Глава 23 • Человек с двумя лицами

      Аки тихонько стояла в углу коридора у поста медсестры и упорно отказывала себе в нервозном желании отковырять носком ботинка кусочек от рассохшейся паркетной доски. Она никогда не портила чужое имущество, а если такое и случалось, делала всё возможное для компенсации. Возмещать же что-либо госпиталю ей хотелось меньше всего, поэтому она отвлеклась на созерцание двух военных, прибывших охранять пленного преступника. Всё от суровых лиц до нашивок на форме, обозначающих их принадлежность к личному отряду главнокомандующего, словно кричало: чужаки. Опасные чужаки, которые не пропустят ни малейшей ошибки. Правда, пока они не замечали огромной катастрофической ошибки прямо у себя под носами, той самой, которая сейчас лежала в палате, невольно выдавая себя за другого. И ключевым моментом в этой ситуации было «пока». Вскоре у парня начнут проявляться все признаки присущих всем наркоманам недугов, и даже военные, которые были далеки от наблюдения этих несчастных ежедневно, поймут, что их надули.        В их присутствии она уже не могла торчать в палате столько, сколько заблагорассудится, а значит, всё, что оставалось, это ждать здесь. Сильвия ей так толком ничего не объяснила, но, судя по потерянному взгляду, с которым та сбивчиво поясняла, что намерена сделать, весь этот план был состряпан на коленке и едва ли был продуман даже до середины. Опасно.       Аки прикусила щеку изнутри, желая найти хоть какой-то выход неминуемо нарастающему беспокойству. Сильвия, как и ожидалось, не собиралась уезжать из Равены, Аки и без слов это было ясно. Впрочем, надежда на такой исход изначально была весьма эфемерна: она знала, какой Сильвия могла быть упрямой. И сейчас, движимая чувством вины за все свои прошлые ошибки, реальные или надуманные, решила идти до конца. А если Сильвия что-то решила, то сбить её с курса могла только мощная боевая ракета, что Аки в подруге восхищало и бесило до крайности одновременно. Но именно в этом они и были похожи.       Что ж, делать было нечего, оставалось только смириться и помочь всем, чем Аки только могла. Поэтому она, тяжело вздохнув, принялась разбирать корзину с расходниками и лекарствами, которые принесла на давно пустующий медсестринский пост. Нужно было подыскать себе замену: Аки чисто физически не могла бодрствовать сутками и тем более находиться в двух местах одновременно. Но кому поручить такую работу? Кто не будет задавать лишних вопросов? Аки могла назвать парочку медсестёр и медбратьев, с которыми у неё сложились вполне приятельские отношения, но все эти варианты были чертовски ненадёжны.       «Да где же тебя носит, Сильвия?» — возмутилась Аки про себя. Ей давно уже было пора вернуться. Они еле успели поменять пациентов до прихода людей Крофта, и теперь Аки снедало беспокойство: вдруг кто-то заметил? Может, поэтому Сильвии так долго нет? Или, может, она просто занята другой работой? Неизвестность выматывала и злила, но оставить надолго свой пост Аки не решалась. Хоть кто-то должен был быть в курсе того, что здесь происходит. Она почти закончила разбирать корзину, заставив шкафчики всем необходимым, когда из-за угла наконец показалась знакомая фигура в белом халате, мерцающая в тусклом свете старых ламп, как привидение из мистических романов, которые Аки порой почитывала ради развлечения.       Сильвия была не одна: за ней с мрачным и далёким от довольства лицом шла Мэри Харпер, глуповатая улыбочка которой в этот раз не кривила до безобразия холёное лицо. Аки от удивления даже забыла положить на место связку бинтов, так и застыла с ней в руках. Сильвия привела её? Мэри, это всем было известно, работала спустя рукава, по большей части тратя время на флирт с симпатичными мужчинами в радиусе трехсот метров, а рот у неё не закрывался ни на секунду, когда дело касалось сплетен. Сильвия что, умом тронулась?       Аки молча встала со своего места, выразительно глядя на Мэри, от чего та фыркнула и сложила руки на груди. — Аки, передай пост Мэри и можешь идти отдыхать, — ровным, спокойным тоном заявила Сильвия, словно ничего странного не происходило. — Как там наш пациент, в себя не приходил? — спросила она, беря со стойки его карту и вглядываясь в графики пульса и давления за прошедшие сутки, что Аки второпях начертила наобум. — Нет. Всё ещё без сознания, — в тон ей ответила Фудзивара, пытаясь встретиться с Сильвией взглядом, но та, лишь сухо кивнув, направилась в сторону палаты с таким видом, будто стоявшие там военные были не более, чем предметами меблировки. Они пустили её после пары кратких вопросов, на которые Сильвия отвечала с видом безгранично уставшего от общения с людьми человека, будто это всё ей было нужно не больше, чем корове седло. — Да уж. Ей бы в театре выступать. А лучше в цирке, — процедила Мэри так, чтобы слышала её только Аки. — Следи за словами, — так же тихо прошептала она. — Доктор Фернандес тебе объяснила в чём дело? — Вкратце. Большего знать не желаю, увольте, — всё так же недовольно ответила Мэри, беря в руки карту, которую только что смотрела Сильвия, и сделала вид, что ей максимально не наплевать. — Ты же понимаешь, что рассказывать… — начала было Аки, но Мэри, стрельнув в неё таким непривычно холодным резким взглядом, оборвала едва начавшуюся фразу. — Ты удивишься, но я не круглая идиотка. Твоя доктор Фернандес чётко дала понять, что будет, если я открою рот. Даже слишком, — пробормотала она и поморщилась, припоминая, несомненно, не самый приятный эпизод. — В конце концов, мне просто нужно мило улыбаться, делать вид, что я здесь работаю в поте лица, и молчать в тряпочку. Поверь, осилю.       Аки лишь молча кивнула и подивилась, как быстро с Харпер слетела маска недалёкой улыбчивой блондинки. Чего там ей наговорила (наугрожала) Сильвия, оставалось только гадать, но этого «чего-то», похоже, было достаточно для того, чтобы Мэри перестала играть свой спектакль одного актёра. Её особо не интересовало ни состояние пациента, ни оборудование поста: кратко глянув на запасы, которые принесла Аки, Мэри лишь хмыкнула и, достав из кармана зеркальце, поправила свои осветлённые и тщательно завитые уложенные локоны. — Топай отсюда, Фудзивара. Мне тут конкуренция ни к чему, — буркнула она, скосив глаза на военных у двери. Аки покачала головой: в этом вся Мэри Харпер. Хотя, может, Сильвия и не ошиблась: один из солдат уже пару раз кинул заинтересованный взгляд на новенькую медсестру, чья форма так выгодно подчёркивала всё, что можно. И даже чуть-чуть того, что на работе точно было нельзя.       Аки, как и было сказано, послушно «потопала» по коридору, минуя конвой, и, завернув на лестницу, тут же остановилась: в этот раз она точно дождётся Сильвию и вытрясет из неё всё, что только можно. Хватит с неё тайн и недомолвок, даже подруге она поблажек в этот раз делать не собиралась. Она уже по пятому разу считала количество ступенек в пролёте, то поднимаясь, то спускаясь, пока не скрипнула ведущая на лестничную клетку дверь, являя уставшему от ожидания взору Сильвию, собственной персоной. — Я всё тебе расскажу! — тут же выпалила она, подняв руки, словно Аки угрожала ей револьвером. Возможно, в этот раз она владела своим лицом не так виртуозно, как обычно. Ещё бы. Для этого нужно хоть немного отдыха и куда больший запас терпения, который даже у Фудзивары был не бесконечен. Она сложила руки на груди, сверля Сильвию взглядом, пока та сбегала по ступенькам ей навстречу. — Для начала, почему Мэри? Ты уверена, что ей можно доверять? — задала Аки самый, на данный момент, волнующий её вопрос. Сильвия в ответ лишь хмыкнула: — Харпер уже столько раз передо мной обсиралась, что у меня компромата на десять лет вперёд. И о кое-каком она узнала только сегодня. Поверь, если я предам общественности, с кем и когда я её видела, Мэри сама побежит проситься в тюремную камеру, в надежде, что там её не достанут. Не переживай, — добавила она, глядя, как Аки хмурится, всё ещё неуверенная в этих доводах. — Имечко известное, как раз сидит по правую руку от канцлера. И жена у него далеко не безобидная домохозяйка. Аки открыла рот в немом изумлении и тут же его закрыла. Она так и знала, что легкомысленность такого рода однажды вылезет Мэри боком. — Надеюсь, этого достаточно, — тихо сказала она, всё ещё не уверовав до конца в эту идею, но делать было уже нечего. — Ну, Мэри, при должной мотивации, сделает всё как надо. А я ей очень доступно объяснила, что будет, если она напортачит. Так что мотивации там теперь хватает, — расплывчато ответила Сильвия, потирая шею. — Что, угрожала наложить ей парочку узловых швов на то место, которое она помадой красит? — со всей серьёзностью спросила Аки, и, видя, как Сильвия с особым интересом уставилась в потолок, поняла, что угадала, и похоже, даже в формулировке угрозы была максимально близка к истине. Слишком уж хорошо она знала Сильвию. И только Аки собралась задавать вопросы дальше, как взгляд непроизвольно скользнул к вороту рубашки, а вектор допроса моментально развернулся на сто восемьдесят. — Сильвия, — тихо и обманчиво спокойно произнесла Аки. — А где ты так долго пропадала? Могу я предположить, что это как-то связано с засосом на твоей шее?       Сильвия чуть не запнулась о свою же ногу и уставилась на подругу с видом провинившегося щенка, наделавшего дел на дорогом ковре, попутно вслепую ища пальцами след, так нагло её скомпрометировавший. По одному этому лицу Аки уже могла сказать, что опять попала в яблочко. — Ну… В общем… Не то чтобы я это планировала… Получилось очень внезапно, — замялась Сильвия, отводя глаза. — Прости, я немного потеряла голову. — Хм. И кто же из вас наконец решился «потерять голову» первым, если не секрет? Ты или господин Аккерман? — спросила Аки, едва сдерживая улыбку. — Леви. Мне бы… Подожди, что? Откуда… Было так заметно? — в итоге сдалась Сильвия, поборов своё временное замешательство. — Да вы так друг на друга пялились, пока думали, что никто не замечает, аж искры летели. А если бы ты видела, как господин Аккерман не хотел мне отдавать ключ от твоей квартиры… Мне его даже жаль стало, — усмехнулась Аки, вспоминая, как тень недовольства и сомнения одновременно пробежала по лицу Аккермана, когда она озвучила свою просьбу. Сильвия же слушала её с видом, полным недоумения, и с каждым словом её лицо вытягивалось всё больше и больше. — А, и ещё, кажется, Райнер выиграл пять золотых. — Что? Это какой-то спор? — слабо спросила Сильвия, ошарашенная таким потоком информации. — Угу. Они поспорили с Габи на пять золотых, — улыбнулась Аки. — Она была уверена, что между вами что-то было, когда господин Аккерман ещё лежал в госпитале. Но, похоже, Габи поторопилась. — Да хватит уже называть его «господин Аккерман», — не выдержав, простонала Сильвия, прикрыв глаза рукой, правда, скрыть расползающуюся по щекам красноту у неё не вышло. — А как? Парень моей подруги? — иронично заметила Аки, от души наслаждаясь этим зрелищем. Такой она Сильвию уж точно никогда не видела. За те три года, что они были знакомы, та никакими романами себя не обременяла: в условиях катастрофической разрухи после Гула Земли Сильвия, как и большинство, только и делала, что работала сутки напролёт. За всё это время Аки видела подругу с мужчиной один единственный раз и получила по этому поводу лишь скупой равнодушный комментарий в духе «Был да всплыл». А сейчас она стояла напротив и краснела, как школьница, влюбленная по уши. Перемена, конечно, приятная, и еще пару месяцев назад Аки без всяких тревожных мыслей порадовалась бы за Сильвию и за, так уж и быть, Леви, но теперь обстоятельства круто изменились. — Сильвия. Ты же понимаешь… — начала было Аки, но духу продолжить у неё не хватило. Впрочем, Сильвия и сама всё прекрасно осознавала. — Естественно, — сказала Сильвия и с немного грустной улыбкой посмотрела на Аки. — Сначала дела, потом всё остальное. — Значит, пока о делах. Говори всё, что знаешь, — потребовала Аки, и в кои-то веки та не стала упираться.       Сильвия едва уговорила Аки немного поспать, хотя бы пару часов, и, если честно, не против была бы сделать это сама. На удивление в госпитале в эту ночь было спокойнее, чем обычно, но как только она об этом подумала, из-за угла на неё неожиданно налетел Томпсон, появившийся словно из ниоткуда. — Сильвия! Вот ты где, — выпалил он, переводя дыхание, будто с ног сбился, пока искал её по всей больнице. — Там… там пришел главнокомандующий Крофт и хочет тебя видеть. Лучше поторопись, а то он засел в ординаторской, и туда теперь никто не рискует заходить.       Сильвия едва не застонала в голос: знала же, что так будет. И как назло тут не было ни Петерсона, ни Арлерта, которые хотя бы представляли, что от него ожидать. У самой же Сильвии разговоры с начальством всегда были проблемным местом. Исключением был разве что Магат, общение с которым давалось ей по какой-то неведомой причине лучше, чем с кем-то ещё из старших по званию. С Крофтом же Сильвия едва ли когда-то оставалась наедине и тем более перекидывалась больше, чем парой слов, если дело не касалось службы.       Она снова подумала о Леви и в очередной, наверное, уже сотый раз за этот вечер, пожалела, что он ушёл. Что бы она ни говорила Аки, как бы сама ни была уверена, что сейчас это всё как минимум неуместно, всё, чего ей сейчас хотелось, это снова оказаться с ним в профессорском кабинете и не выходить оттуда никогда. Сильвия даже не могла представить, каких моральных сил ей будет стоить уйти и вернуться к работе. Тем более, к такой. Слава богу она хотя бы успела найти замену Аки, пусть и не самую лучшую. Она вспомнила, как Мэри сначала покраснела, а затем посерела, когда узнала, сколько всего о ней известно и что ей за это может грозить. Сильвия не была в восторге от идеи держать кого-то на коротком поводке, но идей получше ей в голову прийти не успело. Она не надеялась, что Мэри хватит надолго. Но и их обман не вечен. С какой стороны ни глянь — билет в один неблаговидный конец.       Она нашла главнокомандующего в пустующей ординаторской: он сидел на небольшом продавленном диванчике и, положив ногу на ногу, с невозмутимым видом потирал кончик закрученных усов в пальцах. Как и ожидалось, никто из врачей не решался миновать угрюмый конвой в дверях и тем более оставаться с такой важной шишкой наедине. И Сильвия с удовольствием поступила бы точно так же. Первой мыслью было перелоцироваться в профессорский кабинет, дабы не лишать коллег их законного рабочего места, но Сильвия тут же отмела эту идею. Ей не хотелось ни под каким предлогом удлинять предстоящий разговор. — Добрый вечер, главнокомандующий, — безэмоционально, как могла, произнесла Сильвия, стараясь ничем не выдавать своего беспокойства. — Хотел бы я, чтобы он правда был добрым, доктор Фернандес, — беззлобно усмехнулся Крофт, словно всем своим видом хотел дать понять, что ему вся эта ситуация тоже неприятна. — Не стойте в дверях, присядьте. Я бы хотел кое-что с вами обсудить.       Сильвия молча села в одно из кресел, попутно поправляя волосы так, чтобы он никоим образом не смог увидеть метку на её шее. С Крофтом, который почти загнал Петерсона, а вместе с ним и их всех, в угол, нужно было быть максимально осторожной. — Чем могу быть полезна? Всё-таки решили заняться коленом? — нарушила непродолжительную тишину Сильвия, припоминая их недавний короткий разговор. Крофт в ответ лишь вкрадчиво улыбнулся и посмотрел Сильвии прямо в глаза. — Колено, однозначно, требует внимания, но не сегодня. Для начала, что можете сказать о юноше, что лежит под охраной? — Хм. Пока что пациент без сознания, смею предположить, что он сильно ударился головой при падении. В остальном его состояние вполне стабильно. — Это всё? Он не приходил в себя? — Это пока маловероятно.       Крофт снова неопределённо хмыкнул, но зрительный контакт разрывать не торопился. Наоборот, он чуть наклонился вперёд и заговорил уже куда более мягким доверительным тоном: — Что ж. Доктор Фернандес, мне жаль, что ваше возвращение из Хизуру омрачилось таким происшествием. Ваш арест был возмутительным, и если бы я был в городе, бригадный генерал не проявил бы столько своеволия. Я знаю, что раньше у вас с ним не раз происходили конфликты, и, может, сейчас он на вас как-то давит? Если это так, я смогу вам помочь. Как уже помог вам раньше.       Сильвия в изумлении вскинула брови, но умудрилась сдержаться от необдуманных слов. — Да, вы правы, с генералом мы далеко не всегда ладили. Но никаких рычагов давления у него на меня нет, да и откуда им взяться? Арест, конечно, был не самым приятным событием в моей жизни, но обвинения были ошибочны, и как только это было выяснено, меня отпустили, — осторожно ответила Сильвия, взвешивая каждое слово, но всё же не удержалась от буквально навязанного ей вопроса: — Простите мою бестактность, но о какой помощи в прошлом вы говорите? — Неудивительно, что вы не знаете, ведь Тео, кхм, то есть, тогда ещё маршалла Магата лично просил ни о чём вам не говорить. Вы ведь не думали, что та проверка сама себя отложила в долгий ящик? — Тогда почему сказали сейчас? — спросила Сильвия, не найдя других слов. Крофт? Серьёзно? Ей помог Крофт? Впрочем, это было логичным, ведь они с Магатом и правда были друзьями, это ни для кого секретом не было. — Сейчас это всё уже не имеет такой важности, как четыре года назад, согласитесь. Просто хочу, чтобы вы знали — если вас к чему-то принуждают, вам достаточно лишь сказать. — Я вам очень благодарна за помощь и беспокойство, но это пока не требуется, — ответила Сильвия со всей вежливостью, на которую была способна. — И всё же, подумайте над моими словами. Я вам не враг, доктор Фернандес. Тео хорошо к вам относился, а он не ошибался в людях, — заметил Крофт и немного отклонился назад, словно отступал от этой темы, начиная новую. — И ещё кое-что. Я понимаю, что в сложившихся условиях мы не можем лишний раз обременять персонал больницы, но в одиночку заниматься таким пациентом вы не можете. — Профессор подменит меня утром, не переживайте, — заверила его Сильвия, молясь про себя, что её не пошлют с такой просьбой далеко и надолго. Но времени придумывать что-то ещё просто не было. — Хорошо. Мы обсудим это утром. А теперь, не могли бы вы проводить меня в палату? Я бы хотел взглянуть своими глазами. — Конечно, — Сильвия поднялась со своего места и немедля направилась к выходу. С каждым шагом, приближающим их к злополучной палате, Сильвии их затея всё больше и больше казалась ей провальной и бесперспективной. Крофт если пока и не знал, то догадывался, что здесь что-то не чисто. Иначе зачем ему сейчас пытаться исполнять роль доброго дядюшки из прошлого и разыгрывать козырь, о котором молчал столько лет? Ему ничего не стоит распорядиться приставить к подменышу других врачей, которые могут вскоре понять, что дело тут не в черепно-мозговой травме, и другую медсестру, которая не будет под видом обезболивающего вкалывать больному мощное снотворное и перевязывать голову так, чтобы максимально скрыть лицо.       Сейчас её держала на плаву только одна мысль: протянуть до утра и не спалиться. И, вроде как, это ей даже удалось. Крофт без особого интереса осмотрел неподвижного парня на койке, обвёл взглядом палату, словно в полупустом помещении было что-то достойное внимания, и, не дав больше никаких внятных комментариев, удалился, ещё раз напомнив Сильвии о своих словах. Что ж, до утра они как-нибудь протянут, отделавшись малой кровью и лишь парой сотен тысяч нервных клеток.       Убедившись, что Крофт ушёл, Сильвия проверила, как справляется Мэри, и с более-менее спокойным сердцем вернулась в основное крыло. Остаток ночи больше не приносил ей никаких неожиданностей, кроме пары сломанных в драке носов и одного собачьего укуса в голень. На удивление мирное дежурство. Она даже выкроила немного времени на сон, заняв в комнате отдыха соседнюю с Аки койку, стараясь не разбудить всегда чутко спавшую Фудзивару.       Было слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком просто. Сильвия вспомнила, как однажды, во время похода на гору, они с группой застали момент, когда лес затих, словно вымер. Ни ветерка, ни шороха, ни единого звука птиц или даже самого мелкого грызуна. Все вокруг окутала давящая, всепоглощающая тишина, и спустя какое-то время самая мощная на её памяти буря чуть не похоронила их на этой горе заживо.

***

— Да блять, — буркнул себе под нос Леви, резко дёргая за рукоятку стартера, и машина, заглохнувшая прямо посреди дороги, натужно кашлянув, таки сделала милость и тронулась с места. Леви вжал педаль газа в пол, не делая механическому коню поблажек: его скорость и так казалась Аккерману слишком медленной. Он не особо скучал по временам Разведки, но сейчас всё бы отдал, чтобы снова оказаться на настоящей послушной лошади, которая не глохла в самый неподходящий момент.       Водить оказалось проще, чем он думал, не сложнее, чем соображать, как двигаться во время полёта на УПМ, куда обременительнее было считаться с остальными участниками дорожного движения, которые раздражали Леви до крайности. Вслед ему неслись гудки недовольных автомобилистов, которых Аккерман подрезал без зазрений совести: не его проблемы, что их реакция едва дотягивала до уровня стариков с Паркинсоном. Леви старался уклониться от вождения как только мог, но после вчерашнего ночного променада, отнявшего у него гору времени, решил, что так дальше продолжаться не может. И, скрепя сердце, запросил ключи от положенной сотрудникам Министерства иностранных дел служебной машины. В конце концов, ни ему, ни, тем более, Сильвии сейчас не стоило просто так разгуливать по городу.       Тем более, он и так запаздывал: Арлерт и остальные уже, наверное, были в госпитале. Армин появился в Министерстве всего на несколько минут, попросив Леви закончить самые неотложные дела, и смылся быстрее, чем Аккерман успел возразить. Ему ничего не оставалось, кроме как, чертыхаясь, быстро рассортировать бумажки, оставить подписи и на всех парах мчаться вдогонку. Он и так еле остановил себя, чтобы не вернуться к Сильвии ночью, и уж тем более не хотел терять ни минуты утром. Настолько, что чуть не нагрубил больше, чем планировал, Лауре, которая робко попыталась разрешить ситуацию накануне, но, услышав его безапелляционное: «Ничего не было, нет и не будет, кроме работы, если вас устроит» и «В противном случае я помогу вам с переводом в любой отдел с эквивалентной зарплатой», сдалась. И к лучшему. Лауры в его списке приоритетных задач не было от слова совсем.       Кое-как пристроив строптивую машину неподалеку от ворот госпиталя, едва не сбив при этом гидрант вместе каким-то пьяницей, так некстати чуть не свалившимся ему под колеса, Леви наконец смог ступить на твёрдую землю и со всех ног помчаться в это логово инфекций вперемешку с людскими страданиями, которое за такой короткий промежуток времени стало для него слишком важным. Во всех возможных смыслах.       Без особых раздумий он прямиком направился в профессорский кабинет, надеясь, что застанет хоть кого-то там, но дверь была заперта, и на его настойчивый стук никакой реакции не последовало. Что ж, других идей, кроме как зайти к Конни, у него больше не оставалось, для чего снова пришлось потратить время на марш-бросок по коридорам. Он уже хотел толкнуть дверь в палату, как та открылась сама, и Леви нос к носу столкнулся с Дэвидом Томпсоном. Опять. Антипатии к хирургу Леви не испытывал, но Томпсон, почему-то, был, помимо Сильвии, самым часто встречающимся ему врачом в этих стенах, и это понемногу начинало раздражать. Жил он тут, что ли? — О, господин Аккерман, а вы тут у нас стали частым посетителем! — воскликнул Томпсон, и Леви дёрнул уголком рта, что в его понимании было более чем вежливо, всё-таки не кто иной, как Томпсон, помог Конни не помереть раньше времени. — Не могу разделить вашего энтузиазма по этому поводу. — сдержанно ответил Леви, и, хоть не горел желанием увязать в праздной болтовне, всё же спросил, — что скажете по поводу Спрингера? — Не волнуйтесь, всё идет хорошо. Молодой и сильный парень, он справится, тем более, с такой поддержкой, — успокоил его Томпсон, делая акцент на последних словах, и, видя, что Леви не совсем его понял, добавил: — Сами сейчас и увидите, а мне уже пора. Кстати, если встретите доктора Фернандес раньше меня, передайте, чтобы зашла в ординаторскую, будьте добры.       Леви механически кивнул, а в голове проскочила странная мысль: большая часть его диалогов с этим Дэвидом всегда так или иначе касалась местонахождения Сильвии. Впрочем, ни к чему эта мысль его не привела, и, забыв о ней, Леви зашёл в палату. — Утра, капитан! — поприветствовал его Конни куда более бодрым тоном, чем вчера, но всё еще далёким от привычной слуху живости. И эта перемена была далеко не единственной. Возле кровати, вместо Леонхарт, сидела другая не знакомая Леви девушка, а кроме неё… — Ну, здравствуйте, Леви, — послышался знакомый голос с нотками нескрываемой претензии, который Аккерман узнал бы где угодно. — Давно от вас ни слуху ни духу не было. — Габи, Фалько, вы то здесь откуда? —спросил он, увидев ребят, сидевших у стены, и поражаясь, откуда эти сопляки так быстро умудрялись узнавать новости. — Мы видели вчера Оньянкопона. Он рассказал, что Конни в больнице, — ответил Фалько, слегка одергивая за руку Габи, готовую уже разразиться гневной тирадой. — Габи, не сейчас, — шикнул он так тихо, что Леви больше разобрал эти слова по губам, чем на слух. — Да ладно вам, ребят. У кэпа и так сейчас завал, — примирительно заметил Конни. — И не устраивайте тут сцен при моей девушке. Вы её пугаете.       Габи хмыкнула и смирилась, а Леви взглянул на гостью, которая при словах Спрингера удивлённо приподняла бровь, словно большей глупости от него в жизни не слышала, и, видимо, не выдержав паузы, протянула Леви руку и представилась. — Оливия. Приятно познакомиться, господин Аккерман, много о вас слышала, — произнесла она мягким добродушным голосом. — Можно просто Леви, — ответил он и пожал тонкую ладонь. С виду Оливия мало чем выделялась: тёмно-русые волосы, карие глаза, ростом едва выше него самого. Её сложно было назвать невероятной красавицей, но живое улыбчивое лицо располагало к себе с первых же минут настолько, что даже Леви не хотелось выглядеть привычно хмурым в её присутствии. — Вы, кстати, так и не рассказали, где познакомились, — вставила Габи, которая уже взяла себя в руки и перестала сверлить Леви пытливым взглядом. — О, Конни живёт в доме, где у меня мастерская. Когда мы только открывались, он помог мне с коробками, а я в благодарность угостила его обедом. И ему, похоже, понравилось, — улыбнулась Оливия, садясь обратно на стул и легонько тыкая пальцем в плечо Конни. — Говорил же, что ничего необычного, — пробормотал он, и на всё ещё бледном лице проступил едва заметный румянец. — Мастерская? А что вы там делаете? — спросил Фалько, в это раз опережая Габи, уже открывшей рот. — Фотографии. В студии или с выездом. Друзьям, если что, большая скидка, — подмигнула она ребятам и уже хотела продолжить, как Леви заметил, что Конни легонько тронул её за руку, и Оливия, словно вспомнив о чём-то, резко сменила тему. — Кстати, Габи, можно тебя на минутку? Я тут плохо ориентируюсь, а мне нужен проводник. — Конечно, — ответила та, и обе девушки вышли из палаты. — Леви, вам надо идти, — непривычно серьёзно сказал Конни, выждав несколько секунд после их ухода. — Уж не знаю, что произошло, но Сильвия убежала в старый корпус, где теперь тот парень. Только не мелькайте на виду. Ночью сюда Крофт заявлялся, и теперь в госпитале его люди. Вам нужно на второй этаж, бокс в конце коридора направо. И ты, — обратился он к Фалько, притихшему в углу, — ничего не слышал, понял?       Фалько растерянно кивнул, а Леви, успевший сказать лишь «Спасибо», быстро вышел, краем глаза замечая, что Оливия и Габи никуда не ушли, а стояли неподалёку, словно следили, чтобы их никто не подслушал. «Женись, Спрингер», — подумал на ходу Леви и направился в сторону холла.       Бокс в конце коридора второго этажа был слишком тесен для кучи народа, что туда набилась. Леви был последним, кого впустила Пик, и его появление было практически незаметным, так как всё внимание на себя перетягивали Сильвия и Петерсон, которые в очередной раз что-то не поделили. — Фернандес, как тебе вообще диплом выдали, а? — устало и без особого энтузиазма ворчал Петерсон, нависнув над Сильвией, которая сидела на краю постели «Джона» с уже знакомым Леви молоточком в руке. — Диплом, Петерсон, диплом. А не волшебную палочку. Иначе я бы давно сделала из тебя дятла. Хотя ты и без меня с этим прекрасно справляешься, — вторила ему Сильвия. — Что тут происходит? — подал голос Леви, перекрыв нервные смешки Райнера и Оньянкопона, что ютились вдоль стены, как самые крупногабаритные посетители. Сильвия обернулась, и Леви почувствовал, как напряжение, что крутило его изнутри с тех пор, как он вчера покинул госпиталь, спало. Достаточно было просто её увидеть. Сильвии, судя по разгладившейся складке на лбу при виде Аккермана, тоже. Её губы дрогнули и почти сложились в улыбку, но она вовремя успела себя одёрнуть. В этой переполненной людьми комнатушке демонстрировать такие вещи было бы весьма некстати. Тем более слишком уж подозрительно выглядели Райнер, Аки и Оньянкопон, которые пялились на них с плохо скрываемым многозначительным видом людей, которые слишком много знают. — Наш Джонни начал понемногу выползать из состояния овоща. Но когда именно он очнётся, я сказать не могу, — резюмировала Сильвия, отведя глаза в сторону. — Если исходить из опыта, то в его случае вопрос решится в течение пары дней. — Которых у нас нет, — отозвался Петерсон. — Которых у нас нет, — не стала в этот раз спорить с ним Сильвия, крутанув молоточек в руке. — Слышал, тут был Крофт, и теперь в госпитале его военные. Он что-то подозревает? — спросил Леви, услышав в их голосах некую обречённость. — Был. Пытался поиграть со мной в хорошего полицейского, — отозвалась Сильвия, нахмурившись. — Мне не показалось, что он что-то знает, в противном случае не оставил бы всё как есть, но с чего тогда ему быть со мной таким добрым? Спрашивал, не угрожают ли мне, предлагал помощь. Даже… ладно, не суть. С его подозрениями или без, долго наш фарс не протянет. — Вы узнали ещё что-нибудь? — спросил Райнер, нарушая возникшую тишину и прикрывая рот рукой, смазав фразу зевком. — Мы тут уже второй день торчим и, считай, ничего не добились. — Да, кое-что. Есть ещё один свидетель — сбежавшая из борделя проститутка. Правда, её ещё нужно найти, и сможет ли она рассказать что-то важное, большой вопрос, — сказал Петерсон и, устав стоять, сел на кровать напротив. — Джим говорил, что она в некоем приюте, в котором «мужчины точно её не тронут», но какой это именно из всех, что есть в Равене и её окрестностях, пока неизвестно. — Очевидно, женский, — подала голос Аки, до этого тихо сидевшая на той же пустой кровати. — На восточной окраине, помнишь, Сильвия? Мы туда отправляли ту девушку, Лидию. — Что за место? В первый раз слышу, — нахмурился Петерсон и обернулся к Леви, словно тот мог знать об этом изначально. Но Аккерман лишь пожал плечами — существование такой организации до сегодняшнего и ему было неизвестно. — Закрытый приют, финансируемый одной богатой вдовой. Ты бы знал, если бы следил за благотворительностью, а женщин, которых дома избили или изнасиловали, не отправляли бы обратно со словами «Семейные ссоры не наши проблемы», — съязвила Сильвия, будто именно Петерсон был виноват в таком положении вещей. Он уже было хотел возмутиться, но, сделав над собой усилие, сдержался, ограничившись кратким: — Продолжай. — В общем, мужчин там нет. Вообще. Весь персонал женский, мужчины дальше ворот не пропускаются. Если эта девушка упоминала некий приют, где её точно не тронут, то более подходящего места просто нет. — Прекрасно. Днем как раз туда отправлюсь. Кстати, ты уверена, что он нас не слышит? — Петерсон кивком указал на парня, а Сильвия вздохнула. — Если и слышит, вряд ли вспомнит. И что значит ты поедешь? Ты меня слушал? Туда пускают только женщин. — Думаю, для бригадного генерала сделают исключение. — Вы разве успеете? — спросила Пик. — Армин сейчас отдувается у канцлера один за всех, и вам тоже скоро понадобится там быть. — Но… — Я закончу дела здесь и съезжу. Профессор согласился нам помочь, сегодня он останется на дежурство, — оборвала обоих Сильвия. — И потом, меня туда пустят без вопросов и лишнего шума.       Леви усмехнулся: ничего другого он от Сильвии не ожидал. Сам по себе вспомнился не такой уж давний их диалог: «— Он не умеет нормально говорить с теми, кого считает отбросами. Лучше я. — Тебя это так волнует? — Кого-то же должно»       Он уже понял, что когда дело касалось молодых девчонок, выброшенных на обочину жизни, то у Сильвии остаётся только цель и никаких препятствий. Петерсон поджал губы, но подчинился. — Возьми кого-то для подстраховки. А то ты уже пыталась найти одну проститутку, и кончилось всё взрывом дома и твоим арестом. Второй раз я это не утрясу, — невесело ухмыльнулся он. — В этот раз всё будет по-другому, — заверила его Сильвия и, поймав взгляд Леви, не удержалась от лёгкой улыбки. Видимо, она тоже вспомнила тот вечер и то, что пойди она тогда с Леви изначально, то всё сложилось бы иначе. Что ж, хотя бы в этот раз у него точно были все основания не отпускать её одну.

***

      Генри тяжело поднимался по старой скрипучей лестнице, стараясь не опираться лишний раз на подвёрнутую лодыжку, что сейчас едва умещалась в тесный ботинок. Впрочем, такая пустяковая травма сейчас была меньшей из его проблем. Основной было то, что из комнаты, в которую ему сейчас предстояло войти, он мог уже и не выйти.       Внутри было душно и мрачно. Едва приоткрытые окна, задёрнутые наглухо шторы наводили на мысль, что человек, сидящий в кресле с сигаретой в руке, был долбанным вампиром из дурацких местных страшилок, и солнечный свет был ему противопоказан. Он даже не повернул головы, когда Генри подошёл ближе и остановился неподалеку в ожидании своего приговора. Хотя, наблюдать его лицо лишний раз Генри не особо хотелось: перекошенное жутким шрамом, ассиметричное, при этом совершенно нечитаемое, оно не вызывало ничего, кроме тревоги и инстинктивного желания отвернуться. — Трент, просто скажи — какого хуя? — послышался глухой низкий голос. — Этому в вашей Военной полиции учат: так бесподобно лажать?       Генри замер, сжав кулаки и впившись ногтями в ладони. Этот тихий и обманчиво спокойный голос пугал его до усрачки. Мало того, что он попался в эту идиотскую ловушку, так ещё и потерял Леонарда, о котором даже не было до сих пор известно — жив тот или нет. — Мы не думали, что они так быстро начнут действовать, и тем более, что перейдут на УПМ, — поспешно ответил Генри, желая оправдаться. — А думать вообще не твоя забота, Трент. Мы уже выяснили, что это не твой конёк. И что теперь прикажешь с тобой делать? Я в шаге от того, чтобы окончательно разочароваться в том, что связался с элдийцами. А я пиздец как не люблю разочаровываться.       Генри молчал. Да, интеллект не был его сильной стороной, но даже он понимал, что на этот вопрос сейчас лучше ничего не отвечать. Поэтому просто стоял на месте, опустив голову под пристальным взглядом мужчины, неспешно курившего вонючую сигарету, от едкого запаха которой свербило в носоглотке. Генри ненавидел Равену. Как и вообще все города на Материке, в которых успел побывать. На Парадизе его доставала лишь назойливая пыльца, в то время как здесь была целая какофония из раздражителей, что со временем почти превратила его слизистую в кровавые ошмётки. Генри успел уже не раз пожалеть, что вообще подвязался на всё это, но пути назад уже не было.       При желании он, конечно, мог попробовать прирезать этого наглого мудака, да хоть напасть на него и его шайку при помощи УПМ, застав врасплох, но увы. Генри не был так хорош, чтобы перебить всех разом и не словить пулю в башку. А мудак напротив не внушал ему ничего, кроме страха. Каждой клеткой своего тела он ощущал опасность, что плескалась в тёмных, почти чёрных глазах, больше похожих на коварные омуты в тихом броде. Даже если бы он пересилил свой страх, на Парадизе при таком раскладе ему ловить будет нечего. А здесь и подавно, разве что скитаться по материку, подрабатывая где придётся. Такая вот получилась горькая ирония. Генри ещё в юности повелся на сказочки о сладкой жизни и, попав в зависимость от одного продажного ублюдка, сам же прыгнул в лапы к другому. Знал бы всё наперед, то пошёл бы изначально в Гарнизон и, кто знает, может и пережил бы всё это дерьмо. Теперь же ему только и оставалось, что стоять тут и получать выговор от трущобного выродка, который возомнил себя королем.       Мужчина хмыкнул и затянулся в очередной раз, переводя взгляд на аляпистый абажур безвкусной лампы, что стояла рядом. — Я редко даю второй шанс, но ты у нас тут дохуя особенный, так что не обосрись еще раз, — медленно, взвешивая каждое слово, протянул мужчина, всё ещё глядя на источник тусклого света, что отбрасывал ломаные тени на его и без того жутковатое лицо. — Что от меня требуется? — отозвался Трент, едва совладав с дрожью в голосе, понимая, что его величество мудак не шутит. — Мои люди уже нашли твоего мальчишку. Мне он скорее нужен живым, но ещё больше нужно, чтобы он ничего не разболтал тем, кому не надо. С этим будут проблемы? — Нет, — коротко ответил Генри. Леонарда было жаль, но свою собственную жизнь больше. — Эти крысы развели слишком бурную деятельность. Мы их почти прижали, но отдельных товарищей нужно утихомирить особенно тщательно, если будут рыпаться. В первую очередь твоих старых друзей: Брауна, Арлерта и, в частности, этого недоростка, Аккермана.       Услышав эти фамилии, а в особенности последнюю, Трент едва не поперхнулся. Ему и так невероятно повезло смотаться от них, воспользовавшись суматохой и ранением Спрингера. И ему трижды повезло, что Аккерман в этом мероприятии не участвовал. Будь бывший капитан на УПМ, даже с третью своих способностей, Трент был бы уже порублен на куски. — Впрочем, если всё пойдёт по моему плану, сильно с ними морочиться не придётся. У нас почти всё готово, так что ты остаёшься при своей роли. Если эта сучка помрёт сразу, сбежит или кто-то что-то заподозрит, то тебе уже не поможет ни один влиятельный хер с Парадиза, который драл тебя под хвост. Усек?       Генри стиснул зубы, а кулаки сжались ещё сильнее, так, что отросший ноготь на одном из пальцев впился в ладонь почти до крови. Но он сам сунул голову в пасть титану, поэтому стерпел и подчинился. Уж это Генри Трент умел.