Часть 8. Ветра

Рей в детстве, хотя скорее в юности, любила ходить в походы. Ну знаете, такие, когда живёшь в лесу в палатке, слушаешь песни у костра, ешь тушёнку прямо из банки, а на выходных идёшь в баню мыться. Когда Рей стала старше, месяц в лесу с палаткой перестал казаться чем-то привлекательным — слишком уж она полюбила ванну и комфорт интернета под рукой. Согласилась бы пойти в поход только за большие деньги или на одну ночь. Сейчас же Рей пытается понять, какую тварь своим менталитетом она выбесила, что ей вот так красиво ебут мозги уже четвёртый?.. месяц. Сколько прошло времени с падения Шиганшины — она не знала. И не сказать, чтобы особо хотела. Хотя Рей начала подмечать, что ночи становятся длиннее — незаметно, почти незримо, но всё же — и это её несомненно радовало: больше времени на передвижение. К тому же, к осени или зиме она планировала уже быть в безопасности — за Стеной Роза. Рей вертит в голове песни, которые помнит, напевает про себя, даёт музыке успокоить себя. Раньше помогало. Но раньше у неё был телефон и наушники. Сейчас — только дырявая память и три исписанных текстами блокнота. Она записывала всё: от военных песен, что учили в школьном хоре, до бреда вроде «Ослик, суслик, паукан». Глупость, но это не дает чокнуться. Прохладный ветер шумел в листве вековых деревьев. Хотя, может, они были и старше. Сложно на глаз оценить возраст. И на самом деле довольно любопытно, что заставляло растения так себя вести. У Рей была пара идей: возможно, это просто эволюция — растения приспособились к титанам и стараются не быть затоптанными вот таким вот тривиальным способом. Сильнейший выживает и бла-бла-бла. Но в таком случае возникает проблемка: за Стеной Мария за столетие не должно было произойти подобной селекции — особенно без титанов под боком. Нет стимула выживать у растений. А до этого тут титаны не бегали. Если она всё правильно помнит. Значит, остаётся другой вариант — наличие на острове титана-основателя. Возможно, он влияет на местную флору. Ну или Рей просто ищет логику там, где её нет. Может, пытаться рационализировать всё это — дурная идея. Какую, к чёрту, логику она ищет в мире с каннибалами-переростками и людьми, которые, наплевав на законы сохранения массы, превращаются в ебаных годзилл? Вот Рей, наверно, стоит просто принять это как данность и перестать думать об этом как о чём-то, что нуждается в разгадке. К тому же — какая разница? Ну больше тут деревьев. Радоваться нужно, а не смотреть дарёному коню в зубы. В конце концов, именно в корнях этих самых мутантов она и прячется. Так что стоит перестать наговаривать. Рей смотрит на огромную каменную стену — и почти плачет. Она смогла. Какие-то пять месяцев, плюс-минус пара недель. Стена Роза напоминала небоскрёбы Нью-Йорка — такие же давящие и внушающие трепет. Рей хочет безумно целовать камень и возносить молитвы несуществующему богу. Она ощущает бесконечное, невозможное облегчение, вцепляется пальцами в криво сшитую шкуру и обнимает себя, начиная трястись. Сейчас она пройдёт вдоль стены, выйдет к Тросту или другому пограничному городу — и будет наконец в безопасности. Рей смогла, блядь! Вы только посмотрите на неё! Тепличная, нежная девочка двадцать первого века — и смогла не сдохнуть! Умудрилась пережить этот пиздец! Из неё рвётся смех — истерично-весёлый, забавно каркающе-лающий, словно её пребывание в звериной шкуре сказалось сильнее, чем должно было. Хотя… откуда она знает, насколько должно было. Школьный курс психологии ей такого не рассказывал. Рей может только догадываться, какая хуйня её ждёт. ПТСР? Ну, это даже очевидно. Комплекс выжившего? Хм. Наверно, нет. Но то, что кукуха у Рей со свистом улетит — или уже улетела — это факт. Неоспоримый такой факт. Ночь подходила к концу. На востоке уже начало светать. Рей увидела вдалеке ворота. Это… Это же!… Господи, блядь, Боже, это же не галлюцинация?! Рей забывается. Она мчится в сторону своей личной безопасности, старается не думать, какой будет реакция на неё. Ей плевать. Рей хочет увидеть человека, который не попытается её убить. Хочет пройтись по улице, не усеянной трупами. Хочет позагорать на солнце. Поесть нормальной еды — не полусырого мяса без соли и специй. Хочет открыть рот и просто… поговорить. Рей улыбается так, что у неё болят щёки. Благодарит всех богов, которых знает поимённо. Огромные ворота метров двадцать в высоту. На краю стены — огни, факелы патрульных. Может, Разведкорпус где-то близко? Стоит ли подождать?.. Рей сглотнула. Нет. Разведкорпус — это Эрвин Смит и Леви Аккерман. И они оба вцепятся в Рей как бульдоги в шмат мяса. Или не вцепятся? Есть ли какая-то разница? Главное — она будет в безопасности. На остальное плевать. Ну, захотят они какую-то информацию — зато она сможет жить за Стеной Роза. И, возможно, даже найдёт способ вернуться домой. Подождать или нет? Рей может быть и не права. А вдруг это не Трост? Вдруг патрульные не ждут разведчиков? Неприятно засосало под ложечкой, тело сжалось, словно ожидая удара. Рей сглотнула и выпрямилась в полный рост. А потом, не задумываясь, задрала руки и начала махать, привлекая внимание. Факелы продолжили свой мерный путь по краю стены. Рей закусила щеку, ощущая дрожь в ногах. Вариантов у неё не так много. Её рот открылся на секунду — захлопнулся. И так несколько раз. Связки сводило от тихого ужаса, а сердце билось где-то в глотке. Блядь. У неё ведь нет иных вариантов, да? Нет ведь. Рей открывает рот пошире, складывает руки рупором и громко кричит: — Эй! — звук скорее напоминал хриплый вопль. Факелы всполошились. И она заметила две небольшие точки, появившиеся на фоне неба — чьи-то головы. Рей замахала руками активнее. — Эй! — снова крикнула она. Со стены тоже что-то крикнули, но Рей не разобрала слов. Она продолжала махать руками и вслушиваться в дрожь земли. Так. Её заметили. Сейчас откроют ворота и впустят. Прошла долгая минута. Ничего не произошло. Рей сжала челюсть. Какого хуя?! Может, им нужно ещё время? Светало. Совсем уж светало. Внутри — неприятное ощущение тяжести и отчаяния, словно тело налилось свинцом. Почему они не открывают ворота? Рей гонит прочь мысль о том, что где-то этой зимой кучу народу погнали отвоёвывать Марию — потому что за Розой слишком много голодных ртов, которые нужно кормить. — Эй! — в третий раз выкрикнула она. А потом подавилась желчным комом. Она почувствовала вибрацию. Новые крики со стены. И Рей это не понравилось. — Откройте, суки! — выкрикнула она скорее в отчаянии, чем с надеждой, что её поймут. — Ублюдки, пустите! Рей развернула голову в сторону вибрации — и посерела. Вдалеке были три титана. Она или остаётся здесь в надежде, что её впустят, или бежит в убежище прямо сейчас. Выбор невелик, да? Блядь. Рей попятилась назад — вовремя: рядом с ней воткнулась стрела. Что? Эти ублюдки?.. Рей задрала голову — и выматерилась. Ещё один наконечник стрелы блеснул в свете факелов и поднимающегося солнца. Рей отчаянно посмотрела на патрульных. Почему? На секунду прикрыла глаза — и сорвалась с места. Её не пустили. Её, блядь, не пустили! И что ей теперь делать? Она не может остаться рядом с воротами, если её решили убрать — проще, чем впускать. А титаны теперь пробудут у стены пару дней. Рей нужно убежище. Возможно — даже долгосрочное. Возможно — на все семь лет, пока Разведкорпус не отвоюет обратно Марию. Рей бежит, не чувствуя ног, в сторону единственной безопасности, что теперь доступна ей. Рей бежит в лес.