Глава 19 • Там, где кончается тротуар

      Телефон на заваленном бумагами столе звонил редко. Такую роскошь у себя в доме могли пока позволить немногие, да и этот канал связи был предназначен только для очень узкого круга избранных. И, к неудовольствию владельца, человек, который сейчас шипел ему в ухо, в этот круг входил. Пока. — Ты сказал, чтобы я сам ничего с ней не делал. Но какого черта, Хе… — Без имён, — коротко бросил мужчина, поморщившись. Он не любил, когда те, с кем он имел дела, теряли контроль над собой. А голос на том конце провода вибрировал от негодования и страха. Сраный трус. — Мне нужны объяснения. Неужели так сложно прострелить башку этой девке? С Нильсеном вы не мешкали, добавив мне кучу проблем, кстати. — Без. Имён, — повторился ответ. Голос был твёрд, но внутри кипела тихая ярость. — Это было досадной случайностью. И именно поэтому нельзя так просто сейчас её кончать. Вокруг неё не идиоты вертятся, вам нужно, чтобы они начали копать? — Их тоже… — И чем это кончится? Очередным скандалом? Вам мало шумихи? Эти ублюдки сожрут себя сами, чем они и занимались сотню лет. Мы уже об этом позаботились. — Но она… Мало ли что она вспомнит? Какие у неё сведения? Эта сука… — Предоставьте это мне. Скоро я всё устрою, и никто ничего не поймёт. — Я не буду долго ждать. Либо я сам увижу её труп, либо нашему сотрудничеству конец, — голос сорвался, выплёвывая слова, словно вонючий харчок на мостовую. Слова человека, который думал, что он тут главный. Что решает тут он. Что ж, его впереди ждал сюрприз — чаша весов уже склонилась на другую сторону. Но это сюрприз. А его обычно не раскрывают виновнику торжества раньше положенного. — Я вас понял. Сообщу, когда всё будет готово. И можете потом хоть повесить её голову над своим камином.       В трубке раздались гудки, и мужчина опустил её на рычажки в надежде, что следующий разговор в таком тоне будет грозить его собеседнику в лучшем случае парой-тройкой отрезанных пальцев как минимум.       Разговор был короткий, но морально выматывающий. Терпеть занудство и высокомерие было участью минувших дней, но, даже поднявшись, ему опять приходилось терпеть. И он терпел. Он это умел. До поры до времени. Он терпел побои отчима, пока не стал сильнее и не всадил топор ему в затылок. Он терпел своё жалкое положение, пока не вырвал себе место получше, пусть и пройдясь по паре трупов. Всего-то парочке из бесчисленной вереницы последующих. Какое ему было дело до отребья, которым когда-то был сам? Никакого. Гора мусора. И либо ты из неё выползал, либо не стоило жаловаться, когда тебя сгребали в яму, чтобы сжечь. Паучье логово не было местом для слабаков. Давал слабину — проигрывал. И он тоже проиграл однажды. Хотя его просчёт много лет назад сейчас мог сыграть ему на руку. И кстати об этом.       В этот раз, спустившись в гостиную и найдя там вместо привычной оравы неподходящих кандидатур всего одну, мужчина понял: бинго. — Ну вот, Сорель. Можешь ведь, когда захочешь, — пробормотал он, внимательно оглядывая девушку, что стояла посреди просторной комнаты, забитой дорогой, но разномастной мебелью, не осмеливаясь поднять глаза, и тряслась мелкой дрожью. Не проститутка — судя по виду, девица была, скорее всего, из какой-то лавчонки на окраине. А, может, вообще не из этого города. Впрочем, ему было плевать, где и как Сорель её откопала. На вид она была немного моложе, чем надо было, но пара-тройка лет значения особо не имела. Рост, телосложение, черты лица, а, следовательно, и строение черепа, даже волосы: его удовлетворило всё. Идеально. — Рада, что вы довольны. Правда, она ничему ещё не обучена, если вы позволите, мы… — Нет, мне её компетенция без надобности. Всему, что мне потребуется, я научу сам, — отмахнулся он, чтобы Сорель отстала. Она и так была недовольна тем, в каком состоянии ей вернули предыдущую девицу, и хоть до недовольства Сорель ему было как до звезды, всё же она была полезна. Ей ни к чему знать, зачем ему эта девка, имени которой он даже не потрудился спросить и, собственно, не собирался. Никто не даёт имена свиньям, откармливаемым на убой.       За окном занимался закат, прощальные красноватые лучи тонувшего за горизонтом солнца облизывали дубовые панели на стенах, обволакивали стройную фигуру в дешёвом сереньком платье из грубого льна. Он подошёл к девушке и, подняв руку, аккуратно, почти нежно коснулся подбородка, побуждая поднять голову. Она так и не пискнула, затравленно глядя наверх, распахнув глаза, в которых мелькнула искра надежды, обманувшаяся притворной лаской.       Всё было почти идентичным, только вот такого взгляда у той сучки не было никогда. Она всегда смотрела на него свысока, пусть и была ниже его на голову. Он видел все оттенки её презрения и гнева, но никогда страха, покорности или мольбы. Он бы вырезал эти блядские зелёные глаза у обеих и поменял бы местами. Чтобы увидеть хоть раз. Напоследок.

***

      Петерсон повесил трубку и со стоном опустил голову на прохладную столешницу. Мог себе позволить — в кабинете он был один. Очередной телефонный разговор его доканал, и затылок снова начала точить очередная мигрень, ставшая слишком уж частой гостьей. Она казалась ему крысой в жестяном ведре, которое прислонили к его голове и начали нагревать. Куда деваться крысе? Правильно, искать выход. Прогрызть его через размякший мозг Уолтера Петерсона, вылезти через глазницу и убежать по своим крысиным делишкам.       Генерал, так и не поднимая головы, вслепую открыл ящик и попытался нашарить там упаковку обезболивающего. Но под руку попадалось что угодно, только не заветная помятая коробочка. И только-только он смог её выудить из-под кучи канцелярии, как в дверь постучали, заставив Петерсона вздрогнуть и выронить таблетки на пол, прямо под стол. — Бригадный генерал, разрешите войти! — раздался за дверью голос надсмотрщика, слишком громкий даже для здоровой головы, не говоря уж про ту, которая сдавала бастион за бастионом перед очередным наступлением долбаной мигрени. — Да, входите, — коротко брякнул Петерсон, соскребая себя со стола и принимая подобающий своему положению вид.       В кабинет зашёл молодой офицер, ведя за собой Фернандес. Ну, кого же ещё. Эта женщина была для него занозой в заднице с самого их знакомства, и нихрена, ни-хре-на с тех пор не изменилось. И чего ей не сиделось на другом краю континента? Хотя… Не сказать, что ничего, кроме проблем, Фернандес не приносила. Он не забыл, как тогда, в землях Средиземновосточного альянса, она практически спасла его репутацию, которую до этого со вкусом пинала, словно консервную банку, валяющуюся на дороге. Словно он был не вышестоящим по званию, а какой-то неудачной шуткой. И от осознания этого факта аж зубы сводило. И чего Карлу так приспичило выбрать для своих утех именно её? Кузен всегда обходил Уолтера во всем, несмотря на возраст. Во всем: учёбе, службе, налаживании связей. Всегда был всеобщим любимчиком, звездой любой компании, и это вскружило ему голову. Он решил, что может позволить себе что угодно, даже интрижку, способную пошатнуть его положение. И ему бы всё сошло с рук, выбери Карл кого угодно, но он остановился на Фернандес, оказавшейся максимально неподходящей кандидатурой даже для мимолётного романа. Других, что ли, не было? Да, она была красива и умна, но красивых умных женщин море, а Карл имел все возможности выбирать. И выбрал неправильно.       Как и Петерсон выбрал неправильно. И теперь расхлёбывал.       Надсмотрщик вышел, предательски громко закрыв дверь, и оставил их наедине.       Сильвия устало смотрела на Петерсона, Петерсон мрачно смотрел на Сильвию, и оба молчали, будто тот, кто заговорит первым, проиграет. Сильвия не выдержала. Уолтер задолбал её ещё много лет назад, чтобы сейчас пред ним тут играть в послушание. Она без приглашения подошла, села на стул, придвинув его поближе к столу, и, углядев под ногой знакомую серую коробочку, наклонилась поднять. — Эта штука устарела ещё до Гула Земли, ты в курсе? — спросила Сильвия, смотря на название и складывая в голове два плюс два в виде мрачной физиономии генерала и сомнительных таблеток от мигрени, которые лично она советовать никому бы не стала. — Дай угадаю, к врачам ты обращался по этому поводу лет пять назад, а дальше гордость не позволила? — Помогают и ладно, — коротко ответил Петерсон, перегнувшись через стол и забирая у Сильвии упаковку. Она со скепсисом посмотрела, как он проглотил сразу две штуки, и заметила: — Когда отвалится печень, запоёшь по-другому. Впрочем, гробить себя или нет, дело твоё. Я лишь предупреждаю. — Спасибо за заботу, конечно, но обойдусь. Итак… — подытожил он, явно сделав над собой усилие, чтобы не сжать голову руками, — завтра тебя выпустят. Держать тебя тут дольше я не могу, да и смысла в этом не вижу. — Хочешь сказать, это было бесполезно? Я торчала в этой вонючей камере, благоухая как бомж, просто так? — вспыхнула Сильвия, но Петерсон лишь поморщился, и она осеклась. Как бы он её ни выбешивал, мигрень была не шуткой, и Сильвия решила приберечь свои возмущения для более подходящего времени. — Явно себя никто не показал, — пробормотал он. — Но это тоже кое о чём говорит. — И о чём же? — Во-первых, они, к сожалению, не идиоты. А во-вторых, раз была такая тишина, значит, у кого-то явно была информация обо всём, что здесь происходит, и раз так, то мой круг подозреваемых сузился. — Поделишься? — спросила Сильвия, заранее зная ответ, но чем чёрт не шутит. — Нет. Пока нет, — задумчиво ответил Петерсон. — Ещё не время. Сильвия удивлённо вскинула брови: вот это перемена, она была более чем уверена, что Уолтер её попросту пошлёт. — Ладно, — произнёс Петерсон, словно ставя точку в этом обсуждении. — Поговорим о другом. Ты просила дать тебе время, я дал. Что можешь сказать? Сильвия молча достала из кармана свои записи, которые ей пришлось переписывать заново, и передала Петерсону. В этот раз получилось лучше: мало того, что аккуратнее, так и сама информация вышла более осмысленной и скомпонованной. Сильвию кольнула досада: лучше бы Леви достался этот экземпляр, вместо того несуразного черновика. — Здесь я вспомнила все имена, которые смогла. А также, кто чем занимался. Не знаю, правда, насколько это будет полезно спустя столько времени и тем более после того, как логово разрушили. Есть вероятность, что большинство из этого списка уже мертвы. Петерсон внимательно разглядывал записи, но в его лице ничего не менялось. Ему они, как и Леви, видимо, ничего пока не давали. — Это всё? Или есть ещё какая-нибудь информация? — спросил Петерсон, не отрываясь от записей. Сильвия на секунду замялась: была ещё книга, которую она тогда нашла в сумке с деньгами, что дал ей Рид. Книга, которую она показала пока только Леви. Но всё, что с ней связано, было настолько туманным, что Сильвия даже не знала, стоит ли её сейчас упоминать. — Пока всё. — Да уж. Тебе повезло, что тогда тебя просто выперли, — пробормотал он, перебирая листы. — Накопали бы тогда что-то такое, и до конца жизни ты бы смотрела на улицу через решётку. — Спасибо за напоминание, — хмыкнула Сильвия. — Правда, жизнь вышла бы короткой. Год — и меня вместе с тюрьмой титаны превратили бы в кашу. Петерсон застыл, а Сильвия прикусила язык: после Гула Земли из всей обширной семьи генерала в живых остались лишь двое: сам Уолтер и его престарелый отец. — Извини, — сказала она, морщась от досады: диалоги с Петерсоном всегда давались ей непросто. Как будто ей приходилось идти в мутной воде босиком, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях и не переломать ноги. Или его нос, как когда-то в молодости, когда они ещё цапались, как кошка с собакой. И, судя по его кислой мине, он был того же мнения. — Переживу, — вяло отмахнулся Петерсон, не удостоив Сильвию взглядом. — Я изучу твои записи. Жаль, что архивы не сохранились, но попробую кое-что выяснить через своих информаторов. И ещё, я так понимаю, господин Аккерман, а значит, и его друзья, уже тоже получил свой экземпляр, не так ли? Не думаю, что он приходил просто вещи тебе передать. — Вы вроде решили сотрудничать. Не вижу в этом проблемы, — твёрдо ответила Сильвия, не поддаваясь на эту провокацию. — Решили. Но знать картину в целом я был бы не против. Особенно, что касается таких своевольных товарищей. Ты, смотрю, нашла себе компанию под стать. — О чём ты? — Хм, он с тобой не поделился своими планами на сегодняшний вечер? — ухмыльнулся Петерсон, и Сильвия закатила глаза. Похоже, таблетки начали действовать, раз Уолтер постепенно начал приходить в себя и вести себя как засранец. — Избавь меня от игры в угадайку, Петерсон. Либо говори, либо не трепи нервы, — огрызнулась она, понимая, что этот удар позорно пропустила. Упоминание того, что Леви от неё скрыл что-то касательно этого дела, хотя, собственно, не был обязан оповещать, задевало. И поделать с этим ничего было нельзя. Петерсон знал, где её ковырнуть, чтобы вывести на эмоции. — Сегодня вечером они задумали вылазку на окраины. Мои люди не особо там чего-то добились, толковых шпионов сейчас, знаешь ли, тоже дефицит. Но, возможно, у господина Аккермана на это больше шансов, особенно если учесть его послужной список. — Думаю, у них всё получится. Тем более, раз уж работу делают за тебя, это выгоднее в разы, не так ли? — отрешённо, как могла, произнесла Сильвия, стараясь не выдавать дрожи в голосе. Спину словно обдало сырым холодом при мысли, что история, подобная взрыву, может произойти вновь. И почему он не сказал ей сам? Побоялся, что услышат? Или не доверял? Эта мысль жалила куда больнее. Хотя, кто она такая, чтобы Леви ей отчитывался? Успокаивало лишь то, что он выживал и не в таких условиях. Но слабо. — Я могу идти, или у тебя остались ещё какие-то вопросы? Хотелось бы выспаться, насколько это возможно. — Пожалуй, пока я не изучу твои бумажки, нет. Не смею задерживать, — произнёс Петерсон, по лицу которого Сильвия так и не смогла понять, повёлся он на её показное равнодушие или нет, ей до одури не хотелось давать Петерсону в руки лишний рычаг давления на собственную персону. А Леви Аккерман вполне мог им стать. Она встала и уже направилась к двери, как непривычно неуверенный голос толкнул её в спину, заставив остановиться. — Один вопрос есть.       Она развернулась и выжидательно упёрлась взглядом в бледное лицо. — А какие таблетки тогда пить, если не эти?       Сильвии захотелось и рассмеяться, и послать Уолтера нахрен одновременно. Наглость — второе счастье, а быть заносчивым говнюком — первое. Она, возможно, была бы и рада его помучить, но коробочка, лежавшая рядом с его рукой, была почти пуста, а на высоком лбу она заприметила едва заметные капли пота, несмотря на прохладу, царившую в кабинете. — Завтра передам тебе рецепт, без него всё равно препарат не отпустят, — сказала Сильвия и вышла за дверь, не дождавшись от Петерсона ответной реплики. Облегчение от того, что завтра она будет дома, полностью померкло перед перспективой долгой тревожной ночи, которую она проведёт в страхе перед неизвестностью, в страхе, что Леви она видела в последний раз сегодня утром. И ночь эта будет длинной. Очень.

***

      Леви шагал по извилистому проулку, стараясь не наступать в сомнительные лужи, коварно поблескивающие в свете проступающей луны то там, то здесь. С вонью, стоявшей в затхлом застоялом воздухе, Леви уже смирился, здесь и то было лучше, чем у Барни. В проулке было пустынно, но Леви не обманывался: в таких местах всегда были чьи-то глаза, главное быть готовым, ведь с зазевавшимся чужаком разговор всегда короток и часто сопровождается лезвием, упирающимся в сонную артерию.       Словно в подтверждение его мыслей, чуть дальше по проулку у стен угадывались мужские силуэты, окутанные сигаретным дымом и подпирающие грязные стены, зияющие сиротливыми пустыми глазницами оконных проёмов. Очередные наблюдатели, и Леви было от них не увернуться. Для них он подозрительный чужак, сунувшийся на территорию для своих. Незваный, вряд ли желанный гость. Мужчины двинулись в его сторону — Кто такой? Чего тут забыл? — послышался тихий прокуренный голос, одного из мужчин. — Пришёл продать пару вещиц, Говард послал сюда. Я ошибся? — Мы тебя не знаем, ни разу не видели. Ты откуда? — спросил второй, кидая окурок на землю и топча его ботинком. — Приехал в Равену с востока. Ловить там нечего, разруха одна. Решил тут счастья попытать. — Говарда тогда откуда знаешь? — У меня в Равене дядя жил. Знал его когда-то, пока копыта не откинул. — Чего принёс? Если хрень — вали.       Леви спорить не стал. Новеньких никто не любит, а о доверии даже и вспоминать нечего. Если их устроит то, что он принёс — пустят дальше. Не устроит — в лучшем случае пнут под зад. В худшем — решат кончить прямо здесь. А могли и попытаться просто забрать добычу, оставив его ни с чем. Впрочем, обычно проворачивать такое сразу порой опасались: мало ли кем Леви был и кого ещё мог знать. Он достал из кармана часы с цепочками, намотав их на кулак, и золото призывно сверкнуло в его руке, приковывая к себе взгляды. — Негусто, но вещицы неплохие, — сказал он настолько непринуждённо, насколько мог, удерживая себя от соблазна впечатать обоих в стену. — Имя? — прозвучал вопрос-приказ от мужчины слева. — Кенни Смит, — не задумываясь, выпалил Леви первое, что пришло на ум. — Ладно, проходи, — пробурчал себе под нос мужчина справа, пряча нож. — Смотри без фокусов, мы Говарда ещё про тебя спросим.       И Леви шагнул дальше, оставляя привратников позади. Кем бы ни был этот Говард, он на самом деле оказался действующим билетом в этот балаган. Правда, ненадолго: как только его спросят про некоего Кенни, сказочке конец. Оставалось надеяться, что им для этого понадобится больше времени, чем Леви будет тут торчать.       Поэтому, не теряя драгоценных минут, Леви направился по направлению к ангару, служившему ориентиром, и уткнулся в небольшой ломбард, мостившийся среди домов, подход к которому остался лишь через этот убогий проулок: как Леви успел заметить, ведущая к нему дорога была перекрыта бетонными блоками и высоким забором, выходы из других проулков заколочены, а вокруг явно толкались и другие смотрящие, такие места редко обходились парочкой дубин на подходе. Он переборол желание посмотреть на крыши, чтобы понять, где находится Конни — раз должен быть там, значит, будет. В любом случае, в первую очередь рассчитывать приходилось только на себя. Помимо ножа в его карманах лежал револьвер Сильвии, который так и остался у Леви, а также его личный пистолет, ведь два всегда лучше, чем один. Миновав небольшую открытую площадку, Леви толкнул неброскую, но вполне крепкую дубовую дверь, скрывающую за собой решётку, сейчас, правда, незапертую.       Как он и ожидал, ломбард был совершенно непримечательным на первый взгляд: узкое продолговатое помещение, отделанное деревом, прилавок, забранный решётками, и пара стульев для клиентов. Витрина не пестрила изобилием: парочка часов, кольца, браслеты. Мелочь. Но в таких местах торговали не только краденными драгоценностями: антиквариат, оружие, обмен валюты, с которой не пойдёшь в банк. Ничего принципиально нового — в Подземном городе был такой же.       Он двинулся внутрь, попутно выискивая возможные пути отступления помимо двери, но убогий выбор Леви не сильно впечатлил. Впрочем, для начала он собирался придерживаться исходного плана. Аккерман направился к оценщику — пожилому мужчине, с водянистыми грустными и поплывшими вниз, словно у бассета, глазами. Выглядел он более чем опрятно, а одежда, пусть и не выделялась фасоном, была из добротной дорогой ткани. С такими обитателями окраин, явно больше знакомыми с газетными передовицами, в которых, бывало, мелькало его лицо, Леви не хотелось встречаться в особенности, но сейчас ничего другого не оставалось. — Здрасьте, — буркнул Леви, имитируя простоватый провинциальный говор и подходя ближе к мужчине, надвинув кепку пониже на лоб. — С золотыми цацками к вам, да? — Добрый вечер, молодой человек. Смотрю, вы тут новенький, но вы не ошиблись, — последовал ответ ровным голосом, и Леви передёрнуло: вежливый ещё, это вам не бандиты на грязных улицах, этот будет присматриваться внимательно: и к нему, и к золоту. Точно будет. И этой вежливостью Леви не обманулся. Тревога внутри встрепенулась, словно пёс, почуявший чужака, но Леви лишь достал из кармана драгоценности и протянул оценщику. — Сколько за это? — хрипло спросил он, давая мужчине рассмотреть сверкающее в свете огня золото поближе. — Хм… Позвольте-ка… — пробормотал тот и, взяв часы и цепочки из руки Леви, принялся рассматривать под лупой и взвешивать на стареньких весах. — Дам за всё семьдесят.       Леви едва сдержал звук, сильно смахивающий на смешок: он отдал за них втрое больше. Но таков был любой разговор с оценщиком на чёрном рынке: за каждую монету было принято бороться, так уж заведено. Леви не особо было жаль потерять в деньгах, но если бы он согласился с первой же названной ценой, то это уж точно выглядело бы подозрительно. — Маловато, дядя. Тут, зуб даю, больше сотни.       Оценщик вздохнул, и традиционная перепалка заиграла как по нотам. В итоге он выторговал сто десять золотых и даже быстрее, чем рассчитывал. Что ж, опыт, как говорится, не пропьёшь. Впрочем, Леви мог настаивать и на сумме побольше, но решил не злить старика. Тот был ему нужен в хорошем расположении духа. А что может радовать дельца больше, чем выгодная сделка? — Слуште, господин… — подал голос Леви, убирая монеты в карман и наблюдая, как мужчина с довольным видом убирает под прилавок своё удачное приобретение. — Гартман. — Господин Гартман, вы правильно просекли, я недавно в столицу приехал. Но был тут у меня один давний знакомый, и что-то я от него вести получать перестал, да и не нашёл его здесь. Может, знаете чего? — Да-да, кто же вас интересует, мой юный друг? — спросил Гартман, не особо подозревающий, что юность и Леви разошлись по разным углам уже довольно давно. — Артур Хилл. Засранец ещё моему дядюшке денег был должен, и как в воду канул.       Гартман застыл, и даже в полумраке ломбарда Леви увидел, как залоснилось его морщинистое лицо, в миг покрывшееся испариной. — Ты это имя забудь и не упоминай здесь, если хочешь остаться на этой территории. Забудь про него, бедолага не тем дорогу перешёл, и копать под этих людей настоятельно не рекомендую, иначе пойдёшь следом. Сколько бы золотых этот несчастный не был должен тебе или твоему дядюшке, они того не стоят, поверь. — Но… — начал было Леви и сам же осёкся, он уловил чьи-то шаги за дверью, ведущей в подсобку, и решил дальше не рисковать. — Без но. Если хочешь продолжать болтать, то лучше проваливай отсюда, а меня не впутывай.       Напирать Леви не стал, но информация о Хилле его однозначно заинтересовала. Виолетта, попавшая явно не к тем людям, поганец Хилл, который, похоже, давно отправился на корм рыбам, Нильсен, которого тут зарезали. Всё это вертелось вокруг кого-то одного, либо же группы избранных. Кого-то влиятельного, кто поднялся за эти три года настолько, что тихим сапом подминает под себя теневую сторону Нового Мира. Тревога внутри уже не просто подняла голову, она заметалась, бренча цепью, готовая кинуться на Леви и повалить его на землю. Если этот или эти кто-то и правда из прошлого Сильвии, то ей точно стоит подумать ещё раз, сваливать отсюда или нет.       Впрочем, сейчас надо было сваливать ему. Леви скупо попрощался и вышел из лавки, намереваясь вернуться тем же путём, что и пришёл, подозревая, что, возможно, в этот раз к нему всё же прицепятся более основательно. Оценщик явно не оценил его вопросов, а в его добродушие мог поверить только полный кретин. И не ошибся.       Как и ожидалось, как только Леви успел дойти до проулка, за спиной послышались шаги, на плечо легла чья-то тяжёлая мясистая рука, а за спиной раздался густой бас: — Пойдём-ка, парень, потолкуем. Леви окинул взглядом двоих, что окружили его по бокам, и усмехнулся: — Что, понравился? — Будешь трепаться, и правда понравишься. Пшёл, — тычок в спину был ощутимый, и направлял он Леви совсем не туда, откуда он пришёл, а в противоположную сторону, где виднелся заколоченный досками узкий проход. Как оказалось, только для виду. Леви шёл, опустив голову, но успевал подмечать путь, которым его вели, а также осмотрел повнимательней своих спутников: с виду ничего особенного, первый, что толкнул его, правда был здоровяком, примерно как Райнер, он был молод, вряд ли старше тридцати, но неопрятная, сильно отросшая борода вкупе со скудной русой растительностью на голове его сильно старила. Двое других были помельче, крепкие и сбитые, они были похожи, как братья, оба коренастые брюнеты, с одинаково широко расставленными глазами и широкими, как сковородки, лицами. Все трое явно были не новички в драке, и Леви, не обладающий внушительным устрашающим телосложением, казался им лёгкой добычей. И он был не против. Руки чесались ещё с самого начала. Лишь бы Конни не влез раньше, чем это реально понадобится.       Они прошли ещё немного по узкой расщелине между домами и вышли на небольшой пятачок более-менее свободного пространства, который служил местом пересечения нескольких проулков, таких же узких, извилистых и безлюдных. Судя по тому, что его толкнули в центр площадки, они прибыли к пункту назначения. — Смотрю, ты тут новенький. Откуда будешь, щенок? — пробасил бородач, и Леви понял, что, по сути, тому было по барабану, откуда Леви и что он тут делает. Просто обычно таким отморозкам бить сразу без прелюдии, на сухую, было слишком скучно. Особенно, если они были уверены в своей победе. — А знак зодиака тебе не назвать? Совместимость посмотришь, — хмыкнул он, переминаясь с ноги на ногу. Судороги уже начинали своё шествие по икроножным мышцам, но Леви было сейчас не до этого. Он незаметно сместил вес на переднюю ногу и слегка согнул колени, разворачивая корпус боком к бородачу. Руки с виду были расслаблены, но в любой момент Леви готов был выхватить нож. Огнестрел он решил оставить на самый крайний случай, дабы не создавать лишнего шума. — А я смотрю, зубы тебе лишние, — процедил тот, сжимая кулаки и предвкушая месиво. — Шаришься тут, вопросы ненужные задаёшь. И манерам не учен, таким лохам, как ты, положена комиссия. Ты нарвался по всем статьям.       Леви лишь холодно улыбнулся в ответ, сбросив с лица маску провинциального дурачка, он уже порядком вкусил местного колорита, и терпение начинало истощаться. Аккерман мрачно уставился на громилу напротив: сильный, но тупой и медлительный. И раз уж его соперник был не в состоянии считать явных признаков того, что перед ним не просто подзаборная шестёрка, то оставалось только посочувствовать. — Если удивишь, подарю парочку на память, так и быть. Положишь под подушку. — Хана тебе, петух, — процедил бородач и сделал, по мнению Леви, самое идиотское, что только мог в этой ситуации: стремительно попёр в лобовую атаку. И так же стремительно получил подсечку и рухнул на спину, даже не заметив, как это произошло. Парни по бокам подобрались: нечасто им, видимо, приходилось встревать в драку своего начальничка, судя по ошалелым лицам. А вот Леви драться с теми, кто превосходил его ростом, массой и числом приходилось слишком часто. Гораздо чаще, чем хотелось бы. Леви не терял времени даром: прежде чем бородач и его подручные успели отреагировать, Аккерман уже со всей силы пнул того по почкам, заставив согнуться от боли. Двое же с боков налетели на Леви практически одновременно, но он был быстрее. Нож скользнул в руку, и оба получили по глубокому порезу на предплечьях, после чего одному Леви угодил в солнечное сплетение, а второй получил сокрушительный и точный удар в челюсть, после которого упал навзничь и остался лежать без сознания. Это была даже не драка, не сложнее разминки с новобранцами. Кровь и та вскипеть не успела, а раздражение и тревога в груди так и остались свёрнуты в тугой узел. И при мысли, что он просто тупо потерял здесь драгоценное время, хотелось только бранно орать в воздух.       Он поднял голову наверх и наткнулся взглядом на Конни, выглядывающего с крыши и показывающего Аккерману оттопыренный кверху большой палец с широкой улыбкой. И чему Спрингер так радовался? Ну, хоть кто-то был доволен ситуацией. Впрочем, отчего-то Леви стало легче: не всё ещё потеряно. Он шагнул к бородачу, пнув по дороге одного из барахтающихся парней, и, присев на корточки, поднял того за ворот потёртой кожаной куртки. — Значит так, принцесса. Сейчас у нас будет викторина. И за каждый неправильный ответ ты будешь отхаркивать по куску от своих лёгких. Усёк?       Бородач не ответил, лишь свирепо глядел на Аккермана, всё ещё, видимо, не смирившись со своим положением, а затем скосил глаза на своих подельников. Леви вздохнул и, сжав кулак, ударил мужчину в печень. Сжаться в комок от боли он бородачу не позволил, крепко держа его за ворот. Как Леви и ожидал, глаза напротив чуть не вылезли из орбит, а рот открылся в попытке вдохнуть воздух, которого ему так сейчас не хватало. — Я могу продолжать так хоть всю ночь. Только сомневаюсь, что ты столько протянешь. Советую согласиться на мои условия, — флегматично произнёс Леви.— А на этот мусор даже не рассчитывай. Будут мне мешать — схватят пулю в лоб. У меня нет настроения с ними возиться. А потом выхватишь и ты, — и он отогнул полу куртки, демонстрируя бородачу спрятанный там револьвер. Верзила правда не блистал умом, но понять ситуацию был в состоянии. Он самолично привёл Леви туда, где нет посторонних. А значит, не будет и помощи. Кто ж знал, что помощь понадобится ему? — Чё… чё тебе надо? — выдохнул он, едва выплёвывая слова. — Прекрасно. Вопрос первый: куда делся Артур Хилл и что натворил этот мешок с дерьмом? — Блять… мужик… Иди нахрен. Меня и так кончат, если рот открою, — пропыхтел бородач, в глазах которого мелькнул страх. — Я не из говорливых. И у меня много свободного времени, чтобы спрашивать. Идей как — тоже. Тебе, кстати, все пальцы нужны? — в руке Леви блеснул нож, и это не было пустой угрозой. Леви делал и не такое.       Но бородач молчал, а у Леви уж точно не было много свободного времени. Очередной удар пришёлся в солнечное сплетение, и кровь хлынула изо рта с щербатыми зубами, оставляя на русой бороде алую кляксу.       В этот раз парень уже не сыпал ругательствами, видимо, решил беречь силы дальше. Аккерман раздражённо цыкнул: бородач расколется, он мог сказать это наверняка, но расколется после более внятной угрозы здоровью. Только вот вопросов у Леви было много, а времени — нет. Он подумывал уже вырубить парня и оттащить его вместе с дружками при помощи Конни к людям Петерсона, пусть забирают и допрашивают. Или посадят в камеру вместо Сильвии, уж по ним-то тюрьма явно рыдала.       Но планы Леви накрылись вместе с хлопком откуда-то сверху, и был он ни чем иным, как выстрелом сигнальной ракеты.       Он с силой ударил бородача в нос, заставив того лежать в отключке, и взгляд метнулся вверх: Леви успел увидеть лишь спину Конни, который, ловко маневрируя по покатым крышам, удалялся на запад, оставляя после себя след из красного дыма, обозначающего опасность. Сигнал, который они условились использовать в крайнем случае. И две фигуры, следующие за Конни по пятам, маневрируя на натянутых, как струна, тросах ничуть не хуже него, как раз этим самым случаем и были. — Твою мать, — выругался Леви, которого словно окатило ледяной водой, достал пистолет и метнулся в сторону ближайшего проулка, ведущего в сторону запада, но едва он успел забежать в тесную темноту, его окликнул детский голос: — Вы ведь Леви Аккерман, верно?       Леви резко обернулся и увидел Джима, выглядывающего из-за угла. Следил? Случайность? Но время катастрофически утекало сквозь пальцы. — Раз узнал, чего спрашиваешь? — бросил он, поморщившись от досады. Он удачно скрыл свою внешность ото всех, а узнал его какой-то оборванец? Впрочем, сейчас было не до него. Леви почти повернулся к Джиму спиной, как тот окликнул его снова. — Не туда, там тупик. — Если знаешь как выбраться, веди, — бросил он, и Джим кивнул, поманив Аккермана за собой. Пацан вполне мог завести его в ловушку, но Леви решил рискнуть, доверившись чутью и стараясь не задаваться вопросом, почему ему помогают. Джим бегал быстро и явно знал хитрые переплетения переулков, как свои пять пальцев, и, если ощущение направления Леви не обманывало, они двигались как раз в сторону запада, ориентируясь на звуки выстрелов, минуя проулки, тёмные повороты и глухие тупики. Но всё равно слишком медленно. Бег не был сильной стороной бывшего капитана, быстрее всех он был в воздухе. Именно там его телосложение давало ему больше всего преимуществ, но сейчас он был на земле, тащился со скоростью только что вставшего на ноги инвалида и был бессилен до скрипа зубов.       Джим и правда его не обманул: протиснувшись в очередную щель между домами, они оказались на одной из улиц окраин, люди с которой жались поближе к стенам и пытались скрыться подальше от потасовки на крышах. Леви, то и дело смотревший наверх в надежде увидеть хоть что-то, наконец-то заметил Конни, которого зажали с двух сторон два ублюдка, но тот успевал уворачиваться, не даваясь им в руки. Леви оглянулся в сторону севера: ближайшим к ним был Райнер, и он должен был успеть на подмогу, Армин же, согласно их плану, был слишком далеко, на другом конце внушительных трущоб.       Леви прижался к стене, укрываясь за выступом и утаскивая Джима за собой. Расстояние до соседнего дома было метров пятнадцать, высота три этажа с крышей примерно столько же. Если он хорошо прицелится — шанс попасть был, пусть и ничтожный. Пистолет мало годился для высокоточной стрельбы в таких условиях, а стрелять нужно было метко: у самого Леви шансы сбежать, когда его заметят, были только обратно в подворотни, но бросать тут Конни одного он не собирался.       И как оказалось, не он один. На улицу выбежали двое, те самые подчинённые Петерсона, прибежавшие на сигнал и звуки стрельбы с крыш. Заметив Леви, они направились к нему, стараясь держаться в тени стен. — Кто эти люди на крышах? — спросил тот, что повыше, которого Леви запомнил как Уокера. — Откуда у них УПМ? — Без понятия. Враги, — коротко ответил Леви. — Надо их снять. Но желательно оставить в живых.       Уокер кивнул, и вместе с напарником они рассредоточились по сторонам, заняв позиции для стрельбы. Выстрелы прозвучали почти одновременно, но лишь один попал в цель: второму офицеру, Салливану, удалось задеть руку одного из незнакомцев, но, к сожалению, не критично. — Вертлявые гады, — послышался голос Уокера, и Леви был вынужден с ним согласиться. Вертлявые настолько, что подозрение, возникшее в нём, как только он увидел, как они преследуют Конни, стало обретать форму.       Поняв, что угрозу теперь представляет не только Конни, гады на крыше уже не мелькали так открыто, но один был как минимум ранен. Леви снова вскинул руку с пистолетом и наконец-то краем глаза увидел фигуру Райнера, несущуюся со всей скоростью, на которую тот был способен, им на помощь. Заметил его, правда, не только Аккерман: враги наверху тоже. И эту перемену они не оценили, похоже, решили отступить.       Леви выстрелил наудачу, но промахнулся, как и двое офицеров: расстояние, полумрак и простые пистолеты не давали им возможности на большее, чем просто отвлечение внимания. Но задержать их хотели не только они: Конни, увидев позади Райнера, решил рискнуть и кинулся в погоню, ловко крутанувшись на тросах и пролетая вдоль здания, прямо напротив Леви.       Он не успел крикнуть Конни вдогонку, чтобы тот остановился, хотя вряд ли был бы услышан. Райнер не успел подлететь ближе, чтобы суметь помочь.       А вот пуля врага успела попасть в Конни, обрушивая его вниз и заставив его тело повиснуть, болтаясь на крюке, всё ещё зацепленном за крышу.