Часть 14 Разделение

Я был смертоносным вихрем, но их было слишком много. Сколько бы я ни уничтожал, новые порождения монстров вытягивались из черной воронки, которую Эбардо поддерживал позади себя. Моя скорость была неуловимой, мои атаки – разрушительными, но сама природа этих существ, их бесконечное количество и их связь с Эбардо, означали, что это была битва на истощение. Каждая секунда требовала колоссальных затрат энергии, и я чувствовал, как даже мои силы начинают уменьшаться. Эбардо, стоявший над всей этой мясорубкой, лишь слегка наклонил голову, наблюдая за моими движениями с отстраненной, но внимательной усмешкой. Его глаза казалось, проникали сквозь все мои движения, оценивая мою мощь, но без тени страха. Он был доволен, наслаждаясь моим отчаянным танцем смерти, его взгляд был прикован ко мне, словно я был его единственным, самым интересным аттракционом. Он не произносил ни слова, но его аура, его спокойное, величественное присутствие, говорило: Делай, что хочешь. Это бесполезно. Именно в этот момент, когда я был полностью поглощен битвой с полчищами пустотных монстров, отвлекая Эбардо своей яростной, но тщетной атакой, Фарагонда, которая до этого момента оставалась незамеченной, начала свой ход. Она стояла в тени разрушенного ландшафта, практически невидимая для глаз Эбардо, который был полностью сосредоточен на моем четырехметровом, пылающем теле. Она не бросилась в бой. Она не использовала ярких заклинаний. Вместо этого, ее движения были тонкими, едва заметными, почти медитативными. Ее пальцы, до этого сжатые от истощения, теперь начали ткать невидимую нить в самой ткани небытия. Она поняла, что прямая конфронтация с Эбардо в чистой силе пустоты бессмысленна. Его контроль был абсолютен, его принцип — непоколебим. Но у него была слабость – самоуверенность и отвлеченность. Он был слишком сосредоточен на зрелище моего изнеможения, чтобы заметить тончайшие вибрации в своей собственной магии. Фарагонда использовала свою уникальную способность Диссонанс. Это была не атака, а системная деконструкция. Она не пыталась разрушить его силу, а исказить ее принципы. С помощью тончайшего, почти невидимого воздействия, она начала вводить хаос в его порядок небытия. Представьте себе идеально работающую программу, в которую незаметно вводят едва различимые, но системные ошибки. Она не стала атаковать его тело. Вместо этого, ее целью была связь Эбардо с порожденными им монстрами, и, что более важно, его канал управления этой безграничной пустотой. Она начала создавать резонансные колебания в его собственной пустотной ауре – микроскопические, незаметные для грубого восприятия Эбардо, но способные перегрузить его систему управления. Из ее ладоней, без видимых эффектов, распространились невидимые волны, которые не разрушали, а искажали. Эти волны, используя тот же принцип небытия, что и Эбардо, начали проникать в его энергетические каналы, по которым он управлял своими порождениями. Фарагонда не стремилась к уничтожению, а к дезориентации, к нарушению синхронизации его воли с его силой. Она несла в себе "Эхо Деконструкции", что-то вроде разрушения принципов, а не формы. Результат проявился мгновенно, но не так, как ожидалось. Пустотные монстры, которые до этого безмолвно и целеустремленно атаковали меня, вдруг начали дергаться. Их движения стали несогласованными, их формы начали мерцать, словно их связь с источником прерывалась. Некоторые из них столкнулись друг с другом, не в состоянии координировать свои действия, другие начали бессмысленно метаться по полю боя, теряя свою хищную направленность. Их движения стали рваными, а их безмолвное шипение — искаженным, словно сломанная запись. Они не исчезали, но их контроль был потерян. Эбардо, до этого момента наслаждавшийся моей битвой, вдруг резко напрягся. Его глаза, до этого холодные, теперь широко распахнулись от непонимания и ярости. Его усмешка исчезла, сменившись выражением чистого бешенства. Он резко дернул головой, его взгляд метнулся к своим монстрам, затем к Фарагонде, которая теперь вышла из тени, ее лицо было сосредоточено, а ее ладони все еще были вытянуты, излучая едва заметное, но мощное искажение. — Что?! — прорычал Эбардо, его голос был полон ярости. — Ты… ты нарушаешь мой канал! Как?! Это… это невозможно! Он попытался восстановить контроль над своими созданиями, но его усилия были тщетны. Пустотные монстры продолжали дергаться и метаться, теряя свою смертоносную эффективность. Его собственная сила, до этого безграничная и абсолютная, теперь казалась непослушной, капризной, словно ребенок, который впервые теряет контроль над своими игрушками. Я немедленно почувствовал это изменение. Давление ослабло. Монстры стали менее скоординированными, их атаки стали хаотичными. Я, с удвоенной силой, начал рвать их на части, мое Пламя Первозданной пламени и Багряные Проекции уничтожали их с еще большей эффективностью, когда их защита ослабла. Сан-Фран, с изумлением, поднял голову. Его глаза широко распахнулись, когда он увидел, как монстры теряют контроль, а затем — как Фарагонда, свободная и сосредоточенная, стоит в стороне, управляя этим хаосом. — Она… она это сделала! — прошептал он, его голос был полон благоговения. — Она сломала его контроль! Эбардо, в бешенстве, перевел взгляд с меня на Фарагонду. Он понял, что она использовала его отвлечение и его собственную надменность против него. Его ярость была холодной, но абсолютной. Его план был нарушен. — Ты… ты пожалеешь об этом, Фарагонда! — прорычал Эбардо, и его тело начало пульсировать темной энергией, готовясь к новому, еще более разрушительному удару. Он теперь сосредоточился на ней. Но Фарагонда, спокойная и решительная, лишь кивнула мне. Это был сигнал. Момент, которого мы ждали. Я готовился к финальной атаке, пока Фарагонда, бледная, но сосредоточенная, закрывала портал, извергающий полчища пустотных монстров. Эбардо, лишенный своего главного оружия, был теперь уязвим, и я не собирался упускать этот шанс. Моя тактика была проста: максимально использовать преимущества скорости и мощности, комбинируя огненные заклинания с древними техниками сангвимантии, которые теперь, после трансформации, достигли пика своей мощи. Я не просто атаковал, я создавал хореографию разрушения, в которой каждое движение было направлено на истощение и уничтожение противника. Первая волна атаки была сосредоточена на скорости. Я использовал свои крылья, мгновенно перемещаясь на огромные расстояния, приближаясь к Эбардо, а затем, с неимоверной скоростью, отскакивая назад, оставляя за собой следы огня и выжигая землю. Это отвлекающий маневр, необходимый для подготовки к более мощным атакам. Мои движения были слишком быстры, чтобы Эбардо мог четко отследить траекторию, его защита основана на прогнозировании, а не на реакции. Следующим этапом стало применение Пламени. Это не был простой огонь; это был поток чистейшей энергии искры. Я не ограничивался стандартными заклинаниями. Из меня вырвались огненные вихри, которые кружили вокруг Эбардо, создавая туннели из чистой энергии, не давая ему укрыться. Затем последовали огненные столбы, пронзающие землю, создавая сеть, которая лишала его возможности свободного перемещения. Завершающим аккордом стал огненный шквал, состоящий из множества огненных шаров, которые взрывались, создавая волны разрушительной энергии. Но огонь был лишь одной стороной медали. Сангвимантия, до этого сдерживаемая моими физическими ограничениями, теперь была воплощением моего могущества. Я использовал Багряные Проекции Жизненной Силы, формируя их в кровавые копья, которые пронзали Эбардо, не причиняя ему физических повреждений, но высасывая из него энергию, истощая его силу. Я направлял эти копья с невероятной точностью, используя свою скорость, чтобы предсказывать его движения. Одновременно с этим, я применял Кровавые Потоки. Это были не просто потоки крови, а целенаправленные всплески чистой жизненной энергии моей искры, которые обволакивали Эбардо, не сжигая его, а перенасыщая его тело энергией бытия, провоцируя его внутренний энергетический дисбаланс. Его тело, привыкшее к контролируемому небытию, оказалось не готово к такому мощному приливу. Затем я использовал Багряные Удары. Это были не просто удары, а сосредоточенные всплески жизненной энергии, направленные на ключевые энергетические точки Эбардо, нарушая его внутреннюю гармонию, делая его уязвимым. Эти удары были не только мощными, но и тонкими, воздействуя на его энергетические потоки, делая его неспособным контролировать пустоту с прежней эффективностью. Одновременно я использовал Искажение Крови. Это сложная техника, которая позволила мне манипулировать самой структурой энергии Эбардо. Я не просто атаковал его, я искажал его собственную пустоту, создавая в ней микроскопические разрывы, которые не убивали, но разрушали его контроль, делая его движения непредсказуемыми, лишая его возможности мгновенно переноситься в пространстве. Финальным аккордом стала Кровавая Призма. Это было мощное заклинание, которое создавало концентрированный луч чистой жизненной энергии, направленный на сердцевину энергии Эбардо. Этот луч не был разрушительным в привычном смысле; он излучал мощный импульс жизни, который заполнял пустоту, не уничтожая, а замещая. Это был своеобразный энергетический цунами, который, я надеялся, переполнит его систему, заставив его собственную энергию работать против него самого. Мои атаки были беспощадными, разнообразными и синхронизированы. Я использовал все, что у меня было – скорость, силу, огонь и сангвимантию – в смертельном танце, направленном на истощение Эбардо, лишение его контроля над пустотой и, в конечном итоге, его поражение. Моя форма, раскаленная тело, дрожала от напряжения, но мои движения были отточены веками, каждый удар, каждый взмах крыльев был направлен с невиданной ранее точностью и разрушительной силой. Фарагонда, запечатав портал, наблюдала за моими действиями с сосредоточенным, бесстрастным выражением. Она знала, что теперь все зависит от меня. А я, был готов исполнить свою роль. Земля, испещрённая глубокими кратерами и пронзённая трещинами, напоминала изуродованный череп, из которого вырывались струи раскалённого пара. Я чувствовал, как каждый мускул моего тела напряжён до предела. Мои сегментированные крылья, словно гигантские клинки из хитина, непрерывно били воздух, создавая вихри огня и пепла. Рана на левом плече Эбардо – глубокий разрез, пронзивший даже его тёмную, почти нематериальную защиту – была единственным свидетельством моей победы, прелюдией к грядущим, ещё более жестоким сражениям. Его молчаливый гнев, сгустившийся в видимое облако тёмной энергии, был гораздо более ужасающим. Он создал пустотную воронку что начало всё всасывать в себя, уничтожая всё что туда попадало. Вырвавшись из смертельной хватки пустотной воронки, я оказался в самом эпицентре хаоса. Вокруг меня клубились бесформенные сущности – порождения небытия, живые воплощения хаоса, щупальца из сжатого вакуума били с ужасающей силой. Одно из них, огромный, извивающийся сгусток тьмы, нацелилось на мое правое плечо, стараясь прогрызть мой панцирь. Глухой, трещащий звук разрывал тишину, когда хитиновый панцирь встречался с хищным вакуумом. Это не было обычным физическим нападением; это была попытка аннигиляции, стремление уничтожить не просто тело, а саму сущность. Я не отступил. Схватив чудовище за его бесформенную «голову», я сжал кулак с силой, способной раздавить гору. Это был не просто удар; это был акт аннигиляции. Я разорвал существо изнутри, разрушив саму структуру его бытия. Оно издало пронзительный, искажённый вой – крик, лишенный всякой формы и смысла, – а затем просто рассыпалось в прах, словно его сущность никогда и не существовала. Но это была лишь прелюдия к еще более масштабной битве. На меня обрушился новый поток чудовищ. Одно я сжёг дотла, окутав Пламенем – это был не просто огонь, а поток чистейшей энергии бытия, аннигилирующий принципы небытия. Оно вспыхнуло, издав пронзительный шипящий звук, прежде чем превратиться в пепел. Второе существо я подловил, используя сангвимантию. Я впился в него, выкачивая его тёмную, пустотную энергию, поглощая его сущность, его волю, его жалкое существование. Оно исчезло, не оставляя и следа, словно его никогда и не было. Мои движения были молниеносны и беспощадны. Я был вихрем багрового огня и разрушения, рассекающим ряды пустотных монстров. Я использовал все свои силы, свою скорость, свой панцирь, свою мощь, и древнюю, могущественную сангвимантию. Следующая волна атаки была ещё более жестокой. Бесформенные щупальца, извергающиеся из самой пустоты, окружали меня, словно щупальца гигантского, ненасытного космического Кракена. Я отступал, используя свою скорость, мгновенно перемещаясь на огромные расстояния, уклоняясь от смертоносных ударов. Каждый мой манёвр был точным, выверенным, я двигался, как смертельный вихрь, оставляя за собой шлейф раскалённого воздуха и пепла. Одновременно, я не прекращал атаковать. Из моих конечностей вырывались потоки Пламени Первозданной Сущности, образуя огненные вихри и огненные столбы. Я выжигал всё вокруг, создавая защитный кокон огня, который отбрасывал и уничтожал пустотных монстров. Это был настоящий танец смерти – смертельный вальс между бытием и небытием. Меня окружали десятки, сотни пустотных существ. Они били, рвали, пытались поглотить, но мой панцирь, закаленный веками, выдерживал. Тем не менее, я чувствовал, как мои силы начинают истощаться. Каждая атака, каждый манёвр отнимали колоссальные резервы энергии. Мои мышцы горели, мои крылья трещали под непомерной нагрузкой. Это была битва на истощение, борьба не только за выживание, но и за саму сущность бытия. Я чувствовал, как тёмная, пустотная энергия пытается проникнуть внутрь, поглотить меня, искоренить саму мою суть. Но моя воля, закаленная в бесчисленных битвах, не сломалась. Я был не просто существом из плоти и крови; я был воплощением воли к существованию, символом непоколебимого Багрянника. В этот момент, осознав, что моих сил может не хватить, я перешёл к более агрессивной тактике. Я остановил свой бесконечный танец, застыв в центре вихря огня и тьмы. В этот момент я решил использовать все свои силы сангвимантии. Из меня вырвался мощный поток багровой энергии, волна жизненной силы, пронизывающая всё вокруг. Это был не просто выброс энергии; это был контролируемый, целенаправленный удар, стремящийся не просто убивать, а изменять саму суть крови в них, усилив их настолько сильно. Пустотные монстры, которые до этого обрушивались на меня непрерывным потоком, на мгновение застыли. Затем, словно под действием невероятной силы, они начали разрываться изнутри. Их тёмная, бесформенная материя не взрывалась, а распадалась, превращаясь в мерцающие частицы, которые растворялись в воздухе, не оставляя и следа. Это был не просто массовый распад; это было насильственное возвращение к небытию, насильственное прерывание их связи с пустотой. Мои когти, мои крылья, мои глаза, всё моё тело стало оружием. Я не просто сражался, я разрушал, превращая волны пустотных монстров в пыль, в небытие, возвращая их в исходное состояние. Это была кульминация моей битвы, пик моего могущества, предельное напряжение всех моих сил. И в этом хаосе, в этом вихре разрушения, я чувствовал, что моя победа всё ближе. Я продолжал яростно сражаться, круша порождения пустоты, но напряжение нарастало, требуя от меня все больше усилий. Мои крылья рассекали воздух, мои когти рвали врагов на части, но в центре этой схватки происходило нечто, что могло изменить ход всей битвы. Фарагонда, бледная, но решительная, медленно, но уверенно направила свой взгляд прямо на Эбардо. Её глаза, полны решимости и презрения, встретились с его холодным, оценивающим взором. На губах Эбардо, которые до этого были плотно сжаты, медленно, словно ядовитый цветок, расцвела кривая усмешка. Он откинул голову назад, и его голос, спокойный, но исполненный скрытой угрозы, разнесся над полем боя: – Что ж, Фарагонда, – протянул он, его голос звучал словно шёлк по граниту. – Не ожидал я, что ты окажешься настолько... настойчивой. Неужели ты всерьёз думаешь, что можешь мне помешать? Почему? Почему ты выбрала этот путь? Ведь тебе, как и мне, известно, что этот мир обречен. Так зачем же ты тратишь свои силы на борьбу с неизбежным? Фарагонда, словно скульптура, высеченная из лунного света, ни на мгновение не отводя взгляда от Эбардо, ответила с ледяным спокойствием: – Ты... – начала она, голос её дрожал от сдерживаемой ярости, – ты – мразь, Эбардо. Чудовище, которое несет в этот мир лишь разрушение и страдания. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Ты, своими руками, стираешь целые города, цивилизаций, превращая все в ничто. Эбардо рассмеялся, его смех был лишен всякого веселья, лишь эхом отражающий безумие. – Так много пафоса... Как предсказуемо. Ты говоришь о страданиях? Да, они есть. Но разве ты не видишь, что всё это – лишь иллюзия? Что всё, что мы называем реальностью, рано или поздно рассыплется в прах? Мой путь – лишь ускорение этого процесса. Фарагонда, не обращая внимания на его слова, продолжила: – Ты – воплощение эгоизма и жестокости. Ты не уважаешь ничего, кроме своей собственной власти. Ты играешь с жизнями, словно с куклами, и твоя единственная цель – удовлетворить свою жажду господства. Ты считаешь себя властелином этого мира, но ты всего лишь… паразит! Эбардо лишь приподнял брови, словно удивлённый столь грубыми словами. – Паразит? Возможно. Но я – паразит, который перестраивает мир. Я – хирург, избавляющий его от гнилых язв. Я создаю порядок из хаоса, гармонию из… иллюзии. Фарагонда указала на Эбардо. – Ты пытаешься уничтожить этот мир! Ты хочешь, чтобы он исчез, превратился в ничто! Но я не позволю тебе этого сделать. Ты думаешь, что ты всесилен? Ты думаешь, что можешь распоряжаться судьбами? Ты ошибаешься! – Ошибаюсь? – Эбардо усмехнулся, его глаза сверкнули от презрения. – Ты видишь лишь узкий кругозор. Ты слишком наивна. Ты не понимаешь масштаба. Ты не понимаешь, что всё предопределено. Все твои попытки лишь ускорят неизбежное. – Тогда я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать твою жизнь адом! – голос Фарагонды звучал твердо, как сталь. – Я посвящу себя твоей погибели. Я буду преследовать тебя, пока ты не будешь уничтожен. Я буду бороться с тобой, пока у меня хватит сил. Я сделаю всё, чтобы ты пожалел о том дне, когда ты решил причинить боль всем мирам. Эбардо, казалось, был не впечатлен ее угрозами. – Ад? – Он медленно покачал головой. – Ты не понимаешь. Для меня ад уже настал. И твои жалкие потуги никак на это не повлияют. Он сделал паузу, его взгляд перешёл на меня, всё ещё сражающегося с порождениями пустоты. – Но твоя ярость… – продолжил он, вернувшись к Фарагонде, – она меня забавляет. Да. Ты даёшь мне некое подобие развлечения. Твоя борьба – всего лишь игра, но в этой игре я позволю тебе немного поиграть, пока это не наскучит мне. Фарагонда лишь сузила глаза, но яростный блеск в них говорил о её решимости. – Посмотрим, кто кому наскучит, Эбардо. Я буду продолжать свою борьбу, и я найду способ уничтожить тебя. Эбардо вновь рассмеялся, его смех был полным презрения. – Ты, как всегда, полна иллюзий. Ты всего лишь… бунтарь, пытающийся изменить то, что изменить невозможно. Но мне нравится твоя смелость. Борьба? Да, я жду её. Готовься, Фарагонда, ад будет увлекательным. С этими словами Эбардо поднял руку, и из ниоткуда появились новые волны порождений пустоты, готовые вступить в бой. Взгляд Эбардо вновь скользнул по мне, и я понял, что наша битва только усилится.

***

Я чувствовал, как моя воля, моя ярость сливаются в одно целое. Пока Фарагонда и Эбардо обменивались ледяными взглядами и смертоносными словами, битва достигла своего апогея, а я продолжал яростно сражаться, уничтожая порождения пустоты. В центре этого хаоса, я заметил, что Сан Фран, словно высеченный из закалённой стали, стоял на вершине скалы, созданной из магии. В его взгляде, устремлённом в мою сторону, я увидел отражение битвы, которую мы вели вместе. Он сражался, отбивая атаки порождений пустоты, подобно свирепому защитнику, защищая этот мир. Его движения были быстрыми, молниеносными, его магия – мощной и точной. Он использовал стихию земли и воздуха, создавая стены из камня, отражающие атаки врагов, и шквалы ветра, разметающие порождений пустоты. Он видел мою борьбу. Я видел, как Сан Фран, в перерывах между отбиванием атак и нанесением ударов, бросал быстрые взгляды в мою сторону. Он видел, как я сражаюсь, как я разрываю порождения пустоты, как я использую свои силы, мои крылья и сангвимантию, чтобы уничтожать врагов. Он видел мою ярость, мою решимость, мою готовность сражаться до конца. Это было не просто наблюдение. Это была поддержка, которую он оказывал мне, не произнося ни слова. В этот самый момент, когда я достиг пика своей мощи, когда я призвал все свои силы для сокрушительной атаки, Сан Фран, казалось, замер. Его глаза расширились от удивления и восхищения. Он видел, как я создаю огромное огненное пламя, которое вздымалось в небо, преобразуясь в смертоносный огненный циклон. Пламя, поглощавшее все на своем пути, взметалось вверх, превращаясь в гигантский столб огня, который, словно смертоносный смерч, уничтожал все на своем пути. Его взгляд был полон восхищения, поддержки и признания. Он видел во мне не просто союзника, но и силу, способную изменить ход битвы. Я видел в его глазах не просто удивление, но и восхищение моей силой и решимостью. Я был вихрем огня и разрушения, смертоносным танцором в этом хаосе. Огненный циклон, созданный мной, пожирал всё на своём пути, сметая врагов и создавая атмосферу страха и ужаса. Я использовал свою скорость и силу, свои крылья и когти, чтобы рассекать врагов, оставляя за собой шлейф пепла и огня. В этот момент я был воплощением ярости, я был оружием, созданным для уничтожения. Огненный циклон разносил порождения пустоты, превращая их в ничто. Порождения небытия, ранее бесформенные и неуязвимые, теперь распадались, превращаясь в пыль. Я был в самом центре этого хаоса, окруженный огнем и разрушением, но я не чувствовал страха. Я чувствовал только ярость, только решимость, только желание победить. Сан Фран наблюдал за этим танцем смерти, за этой симфонией разрушения. Он понимал, какую цену мы платим за свободу, за надежду. Он видел, как мы сражаемся, как мы отдаём все свои силы, чтобы защитить этот мир. Пока я сражался с пустотными монстрами, используя огненную магию, Фарагонда и Эбардо обменивались словами, которые были тяжелее стали. Они вели свою войну слов, в то время как я вёл свою войну огня. Я видел, как Фарагонда, не отводя взгляда от Эбардо, говорила о предательстве, о разрушении и о жажде мести. Я слышал, как Эбардо, равнодушно, словно играл с огнем, отвечал ей. Пока они вели свои разговоры, я использовал каждый момент, чтобы ослабить силы противника. Моя магия превратила поле боя в ад, в котором пустотные монстры сгорали в огненном вихре. Я видел, как их взгляды встретились. Им предстояло встретиться в настоящей битве, в которой решится судьба мира. В этот самый момент, когда Сан Фран смотрел на меня, в его глазах я увидел надежду. Я видел, что он верит в меня, что он верит в нашу победу. Его взгляд был для меня поддержкой, напоминанием о том, ради чего мы сражаемся. Я продолжал сражаться, чувствуя в себе новую силу, новую ярость. Огненный циклон, созданный мной, становился все сильнее, разрушая все на своем пути. Я был не просто воином, я был бурей, сметающей все на своём пути. В этот момент, когда огненный циклон достиг своего апогея, я услышал голос Сан Франа. Он что-то кричал, но из-за грохота битвы я не мог разобрать его слов. Но я понял его посыл. Он верил в нас. Он верил в мою силу. Он верил в нашу победу. И тогда, в этот момент, когда я был на пике своих сил, я сделал то, что, как мне казалось, было невозможно. Я направил огненный циклон не только на порождений пустоты, но и на самого Эбардо. Я понимал, что это рискованно, что это может быть моей гибелью, но я знал, что это наш единственный шанс на победу. И потому огненный килон был как отвлечение внимания Эбардо.

***

От лица сан франа: Я стоял на вершине скалы, созданной из магии, наблюдая за битвой, что разворачивалась перед моими глазами. Хелус стонал под ударами, а воздух был насыщен запахом гари и смерти. Я сражался, защищая, отбивая волны порождений пустоты, но взгляд мой постоянно возвращался к Элий. Его ярость, его сила – это было что-то невероятное. Я видел, как Элий сражается, как он разрывал пустотных монстров на куски, как его тело превращалось в машину смерти. Он был вихрем, сметающим врагов на своём пути. Каждый его удар, каждый взмах крыльев, были пропитаны яростью и решимостью. Я чувствовал его энергию, его преданность. И это вселяло в меня надежду и страх Я был свидетелем его ярости, как он разрывал противников на части. Он поднимал огненные столбы, разрушая всё на своём пути. Его движения были невероятно быстрыми, и он сливался с огнём, становился его воплощением. Я чувствовал волнение, восхищение. Невероятно, что он был способен на такое. Он был как божество, ниспосланное на землю, чтобы защитить этот мир. Я поражался его силе, его смелости, его решимости. И в тот же момент, я испытывал тревогу. Он рисковал своей жизнью, вступая в бой с такими могущественными противниками. Я увидел, как Элий, израсходовав, казалось бы, все свои силы, создал огненный вихрь. Это было потрясающее зрелище. Пламя вздымалось в небо, превращаясь в гигантский столб огня, который, словно смертоносный смерч, уничтожал все на своем пути. Мое сердце замерло. Это было безумие, акт самопожертвования. Он выложился полностью. Но было в этом что-то большее, чем просто ярость и разрушение. Была тактика. Когда Элий направил огненный вихрь на Эбардо, я понял, что он задумал. Это была отвлекающая атака, попытка создать иллюзию, чтобы Эбардо не обратил внимание на его настоящие намерения. Именно в этот момент я понял, что Элий собирается сделать что-то невероятное. Он планировал незаметно ускользнуть от врага, зайти к Эбардо с тыла. Понимая это, я ощутил прилив надежды. Он нашёл слабые стороны противника, а также сделал что-то, что могли бы сделать немногие. И он был прав. Я видел, как Эбардо, удивлённый и разъяренный, обратил своё внимание на огненный вихрь. Это было идеальным моментом для Элий. Я почувствовал прилив гордости. Мой друг, был готов пойти на всё, чтобы одержать победу. Он был настоящим героем. Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти этот мир. В тот момент, когда Элий направил огненный вихрь на Эбардо, я почувствовал, что должен быть готов ко всему. Я знал, что эта битва не будет лёгкой. Я понимал, что, как только Эбардо поймет, что его обманули, он повернётся и ударит. Поэтому, я сосредоточился, готовясь к худшему. Я призвал всю свою магию, готовясь поддержать Элий с тыла. Я создал вокруг себя водяные стены. Я был готов ко всему. Я был готов к этой войне. Я увидел, как Элий, воспользовавшись отвлечением, начал свой манёвр. Он исчез из поля зрения Эбардо, словно растворился в воздухе. Моё сердце замерло. Я не мог видеть его, но знал, что он движется, что он готовится к атаке с тыла. Это был рискованный шаг, но я верил в его успех. Я верил в его силы. Я видел, как Эбардо, осознав обман, повернулся, его глаза наполнились яростью. Я видел, как он ищет Багрянника, как он готовится к атаке.

***

Я, Сан Фран, продолжал наблюдать, сердце сжалось от напряжения. Ярость Эбардо, направленная на Фарагонду, была как удар молнии, но Фарагонда, стояла твердо. Я видел, как эти два луча столкнулись, как их энергия слилась в смертоносный танец воли и разрушения. Когда Эбардо искал взглядом Багрянника, его внимание переключилось на боль. Боль от раны, нанесенной Фарпгондой, но это лишь раззадорило его. Эбардо направил свой взгляд на Фарагонду, и выпустил свой пустотный луч. Фарагонда, не колеблясь, использовала свою магию, создав еще один луч. Два этих луча, столкнувшись, создали невероятную картину, символизирующую войну, которая бушевала. Схватившись в воздухе, лучи переплелись, создав клубок энергии, который сотрясал Хелус. Энергия переливалась, подобно неистовой реке, готовой поглотить все на своем пути. Я чувствовал, как воздух вокруг меня раскаляется, как мое тело вибрирует от мощи столкновения. Видел, как Эбардо, с лицом, искаженным злобой, вливал всю свою энергию в этот смертоносную атаку. Его глаза пылали, словно адское пламя, а губы искривились в ухмылке торжества. Фарагонда же, стояла непоколебимо, ее глаза горели решимостью и яростью. Она была словно скала, противостоящая бушующему океану. Она сосредоточилась на контроле, на поддержании баланса, зная, что от ее силы зависит судьба Хелуса и мульиивселенной. В эту секунду я ощутил, как она борется, как ее воля напрягается, как ее силы истощаются. И все же, она не сдавалась. Её воля была несгибаема. Я видел, как битва лучей достигла своего апогея. Энергия, высвобождаемая при столкновении, достигла такой мощи, что казалось, будто сам мир трещит по швам. Эбардо, используя всю свою силу, пытался сокрушить Фарагонду, раздавить её своей волей, уничтожить её надежду. Но Фарагонда, понимая, что силы её на исходе, боролась с отчаянным упорством. Ее тело дрожало от напряжения, капли пота стекали по её лицу, но она не отступала. Я видел, как она использует все свои знания, все свои умения и силы, чтобы удержать равновесие, чтобы противостоять натиску. Это было невероятно. Она в этот момент была воплощением отваги, символом надежды в самые темные времена. В этот момент, мне казалось, что её воля вот-вот сломится, что она не сможет больше сдерживать натиск, но она продолжала бороться. Она была героиней, готовой пожертвовать собой ради спасения миров. В разгар этого смертельного дуэли, я понимал, что битва разворачивается не только на физическом, но и на ментальном уровне. Эбардо пытался сломить Фарагонду морально. Он шептал ей коварные слова, пытаясь заставить её усомниться в себе, в своих силах, в самой возможности победы. Он нашептывал ей о бессмысленности борьбы, о неизбежности поражения, о бренности всего сущего. Но Фарагонда не поддалась. Она игнорировала его слова, сосредоточившись на своей цели, на своей миссии. Она знала, что ей нужно победить, не только уничтожив Эбардо, но и сохранив свою душу, сохранив веру в добро. Я видел, как она укрепляла свою веру, как она не давала своим сомнениям взять верх. Она была примером для всех нас. Я почувствовал, как битва достигает своего апогея. Эбардо усилил свою атаку, надеясь сокрушить Фарагонду, но она держалась. Я видел, как силы Фарагонды ослабевают, как ее луч начинает мерцать, предупреждая об усталости. Я почувствовал, как напряжение в моей груди достигло максимума. Я был уверен, что Фарагонда не сломится. Я знал, что она сделает все, чтобы противостоять ему. И в тот самый момент, когда казалось, что Фарагонда сломится, я дожидался подходящего момента чтобы неожиданно атаковать Эбардо со спины. Я впился зубами в Эбардо. Боль пронзила его, но это было лишь начало. Я всасывал его кровь, его жизненную силу, чувствуя, как сила переполняет меня. Это был не просто физический урон – я крал его сущность, его волю, его саму суть. Я ощутил, как мои силы многократно возрастают, как каждая клетка моего тела впитывает эту чужую энергию. Вкус крови Эбардо был отвратительным, но сила, которую я получал, была опьяняющей. Боль от раны ушла на второй план, уступив место голоду. Голоду силы, жажде уничтожения. Мои когти впились в его плоть, мои крылья взметнулись, формируя вокруг нас вихрь тьмы. Волна энергии, принадлежавшая Эбардо, прокатилась по мне, словно я поглощал бурю. Я ощущал его ярость, его гордыню, его уверенность в победе – и все это становилось моей силой. Я видел, как его глаза расширяются от ужаса, как он пытается вырваться, но мои челюсти сжимаются все сильнее. Я уже не просто Багрянник – я воплощение его кошмаров. С каждой выпитой каплей его крови, я чувствовал, как меняется моя форма. Мои когти удлинялись, становясь острее бритвы. Мои крылья стали больше, потемнели, а на их концах появились огненно кровавые узоры. Мои глаза налились багровым пламенем, отражая безумие, которое охватило Эбардо. Его боль – моя боль, его страх – моя сила. Я чувствовал, как его знания, его память, его опыт перетекают в меня, как будто я был его тёмным двойником. Я ощутил, как внутри меня пробуждаются новые силы, как я получаю доступ к его магии, его способности контролировать пустоту. Я почувствовал, как его слабость становится моей силой, как я становлюсь его кошмаром, его судьбой. Поглощая его сущность, я становился чем-то большим, чем просто Багрянником. Я становился оружием, созданным для уничтожения. Я становился вихрем тьмы, готовым поглотить все, что стоит на моем пути. Его сила, сливаясь с моей, превращала меня в нечто ужасное. Я знал, что это рискованно, что я могу потерять себя в этом процессе, но другого выхода не было. Я ощутил его ненависть, его презрение, его жажду власти. И все это стало моим оружием. Я готов был уничтожить все, что стоит на пути к победе. Я выпил его силу. Боль утихла. Я был готов. В тот миг, когда вся сила Эбардо перешла ко мне, я взглянул на Фарагонду. Она была измотана, но жива. Я был готов к битве. Я повернулся к Хелусу, и зарычал, чувствуя, как моя сила выплёскивается наружу, готовая уничтожить все вокруг. Я был уже не тем Багрянником, которого они знали. Я был воплощением мести, разрушения и ярости. Готовый смету все на своем пути, я был готов к битве. Хелус будет освобождён. Я выплюнул остатки поглощенной энергии, ощущая в себе мощь, граничащую с безумием. Эбардо рухнул на землю, его тело ослабло, а глаза помутнели. Он стонал, его дыхание было прерывистым, он выглядел измотанным и сломленным. Я почувствовал удовлетворение, но это было лишь мимолетное чувство. Битва еще не окончена. Он попытался подняться, но его силы его покинули. Он посмотрел на меня, его лицо исказилось от боли, и вдруг он начал смеяться. Смех его был хриплым и безумным, эхом прошедших веков. Он поднял голову и посмотрел на нас, его взгляд был полон ненависти и презрения. "Нечестно," - прохрипел он, его голос звучал как скрежет камней. - "Вы поступили нечестно" Насмехаясь и говорил шутливо Эбардо. Его слова были насмешкой, оскорблением. Он, поверженный, пытался задеть нас, унизить, но я лишь усмехнулся в ответ. Он пытался найти способ выбраться. Он был сломлен, но не побежден. В этот момент, когда казалось, что победа близка, я увидел, как вокруг него начинает формироваться вихрь энергии. Пустота, которую он контролировал, обретала форму. В воздухе закружились темные пятна, и небо над нами начало искажаться. Эбардо, используя последние остатки своей силы, создал небо из пустоты. Это было ужасающее зрелище. Оно разрушало все вокруг, искажая пространство, стирая реальность. Я ощутил, как земля под моими ногами начинает содрогаться, как воздух наполняется разрушением. Небо, созданное из пустоты, напоминало разорванную рану, из которой вытекала тьма. Кругом царил хаос, и я понял, что мы оказались в ловушке. Все начало рушиться, искажаться. Я увидел, как Фарагонда, стоявшая рядом, с трудом удерживалась на ногах, пытаясь противостоять натиску пустоты. Её глаза расширились от ужаса, но она не собиралась сдаваться. Эбардо же, смеясь, наблюдал за тем, как мы погружаемся в пучину безумия, которую он сам создал. Он знал, что, даже поверженный, он все еще мог причинить нам боль. Небо из пустоты расширялось, поглощая все вокруг. Я чувствовал, как сила, которую я получил, начинает истощаться, как я сам начинаю погружаться в тьму. Вокруг нас все разрушалось, и я понимал, что мы должны действовать быстро. Я посмотрел на Фарагонду, ожидая от нее указаний. Я видел страх в ее глазах, но знал, что она найдет выход. Она была сильной женщиной. Небо из пустоты поглощало все вокруг. Земля трескалась, дома рушились, падая в бездну. Это было похоже на кошмар. Я почувствовал, как моя собственная воля начинает ослабевать, как тьма пытается поглотить меня. Я почувствовал, что должен что-то сделать, но не знал что. Я был полон ярости, но не мог найти выход. Было очень трудно. Мы оказались в ловушке, в мире, созданном из разрушения и боли. Я знал, что должен найти способ выбраться, иначе все будет потеряно. Я посмотрел на Фарагонду, и в её глазах увидел решимость. Она что-то поняла, она нашла путь. "Мы должны бороться," - прокричала она сквозь шум. "Мы должны найти выход". Я кивнул, понимая, что она права. У нас а точнее у меня оставался только один выбор. Я ощутил, как внутри меня что-то пробудилось. Мое тело задрожало, словно сотни мурашек пробежали по моим жилам. Схватив кулаки, я почувствовал, как по крови пробежали мурашки. В голове мелькнула мысль: "Неужели снова смерть?" Не хочу. Я попытался отречься от этого, пытался найти выход, воспользоваться искрой и переместиться. Но что-то щелкнуло в моей голове, перекрыв все остальные мысли, мне кто то внутри кто то нашёптывал одно. Осталась лишь одна: "Багрянники не отступают." Я взлетел, игнорируя боль, игнорируя страх, устремляясь прямо к небесам, сотворенным из пустоты. Я видел, как Фарагонда смотрит на меня, полная надежды и недоумения, но я уже не мог остановиться. Я начал поглощать этот адский вихрь, чувствуя, как мое тело будто горит изнутри. Ощущение было невыносимым. Мое тело, казалось, разрывало на части. Я ощущал чужую боль, страдания, хаос, но не отступал. Я впитывал это, делая его своей силой. Пустотное небо пыталось меня уничтожить, сопротивлялось, но моя воля была сильнее. Я начал поглощать его, как ненасытный зверь, пожирающий все на своем пути. Моя душа металась в агонии, казалось, что она вот-вот разорвется на части, но я не обращал на это внимания. Я больше не мог этого выносить, как во мне что то изменилось. Я не могу управлять своим телом. Я продолжал поглощать разрушение, чувствуя, как оно проникает в каждую клетку моего тела. Я становился частью этой тьмы, но при этом оставался собой. Я ощутил, как изменяется моя форма, как мои крылья становятся больше, мои когти – острее, а мои глаза загораются багровым пламенем. Это было безумием, самоубийством, но я не мог остановиться. Моя воля была непреклонна. Я был Багрянником, и я должен был выполнить свой долг Багрянника Внутри небес из пустоты я. Его сила была безгранична, но моя воля была сильнее. Я пробирался сквозь тьму, поглощая ее, делая ее своей. Это была битва не на жизнь, а на смерть, где победа давалась ценой неимоверных усилий. Я боролся, я страдал, я рисковал своей душой, но не сдавался. Я знал, что от моих действий зависит честь меня. Мое тело разрывало на части, но я продолжал бороться. Я поглощал тьму, чувствуя, как она слабеет, как она тает в моей силе. Я ощутил, как небо из пустоты начало рушиться, как хаос уступал моей воле. И в этот момент, когда казалось, что все потеряно, я почувствовал, как моя боль стихает, как тьма растворяется. Я вырвался из небес из пустоты, оставив за собой лишь разрушение. Я выжил. Я рухнул на землю, удар выбил весь воздух из легких. Голова кружилась, боль охватила все мое существо. Она была настолько сильной, что казалось, я сейчас разорвусь на части. И это случилось. Что-то треснуло внутри меня, и все разлетелось на куски. Моя душа. Она сломалась, раскололась на бесчисленное множество осколков. Темнота окутала меня, а вокруг, из моего тела, начала вырываться сила пустоты, которую я поглотил. Невероятный, чудовищный взрыв, сметающий все на своем пути. Я видел это, я ощущал, как сила вырывается наружу, уничтожая все вокруг, но уже не чувствовал боли. Мое тело осталось целым, но душа... душа была раздроблена, рассеяна по миру. Я ощутил, как сила пустоты вырывается наружу, сметая все вокруг. Моя кровь, смешанная с энергией пустоты, окрашивала землю в багровый цвет. Осколки моей души разлетались по всей вселенной, словно семена, готовые прорасти в новых, неведомых формах. Вокруг меня царил хаос. Все разрушалось, рушилось, искажалось. Я ощущал это, но не мог ничего сделать. Я был лишь наблюдателем, призраком в мире, который я пытался спасти. В хаосе разрушения я ощутил слабые проблески надежды. Каждый осколок моей души, разбросанный по вселенной, хранил в себе частичку моей воли, моей решимости, моей любви к жизни. Эти осколки были подобны звездам, разбросанным по темному небу, готовым вновь засиять. Я почувствовал, как эти осколки соединяются, как они начинают вибрировать, как они пытаются вновь собраться воедино. Это было уже невозможно сделать, все они уже разлетелись по всему вселенной. Энергия пустоты вырвалась наружу, создав огромный взрыв, который сотряс весь Хелус. Все вокруг было разрушено, превращено в пыль. Я ощутил, как взрывная волна проходит сквозь мое тело, но не причиняет мне боли. Внутри этого взрыва я ощутил, как осколки моей души пытаются притягиваться друг к другу, как они пытаются воссоединиться. Но я начал терять с ними связь, это создавало такую невыносимую боль. Что мои глаза просто закрылись, тело упало в без сознаний. Темнота, тишина… Я чувствовал лишь пустоту. Осколки моей души, рассеянные по всей вселенной, словно драгоценные камни, разлетелись во всех направлениях. Я был ничем, тенью, воспоминанием. Но даже в этой тьме, в этой небытийности, оставалась связь. Связь с миром, с Фарагондой, с надеждой. И я почувствовал, как она поняла. Она увидела мою гибель, увидела, как я рухнул на землю, лишенный сознания. Ее сердце сжалось от боли, но она не сдалась. Я ощутил, как она повернулась к Сан Фран, приказывая ему поспешить ко мне, как будто надеясь на чудо. Как глупо.

***

В то время как я был затерян в бескрайних просторах вселенной, Фарагонда, собрав всю свою волю, направилась к Эбардо. Он был повержен, ослаблен, но его злоба и жажда разрушения никуда не делись. Он был полон ярости, и его глаза сверкали ненавистью. Фарагонда понимала, что он все еще опасен, что он может попытаться что-то предпринять. Фарагонда использует свою магию, чтобы усыпить его. Его сознание погрузилось в сон, и его ярость померкла. Затем, используя мощные заклинания, она сковала Эбардо антискинтовыми цепями, чтобы он не смог использовать свою силу, и надела ошейник, подавляющий полностью его силу искры. Фарагонда не теряя ни секунды, переместила Эбардо в Видонию. Видония – место, где нет надежды на спасение. Место забвения, куда отправляют самых опасных врагов. Она, со всей решимостью, отправляет Эбардо в это темное место, зная, что это единственный способ обезопасить вселенную от этого урода. Она понимала, что его больше не существует, по крайней мере, в ближайшая время В то время как Эбардо был заточен в Видонии, осколки моей души продолжали свой путь по вселенной. Они летели сквозь время и пространство, словно семена, готовые прорасти. Каждый осколок хранил в себе частичку моей сущности, моей памяти, моей любви к жизни. Я ощутил, как эти осколки медленно, но верно, начинают притягиваться друг к другу. Как будто их тянет невидимая сила, сила надежды. В то время как Сан Фран спешил ко мне, я чувствовал, как мои осколки начинают собираться воедино хоть и частично. Это был долгий, сложный процесс, требующий огромных усилий. Но я не сдамся. Я хотел вернуться, я хотел жить. И я знал, что вернусь. Рано или поздно.

***

На вершине разрушенного горы, который открывал полный вид место битвы. Появился сгусток дыма, как только дым исчез. Перед миром предстал сущность, что видны были лишь белые светящиеся глаза, а вся поверхность его тела — чёрная. На нём темный плащ с белыми пуговицами, манжеты рукавов — мягкий белый мех, а на голове капюшон с таким же мехом. Его взгляд выражал интерес.