Часть 4

Прошёл месяц. Один багровый, нескончаемый цикл боли, воли и силы. Я родился заново — не просто как багрянник, но как существо, в котором пульсируют древние силы, которым суждено сражаться, жить и умирать во имя крови и воли. Каждый день начинался одинаково — в черно-красных тонах. Кровь, крики, пепел и тренировки. И всё же, каждый день был особенным. Потому что я — человек внутри багрянника — замечал то, что другие не замечали. Я ощущал нюансы, которые, быть может, они не считали важными. Но именно они делали этот путь не просто физическим ростом, но настоящим преображением. Старший багрянник, огромный, как древо в грозу, вызывал нас в центр арены. Каменные стены были окрашены пятнами старой крови, а воздух дрожал от жара. — Magma Ardere! — выкрикивал он. — Разожги пламя изнутри! Вспомни момент, когда тебя жгли страх, ярость, отчаяние! Разожги их! Сделай из них пламя! Я пытался. День за днём. Пламя не шло. Остальные — даже те, кто родился из более слабых коконов, уже вызывали искры, а я стоял, сжав когти, и знал: я другой. Но на десятый день что-то прорвалось. Мы стояли напротив друг друга. Шарк’тар — быстрый, неуклюжий, но сильный. Он рванул на меня, его крылья гудели, как рой ос. Я испугался. Меня прижали к земле. И в этот миг — я вспомнил. Маму. Их голоса, которых больше нет. Их тепло, которое мне не достанется. Я закричал — и рука вспыхнула огнём. Не просто огнём — это был вопль моей души, вырвавшийся в магии. Старший кивнул, увидя эту картину. Магия крови. Искусство контроля, манипуляции, воли, запечатлённой в крови. Нам приносили тела. Пустые оболочки. Иногда — зверей, иногда — пленных существ, которых уже почти не жалели. Кровь в них ещё текла, слабо, но достаточно, чтобы учиться. — Слушай её, — говорил наставник. — Кровь поёт. Она зовёт. Он велел положить руку на грудь существа. Я ощутил слабое биение сердца. Потом — жар. И вдруг, я услышал: не голос, но вибрацию, как музыку, пульсирующую ритмом жизни. — Теперь забери. Но не просто — забери волю. Впитай. Не убивай, а поглоти. Это было... страшно. Я не просто забрал кровь. Я почувствовал жизнь. В ней были страх, надежда, детство, бег по полям, чей-то смех. Это было существо. Оно было живым. И теперь — его больше не было. Капля крови всплыла между моими когтями, сгустилась. Моя воля захватила её, и я впервые понял, что значит быть багрянником. Я стал хранителем памяти. Не просто убийцей. Я стал багрянником Далее был ОМП — Основы Мироходства и Переноса. Нам рассказывали о «Искре» — о том, как воля может пробить ткань мира. Капля — и ты слышишь его язык, видишь его структуру. Две капли — и ты можешь перенестись. Это был священный дар, которым багрянники владели испокон веков. — Мироходец — не просто путешественник, — говорил учитель. — Он — разрушитель или спаситель. Ты входишь в чужой мир — и либо берёшь его силу, либо гасишь его свет. Выбирай. Но помни: воля — это цена. Нам объясняли как использовать искру, но настрого запрещали его использовать. Дабы мы не сбежали в другой мир и потому на нас были надеты скинтонит браслет на ноге. Лишь достойные багрянники что смогли пройти испытание, смогут идти в другие миры. Сражения были постоянны. Нас бросали друг на друга. По двое, по трое. Без предупреждения. На тренировках, во сне, даже во время еды (если это можно было назвать едой — мы питались волей и кровью, а не пищей). Я был не самым сильным, по сравнению с тем маленьким багрянником Гуах'ткш'кхтар. У него всё получалось с первой же попытки, он с лёгкостью одолевал противников. Скоро начали шептать что Гуах'ткш'кхтар аномальный и странный багрянник, что был слишком маленьким по размеру. Но мог усваивать всё с первого раза. И всё же, несмотря на силу, магию — по ночам я не засыпал сразу. Я ложился, и, глядя в потолок из кости и плотной ткани, думал о другом. О доме. о моей семье, моей матери, папы. О моём беззаботном жизне, пока не наступил война. Из за которой я оказался здесь. Я скучал. Я горевал. Но... с каждым днём всё слабее. Потому что багрянники стали моей новой семьёй. Своеобразной. Жестокой. Но настоящей. Шарк’тар оставлял для меня наконечники, чтобы я тренировался. Лаах’тиир впервые улыбнулся, когда я создал копьё из крови. Старший сказал: «Ты готов». --- И я был готов. Готов быть багрянником. С гордостью. С болью в прошлом. С магией в руках. С именем в сердце. Эл’йш’тракар. Тот, кто слышит кровь. Тот, кто помнит свою прошлую жизнь с болью. Прошёл ещё один месяц. Я прошёл в огне. В песке. В крови. Миры — мы изучали их как карты, как возможности, как жертвы. ОМП — стали почти привычным навыком: сгусток воли, и ты на границе миров. Магия — текла сквозь пальцы, как горячий дым. Сангвимантия — больше не была загадкой. Я умел вызывать кровь, чувствовать её волю, выжимать из неё силу. Мы спарринговались каждый день. Ножи из крови. Барьеры из боли. Разрывы плоти — временные, тренировочные, но реальные. Я больше не был новичком. Я стал багрянником. И всё же... всё же что-то оставалось. Где-то глубоко. Маленький уголок внутри, где жил мой человечность Когда багрянние объявил: «Испытание наступило. Время крови», вся арена замерла. Мы собрались на главной платформе. Окружённые тьмой. В центре — песочные часы, чья кровь была алой и густой. Огромная капля раз в несколько секунд медленно срывалась вниз. Один за другим багрянники подходили к своим жертвам. Кричащие существа. Из других миров. И — из моего. Из человеческого. Я заметил: моя жертва — человек. Мужчина. Среднего роста. Слабый, но живой. В глазах — страх, тот самый, который я помню. Он дрожал. Его запястья сжаты цепями. Он смотрел на меня, не отводя взгляда. В его в взгляде был виден ужас и страдание Старший багрянник вышел вперёд. Его глаза светились, голос звучал, как удар ножа по стеклу: — Испытание — один. Ты должен обескровить его, пока не падёт последняя капля времени. Магия или сталь — неважно. Важно одно — воля. Покажи, что ты достоин быть багрянником. Иначе… станешь его заменой. Я стоял, сжав кулаки. Мои крылья дрожали. Грудь сжалась, будто цепями. Я смотрел на жертву. Он произнёс тихо: — Пожалуйста… Это был не крик. Не мольба. Просто… слово. Почти человеческое. Почти моё. Я подошёл. Медленно. Мир вокруг словно исчез. Я Почувствовал биение. Такое знакомое. Такое моё когда был человеком. Магия зашептала. Сангвимантия задышала в ладони. Кровь внутри него — горячая, пульсирующая, готовая подчиниться. Моя воля могла вытянуть её, медленно, красиво, правильно. Но я не мог. Мои когти дрожали. Перед глазами — лицо брата. Слово матери. Лицо моего отца, когда он впервые плакал. Я был человеком внутри И сейчас должен был убить его. — Быстрее! — раздался окрик наставника. — Ты — багрянник! Или ты — ошибка?! Сзади раздались шаги. Они приближались. Готовы были убрать меня. Если я не пройду — меня заменят. Моей же жертвой. Я закрыл глаза. И вдруг — внутри вспыхнула воля. Не ярость. Не страх. Понимание. Я — багрянник. Но в этом нет стыда. Я — человек внутри багрянника. И это даёт мне выбор. Я выдохнул. — Прости, — прошептал я. И использовав сангвимантию начал пить его кровь и волю. Сначала капля. Потом поток. Я делал это мягко. Почти нежно. Как будто не отнимал жизнь, а отпускал. Он не кричал. Просто смотрел мне в глаза. До самого конца. До последней капли. Песочные часы замерли. Вовремя. Я отступил. Колени дрожали. Сердце в груди колотилось так, будто вырвется. Впервые я ощутил, что значит убить по-настоящему. Это была не победа. Это было — исполнение долга. С болью. С памятью. С честью. --- Старший подошёл. — Ты меня разочаровал, ты мало того что страшился убить этого человека. Так ещё и нежно его убивал, ты по твоему кто?! Ты багрянник, тебе повезло, что ты успел вовремя. То я бы не само лично съел заживо, но ты прошёл. Не опозорь честь багрянников, иначе я тебя найду и убью лично. Но ночью, когда все уснули… Я сидел у стены. И смотрел на свои руки. На следы крови. И снова слышал: «Пожалуйста…» Слёзы не текли. У баг рянников нет слёз. Но боль — осталась. Навсегда. И пора уходить, в поиске своего родного мира.