Глава 25 • Холодный ветер в Эдеме

840 г.       Сильвия сидела на перевёрнутом деревянном ящике, закутавшись в тонкую кофту, и грела руки у небольшого костерка в распиленной пополам металлической бочке. Эта октябрьская ночь выдалась жутко холодной, как и вся пришедшая в Паучье логово осень, но в то же время ясной. На тёмном небе сияла яркая полная луна, окрашивая старую пристань в чёткий монохром, словно мир вокруг был сплошь чёрно-белым, кроме небольшого вкрапления рыжего пламени в её укромном уголке. Последнее время она нечасто бывала на сходках: работа на Хардинг занимала много времени, столько же сил, и на улицы теперь Сильвия выходила реже, чем раньше. С тех пор, как старуха стала ей платить, надобность в частом уличном воровстве перестала быть такой острой, но она порой помогала ребятам, да и деньги никогда не были лишними. Пусть о голоде можно было уже не переживать, Сильвии, как и всем остальным, хотелось большего: как минимум перестать зависеть от ненадёжного опасного заработка, как максимум — забыть Паучье логово, как страшный сон. Сильвия пробежалась глазами по всё ещё пустующей пристани и поёжилась: по правде, она была удивлена, когда сегодня утром её нашла Тина и шепнула на ухо время и место сбора, которое они уже пару лет как не использовали.       Она шмыгнула носом и передвинула пару дров длинной палкой, отчего огонь разгорелся сильнее, обдав Сильвию горячим воздухом, пропитывая волосы и одежду запахом костра. Не самый неприятный, который встречался в трущобах. Почти, можно сказать, парфюмерия. Что ж, она сама пришла раньше положенного, так что жаловаться было не на что. Сегодня был почти свободный день, а дома её уже никто не ждал: отец умер два с лишним месяца назад. Тихо и незаметно, в своём неизменном кресле у очага с книгой в руках. На первый взгляд всё выглядело как обычно, но как только Сильвия переступила порог дома и увидела ссутулившуюся неподвижную фигуру, понимание наступило мгновенно. Понимание и пустота. Все слёзы и тоску по нему она выплакала уже давным-давно, и, забирая книгу из уже начавших коченеть пальцев, Сильвия лишь мельком подумала, что земля ещё не промёрзла, и похоронить то, что осталось от Теодора Ринальди, не составит труда.       Из ближайшего переулка послышались шаги, и Сильвия тут же вытянула шею в попытке углядеть, кто же из ребят пришёл первым, но тут же разочарованно сникла. Это мог быть кто угодно, но заявился не кто иной, как Натан. К своим уже почти семнадцати годам он, хоть заметно вырос, остался невысоким, да и внушительным телосложением также не обзавёлся. Впрочем, это не мешало ему быть чуть ли не самым искусным в драке среди воришек. К Натану давно никто не цеплялся — побаивались. Слава за ним ходила невесёлая: пару лет назад его отчима зарезали в одной из подворотен, и молва вещала, что без парня тут не обошлось. Ни для кого не было секретом, что Хейвуд старший поколачивал что пасынка, что его мать, а, может, и чего похуже, кто знает. Сам Натан лишь с угрюмым видом отмахивался: мол, ничего не знаю. Жил, как псина, и помер так же. Ребятам ничего путного вытянуть из него не удалось, и со временем на эту историю махнули рукой. В Паучьем логове творилось и не такое. Свою работу Натан делал хорошо, народ не подводил, и в конце концов, своих проблем тут всем хватало с головой.       Сильвия же такого пренебрежения друзей и к этой истории, и к натуре Натана не разделяла. Прошло уже почти шесть лет с тех пор, как они встретились впервые, а её мнение за это время не сильно изменилось: она его опасалась. И с тех пор, как они оба стали постарше, точнее, когда рано созревшая Сильвия, по всем признакам выглядящая старше своих четырнадцати, стала привлекать на себя заинтересованные сальные взоры противоположного пола, эта опаска только усилилась.       Натан откровенно на неё не пялился, и не сказать, что обращал особое внимание: пусть он и был в их компании, но всегда держался особняком, не утруждая себя излишним сближением с кем-либо. И всё же, бывало, она ловила на себе взгляд, который Сильвии совсем не нравился. Тяжёлый, недобрый и наполненный с недавнего времени таким неприятным ей интересом, затаившимся в тёмных, почти чёрных глазах.       — Привет, — буркнула Сильвия, стараясь не смотреть на Натана, подошедшего к костру. Тот не стал садиться, лишь хмыкнул в ответ на её не самое любезное приветствие, достал из-за уха самокрутку и, прикурив, затянулся. Сильвия поморщилась: ей не нравился запах сигарет, но, не удержавшись, она всё-таки засмотрелась на дым, причудливо свернувшийся колечком.       — Хочешь? — вдруг спросил Натан после непродолжительного неловкого молчания, глядя на Сильвию сверху вниз и доставая из кармана ещё одну самокрутку. Она хотела отказаться, но перспектива тягостного ожидания в тишине ей не нравилась ещё больше, чем попытка вдохнуть едкое курево. Будет хоть чем руки занять.       — Давай, — пожала плечами Сильвия и аккуратно, стараясь не коснуться его ладони, взяла из рук Натана свою первую в жизни сигарету.       Она закашлялась, ощущая спазм в горле, лёгкие запротестовали, пытаясь исторгнуть из себя чужеродную дрянь, но Сильвия мужественно перетерпела этот приступ отвращения вкупе с желанием тут же выкинуть самокрутку в костёр и затянулась ещё раз. Мерзко. Но зато ей было не до Натана и его странных взглядов. Можно и потерпеть. Он никак не комментировал её жалкие попытки, ничего не советовал, лишь смотрел. И, возможно, Сильвии показалось, так как глаза застлали выступившие от кашля слезы, довольно ухмылялся. Если вообще бывал довольным.       — Ну, ничего себе у вас тут вечеринка! Или свидание? — послышался неподалёку громкий ясный голос, положивший конец сражению Сильвии с сигаретой. Она бросила таки окурок в огонь и вскочила на ноги, шагнув навстречу друзьям. Тина, опередив своих спутников, вприпрыжку бежала впереди, отчего рыжие кудри развевались за спиной, как алое знамя на ветру. И Сильвия так рада была её сейчас видеть, что даже пропустила мимо ушей такую неуместную шутку.       — Тебя опять слышно за версту, какой смысл тогда было здесь собираться? — густой приятный баритон достиг ушей Сильвии, и на освещённом пятачке земли появился Клод, а за ним и Раджан. Больше ждать было уже некого.       Тина лишь усмехнулась и села, беря Сильвию за руку и утягивая за собой. Они с Клодом уже давно не лаялись, как прежде, былые перепалки со временем переросли в неприкрытый флирт, а затем и вовсе сошли на нет. И Сильвия, которая как-то застала их целующимися в одном из проулков, прекрасно знала почему. Даже немного, чего греха таить, завидовала. Клоду было уже семнадцать, он вымахал в высокого статного блондина, по которому сохли все девчонки с улиц и не только. Ему уже не раз предлагали визиты в дома к состоятельным женщинам, а порой и к мужчинам, но кроме Тины его никто не интересовал. Сильвия же ещё никогда ни в кого не влюблялась, мальчишки вокруг её совсем не привлекали, но когда она видела, как Клод смотрит на её подругу, в душе зарождалось желание однажды самой стать той, на которую когда-нибудь так посмотрит парень. Случаются же порой чудеса, как в отцовских книжках, может и ей рано или поздно выпадет такое счастье. Хотя верилось с трудом. Где бы этот рыцарь в сияющих доспехах ни был, но явно не здесь. Не в Паучьем логове.       — Ну, так ради чего мы тут задницы морозили? — спросил Натан, давя окурок ботинком и сплёвывая себе под ноги. — Дел и так куча.       — Потерпят твои дела, — проворчал Раджан и, придвинув ещё один валявшийся неподалёку ящик, уселся на него, скрестив тощие ноги. Вот уж кто не сильно изменился, так это Радж: среди парней он был самым низким, а телосложением настолько тщедушен, что в драке, скорее всего, проиграл бы даже Сильвии, которая боевыми умениями шибко похвастаться не могла. Но и без физической силы у Раджа имелись свои козыри: он был быстр, ловок и чертовски сообразителен. Сильвии порой казалось, что он мыслит быстрее их всех вместе взятых. — Дело есть. И дело стоящее. Слушайте, чего мы сегодня разузнали.       — Вы это серьёзно? — пробормотала Сильвия спустя полчаса, ошарашенно глядя на друзей. Тина, Клод и Раджан выглядели взбудораженными, но воодушевлёнными, после того, как выложили им свой план, но ничего, кроме страха, Сильвия сейчас не ощущала. Ещё бы. Как ещё назвать идею украсть заначку, которую контрабандисты припрятали до своего отбытия на Восток, кроме как безумием? Одно то, что Раджу и Клоду удалось подслушать их разговор и выяснить, где спрятаны деньги и драгоценности, казалось невероятной удачей, которая выпадает раз в жизни. Или ужасной ошибкой, которая станет последней.       — Позариться на добро контрабандистов, которых крышует Гильдия Убийц — прямая дорога в гроб. Если от нас что-то останется. — Натан засунул руки в карманы и пнул камешек, отскочивший от металлической бочки с громким звоном. И в этом Сильвия была вынуждена с ним согласиться.       — Так-то оно так, но это если делать всё не подумав и без подготовки, — глубокомысленно заявила Тина, подняв указательный палец и постучав им по виску. Сильвия против воли улыбнулась: Тина точно была не из тех, кто продумывает ходы наперёд. Импульсивная и энергичная, она терпеть не могла сидеть на месте и всегда рвалась вперёд, желая получить всё сразу и ещё немного сверху в придачу. Но сейчас ставка была слишком высока и сулила, если всё выгорит, самое желанное для них всех: свободу. Так что даже Тина прониклась необходимостью выждать и придумать план.       — Именно, — подхватил Клод, меривший широкими шагами узкий пятачок земли, на которую падал свет от костра. — Мы знаем место и то, что деньги они заберут через два месяца. Нам хватит времени, чтобы придумать, как это всё устроить. Мы будем следить за охраной, просчитаем пути отступления, а самое главное — мы знаем устройство этого дома изнутри.       — И откуда же вы его знаете? — скептически изогнул бровь Натан, успевший уже достать следующую самокрутку. С виду он казался спокойным, но Сильвия видела, каким лихорадочным блеском горят его глаза.       — Это бывшая база торговцев. Батя мой, пока живой был, строителем работал, дома ремонтировал. И этот дом один из них. Он раньше брал меня с собой, и я там всё облазил, до такой мелочи, как я, никому дела не было, главное, что под ногами не путался. Но я до сих пор всё помню, — пояснил Клод, гордо распрямив плечи. При других обстоятельствах этот жест, возможно, выглядел бы до карикатурности пафосным, но сейчас Клод казался Сильвии невероятно крутым. И внушающим уверенность.       — Хорошо, допустим, мы смогли украсть деньги, — сказала она, не сводя глаз с возвышающимся над их головами Клода, — что дальше? Это заметят, и нам крышка.       — И поэтому бежать из логова надо сразу же, — ответил за него Раджан. — У нас есть впереди два месяца, чтобы к этому подготовиться. Если вы за, то решайтесь.       Вопрос был явно обращён к Сильвии и Натану, остальные уже однозначно были в деле. Что ответит Натан, ей сейчас было неважно. А вот сама Сильвия сомневалась. Страх от одной мысли, что всё может пойти не так, уже сейчас сжимал глотку, как совсем недавно горький дым. Ведь они ещё дети. Рано повзрослевшие, но дети. Куда им тягаться с матёрыми волками? Но всё же… Ветер с моря приносил с собой запах соли, водорослей и далёких городов, где жизнь была иной. Лучше, чем эта. Свободной от жестокости и грязи, в которой они росли. Стоило ли оно того?       — Я согласна, — прошептала Сильвия еле слышно, но отчётливо. Вторя ей, своё согласие подтвердил и Натан. Выбор был сделан. А придётся о нем сожалеть или нет, оставалось только догадываться.       Позже, когда все уже расходились по домам, шагая по тёмному переулку в обществе Тины и Клода, Сильвия потянула подругу за рукав, решив всё-таки не утаивать свои опасения:       — Вы уверены насчёт Натана? Я понимаю, он с нами давно, но… — она не нашла в себе сил закончить мысль, но Тина поняла её и без слов.       — Опять ты за своё, — она вздохнула и потрепала Сильвию по волосам. — Расслабься. Он, конечно, тот ещё мрачный тип себе на уме, но разве он хоть раз нас подводил?       — Он меня пугает, — призналась Сильвия впервые кому-то, кроме себя.       — Сильв, Натан нам нужен. У нас и так мало народу, чтобы провернуть такое дело. Нам некому больше довериться, — сказал Клод, обернувшись через плечо. — И потом, Тина права. Косяков перед нами у него нет.       Сильвия притихла. Клод был прав.       — Может, он так тебя пугает, потому что пялится на тебя, как на дорогущий стейк, который ему не по карману? — прошептала Тина ей на ухо, и Сильвия покраснела. Хоть что-то ей не показалось.       — И это тоже. Мне это не нравится.       — Имеешь право. Тебя никто не заставляет. В противном случае мы с него сами спустим его бледную шкурку. Моя девочка достойна самого лучшего, — проворковала Тина и на ходу обняла Сильвию за плечи. — Не переживай, не будет он к тебе лезть.       Уверенность в её голосе Сильвию малость насторожила, но попытки выведать, отчего подруга была так в этом уверена, ни к чему не привели. Клод и Тина довели её почти до самого дома, и, дойдя до двери, Сильвия обернулась, посмотрев им вслед. Друзья стремительно растворялись в темноте узких запутанных улиц, взявшись за руки, шагающие нога в ногу. Именно в этот момент Сильвия почему-то остро ощутила своё одиночество и щемящую в груди тоску и поспешила зайти в дом прежде, чем Клода и Тину окончательно поглотят проулки ночного Паучьего Логова.

***

      Следующий месяц прошёл как в тумане. Казалось, для всех дел в сутках не хватает пары-тройки часов, и Сильвия едва держалась, дурея от недосыпа и тревоги. Как и было задумано, они по очереди следили за домом, обшаривали границы города, вынюхивая, кто и по каким дням несёт там негласный караул, выясняли расписание рейсов уходящих с пристани судов, и всё это надо было умудриться провернуть без подозрений. Хардинг и так уже косилась, а Рид, казалось, вообще видит Сильвию насквозь, но оба молчали. А может, ей это всё просто привиделось. Мало ли что взбредёт в голову, когда от сна осталось одно название.       Со временем худо-бедно созрел план, который даже Сильвии внушал надежду. Им удалось узнать, как быстро выбраться из города, подгадав время кражи с отбытием одного из кораблей на Запад. Раджан уже стал распространять слухи о том, что неплохо было бы на нём уплыть, ненавязчиво упоминая это то на одном углу, то на другом. Тина и Клод так же, делая вид, как будто не знают, что их слышат, говорили о том же. Несомненно, пропажи хватятся быстро, как и вычислят тех, кто мог бы это сделать. На самом деле, никуда уплывать ребята не собирались. Пусть это и было бы лучшим решением, пристань была слишком далеко и кишела теми, от кого им нужно было бежать в первую очередь, так что препятствий на пути поджидало слишком много, как и риска. Нашлась лазейка на окраине города, где наблюдатели с завидной частотой пренебрегали своими обязанностями, чаще прикладываясь к выпивке, чем следя за округой. И ребятам ничего не стоило подменить в их запасах пару бутылок с сюрпризом в виде снотворного, которое, в свою очередь, Сильвия потихоньку утаскивала у Хардинг. Клод же, прикрываясь доставкой из литейной мастерской, в которой подрабатывал, разведал неподалёку деревеньку, где можно было раздобыть (или при необходимости угнать) повозку. И пока их будут искать не там, где следует, времени оторваться будет достаточно, чтобы с приличной форой доехать до ближайшего портового городка, откуда можно будет купить себе право убраться подальше на дирижабле или корабле. Там уж как повезёт. Всё шло своим чередом: план был доведён почти до совершенства, и они уже столько раз повторяли очерёдность своих действий, что заученные слова отскакивали от зубов скороговоркой.       Последние три дня она не видела никого из ребят: Хардинг снова поручила ей работу с переводами, и, дабы не вызывать подозрений больше, чем есть, она занималась ею с привычным усердием. Сильвии отчасти даже было немного жаль оставлять дом, в котором ей теперь так часто доводилось бывать. Хардинг, при всех своих недостатках, пребывая порой в особенно хорошем расположении духа, делилась с Сильвией весьма ценными крупицами своих обширных знаний, а иногда даже получались целые лекции, которыми Сильвия заслушивалась. Вдобавок ей позволялось брать кое-какие книги, правда, читать можно было ни в коем случае не вынося их из кабинета. Рид тоже был к ней по-своему добр: специально Сильвию он ничему не учил, но даже слушая его рассказы, а поговорить Рид был большой любитель, и наблюдая за ним со стороны, можно было почерпнуть много полезного. Но Сильвия не обманывалась. Она была для Хардинг удачной находкой и просто расторопной девочкой на побегушках. И ей выпадали такие поощрения лишь пока она хорошо выполняет свою работу. Ведь Хардинг никогда ничего не делала без выгоды для себя, а с Рида маска добряка могла слететь быстрее, чем ты успевал сказать «Помогите».       Сильвия вернулась домой поздним вечером, когда стрелки часов почти подобрались к полуночи. Пустая комната встретила её привычной тишиной, которую уже не нарушало хриплое дыхание отца, скрип старенького кресла и шелест страниц. Затопив печку и сделав себе чай, она опустилась на тахту и уставилась на мало изменившуюся со временем скудную обстановку. Книги, как всегда, занимали большую часть пространства, и бросать их ей было жаль. Но эту жертву Сильвия вполне была готова принести. Ей мало что хотелось забирать с собой: одежда — лишний груз; увесистые тома, которые бы напоминали об отце, — тем более. А больше ценностей в доме не имелось. От матери тоже не осталось ничего памятного, кроме цветка, который спасти Сильвии оказалось не под силу. Даже листик, который она тогда спрятала в одной из книг, превратился в труху. Может, оно и к лучшему. Если уж оставлять всё позади, то основательно.       Она уже хотела ложиться спать, как стук в дверь заставил подскочить на софе и пролить остатки чая на колени. Уж кого-кого, а настолько поздних гостей у неё никогда не бывало. Но едва Сильвия схватилась за припрятанный в кармане нож, тут же остановилась на полпути, услышав голос Клода:       — Сильв, это я. Открой дверь.       Она поспешила его впустить, и, как только увидела лицо друга, тревога сковала грудь железным обручем. Клод был бледен, как смерть, руки тряслись мелкой дрожью, а в глазах плескалась решимость с лёгкой примесью безумия.       — Что случи… — начала было Сильвия, но Клод тут же её перебил:.       — Завтра вечером. Мы идём на дело завтра вечером.       — Ты точно уверен? — Сильвия почти бежала, не поспевая за длинноногим Клодом, к месту сбора, чтобы обсудить изменения в их планах. — А как же наблюдатели?       — Натан подменит выпивку. А в дом можно пробраться и завтра. По сути, условия те же.       Холодный ночной воздух вкупе с пробежкой по грязным улицам немного вернул Сильвии частичку самообладания, которое просто выбило из-под её ног этим ошеломительным заявлением. Тина. Всё дело было в Тине, на которую положила глаз Сорель.       Бордель, в котором Сорель была хозяйкой, был известен каждому в Паучьем логове не только благодаря обилию красавиц, но и своей владелице, которая сама, будучи когда-то обычной шлюхой, таки умудрилась вскарабкаться поближе к вершине этой пирамиды. У Сорель всегда был талант подбирать девочек: она будто угадывала предпочтения клиентов ещё до того, как они их озвучивали. И если она замечала нужную ей кандидатуру среди девушек на улицах логова — считай, пиши пропало. Кого заманивали лаской, кого обещаниями хорошего заработка, а если не прокатывало ни то, ни это, манипуляциями, шантажом или силой. Рано или поздно сдавались почти все, кого она приметила. Поэтому Сильвия всегда старалась обходить это место стороной, и, если замечала на улицах Сорель, её как ветром сдувало. От греха подальше.       И если та правда заприметила Тину, если нацелилась, то намеченного дня исполнения их плана подруга могла и не дождаться. В конце концов, Сильвия успокаивала себя тем, что они и так уже всё продумали. Да, это было опасно, но их план был более чем рискованным изначально. Клод прав. Бежать в таком случае нужно как можно быстрее. Вытащить Тину из борделя Сорель им будет уже не по силам. А оставлять её там, даже на несколько дней… Сильвия содрогнулась. Нет. Лучше уж рискнуть. Тем более, утром следующего дня как раз был рейс, на котором их предположительно должны были искать.       Они дошли до заброшенного склада неподалёку от пристани, с которой и началась вся эта история, где их уже ждали Тина и Раджан. Тина, как обычно, не способная долго оставаться на одном месте, как заведённая наворачивала круги по комнате, а Радж примостился на одном из ящиков, хмурился и тёр виски в попытках сосредоточиться. Но оба были явно напуганы, а лица посерели от тревоги.       — Натана нашёл? Где он? У нас мало времени, — спросил Радж, не досчитавшись присутствующих.       — Нашёл. Сказал, что скоро придёт. Пока начнём без него.       Сильвия на нетвёрдых ногах подошла к Тине, которая уже успела искусать себе губы до крови, взяла её за руку и легонько сжала. И без слов было понятно, что подруга ощущает вину за то, что вся эта суматоха только из-за неё. Но и Сильвии не нужно было говорить вслух, что иначе и быть не могло. Она мало ради кого могла решиться на такой риск. И Тина входила в этот скудный список.        Они как раз обсуждали план дома, нарисованный Клодом по памяти, что и было ядром их плана, как на склад, как и обещал, заявился Натан, не заставивший себя долго ждать. И мрачнее его физиономии были разве что перспективы, которые он видел в такой спешке.       — Вы чё, все коллективно долбанулись? — без тени иронии спросил он, сверля глазами ребят. — Это всё и так опасно, а мы словно специально просираем удачный шанс. День ярмарки был идеален. Завтра всё будет опаснее в разы, — хмуро заявил он, топчась у порога, будто ещё думал, приближаться ему к товарищам или нет.       Сильвия напряглась: да, она, Клод и даже Радж были готовы пойти на это ради Тины, но вот Натан…       — Ты прав, складывается не так удачно, как могло бы быть, — быстро ответил Радж прежде, чем побагровевший Клод примется что-то яро доказывать и раскручивать конфликт, — но у нас всё ещё есть план, и его суть никак не изменилась. Мы успеем подменить бутылки наблюдателям, и пусть на улицах будет не так людно, как в базарный день, в общем и целом всё остаётся как было. Если все будут действовать сообща, мы сведём риски к минимуму. Куш стоит того.       Натан прищурился и вгляделся сначала в Раджа, за спиной которого застыл Клод, готовый стоять на своём до последнего, и наконец мазнул колючим взглядом по Тине и Сильвии, которой в этот момент, всего на пару мгновений, показалось, что её затянуло в чёрные омуты, холодные, безжалостные, готовые поглотить всех, кому не повезло туда угодить. И, несмотря на то, что Натан и раньше её настораживал, такое чувство Сильвия испытала впервые. Но тот уже отвернулся, глубоко вздохнул, словно смиряясь с ситуацией, и сделал шаг навстречу Раджу.       — Ладно, чего уж. Куш и правда того стоит. Показывайте, что вы тут поменяли…       Вопреки опасениям ребят, назначенный день был куда удачнее, чем предрекал Натан. Им без труда удалось подсунуть бутылки со снотворным, умудрившись не попасться никому на глаза на пути к подвалу здания, через который Клод, Радж и Натан собирались проникнуть внутрь, препятствий тоже не наблюдалось, а крыши, через которые было решено уходить, были тоже совершенно свободны. Словно сегодня бог фортуны услышал горстку отчаянных подростков и решил дать им небольшой шанс. А Сильвия старалась отринуть назойливый фатализм, который нашёптывал ей на ухо, что такое откровенное везение зачастую кончается плохо. «Это всего лишь мандраж, и только» — уговаривала она себя. Выходило так себе, но, чем ближе был вечер, тем меньше места в голове было для пустых праздных мыслей.       Вечер неминуемо наступил, и ребята разделились. Сильвии и Тине была отведена роль наблюдателей, которые в свою очередь должны были отвлечь тех, кто находился в здании, диверсией в виде подпалённого крыльца чёрного хода и пары разбитых из укрытия окон. Всё на первом этаже, дабы наделать шума и стянуть туда охрану, без которой, естественно, дом никто оставлять бы не стал. Сильвия сжимала в руке увесистый камень, укрывшись за нагромождением баков, и следила за окном, из которого ребята должны были подать знак, знаменующий начало действий. Руки отчаянно потели: и хоть Сильвии было не впервой пробираться в чужие дома или стоять на стрёме, чувство, что всё это с ней происходит впервые, не отпускало. Она вся обратилась в слух, так как отвести глаза от окна побаивалась: не дай бог проворонит знак… Слух никогда Сильвию не подводил, не подвёл и сейчас. Она услышала осторожные тихие шаги позади прежде, чем это хотелось бы тому, кто подкрадывался. Но, хоть слухом она похвастаться и могла, о скорости, увы, сказать то же самое ей было сложно. Человек позади куда быстрее понял, что его заметили: Сильвия не успела даже пикнуть, как на затылок обрушился мощный удар, и глухая чернота заволокла разум прежде, чем лицо встретилось с щербатым булыжником мостовой, а её собственное оружие выпало из ослабевшей ладони, тут же отброшенное подальше мощным пинком ноги в увесистом ботинке.

***

      — Пиздец. Как этот олений сброд допустил, чтобы горстка детишек пробралась в тайник?       — Они своё справедливое наказание получат.       — А я похож на того, кого ебёт справедливость? Ты понимаешь, что потом разберутся и с нами? Как минимум спросят, откуда у нас вообще были эти бабки. Пиздец. И какой кретин болтал об этом где ни попадя?       — Убавь тон, будь добр. У нас хотя бы есть эта девчонка. Расскажет.       — А не расскажет?       — Куда денется. Жить захочет — заговорит.       — Ага, конечно… Будто ты жить её оставишь, — эти слова были сказаны тихо, почти неслышно, но именно они были тем, что окончательно вытянуло Сильвию из забытья.        И, судя по тому, что она увидела вокруг сквозь едва прикрытые ресницы, — спасительного. Она сидела на жёстком деревянном стуле, к которому её привязали на совесть: ноги и руки были крепко примотаны бечёвками к ножкам и подлокотникам, а воздуха едва хватало, так как грудная клетка, не менее усердно привязанная к дубовой спинке, едва позволяла дышать.       Ушат ледяной солёной воды обжёг лицо, будто кипяток, побуждая Сильвию очнуться от своего уже притворного обморока.       — Очухалась? — послышался сверху мужской низкий голос, а в нос ударил резкий запах перегара и застарелого терпкого пота. Вопрос был скорее риторическим: судорожно хватавшая воздух и откашливающая попавшую в нос воду Сильвия совершенно очевидно пришла в себя. Но мужчине видимо не понравилось её молчание.       — Я тебе вопрос задал, мелкая ты шалава, — с почти скучающей интонацией произнёс он, хватая Сильвию за растрепавшуюся косу и заламывая её голову вверх. От резкой боли на глазах выступили слезы, мало того, что волосы теперь норовили расстаться с черепом, так ещё и саднящий от удара затылок не переставал о себе напоминать.       — Д-да… — выдохнула она, всматриваясь в нависающее над ней лицо. Лет сорок на вид, редкая щетина, широкий нос и узкие глаза — азиат. Но видела она его впервые. Позади, в полумраке просторного помещения без окон, использовавшегося скорее всего в хозяйственных целях, маячили ещё двое, но разглядеть их было невозможно. И походу, бесполезно.       — Чудненько. А теперь отвечай, как вы узнали про деньги, как твои дружки пробрались к нам и куда свалили.       Тут до Сильвии запоздало дошло, в какой заднице она оказалась. Кто-то её вырубил и оставил валяться прямо перед домом. В это же время ребята, похоже, успели стащить деньги и сбежать, раз теперь ей задают эти вопросы. И… бросили её? Внутри, казалось, скрутило все внутренности: от страха, что бежать ей теперь некуда, от горечи, что друзья оставили её на произвол судьбы, и ничего, кроме молчания, мужчина снова от неё не добился. В этот раз церемониться он не стал: удар хлёсткий и меткий обрушился на лицо, разрывая кожу на губах. И, судя по тому, с какой простотой это было сделано, едва ли он вложил в кулак даже треть своей силы. Сильвия сжала зубы, стараясь не издать ни звука и побороть острую боль, что взорвалась снопом искр перед глазами. Она ничерта не понимала в том, что творилось, но, во-первых, так просто сдавать друзей не собиралась. Мало ли что произошло, может, у них просто не было выбора, может, они поверили, что её грохнули, может… да хрен его знает, что ещё. Во-вторых, в том, что эти ублюдки её, вероятнее всего, просто прирежут, когда от нее уже не будет пользы, сомневаться практически не приходилось. И в-третьих, то, что она валялась неподалёку от дома в отключке, ещё не значит, что она участвовала в ограблении. Авось и прокатит скосить под идиотку.       — Понятия не имею, о чём вы. Я просто ждала подругу.       Мужчина недоверчиво хмыкнул — не поверил. Но отступать от своего «ничего не знаю» Сильвия не собиралась. Признание равнялось смертному приговору и её, и друзей, если их поймают.       — Мне с тобой тут до утра, что ли, возиться, сучка?       — Киеши, подожди, — расслышала Сильвия сквозь гул крови в ушах ещё один голос. Не грубый, спокойный, но внушавший куда больше страха, чем манера речи агрессивного азиата. — Это не вариант. Либо делать это придётся долго, либо забьёшь девчонку до смерти. Давай лучше я, так будет быстрее.       — Да пожалуйста, — хмыкнул Киеши и отошёл от Сильвии, буркнув себе под нос: «Сраный извращенец». Его место занял высокий мужчина, бледный, словно моль. Пепельно-русые волосы, мучнистая кожа, водянистые и блёклые серые глаза, даже черты лица были смазаны, лишая его выраженных черт. Но Сильвия его запомнила. И видела в кошмарах потом не единожды.       — Спрошу ещё раз. Говорить собираешься? — мягко проворковал он, наклонившись над Сильвией и проникновенно заглядывая ей в глаза. Волна страха и отвращения накрыла с головой, в мыслях предательски завертелась идея рассказать хоть что-то, но Сильвия тут же её отринула. С каждой секундой в ней крепла уверенность, что даже если она всё выложит, домой её никто не отпустит.       — Говорю же, ничего я не знаю ни про какое ограбление.       — Понятно, — мужчина вовсе не оскорбился. Похоже, даже остался доволен. — Люблю упорных. Нил, неси сюда.       Сильвия не отважилась посмотреть, что там нёс некий Нил. Кровь в венах забурлила, сердце надрывалось за грудиной с такой силой, что казалось, его было слышно даже на улице, а тело сковал страх. Она отчаянно пыталась ровно дышать, концентрируя все мысли только на этом простом действии, словно это могло как-то её спасти. Глупая мысль, но в чём-то помогало. Правда ровно до того момента, пока возле уха не лязгнул металл, и Сильвия, не удержавшись, глянула на то, что для неё приготовили: выглядело как массивные щипцы. Ничего с виду особенного. Сказала бы она ещё пару часов назад.       А еще Сильвии стало предельно ясно, почему Киеши назвал мужчину именно так. «Сраный извращенец». Потому что даже после первого выдранного ногтя он не стал повторять свои вопросы. Блаженно прикрыв глаза, словно слушал трели соловья поутру, он немедля приступил к следующему под аккомпанемент воплей, вырывавшихся из девичьего рта. Вопрос повторился лишь после третьего. Сильвия молчала. Хрипло дышала, словно раненый зверь, скулила от страха, кричала от боли, но не проронила ни слова. Она уже сама не понимала, почему. Казалось, просто сказать, что требовали, и это всё прекратится. Но в то же время прекрасно знала, что нет. Не прекратится ничего. И всё, что ей остаётся — оттягивать неизбежное.       — Слуш, ты тут не заигрался? — сквозь туман в голове Сильвия умудрилась расслышать эту раздражённую реплику, сказанную тем же Киеши. — Я понимаю, что тебе весело, но нам нужны ответы. Если девка после пяти пальцев ничего не сказала, хер она тебе и после десяти ответит. Может, и правда не знает, а мы тут впустую ебём дохлую лошадь. Меняй пластинку, Роб, времени в обрез.       — Я и без тебя понял, — с придыханием ответил Роб, хотя судя по его покрасневшим щекам и блестевшим глазам — забылся, увлечённый новой игрушкой.       — Нихуя ты не понял. Нил, давай сюда…       Сильвия не успела узнать, какие ещё развлечения придумали эти садисты: в тот момент, когда её едва не вырвало от омерзения и боли, железная ржавая дверь с громким скрежетом приоткрылась, царапая залитый бетоном пол, пуская в помещение яркий лунный свет и примесь свежего воздуха.       Рвотный позыв отступил, но Сильвия всё равно толком не разглядела вошедших, даже не могла сказать точно, сколько их: в глазах двоилось, комната вокруг кружилась, а мутная пелена из слез ещё больше мешала разглядеть, что происходит вокруг. Навскидку пять-шесть человек. Хотя, в таком положении было уже без разницы, один, пять или тридцать. И то, и другое одинаково безнадёжно.       — Так и думал, что это вы, — вперёд вышел высокий мужчина, окутанный сигаретным дымом, и судя по тихому «Блять», которое прошептал Киеши, именно его появления они с Робом так опасались. — Два говноеда, которые не придумали ничего лучше, чем потратить время на бездарные пытки. Время вышло, господа. Фрэнк, забирайте их.       Послышалась возня, пока пришедшие скручивали провинившихся, а Сильвия, едва вернув себе способность дышать и думать, проморгалась и попыталась оценить ситуацию.       Едва ли она кардинально изменилась: вместо одних палачей пришли другие. Лица так же были не знакомы, взгляд скользил от одного к другому, не узнавая, пока… Пока не наткнулся на яркое рыжее пятно. До боли знакомые поникшие рыжие кудри свисали вниз, подметая собой пол, так как Тину, определённо без сознания, кто-то нёс, перекинув через плечо. Человек стоял к ней боком, частично скрытый чьей-то спиной, но Сильвия, буквально против воли, узнала эту старую выцветшую куртку с пятнами ещё не высохшей крови на боку. Осознание катастрофы затопило рассудок, и когда Натан наконец вышел вперёд и скинул Тину на пол, словно мешок с мукой, Сильвию всё-таки вырвало.       — Что за девка, Хейвуд? Она была с вами? — она уже не разбирала, кто и что спрашивает. Сильвия тупо смотрела на Тину, лежащую без движения, одежда которой тоже была перепачкана в крови, и вдруг поняла, что уже не может чувствовать страх. Даже боль от вырванных ногтей скрылась где-то в самом уголке сознания. Всё оказалось проще простого: Натан их предал. Клод и Радж наверняка мертвы. А им с Тиной осталось едва ли больше. Вот и всё.       — Шваль на побегушках. Её никто в расчёт не брал. Зря тратили на неё время, — послышался равнодушный голос, несущий какой-то несуразный бред. А может, Сильвии показалось. Возможно, она всего-навсего сошла с ума.       — Да что ты говоришь. Думаешь, поверю?       — Как хотите, — снова равнодушный голос без тени эмоции. Да, врать у Натана получалось легче, чем дышать.       — А я смотрю, больно ты ушлый. Не много ли ты хочешь за то, что прирезал парочку уличных воришек?       — Если бы не я, ваши бабки никто бы не вернул. А крыс, что их от вас утаили, так и не нашли бы. По-моему, все в плюсе. К тому же, Сорель неплохо заплатит за эту девку. Да и за вторую тоже.       Сильвия вскинула голову и уставилась на Натана в упор. Нет, похоже, она не бредила. Похоже, всё происходило на самом деле. Натан стоял напротив высокого мужчины и, задрав голову, без тени смущения смотрел тому в лицо. Не нервничал, не боялся. Словно с самого начала готовился к этому моменту. Мысль больно ужалила висок и обрушила на Сильвию волну сожаления. Она ведь с самого начала знала, что доверять ему не стоит. Но не настояла. Не убедила. И теперь…       — Закрой свою пасть, щенок. Тявкать будешь только по команде. Боссу ты понравился, так и быть. Но мне нет. Говоришь, та девка просто шестёрка и тебе на нее срать? Прекрасно. Я переживу без пары десятков золотых от Сорель. Перережь ей глотку, и тогда я поверю. Заодно посмотрим, как ты умеешь убивать по команде, раз уж так к нам рвёшься. Это тебе не пацанов в драке мочить.       Сильвия похолодела, а Натан, похоже, на секунду растерялся. Но лишь на секунду. Он медленно развернулся на каблуках и впервые за это время посмотрел Сильвии в глаза. Она не знала, что ожидала там увидеть. Раскаяние? Сожаление? Безумие? Нет. Ничего из перечисленного. Чернота. Разве что привычно бледное лицо горело непривычной краснотой на скулах. И что? Этот ублюдок с каменной рожей будет последним, что она увидит в своей жизни?       Сильвия в молчаливом напряжении наблюдала, как расстояние между ней и Натаном сокращается с каждым его неровным шагом. Ещё. Ближе. В руке сверкнуло лезвие, и её прошибла предательская дрожь. В этот момент Сильвия была даже рада, что привязана — не так видно, как её колотит. Не так заметно, как ей не хочется умирать. Так может, и не умирать в одиночку? Что им там наговорил Натан, она не знала. Но явно врал. Если она сейчас выложит, как всё было на самом деле, может и его здесь кончат? Чем не справедливый финал? И Сильвия, не спуская с него глаз, растянула кровоточащие губы в кривой ухмылке, полная решимости потопить Натана Хейвуда вместе с собой. Или во всяком случае попытаться. Догадался он или нет о её планах, Сильвия наверняка сказать не могла, но вот по его лицу пробежала тень, и Натан ускорил шаг, поворачивая нож в руке, готовя тот для меткого удара. Но кто из них оказался бы быстрее, выяснить не удалось, так как дверь заскрежетала снова, открылась уже настежь, и на пороге объявился очередной гость.       Судя по тому, как все, кто остался в здании, застыли, а Натану было приказано остановиться и заткнуться, это был кто-то важный. Пришедшего поприветствовали, до ушей долетело обращение «Босс», и Сильвия нахмурилась — уловив общее настроение, она поняла, что и ей встревать сейчас не стоит. Босс был, мягко говоря, обычным. Средний рост, средний возраст, среднее телосложение и типичное лицо выходца из Средиземноморских земель, что обитали тут в подавляющем количестве. Даже его одежда ничем не выделялась. Словно его целью было сливаться с толпой. Но аура вокруг была пугающая. И властная. Он поманил к себе пальцем долговязого брюнета, что подписал Сильвии смертный приговор, и тот шёпотом принялся объяснять, что тут творится. Босс слушал, не меняясь в лице, затем глянул на Натана, так и застывшего неподалёку от Сильвии с ножом наготове, а потом и на неё. Нахмурился, словно та кого-то ему напомнила, и потёр гладко выбритый подбородок, о чём-то задумавшись.       — Нет. Девчонку не убивать.       — Но… Босс, а пацан? Не верю я ему, больно складно стелит. И девку эту покрывает. Пусть докажет, что…       — Я неясно выразился? — прозвучал спокойный ответ, а долговязый тут же закрыл рот и побледнел.       — Но ты прав, проверить не помешает, — через пару мгновений гнетущего молчания пробормотал Босс и, глянув на правую руку Сильвии, едва заметно ухмыльнулся, подошёл ближе и, наклонившись, поднял с пола уже знакомые Сильвии щипцы.       — Как там тебя… Натан? — тот кивнул. — Лови.       И Босс кинул ему щипцы, которые Натан ловко поймал свободной рукой и уставился на них с неким замешательством.       — Даю тебе полчаса, чтобы её левая ручка стала такой же, как правая. Не справишься — хрен тебе, а не место в моей Гильдии. Усёк?       — Как скажете, Босс.       В этот раз Натан не дал ей времени открыть рот. Молниеносно оказавшись рядом, буквально на секунду, он, приблизившись к её уху, прошептал:       — Сболтнёшь лишнего — и тебе, и твоей подружке конец.       Сильвия уже не могла вспомнить, в какой именно момент она снова вырубилась. Натан её не жалел. Но и не упивался тем, что делал. Несмотря на то, что получалось у него не так ловко, как у Роба, за полчаса управился. Он не давал Сильвии передышки, и от обилия жгучей боли, когда крики уже не помогали справляться с происходящим, где-то ближе к концу, мозг, перегревшись, отключился.       Придя в себя, она обнаружила, что грудную клетку уже не давят верёвки, ноги тоже оказались на свободе, но были слабыми и бесполезными, превратившись в подобие студня. Руки горели от боли, запястья в этот раз были туго примотаны друг к другу, а лицо утыкалось в холодный и пыльный бетонный пол. Позади слышалась какая-то возня, приглушённые голоса, но Сильвия в них уже не вслушивалась: сил не осталось. Какое-то время она просто лежала, баюкая покалеченные кисти у груди, жалея, что вообще очнулась. Впрочем, вскоре она услышала слова, что побудили её прислушаться:       — Босс, — послышался неподалёку тихий голос, похоже, принадлежавший долговязому. — А зачем? Мы ведь даже не спрашивали её ни о чём.       Тишина. Шумный вдох, выдох и запах сигаретного дыма заполз в ноздри.       — Знаешь, за что я когда-то отстранил от работы Роба? — новая затяжка, очередной выдох, едкий дым в воздухе. — Потому что мне нужны те, кто будет работу выполнять, а не дрочить на снятые скальпы, обмазавшись кровью девственниц. Как пацан убивать умеет, мы ещё проверим. Но это работа, а не кружок самодеятельности, и полоумные ублюдки мне тут нахрен не сдались. Этот вроде не из таких.       — Босс…       — Я не идиот, — хмыкнул тот, словно услышал очевидную тупую шутку, — и прекрасно понимаю, что, скорее всего, это его подружка, и убивать её он не планировал. А от куша отказался, потому что сдать всю эту шайку оказалось выгоднее. И не прогадал. В Паучьем логове иначе не поднимешься, я сам таким был. Закрепим его за Сиплым. Тот быстро пацана научит, как тут следует себя вести.       — Как скажете, — долговязый сдался. Но не до конца. — А с этой что? Почему вы её в живых оставили?       — Пока не уверен, но кажись видел я её кое с кем, кому я должен. Поглядим. Рыжую к Сорель, а эту пока придержи.       Сильвия уже мало что соображала. Смазанный диалог гулко отдавался в голове, не складываясь во что-то внятное, а внутри зияла пустота, словно её выпотрошили, как пойманную дичь. Двери закрылись, оставляя её в непроглядной темноте и тишине, что нарушалась лишь тихим дыханием неподалёку.       — Ти. Тина… Это ты? — прохрипела Сильвия на удачу. — Ты меня слышишь?       Ответа не было. Сильвия позвала ещё раз, и ещё, сама не узнавая свой охрипший от криков голос, пока дыхание рядом не сменило ритм, и не послышался лёгкий шорох.       — Тина! Ты очнулась? Это я, Сильвия.       — Заткнись, — перебил её тихий голос, принадлежавший Тине, но жуткий в своей бесцветности. Словно мёртвый. — Ты знала, да?       — О чём ты? Что слу… — начала было Сильвия, но Тина перебила её тем же инфернальным тоном.       — Ты знала. Тот мужик назвал тебя его подружкой… Давно вы с Натаном это придумали?       — Тина, ты с ума сошла? — опешила Сильвия, не понимая, что та имела ввиду.       — Ты не подала знак. Тебя вообще не было. Ты не сделала ничего, что обещала… Плевать. Мне плевать, о чём вы там спелись. Радж… Клод… — голос Тины сорвался, потонул в судорожном всхлипе, — мертвы. Натан их обоих… А ты…       Затем Тина умолкла и, давясь слезами, лишь тихонько скулила, словно побитая собака. Сильвия, едва соображая и смаргивая слезы, пыталась убедить подругу, что она тут не при чём, что Натан обманул и её, но Тина была глуха к её словам.       Возможно, Тина и была права. Будь Сильвия старше, умнее или дальновиднее, всё вышло бы иначе. Ей стоило лишь настоять на своём, когда все так легкомысленно, включая её саму, доверились Натану, и всё было бы иначе. Будь она сильнее и быстрее, не проворонь тот удар, всё опять же было бы иначе. Если бы. Но если бы никогда не случается.       И сейчас она хотела попытаться спасти хоть что-то. Хотя бы веру подруги в то, что она потеряла не всех. Что Сильвия её не предавала. Хотя бы за это у неё ещё были силы побороться.       Но и этого ей сделать не дали. Двери лязгнули снова, и в этот раз на пороге появился тот, кого Сильвия знала. Рид смотрел на неё, побитую и измученную, сверху вниз с выражением полного разочарования и бесконечной усталости. Он зашёл внутрь и, присев возле Сильвии на корточки, цокнул языком.       — Забираю свои слова назад, мелочь. Я думал, ты толковая. А ты тупая, как пробка.       И, не дав ей ответить, впрочем, что тут было отвечать, подхватил Сильвию на руки и, закинув на плечо, словно тряпичную, вышел на улицу, унося её всё дальше от небольшого строения, похожего на сарай. Он не слушал стенаний и просьб забрать с собой Тину. И всё, что Сильвия могла сделать, это до последнего не отрывать взгляд от хрупкой фигурки, что свернулась клубком на грязном полу, укрытой, будто одеялом, россыпью рыжих кудрей.       В тот день она видела Тину в последний раз.

***

      Спустя месяц Сильвии наконец было позволено выйти из дома. Хардинг до сих пор на неё злилась, но, как говорится, дела сами себя не переделают. Она не трогала Сильвию ровно три дня, видимо, решив, что этого более чем достаточно для того, чтобы отлежаться и отойти от пережитого, вкупе с лошадиной дозой успокоительного. А затем, придя в комнату, которую Сильвии на ближайшие несколько лет доведётся называть своей, объяснила, как теперь будут обстоять дела. Во-первых, горбатиться на старуху ей придётся, пока она сама не поседеет, отрабатывая за все проблемы, которые вокруг себя создала. Причём теперь это будут не только кражи, переводы и перепись бумажек, а вообще всё, что Хардинг посчитает нужным. Во-вторых, ещё один подобный фортель — и вырванные ногти покажутся ей детской забавой, а перспектива оказаться у Сорель — отпуском. И в-третьих, никаких просьб.       — Я и так проявила небывалую милость, не бросив тебя в этом бараке. Твоя подружка мне тут даром не нужна. Если у неё достаточно мозгов, она не пропадёт. А если нет — не моя проблема. Я ещё не выжила из ума, чтобы отбирать у этой ушлой выдры девок, что попали ей в руки, — безапелляционно заявила Хардинг, не желая больше смотреть на слёзы и слушать мольбы о помощи. Это всё давно её уже не трогало.       И вот, когда Хардинг разрешила ей выйти, Сильвия даже не радовалась частично вернувшейся свободе. Улицам логова развлечь её особо было нечем, а перспектива батрачить тут год за годом, после едва обретённой надежды на лучшее, угнетала ещё сильнее. Едва зажившие руки всё ещё болели, голова неустанно гудела из-за бессонницы, так как кошмары не давали Сильвии толком спать, а одежда теперь болталась мешком: желание есть за этот месяц тоже почти исчезло. Тревога за Тину, саднящая тоска о друзьях перемежалась с яростной злобой, когда в голове всплывало лицо Натана. Искать с ним встречи и пытаться свести счёты ей, кстати, тоже было запрещено. Да и что она могла сейчас ему сделать? По словам Рида, Босс принял его в Гильдию Убийц, и теперь он стал одним из них. Винтиком во влиятельном механизме, на котором держалась большая часть логова. А то, что право там находиться Натан получил, предав и убив тех, кто считали его товарищем, никого не волновало. Здесь это вообще никого не волновало.       Всё, что ещё могло хоть как-то облегчить эту тяжесть, была слабая надежда увидеть Тину. Может, теперь она сможет её выслушать? Не то, чтобы это было невозможно. Днём, когда бордель не работал, а девочки отсыпались или занимались своими делами, можно было уличить возможность короткой встречи. Вряд ли Тине пока разрешалось выходить, но можно ведь было передать письмо через кого-нибудь, особенно если в запасе имелся один-другой золотой. И у Сильвии они имелись. Внезапная мысль немного озарила унылое настроение, ноги, обретя цель, уверенно и быстро понесли её по до боли знакомому маршруту, и впервые за месяц Сильвия ощутила что-то кроме беспросветной тоски.       Она не появлялась дома с того злосчастного дня. Убогая комнатка тонула в пыли, и Сильвия неустанно чихала, пока перебирала ящики, отыскивая бумагу и карандаш. Руки ещё плохо её слушались, строчки ложились вкривь и вкось, будто писал ребёнок, и Сильвии пришлось переписать своё послание трижды, прежде чем она оказалась довольна результатом. Она вложила в это письмо всё, что так терзало душу весь этот месяц. И всю надежду, что ещё тлела внутри. Надежду на то, что Тина поймёт, что не осталась совсем одна. Сильвия пока не знала как, но она сделает всё, чтобы вернуть подруге свободу. Будет пахать как проклятая, делать всё, что Хардинг захочет, откладывать каждый медяк. Что-нибудь да придумает. Может, со временем получится убедить Хардинг. Сжалиться та не сжалится, но если предложить что-то взамен…       Увлечённая этими мыслями, Сильвия свернула письмо, отыскала свою заначку и бросилась к борделю, к которому раньше на пушечный выстрел старалась не подходить. Как и ожидалось, днём он погружался в спячку, будто вымирал.       Никто не заходил, да и не выходил тоже. Но так не могло продолжаться вечно, даже проституткам разрешалось хотя бы прогуляться, а не сидеть в четырёх стенах. Сильвия промаялась неподалёку пару часов, пока наконец из борделя не вышла пара девиц с причудливо уложенными длинными локонами и в платьях, далёких от практичности или скромности.       Ей некогда было мяться в нерешительности, и, не дав себе время на сомнения, Сильвия подбежала к девушкам, не обращая внимания на удивлённые взгляды и нахмуренные брови.       — Простите, я не отвлеку вас надолго, — сбивчиво начала Сильвия, стараясь не тушеваться. — Моя подруга попала сюда месяц назад. Я знаю, что увидеться нам пока нельзя, но можете передать ей письмо? Пожалуйста, — добавила Сильвия, протягивая им конверт с парой золотых в придачу.       Одна из девиц высокомерно хмыкнула, заявив, что почтовым голубем не подрабатывает, и, не став слушать дальше, отвернулась и пошла по своим делам. А вторая, миловидная молоденькая блондинка, задумалась, но, глянув на лицо Сильвии, полное надежды, похоже, сжалилась.       — Ладно. Давай сюда, — быстро сказала она, забирая конверт и монеты. — Как зовут-то твою подружку?       — Тина, — выпалила Сильвия. — Рыжая, с длинными волосами. Я уж…       — Подожди, — прервала её блондинка, с лица которой тут же слетела вся беззаботность. — Месяц назад, говоришь?       Сильвия кивнула, а девушка вздохнула и отвела глаза, будто не знала, что ответить.       — Тут такое дело, — неуверенно начала она тоном, от которого у Сильвии мигом похолодели руки. Тоном, которым сообщают плохие новости. — Месяц назад только одну рыженькую привозили. Молодая совсем. Звали вроде, как ты сказала. Она бунтовать пыталась, такое не новость, много кто поначалу так выделывается. Её заперли на первое время, обычно со временем успокаиваются. Но бывает и так… что не смиряются. На третий день её в петле нашли. Повесилась.       Сильвия молча смотрела в глаза напротив, не в силах что-то ответить. В голове было пусто. Что она только что сказала?       — В общем… ты прости, что сообщаю об этом так. Мне жаль, — осторожно добавила блондинка, видимо опасаясь, что Сильвия ударится в истерику. Но выдавать истерику Сильвия не собиралась. Она могла бы постараться выпытать у девицы больше. Но смысла в этом уже не было. Остался ли он вообще в чём-то? Она качнулась на нетвёрдых ногах, сделала шаг назад и, развернувшись побрела прочь.       — Эй! Ты хоть деньги-то забери! — крикнули ей вслед, но Сильвия никак не отреагировала, словно оглохла, уходя все дальше от проклятого борделя, оставив в руках девицы письмо со своей последней надеждой и парой золотых.       Пусть оставит себе. За беспокойство. А ей уже ничего из этого было не нужно.