Глава 3 • Девушка без паспорта

      По названному адресу им открылся небольшой бар, судя по всему, равноудалённый как от Главного штаба, так и от окраины города. Внутри, в соответствии с ожиданиями Леви, был приглушённый свет, негромкая музыка, имелись обособленные столики и, главное, самое оптимальное количество людей: не слишком много, чтобы создавать шумную толпу, но и не слишком мало, чтобы привлекать ненужное внимание. Хороший выбор для встречи, которая вряд ли была тайной, но всё же не рассчитанной на посторонних. К слову о посторонних, Леви всё ещё сомневался в уместности своего присутствия: Сильвия его не приглашала, знакомы они были лишь формально, но Оньянкопон заявил, что её это нисколько не затруднит, а новые знакомства всегда полезны. Его формулировка Леви совсем не убедила, но всё же, он решил последовать за Оньянкопоном и своим невнятным интересом. Сильвии в баре ещё не было, поэтому они заняли небольшой столик в углу, скрытый за растением, напоминающим огромный фикус, и заказали себе по бокалу вина.       — Ну так что, может, расскажешь, зачем ты меня сюда притащил и зачем мне разговаривать с этой Сильвией?       — А тебе разве не интересно? — хитро усмехнулся Оньянкопон, отпивая изрядный глоток вина, не опасаясь похмельного утра: его организм мог сносить просто невероятные количества алкоголя.       — А должно? — отозвался Леви, не поддаваясь на очевидную провокацию.       — А почему нет? Давно ты проводил время с красивой женщиной в баре?       — Давно. Но если ты вдруг не заметил, я малость не в форме. Не то чтобы я был великим знатоком, но женщин не особо привлекают калеки.       — Калека калекой, а член-то на месте, — хохотнул Оньянкопон, допивая вино и делая характерный знак официантке, означающий «Повторить». Леви закатил свой уцелевший глаз и пожалел в тысячный раз о том, что дал слабину. Поддавшись на утомительные расспросы, он всё-таки рассказал другу о том, что не всё ниже пояса у него не работало.       — Во-первых, меня немного беспокоит твой интерес к моему члену, а во-вторых, если уж на то пошло, и ты решил заделаться свахой, то ты тут лишний.       — Фу, ледышка, как и всегда, — нисколько не оскорбился Оньянкопон. — Ну а если серьёзно, Сильвия сама предложила встречу с тобой, и я полностью солидарен с ней в этом вопросе.       — И зачем же я ей понадобился? — осведомился Леви, убеждаясь в том, что его подозрения беспочвенными не были, и эти двое явно успели встретиться до приёма, о чём-то условившись заранее.       — Ты же слышал, как представил профессора Такеду Стивенсон?       — Доктор в области нейрохирургии, что бы это ни значило.       — Он хирург. Довольно рукастый, насколько я успел узнать. И все эти четыре года Сильвия училась у него. И то, чем они занимались в Хизуру, может показаться тебе интересным.       — Я уже наслушался врачей на сотню лет вперёд, — отрезал Леви, сжав в руке бокал, из которого едва ли отпил глоток. Это было чистейшей правдой, разговоры с врачами уже не вызывали в Леви ничего, кроме глухого разъедающего раздражения. Он и так каждый раз слышал одно и то же. Леви успел проваляться в разных госпиталях далеко не одну неделю, терпеливо снося все обследования, анализы и физиопроцедуры, не давшие ровно никакого результата, потратить кучу нервов, потерять последнюю надежду и едва начал смиряться с нынешним положением. Проходить через это всё снова, чтобы услышать в конце концов то же самое, он был не намерен, каким бы «рукастым» этот профессор Такеда не был. Тем более, что все приехавшие сюда после Гула Земли хирурги от него уже отказались.       — Никогда бы не подумал, что ты так легко сдашься, — задумчиво протянул Оньянкопон. Леви взглянул на него исподлобья и всё-таки глотнул вина. Он мог тут же развернуться и уехать, попросив бармена вызвать машину. Он мог при желании даже врезать Оньянкопону так, что тот уже не сможет ему ответить. Но Леви остался на месте и сам толком не понимал, зачем. Оньянкопон же молчал, видимо, понимая, чем для него может обернуться сказанная сейчас невпопад реплика. Вместо этого он допил второй бокал и, как и ожидалось, заказал уже бутылку.       — Расскажи о ней подробнее, я не собираюсь обсуждать подобные вопросы не пойми с кем, — наконец сказал Леви, отставляя вино и заказывая себе холодный чай со льдом. Если уж на то пошло, алкоголь был сейчас не к месту.       — Что ж, если так подумать, впервые я встретил Сильвию около девяти лет назад. Она только выпустилась из медицинской военной академии, совсем ещё зелёная, тогда её сразу отправили на фронт, и я перевозил её вместе с другими медиками. Она, как и я, была из оккупационных земель, таким, как мы, прорваться в престижные места для учёбы в Марли было просто невозможно, и если ты хотел приобрести подобную профессию, единственный путь был через армию и войну, если ты её переживёшь. С тех пор периодически мы попадали в одни и те же сражения, я тогда довольно часто занимался эвакуацией раненых. Если вкратце и начистоту, Сильвия всегда была для начальства занозой в заднице, никто из военных врачей так часто не попадал в дисциплинарку, как она. То там влезет, то здесь. Но на удивление, долго там её никогда не держали, уж не знаю, как Сильвия умудрялась, но по итогу её действия приводили к положительному результату. Многие остались при своих конечностях и жизнях благодаря ей. Я в том числе.       Оньянкопон прервался, оглядываясь по сторонам, судя по всему, убеждаясь, что никто не проходил мимо и не мог их слышать.       — Но самым тяжёлым проступком, наверное, был инцидент с Петерсоном, о нём я знаю уже по слухам, так что дели это всё на десять. В общем, если до этого Сильвия проворачивала все свои выходки просто в обход приказов, часто кося под идиотку, и оставалась в кругу своих непосредственных обязанностей, то в тот раз всё вылилось в открытый конфликт со старшим по званию. Изначально она вроде закусилась с ним из-за элдийцев, остававшихся в полевом госпитале, когда Петерсон принял решение оставить их и отходить с боевых позиций. Ситуация там была, мягко говоря, плачевная: после вражеской атаки большинство было убито, оставшихся солдат катастрофически не хватало, подкрепление не успевало. Насколько я знаю, она в принципе не считала его решение верным, но почему Сильвия вообще обсуждала этот не касающийся её вопрос и тем более с ним лично, для меня тоже загадка. В итоге, уж не знаю, до чего они договорились, но отступления не было, поезд, на котором должно было прийти подкрепление врагу, был подорван, а марлийское войско успело вовремя, бой был выигран. После такого Сильвия вряд ли отделалась бы так легко. Петерсон тогда был ещё полковником, Сильвия же дослужилась только до младшего лейтенанта, разница очевидна, а Петерсон не тот человек, который спускал подобное с рук. Но закончилось всё ещё чуднее: вместо дисциплинарки или трибунала ей дали отставку и отправили на все четыре стороны, после чего Сильвия пропала с радаров, и никто не знал, куда она в итоге делась.       — Судя по всему, помог кто-то повлиятельнее Петерсона, — заметил Леви, понявший теперь причину такого недоброжелательного поведения генерала. Ещё бы, сам Леви за подобное в былые времена мог и крепко приложить для острастки, хотя сам, если начистоту, никогда не отличался беспрекословным подчинением кому-то, кроме Эрвина.       — Скорее всего, но кто именно и почему — я не знаю. Единственный, с кем она была в хороших отношениях, это маршал Магат. Он мог провернуть подобное при желании. Но тут, друг мой, повторюсь, территория слухов и догадок. То, что я точно могу сказать, так это то, что Сильвия человек больше дела, чем пустой болтовни, не склонный к выслуживанию и беготне за репутацией и званиями.       — Я так понимаю, рекламная кампания окончена? — поинтересовался Леви, сделавший примерно такие же выводы из рассказа Оньянкопона, но всё же решивший дальше судить о Сильвии Фернандес самостоятельно, слишком уж мало ему было понятно в этой истории, большая часть из которой, скорее всего, была далека от правды.       — Более чем. Остальное она расскажет сама, если посчитает нужным, — сказал Оньянкопон, указывая рукой в сторону входа.       Леви обернулся и увидел её собственной персоной. Сильвия торопливо вошла в бар и, едва заметив их, также быстро направилась в их сторону. Видимо, она всё привыкла делать быстро, они прождали едва ли полчаса, а она уже успела сбежать с приёма и даже переодеться: вместо чёрного платья на ней были простая светлая рубашка и широкие брюки, ни красной помады, ни жемчуга на шее. Правда, Леви с удивлением отметил, что на руках у неё по-прежнему были перчатки, только уже не чёрные, а бежевые.       — Смотрю, ты не торопилась, неужели так понравился приём? — заметил Оньянкопон с саркастичной улыбкой, салютуя ей бокалом. — Присоединяйся.       — Да вертела я это всё… — проворчала Сильвия, падая на соседний от Леви стул и подвигая Оньянкопону свободный бокал.       — Генерал был безумно рад тебя видеть, — не сбавлял он обороты, подначивая девушку дальше.       — Может, поговорим о чём-то более приятном? — спросила Сильвия, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Вы не против? — обратилась она почему-то к Леви, видимо, игнорируя мнение Оньянкопона в данном вопросе.       — Нет, курите на здоровье, если оно у вас для этого есть, — это были первые слова, которые он ей сказал, и едва ли в них можно было заметить хоть каплю учтивости. Но, видимо, Оньянкопон не врал, когда говорил, что Сильвию мало чем можно было смутить.       — Десяток лет ещё наберу, не переживайте, — улыбнулась она и затянулась, откидываясь на спинку стула, внимательно глядя на Леви, отчего странное чувство чего-то знакомого вернулось к нему вновь. Он смотрел на неё в ответ, пытаясь понять, что же именно ему показалось, но опять потерпел неудачу. Он явно видел её впервые и нигде не мог встречать раньше, в этом Леви был уверен, как и в том, что мало кто мог так долго не тушеваться под его тяжёлым взглядом.       — Я так понимаю, причину нашей встречи ты уже обрисовал? — всё же Сильвия не выдержала этих гляделок первой и повернулась к Оньянкопону.       — В очень общих чертах. А так мы просто мило беседовали о твоей интригующей персоне.       — Брось, в моей персоне интригующее лишь то, как я умудряюсь спать по три часа в сутки и не развалиться окончательно, — отмахнулась Сильвия, оглядывая бар. Леви заметил, как оценивающе её взгляд метнулся по углам, пробежался по персоналу и посетителям, и отчего-то понял, что Сильвия запомнила всё. — Тогда, может, перейдём к делу?       Оньянкопон кивнул, наливая себе ещё, всем своим видом давая понять, что в ближайшее время будет сидеть тихо, занятый вином и только что принесённым сыром.       — Итак, для начала, я бы хотела сказать, зачем я хотела вас видеть, господин Аккерман. Позволите?       — Я вас слушаю, — отозвался Леви, кладя руки на стол и переплетая пальцы.       — Как вам, наверное, уже сказал Оньянкопон, последние четыре года я провела в Хизуру, в больнице профессора Такеды. Хизуру до Гула Земли была ведущей страной в плане технологий, и не только в военном деле. Оснащение для больниц там было на голову выше марлийского, уж поверьте, и большая часть его уцелела. Сам же профессор последние десять лет занимался хирургическими вмешательствами на позвоночнике с помощью микроскопов, которых ни здесь, ни где-либо ещё не было до нашего приезда. Именно поэтому его так усердно зазывали в Равену.       — И к чему вы ведёте? — тихо спросил Леви, против воли ощущая покалывание в больших пальцах ног, словно неуместное напоминание.       — К тому, что мы просмотрели все истории болезни, хранящиеся в госпитале, связанные с травмами, подобными вашей. И профессор, а также я, считаем, что ваш случай не безнадёжен. Но ещё в вашей истории мы увидели письменный отказ от дальнейших обследований и лечения, поэтому я решила поговорить с вами лично. Согласны ли вы на ещё одну попытку?       — Все врачи до вас называли мой случай как раз таки безнадёжным. Вы уже сталкивались с подобным в Хизуру?       — Сталкивались. Не буду вам врать, не все операции оканчивались успешно. И в других условиях я бы вас не уговаривала, но не думаю, что вас это коснётся.       — Отчего же?       — Оттого, что вы Аккерман.       Леви сжал челюсть, проклятая треклятая фамилия. То ли быть ей благодарным, то ли рвать на себе волосы.       — То есть ваши надежды связаны с тем, что мои гены наделили меня повышенной регенерацией? Думаете, я ею ещё обладаю?       — Отчасти. Ваша регенерация на самом дела сыграла с вами в какой-то степени злую шутку. С одной стороны, если бы не она, без быстрой своевременной помощи вам бы уже никто не помог, но с другой, судя по снимкам, именно благодаря ей перелом сросся слишком быстро, но в то же время неправильно, а по результатам обследований чувствительность и даже двигательная активность частично сохранены, значит, нервы остались целы и смогут восстановиться. Нужно лишь исправить то, что им мешает.       — Какой вам с этого прок? — прямо спросил Леви, не веря в подобные акты милосердия даже от врачей. Тем более от врачей.       — Во-первых, вылечить того, кто в этом нуждается. Во-вторых, показать эффективность подобных операций. Вы будете первым в этой стране, и, как по мне, более идеального кандидата найти сложно, — да, Сильвия явно была не робкого десятка. Она выпалила ему всю правду и даже глазом не повела, преспокойно попивая вино, нисколько не напрягаясь от его прямых и даже грубоватых вопросов.       Леви откинулся в своём кресле, проведя по волосам рукой. Если всё то, что говорила Сильвия, было правдой, то у него, получается, появилась надежда? Верилось в подобное с трудом, он уже и позабыл, что это такое, и что делать с подобным чувством. Он точно не собирался давать никаких ответов сейчас. И уж точно не собирался вселять в себя уверенность в успехе этой, на его взгляд, крайне сомнительной затеи. Он мало что понимал в медицине, а все его познания в хирургии ограничивались умением штопать несложные раны, вправлять вывихи и накладывать шины на переломы. Но даже Леви понимал, что если, ковыряясь в его позвоночнике, они навертят чего-то лишнего, ходить под себя он будет до пенсии.       — Я могу об этом подумать? — спросил он, глядя на Сильвию, всё ещё пытаясь уловить в её словах какой-то подвох.       — Конечно, — серьёзно согласилась она. — Такие решения сразу не принимаются, и главным в этом вопросе всё равно является ваше добровольное согласие.       — Тогда на сегодня закончим с этим разговором. Мне нужно некоторое время, — ответил он, глубоко вздохнув. Сильвия подняла руки ладонями вверх, показывая, что дальше она продолжать этот диалог не будет.       Оньянкопон тоже понял, что ему уже можно не молчать, и решил увести обсуждение в совершенно другую сторону.       — Тогда, может, ты поведаешь нам что-то о своей загадочной отставке помимо обескураживающих слухов? — он улыбнулся во весь рот, а Сильвия скривилась, будто где-то рядом стухло некое беспризорное животное.       — И какие же обескураживающие слухи ты имеешь в виду? Удиви меня, — ответила она, скрещивая руки на груди и закидывая ногу на ногу.       — Хм… Дай подумать, — задумался Оньянкопон, потирая подбородок. — Может, о твоём неудачном романе с Петерсоном?       Сильвия подняла одну бровь и криво усмехнулась.       — Смазливые блондины не в моем вкусе, — парировала она. — Ещё предположения?       — Тогда, может, ты довела беднягу до инсульта?       — Уже ближе к истине, — согласилась Сильвия, задумчиво глядя в потолок. — Если ты считаешь, что причина в моём конфликте с бригадным генералом, то дело не в этом. Я и правда тогда влезла не в своё дело, но Петерсон не настолько идиот, чтобы не оценить план, который я тогда ему предложила, хотя он и был рискованным. Те, кто болтал о скандале, сильно всё преувеличили. Просто Петерсону я никогда не нравилась, ни для кого это секретом не было, а после моей отставки и этих слухов стала не нравиться ещё больше.       — Так в чём же было дело? — спросил Оньянкопон, прямо глядя на Сильвию. Леви понимал, что им движет не просто праздный интерес, он скорее хотел окончательно решить, можно ли доверять товарищу, которого не видел столь долгое время. Сильвия задумалась, словно взвешивая, что именно она может сказать.       — Дело оказалось в банальной проверке.       — Ты о регулярной проверке военных? — уточнил Оньянкопон, прищуривая глаза.       Леви вспомнил, как Райнер рассказывал ему о подобных мероприятиях в марлийской армии. Периодически из военного состава выбиралось определённое число человек, подвергавшихся повторным анализам на элдийскую кровь, а также проверке личных дел. Это делалось для выявления элдийцев, умудрившихся как-то подделать свои данные, особенно среди тех, кто получал повышение. По словам Райнера, раз на раз не приходилось, и такие проверки часто были просто формальностью, но порой нарушителей ловили.       — Именно. И я её не прошла.       За столом повисло молчание. Леви и Оньянкопон, не сговариваясь, уставились на Сильвию с одинаковым выражением удивления и сомнения одновременно. Увидев их лица, Сильвия вздохнула.       — Нет, элдийской крови во мне нет. Если бы это было так, мне бы просто пустили пулю в голову без долгих разбирательств.       — Тогда что же оказалось не так? — спросил Оньянкопон, всё ещё недоверчиво глядя на Сильвию.       — Я подделала документы для поступления в медицинскую академию, — просто ответила она. — Я не являлась гражданкой оккупированных земель, если честно, я даже никогда не была в Аквилее, которая указана как место моего рождения. До того момента мои данные не вызывали ни у кого сомнений, но последняя проверка была кем-то инициирована специально, и под меня копнули глубже, показав, что для марлийской армии я нежелательный элемент. Вот и всё.       — И ты не знаешь, кем?       — Понятия не имею. У меня не было ни времени, ни возможности узнать об этом. Мне сказали свалить подальше и не отсвечивать, а я не пренебрегаю подобными советами, — пожала плечами Сильвия, хотя имя самого вероятного кандидата напрашивалось её собеседникам само собой. — И если бы Марли была всё ещё цела, ноги бы моей тут не было.       — Так ты не из Аквилеи, но и не элдийка, что ж такого тебе нужно было скрывать?       — Дальше можешь не трудиться с расспросами, я рассказала всё, что могла, во всяком случае, на данный момент, — сказала Сильвия, допивая своё вино.       Оньянкопон сдался, в конце концов, он всегда знал, когда стоит по-настоящему остановиться, понимая, что, скорее всего, в этом деле фигурируют ныне живые и, видимо, всё ещё влиятельные люди. Но Леви не мог сказать наверняка, что же Оньянкопон решил по поводу доверия.       Остаток вечера они провели в менее серьёзных разговорах, в основном делясь новостями о выживших друзьях и знакомых. Но время шло, и когда стрелки на часах стали показывать уже совсем неприлично позднюю цифру, все трое вышли на пустынную ночную мостовую, собираясь разойтись по сторонам.       — Тебя точно не нужно подвезти? — уточнил Оньянкопон, указывая на свою машину, поблёскивающую отполированным до блеска чёрным капотом в свете уличного фонаря.       — Мой отель на соседней улице, и я уже большая девочка, — устало сказала Сильвия, докуривая ещё одну сигарету. — И потом, в тебе бутылка вина, не хочу помереть в груде железа, впечатавшейся в какой-нибудь столб.       — Брось, для меня одна бутылка это только разогрев, — отмахнулся он, с чем Леви, которого раньше тоже беспокоил этот вопрос, вынужден был согласиться. Но тут, словно о чём-то вспомнив, Оньянкопон подошёл к Сильвии и протянул ей левую руку.       — Кстати, пока мы не разошлись, будь добра, верни то, что стащила, — сказал он, указывая на своё пустое запястье.       — Точно, прости, — улыбнулась Сильвия, выуживая из кармана мужские массивные часы. Леви опешил, он видел, как Сильвия коснулась его руки тогда, но не заметил, как она стянула часы. Как он мог не заметить? — Это была просто шутка. Зато так ты быстрее заметил записку.       — Шутки у тебя, мягко говоря, странные, — проворчал Оньянкопон, надевая часы обратно. — Больше сюрпризов не будет?       — Не будет, клянусь последней сигаретой, — пообещала Сильвия и затянулась, докуривая её практически до конца, что ни в одном мало-мальски приличном обществе не было принято. И тут Леви понял. Он понял, откуда в нём всё время выползало это странное чувство, и почему, пусть и не относясь к ненавистному для Марли народу Имир, Сильвии всё же пришлось заниматься подлогом. Этот цепкий быстрый оценивающий взгляд, стремительная и тихая походка, такая не характерная для расслабленных южан, невероятная ловкость рук, которую он не смог проследить, и, наконец, последний кусочек пазла в виде этой несчастной сигареты, которую Сильвия, наверняка забывшись, выкурила почти до основания. Всё это словно вернуло Леви лет на восемнадцать назад, и голову буквально прострелило воспоминанием. Именно так курил Фарлан, несмотря на все возмущения Леви по этому поводу. Впрочем, в Подземном городе так делали все, так как сигареты были там жутким дорогостоящим дефицитом. И если уж на то пошло, кошельки Фарлан тоже воровал настолько виртуозно, что даже Леви не всегда мог заметить, как у него это получается.       Да, можно было вытащить человека из трущоб, но трущобы из человека не вытащишь никогда, это Леви знал точно. Видимо, у него с Сильвией было чуть больше общего, чем звание «заноза в заднице для начальства».