний обжигающий чай. "Все нажитое..." – мелькнула в голове бессмысленная, горькая мысль. Жалко было не вещи, а тот призрачный уют, который она пыталась создать и сохранить в этом железном подземелье. На глаза навернулись предательские слезы, руки сжались в кулаки. Это для нее был не просто переезд, а окончательный разрыв, связывающий их, может и сложную, но более-менее привычную жизнь. – Хатур? – окликнул ее Роберт от машины. Его голос, обычно хриплый и грубый сейчас звучал непривычно мягко. Она выдохнула, убирая напряжение с плеч, и повернулась к нему, попытавшись натянуть свою мягкую улыбку, что сейчас казалась слишком слабой. – Иду дорогой. Через пятнадцать минут они оставили машину подальше от выезда. Пока Роберт и Тема крались по переулку, с каждым шагом приближаясь к КПП, в голове молодого солдата стоял гул. Вчерашний план Оливера отдавался эхом: "Машину в городе поведете вы. Проникните к ним под предлогом..." Голос лидера был холоден и не терпел противоречий. Роберт, прижавшись к стене бросил короткий взгляд на Тему, на его дрожащие руки и пугливый олений взгляд, прикованный к полу. – Эй, солдат, – хрипло позвал Роберт, опустив автомат, что тот повис на плече. – Ты сейчас либо от страха сдохнешь, либо нас подставишь. На секунду настала тишина. Роберт полез в карман своего бронежилета и вскоре достал оттуда плоскую флягу: – На. Глотни. Для храбрости. Тема, не раздумывая, сделал большой глоток. Огонь, хлынувший в горло, обжигал рот и будто попал в легкие, из-за чего Тема залился кашлем, но через секунду по телу прошла волна необычайного тепла и спокойствия. – Что это?.. – спросил Тема, отойдя от кашля. Он протянул флягу обратно Роберту. – "Сыворотка храбрости" – усмехнулся Роберт, вытирая рукавом горлышко и тоже делая небольшой глоток. – Секретное оружие. Сейчас держись, трястись будешь уже в грузовике. Теперь улучшеный пикап подъехал к КПП вплотную. Роберт и Тема вышли с водительского и пассажирского места. Остальные сидели в кузове тише воды ниже травы. Роберт сделал шаг вперед, в теплый пропускной пункт, толкая дверь перед собой. Его движения были легкими, спокойными, но глаза сразу скандировали помещение, слыша как за спиной затопала пара человек — пошли к машине — пока все по протоколам и плану. – Сержант Гребнев, – представился он выдуманным именем и должностью. – Решили с приятелем проветриться. Запрос на выезд в... Старший из охраны, коренастый прапорщик, сначала кивает, а после кротко поднимает глаза на Роберта, но во второй раз его взгляд изучает его лицо. Эти шрамы, которые невозможно скрыть и перепутать. – Погоди ка... – начал он, поднявшись с места, все еще щурясь на побитую физиономию Роберта. Его рука потянулась к кобуре. – Я тебя знаю! Ты тот ублюдок, что похоронил всех на складе! В розыске! Тишина в комнате настала гробовая. Тема, что до этого молчал и делал вид лишь легкого беспокойства, сейчас таращился, то на прапорщика, то на Роберта. Сердце колотилось где-то в горле. А Роберт... Роберт не моргнул, тихо усмехнувшись — холодно, издевательски. – Ну что ж... – его голос стал тихим, еще более хриплым и опасным, как у хищника перед атакой. – Значит по-хорошему не поговорим. Из-за двери, куда ушла пара послышались сначала хриплые попытки крика, а после и падение чего-то в самую грязь, на пол. Роберт же двинулся напрямую к прапорщику и еще одному отпрыску, что сидел рядом. Все его движения стали резче, грубее. Он не стал выбирать куда бить и стрелять — в самое первое, видное, больное. Пистолета прапорщик лишился практически сразу, но в кулачный бой вступил; тот отпрыск попытался тоже напасть, но Роберт успевал и ему отвечать на удары. Тема поначалу стоял в ступоре. Его взгляд буквально носился по помещению, пытаясь найти хоть что-то, чтобы не стоять столбом. Глаза сами зацепились за третьего, такого же маленького паренька. Он в трясущихся руках держал и будто вспоминал как работает дальнобойная рация. Это был шанс. Тема, сам того не осознав, подбежал к нему, стукнул прикладом сначала по руке, из которой вывалилась рация, а после и по колену. Молодой паренек ойкнул, падая на пол, а Тема резким движением вырвал провод из приемника. Когда та драка стихла, Роберт подошел к парням. Его костяшки были запачканы чужой кровью, в паре мест на руках остались белые следы от пальцев, а на некоторых других видных местах — покраснения от ударов. Прапорщик и тот парень никак не сопротивлялись. – Н-не трогайте меня, прошу! – завыл паренек, смотря снизу вверх на массивную фигуру Роберта. – У меня жена, дети... они ждут меня!.. – Знаешь, как открывать ворота? – грубо, хрипло спросил Роберт у того паренька, которого Тема держал на дрожащем прицеле. – Знаю, – все еще в истерике говорил паренек. Роберт почувствовал к нему отвращение от этого почти ревущего молебного взгляда. – Тогда щечки сдуй и пиздуй. – С притворной улыбкой, с нескрываемой агрессией приказал Роберт, глянув на Тему. Тот убрал автомат в сторону, чтобы паренек мог встать. Солдат осторожно, будто по минному полю, прошел к необходимой панели и нажал пару кнопок. Роберт следил за всем, как надзиратель, готовый в любой момент и этому парню врезать, подыши он на оборудование не так. Из маленького окна было заметно, как шлагбаум поднялся. – Спасибо за сотрудничество, салага. – все же поблагодарил Роберт, после чего резкий удар от локтя попал по боку головы солдата, что тот упал без сознания на пол. – Ч-что ты наделал?! – вскрикнул впервые от неожиданности Тёма. – Вырубил их. Все вопросы, когда закончим. – После этих слов Роберт двинулся к еще работающей машине. Тема за ним. На улице картина схожа: двое крупных парней в военной форме лежали в грязи между машиной и выходом. Роберт даже не задержался взглядом на ранах на их шеях, сразу пошел к пикапу. Тема простоял пару секунд в ужасе, но вскоре сравнялся с Робертом и запрыгнул в машину. Проход открыт. И теперь они снаружи. В боковое зеркало Роберт заметил, как за ними закрывается шлагбаум на КПП, а перед ними расстилалась северная степь. С минуту они помолчали, ехали вдоль бетонной стены, огораживающей город. Потом Тёма начал истерично, но с особой нотой посмеивается, пока это не вылилось в смех от неожиданного выигрыша. – Мы сделали это! – сам себе подтверждал он, смотря вперед на дорогу, а после на Роберта. Тот сидел за рулем и одной рукой вел машину. – Роберт, мы справились! – Да че там справляться... три хлюпика, делов-то. – Обыденно ответил мужчина. Но Тема все еще сидел в вообушевлении. Для него это стало маленьким крещением. Он не просто "выехал из города" он именно сбежал, вместе со всеми. Он от счастья и алкоголя, что теперь ударил в голову, не знал, куда себя деть, поэтому вскоре вцепился в руку Роберта, слегка потряхивая ее. – Мы все равно смогли! Это было здорово! – Твою то мать, Тема! Руки убери! – прошипел Роберт, когда от тряски машину стало вести на дороге. – Радуйся, пожалуйста, не так, чтобы мы тут же в канаве оказались. Тема отпустил его. Они съехали с дороги, ведущей к поселку, на грунтовую. Ее специально делали для того, чтобы техника могла проехать вокруг Вектора-12 для доступа вне города к Фармакону, Зеро, и чтобы можно было отстраивать новый район… о котором пока что не было и речи, у Оливера и его малой группы сейчас стояла другая задача. Вскоре они остановились у небольшой стоянки — прижатой колесами тяжелой техники площадке. Роберт и Тема вышли из кабины, разминаясь. Было решено сделать привал и сменить водителей. Брезент откинули на крышу, достали немного еды из припасов и стали делить ее на всех. Венди сидела в машине и грелась от одеяла, все же ее утепленные кофты плохо справлялись с удержанием тепла, о чем она уже пожалела, но старалась не показывать виду. Роберт выпросил у Вени сигарету и закурил, пока докладывал Оливеру о том как прошел их "разговор". Сам Веня стоял в стороне. Аз и Хатура остались в пикапе, искали грелки. – Неплохо. – сказал Оливер, смотря на Роберта. Его глаз зацепился за бордовые от крови костяшки. – Как всегда — быстро грязно, но эффективно. Роберт лишь хмыкнул, выдыхая едкий дым. Оливер оглядел остальных и зацепился за Тему. – Утром он как лист трясся от страха, а после вашей работы мне показалось, что он стал увереннее. Что ты с ним такого сделал? – Да ничего такого. Ладно он хоть не опьянел, а то глотнул он не мало... Оливер сурово посмотрел на телохранителя: – Ты ему выпить дал? – Могу и с тобой поделиться... – предложил Роберт, уже просунув руку вовнутрь бронежилета, но получил молчаливый жест отказа. – Мне за руль. К ним подошел Аз, протягивая каждому по куску хлеба, как перекус. Они немного помолчали. – Там Хатура разбитая, – сообщил Оливер Роберту. – Я не стал к ней лезть с расспросами. Думаю, ты знаешь лучше, как ей помочь. Роберт лишь кивнул. Его взгляд тут же скользнул под синюю ткань на кузове, где в самом углу с грелками и хлебом в руках сидела Хатура, напоминающая статую. На ее коленях он заметил еще и свою куртку, которую он не стал надевать для схожести с военными. Докурив, он бросил сигарету на землю и потушил подошвой, направляясь к кузову. Оливер смотрел на него и остальных в группе, подходя к пикапу. – Перерыв еще 15 минут. Сделайте все и всё, что хотите здесь, следующая остановка будет уже после захода солнца, – сообщил он. – Дальше дорога неизвестна. Будьте готовы ко всему. Пятнадцать минут пролетели незаметно. Пора было выдвигаться в дорогу. Оливер оставил Венди сидеть на пассажирском сидении, а сам сел за руль, остальные ехали в кузове. Венди, по указанию Оливера, достала из бардачка ту карту, которую они вчера допытывали записями окончательно, и теперь им предстояло ехать по ней. Оливер заметил смятение на ее лице, пока глаза изучали карту, поэтому наклонился к ней, тоже смотря на карту. – Мы здесь, – сказал он не слишком громко, ткнув на дорогу в карте. Венди, что не ожидала такого появления Оливера у ее уха сначала вздрогнула, а после чуть отстранилась к двери. – У-угу... – все что смогла она из себя выдавить, строя маршрут уже от этой точки. Машина тронулась. – Смотри в карту и на дорогу, – указал ей Оливер. – Если что-то узнаешь — говори. Венди снова промычала и уткнулась в карту, лишь иногда поднимая глаза на дорогу и окружение. В один момент она заметила вышку связи по ту сторону бетонного забора, который они все объезжали. – Эта вышка... – начала она тихо, почти шепотом. – Похожа на ту, что на карте. Оливер не расслышал, поэтому чуть нахмурился: – Что? Говори громче. Я не на службе у врага. – Вышка! – вздрогнув, почти крикнула Венди, но дальше ее голос становился чуть тише, но еще слышно. – Как на карте!.. Справа. Нам налево... – Так бы и сказала, – кивнул Оливер, поворачивая руль. – Говори сразу и спокойно. Я пока не кусаюсь. Венди сжала край карты, который тут же захрустел у нее под пальцами, но, кажется, ей стало немного спокойнее от этих слов. Ее взгляд перестал быть таким рассеянным, и она куда чаще то поднимала, то опускала его обратно к бумаге, ловя ориентиры. На этом повороте машина съехала с насыпи и переходила на поля, практически не раскатанные машинами и оттого были труднопроходимые. Ход значительно снизился. Во время этого съезда, нос машины поддался вниз, из-за чего те, кто был в кузове тут же схватились за раму или уперлись в передние балки. Последнее сделал Роберт, что сидел в самом углу. На него повалилась такая же зажатая Хатура, но это произошло лишь из-за того, что она не держалась ни за что. Она не схватилась за него, а просто будто облокотилась, а после того, как машина выровнялась, она снова села вертикально на ящике, прижимая ноги к груди. Она бесцельно смотрела в одну точку и будто вовсе не реагировала на мир снаружи. Окружающие, особенно те, кто с ней мало знаком, не понимали, что сделало её такой. Лишь Роберт не давил, а просто сидел рядом, накинув на ее плечи свою куртку, которую вчера она ему выбрала, и осторожно коснулся плечом ее плеча. Она только через минут пять немного расслабила веки, прикрывая их, и положила осторожно голову на плечо мужа, все еще оставаясь в своей скрюченной позе. Практически посередине кузова разлегся Тема, который решил вздремнуть. Казалось, что он уже не первый раз спит на ходу, так как он принял довольно удобную позу для того, чтобы не кататься по машине, пока спишь. В кабине за эти десять минут стало чуть теплее. Вдруг Венди подняла взгляд. – Тот холм, нам за него. – сказала она сначала тихо, но потом уже чуть увереннее. – Точно? Или снова сомневаешься? – уточнил Оливер, поворачивая голову, чтобы снова посмотреть назад слева, где у него была слепая зона. – Точно... Наверное... Но это кратчайший путь. И еще там есть дорога. Вон, смотрите! – она чуть привстала с места, через стекло указывая на проредь редких березок. Оливер все же ее послушал и они двинули туда. Было тихо. Лишь мотор и тихий рев машины разрушали, глушили тишину и все больше отражали эхом навязчивые мысли у каждого. Аз чувствовал себя неловко в этой ситуации. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь, чтобы заглушить свои мысли. Роберта и Хатуру он не хотел тревожить, видя, как хрупко восстанавливается контакт между ними, самыми близкими людьми в этой команде... Тема спал. Оставался задумчивый Веня. Волк подсел чуть ближе к коту. – Как думаешь, мы встретим в Зеро какие-нибудь другие эксперименты?.. – спросил он, дергая нервно пушистым хвостом. Веня повернул к нему голову, смотря через капюшон и челку безразлично с пару секунд, но после снова посмотрел куда то в пол: – ... Не знаю. – А... Ну да... Глупый вопрос... – чуть нервно посмеялся Аз. Он попытался продолжить диалог, но в ответ получал, как в большинстве случаев, либо сухие ответы, либо короткие кивки и покачивания головой. Диалог не шел... А Веня пытался прислушаться к своему телу. Его взгляд был аналитическим, но направленным не в мир, а внутрь себя. Он чувствовал, как там, под кофтой, чуть выше локтя на левой руке под кожей будто ползут короткие иглы, пульсируют в такт сердца. Его правая рука невольно сжимала место чуть выше, чтобы остановить кровоток в руке совсем, будто это могло помочь... – Вень? Все в порядке? – вырвал его из концентрации беспокойным голос Азриэля. Он заметил, как побелели пальцы и натянулась кожа у костяшек Вени на правой руке. Левую ладонь мужчина скрыл. – Ничего. Устал. – слишком коротко и небрежно ответил Веня, отведя взгляд в сторону. Азриэль посмотрел на него с легким интересом и недоверием, как всегда смотрел, когда сомневался в чем-либо. Но докапываться он не стал, знал чем это заканчивается в случае Вени. Остановок больше и правда не было. Уже вечерело. Оливер и Венди наконец нашли общий язык и даже горячо дискутировали о выборе маршрута, что в первую очередь поразило лидера, поэтому далее спор он не продолжал. В кузове Тема проснулся и решил поговорить с таким же скучающим Азом. В противоположном углу Хатура наконец позволила Роберту приобнять себя за плечи, пусть выглядела она также неспокойно. Веня молча сидел в углу, то смотря на остальных, то сильнее погружаясь вглубь себя и с каждым более глубоким погружением чувствовал каждый пройденный Корнем нанометр на своей руке как новый укол или ерзание иглой под кожей в поисках вен... Не самое приятное ощущение, сопровождающее его уже несколько дней. Ближе к трем начало темнеть. Венди прислонилась лбом к холодному стеклу. Ее дыхание затуманивало обзор, но ей это не мешало. Сквозь тень своего отражения, отбрасываемого от небольшой лампы над головами Оливера и Венди, она видела в окне необычную для себя картину: в сумраке, далеко на закате, солнце, что не успело встать высоко над землей, снова катилось за горизонт; снег казался не белым, а сиренево-синим; длинные тени он столбов электричества и деревьев были необычайно фиолетовые на фоне серо-синего глубокого неба, которое солнце точечно окрашивало пепельно-розовым пламенем. Венди смотрела в это окно, затаив дыхание. Ей казалось, что они не на севере страны, а на другой планете, вне бетонных стен, которые скрывали все эти годы от нее такую красоту. Это было жутко и прекрасно одновременно. Оливер посмотрел на нее и не стал уже спрашивать дорогу, развилок не предстояло. – Никогда не видела закат? – спросил он буднично, как взрослый интересуется у ребенка. – Такой — нет... – все еще с тихим трепетом говорила Венди, не отрывая взгляда с улицы. – Мне раньше в школе и универе казалось, что сначала днем сумерки, а после резко наступает ночь... Оливер тихо вздохнул. Кажется, он вспомнил что-то, так как его взгляд стал чуть тяжелее. – Помню, в первый раз тоже смотрел с таким же трепетом, – вспомнил он что-то более веселое, все еще не отрывая взгляд от дороги. – Мы тогда с объекта возвращались в город, как раз до того, как солнце уйдет. Со временем начали оставаться чуть ли не до шести здесь, поэтому более закат особо не наблюдал. Венди все еще не отрывала взгляда от окна, даже не заметив как Оливер в один момент поник, она лишь слушала его. От наблюдений ее отвлек щелчок с руля — Оливер переключил свет на дальний, чтобы хоть немного видеть дорогу. За ту минуту, в которую они обсуждали закат, на улицу будто обрушился слой угля — снег стал глубоким синим, а все, что им не являлось покрылось непроглядной тьмой. Венди, смотря уже в черноту чуть запаниковала. Ей показалось, что эта тьма тянет ее с собой в неизвестность... Она вернула взгляд на желтую от лампы карту, а после подняла уши на Оливера, когда тот заговорил: – Дальше не поедем. Опасно. Есть тут какая-нибудь поляна? Венди глянула на карту и они через две минуты нашли нужное место, съехав с дороги и остановившись рядом с ней. Оливер вышел из машины, пока Венди убирала все вещи в рюкзак или бардачок. Она почувствовала зябкий мороз с улицы, вздрогнув всем телом. Оливер не обратил уже на это внимание. Он держался рукой за холодный брезент чтобы не потеряться в непроглядной тьме. – Привал. Выходите из кузова. Парни, возьмите с собой дрова и припасы для еды. – Приказал он прямо, проходя мимо тех мест, где сидели люди. Заглянув уже внутрь, он заметил, что, как потом он узнал, Тема совместно с Робертом умудрились приделать к потолку фонарик, чтобы он хоть немного светил в этом темном пространстве. Услышав приказ, второй тут же встал и начал разгребать ящики, чтобы найти дрова, которые он отдавал Вене, Теме и даже Оливеру немного досталось. Хатура теперь сидела в двух куртках и с грелкой между рук и телом. Они готовились ставить лагерь так, что фары пикапа освещали место будущего костра. Когда Веня иссек первую искру, а оттаявшая Хатура смастерила небольшой котелок для разогрева, раскладывая припасы, стало ненамного светлее, казалось, что фары с костром выкроили группе небольшой клочок земли от тьмы, поглотившей остальное пространство в двух метрах от костра, и от его пошло тепло, которого не хватало сейчас. Уже за теплой едой, Тема, полный сил и энергии от сна, принялся горячо рассказывать о том, что и как произошло на КПП. Его все еще переполнял адреналин, с которым не справился его сон. Роберт не встревал в его рассказ, лишь иногда тихо и хрипло посмеивался от самой подачи. – ... И потом он как напал на них с двух рук!.. – продолжал Тема свой рассказ, немного неуклюжий, но такой яркий и живой. Казалось, что костер освещал его особым светом. – ... А потом я ему как дам по руке и колену! А он мне такой: "ой!" — и сразу на пол! Тема выпалил все на одном дыхании, жестикулируя и смотря куда-то в черное небо, его глаза горели. Тут из угла где сидела Венди, послышался тихий хохот, такой светлый и словно звенящий. – Артемка, ну ты и даешь!.. – смогла сказать Венди, вытирая смеющуюся слезу с глаза. Воцарилась секундная пауза. Тема замер, будто впервые услышал это имя. А потом по его лицу растеклась неловкая улыбка до ушей, а румянец от холода принял более теплый вид. – Д-да ладно... ну а что? Будто я мог предать своего человека. – он неловко потер затылок и смотрел уже куда-то в сторону Роберта. Все вокруг негромко рассмеялись, даже Хатура. Разговор у костра был дальше приятным, но постепенно сходил на "нет" и холодные обсуждения дальнейших шагов от Оливера. Через минут двадцать от костра остался слабый огонек и горящие угли, красные изнутри и темные снаружи, будто в них горела кровь, отдавая тепло этой семерке. В этой тишине, в потрескивании дров в костре, в легком завывания холодного до костей ветра, группа не чувствовала неловкости, а некую свободу. Вдруг, Оливер негромко откашлялся, будто настраивая голос перед собранием. ... Но вместо этого, начал петь строку из популярной песни девяностых: – Я просыпаюсь в холодном поту... – его низкий голос сейчас звучал так, будто дал легкую трещину, выпуская не суровый тон, а иную, знакомую лишь Роберту, ноту усталой правды. – ... в кошмарном бреду... – подхватил и сам телохранитель, пока остальные затаили дыхание, слушая сначала Оливера, а после и Роберта. Их голоса: низкий и требовательный, грубый и хриплый — звучали в особой гармонии, задавая тон не менее минорной песне, унося строки в ночь, как дым от костра. Ближе ко второму куплету к ним добавилось что-то легкое, тихое... Это была Хатура. Она не пела слов, она тихо, почти на одном дыхании, напевала мелодию этого же “Дыхания”, хрупкую, чуть дрожащую, будто укачивая этот момент покоя. Ее голос не был главным, лишь спокойным фоном, смягчая сломанные мужские аккорды, не перебивая, обогащая. Роберт открыл глаза и посмотрел на лицо жены в полутьме, еле освещенное светом от костра, а на ее закрытых глазах сверкала легкая мокрая полоса, но останавливаться он не стал. Когда песня прервалать также резко, как и началась, в наступившей тишине прозвучало восхищение: – Вау... – вырвался вздох у Артемки, а когда на него устремились все взгляды, он неловко поправил шапку, ёрнув. – Да армейский хор отдыхает... – и по его лицу снова разлился румянец. Никто больше не стал комментировать это. Они просидели у костра до того момента, как огонек не пропал вовсе, оставив только раскаленные угли с красными венами. Холод и беспощадная дикая тьма все приближались, цепляясь когтями в спины самых пугливых, заставляя вздрагивать от холода. Оливер встал со своего места. – Без света здесь патрулировать бесполезно. – Его голос вернул прежнюю строгость. – Но если есть желание, можете посторожить. Веня? Будто выбора другого и не было. Кот украдкой взглянул на лидера и после легонько кивнул. – В таком случае ты следишь. Как начнешь замерзать — буди меня. Остальные, у вас куча времени. Можете спать вдоволь. Нам понадобятся завтра силы. – Босс, отдохните тогда вы. – встрял Роберт. – Я могу заменить вас, чтобы и вы выспались. Оливер кивнул. – Девушки, Тема, доставайте мешки и грелки, чтобы не замерзнуть. Одеяло постараемся сейчас протянуть и нагреть немного пол... Этим следующие десять минут группа занималась, готовясь ко сну. Дни вне города стали слишком короткие — фонари больше не освещали, не прогоняли тьму, поэтому из прежних двадцати возможных остались лишь шесть-семь часов относительного света. Действовать нужно было всегда быстро и в большом объеме. Но сейчас у них было время на восстановление перед последним и самым сложным рывком…