Глава 18 • Обнаженный город

      Леви вышел из душного, хотя сегодня аномальная жара их своим присутствием не удостаивала, военного штаба на нетвёрдых ногах и онемевшими пальцами расстегнул две верхних пуговицы на рубашке, сдавливающей шею тугим воротом.       «Не подросток. Не подросток. Не… Чёрт» — слова, закольцевавшиеся в голове, попадали в такт быстрым шагам, которыми Леви стремительно увеличивал дистанцию между своим пребывающем в непривычном смятении телом и штабом, пока трость не попала в щель между треснувшими блоками брусчатки, заставив Аккермана остановиться.       Что. Это. Было.       Нет, конечно, Леви понимал, что после всех его внушительных озарений и признаний самому себе видеть Сильвию сразу после этого, да ещё и наедине, ему будет неловко. Но поначалу он не придавал этому обстоятельству особого значения. Его опыт в удержании себя в руках был настолько богат и насыщен, что, казалось, он мог стерпеть абсолютно всё. Ладно, не всё. Порой и его нешуточно выводили из себя, заставляя подчиниться лавине из эмоций, правда, чаще всего это был гнев, ярость, которую не удержать. Кенни и Сраная обезьяна, например, умудрялись провернуть это с ним не раз. Да. Но ведь и поводы были посущественнее, не так ли? Так ему казалось. И как он ошибался.       В результате он так и не смог вести себя как обычно, хотя удержать лицо так или иначе вышло. И пусть сердце заходилось в тахикардии, а если бы Леви страдал приливами крови к лицу, то его физиономия бы горела как долбанный факел в тёмном лесу, он худо-бедно справился со своими шальными эмоциями. В голове опять всплыли те самые пресловутые девицы из романов, будь они неладны, и он пообещал себе больше впредь никогда не читать сомнительную бульварную литературу.       «Влюбились?» — зазвучал в ушах самодовольный голос Райнера, и Леви поморщился, отгоняя от себя это воспоминание, как назойливую муху.       «Влюбился, придурок. Доволен? Доволен?»       Браун однажды реально его доведёт, честное слово. Хотя, такими темпами, быстрее всего он доведёт себя сам.       Все эти мысли вводили его в жесточайший ступор. Возможно, дело правда было в довольно продолжительном мирном затишье, и Леви на самом деле успел расслабиться. Настолько, что позволил себе увлечься, не углядел, не пресёк это всё сразу, а теперь имеет то, что имеет. Невероятную тягу к женщине, которую знает всего несколько месяцев, желание быть ближе, защитить, отдаться этим эмоциями на полную. Так хотелось… Немного забыть, что мир вокруг всё ещё полон людей, даже после всего произошедшего. А там, где есть люди — всегда есть грязь. И сейчас они все, дружно взявшись за руки, вляпались в неё по уши. Впрочем, Леви это быстро выдернуло из фантазий и жёстко приложило лицом о землю. Даже при всем своём желании шагнуть навстречу и рискнуть, в голове всплывали его собственные слова:       «Ты же, надеюсь, понимаешь, что Карл Петерсон был просто бесполезным и безответственным мусором?»       А кем будет он, если начнёт то, что, возможно, не сможет продолжить? Им тогда повезло, что взрыв не причинил особого вреда. Чистое везение. И что будет дальше, Леви представить не мог. Его и так потряхивало от решения Сильвии остаться и подвергнуть свою жизнь очередной угрозе. И он ничего не мог с этим сделать. Не мог её заставить. Не мог надавить, какое у него было право? В его силах разве что было попытаться больше не дать ей так бездарно подставляться, только вот в следующий раз, возможно, в его голову прилетит уже не кирпич. Пусть уж лучше Сильвия думает, что он «несносный странный псих», чем потом будет страдать. И, похоже, уже так думает.       От Леви не укрылось непонимание и растерянность на её лице от резкой смены его поведения и ему это не нравилось. Он ведь сам, пусть и не осознавая, пытался пробраться за стену, отколупывая кирпичи, а теперь сдаёт назад. По сути, они вернулись к тому, с чего начали, именно так и вёл себя с ней Леви Аккерман, когда они только познакомились, когда он ещё не успел так незаметно привыкнуть и отпустить контроль над самим собой. Когда ещё ничего к ней не испытывал. Когда ещё мог спокойно смотреть Сильвии в глаза, без калейдоскопа из обрывков его, откровенно говоря, развратных снов, тут же всплывающих в голове. Как оказалось, с ней в главной роли. Как будто Сильвия могла вскрыть ему черепушку и увидеть. Увидеть его пошлые фантазии, увидеть, как он потом дрочил в душе как ненормальный, после всего этого. Да уж. И где же твоя зрелость, Леви? Где-то обронил, судя по всему.       Леви облокотился на трость и посмотрел на небо: сегодня привычно голубое. Чистое и ясное, с пушком рваных облаков, словно сахарная вата, которая когда-то, словно сотню лет назад, привела Сашу и Конни в неописуемый восторг. Даже птицы появились, немного, но порой глаз то и дело выхватывал крылья в небесах. Мир основательно пошатнулся, рухнул на колени, отхаркивая кровавую жижу, но выжил. И, рано или поздно, он поднимется, раны затянутся, а время сделает всё остальное. Так всегда было и будет, пока существует хоть что-то живое. Леви вдохнул поглубже и подумал, что когда если? всё разрешится, может, и у него останется шанс. На что-то большее.       Но пока… Пока надо было посмотреть перед собой. А ещё лучше — под ноги, и сунуться в ту самую грязь, из которой он так долго карабкался наверх. Да так и не вылез окончательно.       На сегодня работа в министерстве была отложена, и Леви там не появлялся. Ему нужно было успеть подготовиться к вылазке на окраины и добраться до дома Армина, прежде чем он туда отправится. Леви перебирал одежду в шкафу, бескомпромиссно отодвинув в сторону все пиджаки и брюки, которые скопились у него за три года. Костюм ему сегодня не понадобится, а вот удобная походная одежда, немного потрепанная за время разъездов, будет к месту. Порывшись на дальних полках, Леви нашёл старую застиранную куртку, не совсем подходящую ему по размеру, она всегда была ему немного великовата, но в целом годилась для полевых условий, как и для его сегодняшних целей. Трость Леви твёрдо решил с собой не брать, и пусть эта перспектива не слишком его радовала, делать было нечего. Пусть для многих, кто про него что-то знал, он всё ещё оставался пассажиром инвалидного кресла, рисковать не стоило. Как и демонстрировать свою внешность, которая, увы, всё же была довольно заметной.       Правда, пара вариантов ещё была: хорошо, что он забрал ящик с инструментами из квартиры Сильвии. Леви достал из него молоток и как раз примерял его в руке, размышляя, под каким углом лучше нанести удар, как раздался стук в дверь, и на его пороге оказался не кто иной, как Оньянкопон. — И я тебя рад видеть, дружище, — задумчиво сказал он, подозрительно косясь на молоток, который в руках Леви превращался в куда более грозное орудие, чем обычно казался. — С возвращением, — ухмыльнулся Леви, кладя больше не нужный инструмент на небольшой столик у двери. — Ты вовремя. Будет кому заехать мне в глаз. — О-хре-неть. Вот это я съездил в командировку, — пробормотал Оньянкопон, вертя в руках кружку с уже остывшим и почти нетронутым чаем, и, пытаясь осмыслить происходящее, наблюдал, как Леви рассматривает правую сторону лица, уже налившуюся багрянцем и начавшую распухать, явно удовлетворённый результатом. Врезать Аккерману без последствий, конечно, было забавно, но объяснений Оньянкопон потребовал. — Рад, что смог развлечь тебя таким занимательным рассказом. — Я в шоке. Петерсон, что, оказывается, не такой уж и мудак? — Леви неуверенно дёрнул головой в ответ, словно сам ещё не определился со своим мнением. — Но от Сильвии в шоке ещё больше. Нет, я, конечно, догадывался, что там где-то зарыт скелет в виде не самого благонравного прошлого, но Паучье логово… Неудивительно, что она молчала. — Это что-то меняет? — холодно спросил Леви, которому комментарий не особо понравился. — Нет. Ничего, — пожал плечами Оньянкопон, о чём-то задумавшись. — Получается, идёте туда сегодня… УПМ… Пожалуй, побуду твоей страховкой, если ты не против. — Не против. Только не светись. — Ярче твоего фингала сиять не буду, не переживай, — заметил Оньянкопон. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он, указывая пальцем на синяк. — Более чем. Расхаживать в таком месте как побитая псина — абсолютная норма. И запомнят там больше не моё лицо, а этот фонарь. И ещё кое-что… — пробормотал Леви, роясь в ящике комода в надежде отыскать моток пластыря и кусок марли. — Вот оно.       И он смастерил небольшую повязку на переносице, словно пострадал ещё и нос. От предложения Оньянкопона добавить реализма и этому подлогу Леви решил отказаться.

***

— Твою ж… — ругнулся Конни, едва повернув голову и отшатнувшись, когда Леви зашёл в просторную гостиную Армина. — Капитан, я уж думал, вместо вас сюда какой-то отморозок притащился. — Как мило с твоей стороны, — заметил Леви, но реакцией остался доволен. Такой вид Аккерман не позволял себе даже в Подземном городе, не говоря уж о других местах, и это в какой-то степени сейчас играло на руку. Побитое лицо, скрывающее в отёке приметный мутный глаз, поношенная одежда, восьмиклинка, надвинутая пониже на лоб, и потрепанные митенки на руках с грязными ногтями, словно Леви скрёб ими по земле (а именно так оно и было), делали его похожим на тех парней, что ошивались по подворотням в поисках лёгкой добычи. — На самом деле, то, что нужно, — согласился Армин, возвращаясь из прихожей и внимательно оглядывая Леви. — Неузнаваемым вы не стали, но так просто сразу ни за что не признать. — Это уж точно, — согласился Райнер, развалившийся на одном из кресел, которое в сочетании с его внушительной фигурой смотрелось каким-то жалким. — О, Оньянкопон! Ты вернулся! — воскликнул он, и несколько минут прошли во взаимных приветствиях, на время которых Леви предпочёл ретироваться на диван. Армин жил в доме чуть попроще, но куда более просторном и, по правде, уютном. В большой квартире, словно наполненной светом из больших окон, явно чувствовалась женская рука: Армин точно не стал бы выбирать шторы в тон диванным подушкам, держать на полке композицию из сухоцветов, собранную, кстати, с идеальными пропорциями, и разводить растительность на подоконнике в таком количестве. Надо же, ещё одна неожиданная ценительница цветов. Небось Армин дарил ей букет за букетом, судя по количеству пока пустующих ваз, что Леви успел приметить. Он вспомнил два сиротливых цветка в квартире Сильвии, но не припомнил ни одной вазы, и помрачнел. Наверное, и ей было бы приятно. Наверняка. — Кстати, Оньянкопон, — заговорщески спросил Райнер, кладя руку тому на плечо. — Каково это — дать капитану в глаз? — По правде, страшновато, — ухмыльнулся тот. — Пусть он и сам меня попросил. — И это была одноразовая акция, так что не обольщайся, — протянул Леви, глядя на Райнера, но, приглядевшись получше, тут же нахмурился: из-под длинного кителя выглядывали до боли знакомые ремни. — Мы разве не решили, что Райнер ввязываться не станет? — спросил он Армина, и тот вздохнул. — Территория окраин обширна, Конни будет в основном неподалёку от вас, он не сможет высмотреть всё. У нас не так много людей, который могут управлять УПМ, так что я тоже пойду. Будем просматривать с Райнером местность с разных сторон. — Подождите, ладно УПМ у вас осталось, а где вы взяли эти ледяные камни? — подал голос Оньянкопон. — Разве без них УПМ работает? — Ну а где мы были по-твоему три месяца? — хмыкнул Конни, взявшийся натягивать снаряжение. — Смогли достать кое-какие запасы. И не только мы, как видишь. — Меня вы решили в свой кружок самодеятельности не записывать? — осведомился Леви. Не то чтобы он сильно соскучился по боевому прошлому, но тело словно заныло, желая вновь оказаться в полете, который давался Аккерману так же естественно, как переработка кислорода в углекислый газ. Но Армин лишь нахмурился и покачал головой: — Я думал об этом, но баллон слишком массивен, вам не скрыть его даже под плащом. А надевать его в процессе будет слишком долго и сложно, не станете же вы таскать его с собой. Вы лучше всех справитесь внизу, а мы возьмём на себя воздух. Не думаю, что те парни слишком уж хороши в этом, скорее всего, самоучки без должного опыта. — Я тоже был самоучкой. И не только я. Не стоит недооценивать врага, — возразил Леви. Он понимал, что Армин прав, понимал, что все они опытные бойцы, но пойти не так могло что угодно. У него давно перестало хватать пальцев, чтобы посчитать, сколько раз подобное уже происходило. — Да не беспокойтесь, капитан! — хлопнул его по плечу Конни и расплылся в улыбке. — Разберёмся, не впервой же. — И потом, — добавил Армин, — сегодня я разговаривал с Петерсоном. Он даст нам пару людей, которым может доверять, для страховки. А также он поделился кое-какими наводками от его личных информаторов и картой окраин, — и Армин достал из лежащей на столе папки несколько листов, один из которых, самый большой и сложенный вдвое, был схемой хитрого переплетения улиц. — Ты рассказал ему? — удивился Леви, беря карту в руки и начиная изучать. Армин помотал головой. — Не всё. Я лишь уведомил, что мы хотим разведать обстановку, и предупредил об использовании УПМ с целью наблюдения. Даже если появится враг, мы хотя бы не будем под подозрением. Раз уж мы согласились на сотрудничество, утаить сегодняшнее мероприятие было бы ошибкой.       Леви кивнул, вынужденный согласиться, хотя пальцы сами по себе сжали в руках хрустящую бумагу. Вряд ли он сможет когда-нибудь слышать эту фамилию с абсолютным хладнокровием. — Что за наводки? — спросил Райнер, заглядывая в карту через его плечо, обдавая Леви резковатым запахом одеколона, напоминавшем о морском бризе, и тот мрачно ухмыльнулся: ну хоть не деревья с цветами, и на том спасибо. — Назвал место, где можно сбыть украденное. И имя человека, на которого можно сослаться, не вызвав подозрений. Возможно, там можно узнать что-то полезное. А также рассказал про небольшую забегаловку рядом с той самой Фортуной, вроде как, там часто можно встретить местных вышибал, которые любят выпить. — Что насчёт того бара? — поинтересовался Леви, вспоминая догадки Сильвии про место сходки. — Называется «Лепрекон». Попробовать можно, но чужака там заприметят, не зря местные там так запомнили Нильсена. Похоже, место слишком «для своих».       Леви вгляделся в карту: бар был не так уж далеко от забегаловки, помеченной красным кружком, как и от борделя, который Сильвия так неудачно посетила. Место сбыта краденного было уже подальше, отмечено синим, поблизости от ещё одной метки, значение которой ему было не ясно. — А что здесь? — указал он пальцем на чёрный крест посреди узкого проулка. — Тут ранили Нильсена, — ответил Армин, выразительно посмотрев на Леви, и тот понял, что соседство этих отметин не просто закономерность. Скорее всего, нет. — Кстати, — подал голос Райнер и потянулся к карте, указывая на красную отметку. — Помните тот разговор Сильвии и Петерсона, который мы подслушали? Она сказала, что Хилл из некой гильдии воров. Значит, он явно ошивался где-то тут. Хотя, насколько я успел узнать, он как сквозь землю провалился после того, как его видели перед убийством Нильсена. Пик говорила, что Петерсон пытался его искать, но ничего. — Но его тут явно должны знать, это ты верно подметил, — пробормотал Леви себе под нос, мысленно прокладывая возможные варианты маршрута. — Точно, госпожа Фернандес, — встрепенулся Армин. — Она узнала того мужчину? — Нет. Не узнала, — покачал головой Леви. — Но она дала мне свои записи, хотя вряд ли прямо сейчас они могут нам чем-то помочь. Впрочем, изучить надо, — и он выложил на стол перед Армином исписанные листки вместе с рисунком. Тот лишь кивнул, похоже, и Арлерт не сильно надеялся на чудо.       Остаток времени они провели, обсуждая детали плана, маршрут Леви, и сами едва не проморгали, как город начал заливать закат, просачивающийся через узорчатые занавески. Пора. В который раз оправдывать звание членов уже несуществующего Разведкорпуса.

***

      Леви шёл по уже знакомой улице, опустив голову и глядя по сторонам исподлобья, стараясь не замечать своих грязных ботинок и не пытаться начать выковыривать дико раздражающую грязь из-под ногтей. Кто бы знал, как он ненавидел подобные места. Из всех его могла понять разве что Сильвия, которая тоже едва ли ностальгировала по пропахшим нечистотами подворотням. Глаз успел приметить парочку бездомных, кутавшихся в вонючее тряпье, несколько оборванцев, снующих под ногами у прохожих и обдирающих невнимательных простаков, а также праздных зевак, подпирающих стены домов, кто с сигаретой, кто с выпивкой. Но Леви подозревал, что никакими зеваками те не были. Смотрящие. И им запоминаться точно не стоило.       Впрочем, никому пока до Леви дела не было. Он мало чем отличался от обычного ничего из себя не представляющего отморозка. Да, всё-таки он был прав тогда: трущобы везде одинаковые. Леви поначалу решил следовать обговорённому плану: заглянуть в первую очередь в забегаловку. А дальше… план был, но план всегда мог феерично пойти по наклонной. Оставалось положиться на то, что Конни не потеряет его из виду, и никто ему мешать не будет. Он в принципе надеялся, что им никто сегодня не помешает. Надеяться же никто не запрещал.       Забегаловка под названием «У Барни» встретила его духотой и резким запахом прогорклого масла. Кем бы этот Барни ни был, Леви с порога мог заявить, что готовил он хреново. Как и содержал эту помойку. Полы если и мылись, то явно в зависимости от настроения персонала, но не реальной надобности или положенного графика, а липкий налёт жира на столешницах Леви видел даже отсюда. Его бы ветром сдуло уже через секунду, будь его воля, но делать было нечего. Свободных столиков было немного, похоже, несмотря на вопиющую антисанитарию, место было проходным, и Леви выбрал самый на первый взгляд неудобный: зажатый в середине между соседями на тесном пятачке пространства, но зато давал ему больше шансов на подслушивание.       Леви протиснулся через спины, не без труда уселся за кособокий стол и взял в руки потрёпанную планшетку с желтоватым листом и надписями от руки, именуемой меню, стараясь касаться его лишь кончиками пальцев: судя по характерным пятнам, тут явно побывали ошмётки чьей-то блевотины. Решив не рисковать брать здесь что-то из еды, Леви решил понадеяться, что пиво тут хотя бы мочой не разбавляют, и, коротко буркнув замыленной недовольной официантке свой заказ, откинулся на стуле и незаметно огляделся. Леви не особо надеялся услышать тут что-то полезное, но попытаться стоило. Справа от него сидели два явных алкоголика, ведущих совершенно несвязный разговор по душам, и Леви немного подвинулся влево, где сидела небольшая компания крепко сбитых парней, прислушался и раздражённо поморщился: те обсуждали женщин, а точнее, кто кого когда и сколько раз. Эта информация ничем Леви помочь не могла, да и подвиги местных героев-любовников на занимательный рассказ не тянули. Он едва пригубил принесённое пиво, выпить которое так или иначе пришлось бы хотя б наполовину, и уже собирался дислоцироваться поближе к стойке, как ухо уловило знакомое имя: — Как её там… Виолетта? Делась куда-то, жаль. — Да ладно, по шлюхе скучать, это уж совсем, тебе баб мало? — Небось здорово сосала его мелкий член, вот и ноет теперь. — Да иди нахрен, Фил. — Лично мне больше жаль, что её подружка пропала, брюнеточка, как её там…       Но никто из них не вспомнил имя «брюнеточки», как Леви ни вслушивался. Пропажа проститутки — дело не такое уж необычное, но в свете недавних событий… Если Леви правильно помнил, со слов Сильвии сестра Виолетты была блондинкой, значит, пропал ещё кто-то? Но больше Леви ничего не услышал и решил, что дальше терять тут времени не будет: пиво, судя по всему, разбавляли чем-то похуже мочи, вонь становилась уже невыносимой, мешаясь с дымом сигарет, а разговоры вокруг не несли ни капли смысла. Он кинул на столик монету и, засунув руки в карманы, вышел за дверь, на более-менее свежий воздух, и огляделся. В конце улицы тускло мерцала вывеска Фортуны, и в голове зародилась мысль пойти и спросить про подругу Виолетты, но Леви отмёл её сразу: после переполоха, что устроила тут Сильвия, упоминать это имя в борделе не стоило. Да и вообще соваться туда было плохой идеей: уж там-то к нему будут присматриваться куда внимательнее.       Слова о ещё одной пропавшей не давали Леви покоя, пусть его источник и был максимально ненадёжен, чутьё говорило, что это что-то важное. И он решил немного пройтись, отступая от намеченного маршрута, который привёл бы его к погрузочным докам. Нужно было отойти немного в сторону, уйти в тень проулков, куда щемились все те, кого выпинывали тяжёлыми ботинками персонажи посильнее да поудачливее. И Леви не ошибся: в тусклых отблесках уличных фонарей, едва добиравшихся сюда, около грязного водостока он и нашёл кучку оборванных мальчишек, столпившихся вокруг жалкой горстки добытого добра, которое им удалось урвать их хилыми ручонками с острыми локтями и цепкими пальцами. Они встрепенулись, заприметив чужака, но Леви знал, как приманивать таких диких крысят: в пальцах сверкнуло ребро монеты, и четыре пары голодных глаз не упустили из виду, как она спряталась в его ладони. — Тише, ребятки, на вашу добычу не претендую, — спокойно сказал Леви, но в его тоне явно читалось, что спорить и делать глупости точно не стоило. — Мне нужен кто-то, кто знает всех девиц с этой улицы. Не за бесплатно спрашиваю, — добавил он, кивая на сжатый кулак, в котором прятал деньги. Двое, услышав его слова, тут же отползли назад, подальше в тень, а самый рослый хмыкнул: — А кто тебе нужен, дядя? Тут девок много, всех не упомнишь. — Брюнетка. Подружка Виолетты. Такая вспоминается? — спросил Леви, прекрасно осознавая, что всё-то паренёк помнил. — Даже не знаю. Может, да. А может, и нет, — пожал тот плечами, но по хищному блеску в глазах, что буравили его ладонь, Леви понял, чего тот добивается. От него также не укрылось, что мальчишка, всё ещё стоявший рядом и молчавший, от слов Леви слишком уж нервно дёрнулся. — А так? Вернулась память? — спросил он, добавляя ещё пару монет. — Или могу поискать кого поумнее. Пацан хмыкнул, но рука уже потянулась к деньгам. — Ладно, ладно. Изабелла Дюпен её зовут. Только ты опоздал. Она свалила не так давно, сразу после того, как Виолетту забрали. Куда — не знаю, но тут её точно больше нет. Леви нахмурился. Вот оно как. «Свалила», а не «забрали». — А куда делась Виолетта? — Нам не отчитываются, — фыркнул мальчишка. — Но, говорят, за ней пришли какие-то мужики при бабках. Она красивая была, как и сестра. Таких, бывает, забирают.       Леви подмывало спросить ещё, но дальнейшие расспросы могли выйти ему боком. Поэтому он кинул пареньку монеты, и мальчишки, прихватив свои трофеи, поспешили скрыться в глубине проулков. Кроме одного зазевавшегося. Того самого, кто так напрягся при упоминании подруги Виолетты. — А ты, дружок, задержись, — не упустил Леви свой шанс, успев схватить за тощее плечико мальчишку, не поспевшего за своими товарищами. Тот глянул на него с досадой, сверкнувших в больших карих глазах, но лишь досадой, что так глупо попался, и вырываться не стал. Умно с его стороны, пацан явно понимал, кому перечить не стоило. — Сдаётся мне, ты знаешь побольше, чем твои товарищи, — мальчик хмыкнул, скосившись на проулок, куда его «товарищи» умотали молниеносно, оставив его в одиночестве. — Поделишься — заплачу больше, чем тем троим вместе взятым, — сказал Леви, и в этот раз вместо серебра в его пальцах мелькнуло золото. — Ничё я не знаю, — хмуро откликнулся он, сверля Леви мрачным, но упёртым взглядом, стараясь не смотреть на деньги. Хотя ему бы они точно пригодились: едва ли оборванец ел хоть что-то за последние пару дней, а уж про обноски, которые едва справлялись со своей задачей, можно было вообще молчать. — Как и сказано, она сбежала. Когда сбегают — не сообщают, куда. — Жаль, — притворно вздохнул Леви: то, что ему врут, было ясно как день, судя по тому, как мальчик старательно отводил глаза в сторону. А ещё ему было ясно, что та девица ему явно не безразлична, раз уж даже золото не развязало ему язык, и вряд ли кто-то ему угрожал: парнишка хоть и опасался, но запуганным не выглядел. — А знаешь, я бы мог помочь ей. Не попасться не тем людям. — А ты прям тот, — Леви усмехнулся. Был бы не «тот», из паренька бы уже весь дух вытрясли, а не сопли с ним тут развозили. — Как тебя зовут? — спросил Леви, разжимая пальцы и выпуская того из крепкой хватки. — Джим, — буркнул мальчишка, потирая плечо. — Держи, — он бросил Джиму золотой, и он проворно поймал монетку, таращась на нее так, будто та сейчас растает в воздухе. — За беспокойство. А насчёт Изабель, ты подумай. Я ей зла не желаю, мне просто нужны ответы. Передумаешь — приходи завтра в это же время к Каменной пристани. Бывай, Джим.       Леви махнул ему на прощание и направился к выходу из проулка, надеясь, что деньги у парнишки хотя бы сразу не отберут. Он не жалел, что не стал выпытывать что-то силой: к избиению сопляков Леви склонности не имел, да и обзавестись здешним информатором было далеко не лишним. Джим явно ещё не оскотинился, как его компания, вполне могло сдаться, что и передумает. А не передумает, что ж, имя у него есть. И найти его снова Леви вряд ли составит большого труда, если понадобится.       Он вышел на главную улицу и побрёл в сторону доков, краем глаза подмечая тень на соседней крыше — Конни. Леви лишь едва заметно кивнул, давая понять, что всё в порядке. Где-то неподалёку должны были ошиваться и те два парня, что прислал Петерсон. Леви, правда, довольно доходчиво пояснил им близко не приближаться: уж какого там доверия они были достойны, он не знал, но на их физиономиях так и было написано — военные. Таких считывают на раз-два в подобных местах, стоит приглядеться. А к тем, кто расхаживает с идеальной выправкой по злачным кварталам, рано или поздно приглядываться начнут: чуйка на представителей закона въедается в обитателей трущоб едва ли не с молоком матери.       Рука в кармане нащупала золотые часы и ещё парочку украшений, которые Леви приобрёл сегодня утром в одном из ювелирных в качестве своей мнимой добычи. Он, конечно, ради полного погружения мог заполучить эти вещицы и менее законным путём, что на секунду даже показалось ему забавным: Леви Аккерман, бывший капитан Разведкорпуса, герой войны и в принципе уважаемый человек, пойман за кражей часов с парой цепочек в центре столицы. И присел бы в соседнюю от Сильвии камеру, как неизменный сосед. Ухохотаться можно. Впрочем, он бы не попался.       Дойдя до нужного угла, Леви свернул и вышел на менее людную улицу, что, петляя, словно маргинал после попойки, вела зигзагами к старым докам, и, если верить карте, где-то посередине и будут нужные ему заброшенные ангары. Именно на таких улицах и цвела, словно азалии в мае, вся мерзость, какая только была в закулисье этого погорелого театра. По углам то там, то здесь можно было заметить бездомных, спившихся вконец алкашей и проституток, которых в более-менее приличные бордели уже не брали, обслуживающих тут же на месте тех клиентов, которых из этих более-менее приличных борделей гнали поганой метлой. Леви уловил характерные влажные шлепки, доносящиеся из подворотни, мимо которой проходил, и ускорил шаг. Он в принципе избегал борделей и проституток как явления: ни в Подземном городе, ни позже, на поверхности, ноги его в этих заведениях не бывало. Товарищи по Разведке не брезговали, многие порой тратили свои отгулы и жалование на продажных девиц, и Леви никого не осуждал. С их образом жизни, порой, это была едва ли не единственная возможность потрахаться без лишней головной боли. Но себя через этот рубеж Леви заставить переступить так и не смог. Слишком уж яркими были его детские воспоминания, даже чересчур. Время много чего подкорректировало в его памяти, но эти образы словно оставили раскалённое клеймо где-то внутри, слишком глубоко. И поэтому шаги стали длиннее и чётче — лишь бы побыстрее миновать тех, кого жизнь отбросила даже не на обочину, в выгребную яму. Лишний раз смотреть не хотелось. Нужный поворот оказался ближе, чем Леви думал. Он огляделся, проверяя, не следит ли за ним кто-то, кроме Конни, присутствие которого Леви скорее ощущал интуитивно, улавливая едва слышную работу механизма со стороны крыши, но ничего подозрительного не заметил. А ещё, где-то здесь, неподалёку, напали на Нильсена. Но осмотр достопримечательностей в программу сегодняшнего вечера не входил, поэтому Леви свернул в проулок, ведущий к чернеющим на фоне звёздного неба ангарам и проверил ещё раз: легко ли достаётся из кармана нож. Интуиция редко подводила капитана, и она ему настойчиво зудела где-то в виске над самым ухом, что этим вечером он ему однозначно пригодится.