Глава 29 • Бессмысленный триумф

      Подвалы бывают разные: иногда это кладовые, с полками, ломящимися от банок и коробок с продуктами, иногда место для хлама, который некуда деть, иногда бывают даже уютными, с хорошей вентиляцией, удобным диваном и гирляндами на стенах. Но подвал, в котором оказалась Сильвия, был помещением совсем другого рода. Спёртый сырой воздух обжигал глотку холодом, а на языке ощущался привкус плесени, смешанный с кровью. Она провела языком по зубам, убеждаясь, что все на месте. Зубы и правда были на своих местах, что было удивительно, учитывая, в какое месиво превратилось её лицо. Вокруг стояла сплошная темень, свет проникал лишь через щель в люке наверху, но мало чем мог помочь в оценке ситуации, так как глаза едва открывались от отёка и запёкшейся на ресницах крови.       Голова раскалывалась. И сейчас Сильвия в полной мере ощутила весь смак этого расхожего выражения, которое до этого употребляла скорее по привычке, не вникая в его суть. Ей на самом деле казалось, что череп разошёлся в швах, и его удерживает на месте лишь скальп. Она попыталась вспомнить, что именно произошло, но мысли путались. Ясной картинка была вплоть до того, как Дэвид её подставил и вколол какую-то дрянь, а дальше воспоминания пробивались сквозь трескучие помехи.       Кое-что вычленить, правда, получилось. Например, то, что Сильвия оказалась в старом корпусе, в каком-то бесхозном захламлённом помещении, где к ней и вернулись кое-какие остатки воли, правда, недостаточные для того, чтобы полностью владеть собой. Но достаточные, чтобы попытаться сбежать от похитителей ещё раз, да так, что им пришлось с ней повозиться. Именно тогда её и отделали, едва не превратив в кусок мяса. Впрочем, это сравнение больше походило для девушки, что лежала в углу и уже не дышала. Вместо лица — кровавая каша, словно с него содрали кожу. Разглядеть подробнее не вышло, но когда один из мужчин поднял с пола медальон, который в драке порвался и соскользнул с шеи Сильвии, а затем рявкнул на напарника что-то вроде: «— Ты кретин обдолбанный! Как мы это на девку напялим, если порвано? — Да блять… Подожди, босс же сказал на всякий случай взять несколько похожих…»       Даже в этом опьянённом состоянии она поняла, что дело плохо. В чём именно, Сильвия тогда не успела толком сообразить: парочка заметила, что она приходит в себя, скорее всего понимает, что они говорят, и после фразы «Утихомирь эту суку, Дейв, мне тут не нужен очередной бунт. Мы и так перестарались», в вену, в этот раз на руке, снова воткнулась игла, а Сильвия провалилась в пустоту.       Её не убили. Она кому-то нужна была живой. Но этому кому-то не нужно было, чтобы её искали. Перед глазами встал образ изуродованной девушки, возня с медальоном, и если это было правдой и выводы сделаны верно, то, похоже, эти ублюдки решили подложить вместо неё чей-то труп. Прекрасно. Просто превосходно.       Сильвия попыталась пошевелиться, но к стулу её привязали на совесть, явно позаботившись о руках, видимо, были в курсе, на какие фокусы они способны. Впрочем, о фокусах со сломанными пальцами можно было пока забыть. Едва дёрнувшись, Сильвия замычала от неожиданной боли в правом боку и с ужасом поняла, что как минимум два ребра сломаны. И дело точно было не в трещине. Одно неверное движение, и осколки костей продырявят ей лёгкое, лишив последнего шанса на побег. Хотя, если честно, шансы на оный были настолько ничтожны, что на её успех никто не поставил бы и жалкого медяка.       Да, за тридцать один год с ней много чего случалось, но в таком дерьме бывать ещё не доводилось. Мозг лихорадочно искал варианты спасения, но ничего не находил. Увы, помощи ей ждать было, похоже, неоткуда. Оставалось только попытаться договориться, хотя бы о чём-то, пока язык всё ещё был в наличии. Возможно, если она потянет время, кто-то придёт, но кто? Кто вообще станет её искать? В голове одно за другим всплывали имена, но должными силами, влиянием или жгучим желанием нестись ей на помощь эти люди не обладали. Хотя, Сильвия покривила бы душой, не подумай она про Леви. Будь Леви Аккерман на её месте, он бы не был теперь в таком жалком положении. Был бы тут Леви Аккерман, он не попался бы в эту идиотскую ловушку. Но Леви Аккермана тут не было.       Станет ли её искать он? Поверил ли в этот подлог? Сильвия не могла с уверенностью ответить на этот вопрос, а значит, надеяться остаётся лишь на себя. В конце концов, как-то же она умудрялась выходить сухой из воды до этого. Может, пронесёт и в этот раз? Сломанные кости — ерунда, главной задачей было не впадать в панику, и пока у Сильвии это получалось.       Сверху скрипнули петли, и Сильвия поморщилась от яркого света, резанувшего по глазам, но успела заметить, как в проёме показался человек. Пока он стоял против освещения, разглядеть получалось лишь высокую мужскую фигуру, но вот ступеньки скрипнули под массивными ботинками, и мужчина спустился в подвал. Свет всё ещё не попадал на его лицо, никаких звуков, кроме шумного дыхания, он не издавал, и Сильвии оставалось лишь ждать. Вскоре он нашарил в полумраке выключатель, и на потолке загорелась одинокая лампочка, висящая на не менее жалком в своём одиночестве проводе. В этот момент Сильвия осознала две вещи, с мрачным изумлением вглядываясь в знакомое лицо.       Первая: войти в одну и ту же реку дважды, как оказалось, возможно. И вторая: своё положение ещё несколько минут назад она расценила неверно. По-настоящему дерьмовой ситуация стала именно сейчас.       Потому что Натан Хейвуд не станет её щадить. Ему и прошлого раза более чем хватило.       А ей не стоило быть такой уверенной в том, что этот говнюк не выжил. Сильвия не раз испытывала чувство полного провала, но все, абсолютно все разы меркли перед ощущением близости грандиозной катастрофы, что дышала ей в затылок. Даже ужас перед шеренгами титанов, неумолимо несущих смерть каждым своим шагом, был другим. В этом Сильвия виновата не была. Не её глупость и слабость привели к тому кошмару. Натан, конечно, ни в какое сравнение с Гулом Земли не шёл, но её мир разрушить до основания мог. И, судя по его растянувшейся в невесёлой ухмылке роже, именно это он и собирался сделать.       Годы его не украсили. Как и шрам, тянувшийся через всё лицо, зашитый грубо, неровно, стягивающий кожу в безобразные бугры. И Сильвия прекрасно помнила, кто навёл ему такой марафет. Вряд ли он был ей за это благодарен. Она не сводила с него глаз, выдерживая тяжесть бездонного чёрного взгляда напротив, не желая сдаваться в этой молчаливой дуэли: перед Натаном пасовать было непозволительно. Помирать, так хотя бы с жалкими остатками достоинства.       Он, не глядя, подцепил стул, что стоял рядом, поставил прямо напротив Сильвии и уселся на него с такой показной торжественностью, словно под его задницей было не старое рассохшееся дерево, а золотой трон. Только короны на башке не хватало. Вместо неё над его головой несколько раз мигнула лампочка и разом потускнела, словно выдавала последние имеющиеся у неё люмены на последнем издыхании.       — Давно не виделись, Сильвия, — Натан первым нарушил молчание, как ни в чём не бывало приветствуя её, словно гостью, которую пригласил на чай. — Не сказал бы, что хорошо выглядишь.       — Аналогично… Возраст тебе не идёт… — хрипло отозвалась она, перебарывая боль, внезапно возникшую тошноту и желание плюнуть ему под ноги. До лица всё равно не достала бы.       Натан усмехнулся и откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу. Вальяжный, как лев во главе прайда, уверенный в своём превосходстве, и как бы Сильвии это ни нравилось, не без оснований.       — Не хочешь спросить, зачем ты тут? — Натан устал ждать, пока Сильвия первой откроет рот, и, похоже, откровенно забавлялся её попыткой держать лицо в таком откровенно проигрышном положении.       — А ты объяснишь? Не ожидала, — не удержалась она и тут же пожалела, что повелась на такую простую провокацию. В углу мелькнуло что-то белое, и, приглядевшись, Сильвия узнала паутину, растянутую под низким потолком. Самого паука видно не было, но вот парочка чёрных жирных пятен, прилипших к ней намертво, были более чем заметны.       — Не думаю, что ты вообще что-то от меня ожидала, — Натан прищурился, и Сильвию обдало холодом, возвращая всё внимание хозяину этой приватной вечеринки. Сарказм в его голосе едва прикрывал едкую, как хлорная известь, ненависть, что, казалось, пропитала спёртый воздух тесного подвала, который они неизбежно вынуждены были делить на двоих.       — Я думала, ты мёртв.       — Я тоже так думал, — согласился Натан. — Тебе почти удалось. Почти. Стоило целиться лучше: пройди пуля на пару сантиметров правее, я бы составил компанию твоим дружкам.       — Они были и твоими друзьями.       — Я тебя умоляю. В той дыре вы были единственными идиотами, которые в это верили, — насмешливо отмахнулся Натан, будто Сильвия заявила, что небо голубое, потому что феи залили его акварелью. — Выживает сильнейший. Или старуха с Ридом тебя этому не научили?       — Зачем это всё, Натан? Нахрена я тебе здесь… тем более живая? — Сильвия сдалась, не имея ни малейшего желания вести дальнейшую светскую беседу с этим психопатом. Страх и так клубился вокруг, пытаясь прорваться за хлипкие преграды, трещавшие под его натиском. Сильвия лихорадочно перебирала в уме варианты спасения, но не находила ни одного. Все они приводили её к одному результату: она труп. В перспективе такой же изуродованный и закончивший свою жизнь в муках, как та не известная ей девушка.       — Считай, захотелось поболтать со старой знакомой о былых временах без лишних ушей.       — Не знала, что ты так соскучился.       Ухмылка сползла с лица Натана, как поплывший грим. Он медленно встал со стула и подошёл к Сильвии вплотную, так, что она учуяла запах крепкого табака, пропитывающего серый твид неприметной куртки. Натан наклонился к её лицу, обдавая горячим дыханием, а рука молниеносно вцепилась в её волосы, сгребая в охапку и больно натягивая пряди.       — А вот в этом ты ни капли не изменилась, — тихо сказал он, жадно поглощая взглядом разбитое опухшее лицо. — Такая же высокомерная дрянь, как и много лет назад. Нет уж, милая, здесь ты пляшешь под мою музыку. Так что будь более вежливой. Как и полагается со старшими.       Сильвия едва сдерживалась, чтобы не морщиться: ещё чуть-чуть, и Натан вырвет ей волосы с корнем. Но вместо этого она упорно смотрела ему в глаза, храня молчание и пресекая попытки даже самого слабого стона прорваться наружу. Неважно, что и как она ответит, Натан возместит с процентами своё унижение четырнадцатилетней давности и вдоволь наиграется, прежде чем её прикончить. А покорность будет кратчайшим путем к яме в земле — никому не нравятся скучные игрушки.       Она сама не знала, на что надеется, но помирать так запросто отчаянно не хотелось. И пока есть время, стоило его потянуть. А ещё стоило всё-таки попробовать выпутаться из верёвок. Чёрт с ними с пальцами, судя по ощущениям, пострадало всего два на левой руке.       Натан всё не отпускал её волосы, и в глазах у Сильвии начали мерцать мушки, а подвал постепенно погружался во мрак, разрывая связь с действительностью. Стерпеть такое было по силами, но не когда приходилось держать в узде тело, только и ждавшее, как бы предательски обмякнуть на стуле и начать скулить.       Но Натану вскоре наскучило дёргать её за косички, и он пренебрежительно отдёрнул руку, от чего голову резко мотнуло назад, и мушки в глазах рассыпались трескучими искрами.       Да, нежности от Натана ждать точно не приходилось.       — Зачем я здесь, Натан? — Сильвия повторила вопрос на одном выдохе, не справляясь с тем, чтобы надёжно скрыть дрожь в голосе: именно в этот момент она неудачно попыталась пошевелить рукой в тугой вязке, и рёбра в ответ выразили довольно ощутимый протест. Но Натана, похоже, удовлетворило и это. Видимо, мысленно он уже отметил себе галочку в столбике моральных побед.       Он вернул себе прежнюю усмешку и, достав из кармана пачку сигарет и зажигалку, неторопливо закурил, выпуская изо рта дым, сквозь который Сильвия всё ещё различала слишком выразительный блеск тёмных глаз, как у какой-то нечисти.       — Хочешь? — спросил он, кивнув на сигарету, зажатую в пальцах, но Сильвия лишь хмыкнула. Она уже давно не курила, но сейчас ничего, кроме отторжения, этот сигаретный дым у неё не вызывал.       — Пас.       — Как знаешь, — пожал плечами Натан и сел обратно на стул. — Здесь ты затем же, зачем сбежала тогда из Логова, как трусливая крыса. Хардинг была расчётливой мразью, но не дурой. Она не стала бы подыхать, пустив свои труды по ветру. И ты,— он указал на Сильвию тлеющей сигаретой, — знаешь это не хуже меня.       Сильвия опустила голову, пытаясь скрыть торжествующую улыбку. Он не успел. Просто пока ещё об этом не знал.       — Она со мной не делилась, — коротко ответила она после непродолжительной паузы, прекрасно понимая, что этот ответ Натан всерьёз не воспримет.       — Ещё бы. Ты меня не удивила. Всё ещё считаешь себя умнее всех, да?       — Хотелось бы…       Натан залился хриплым лающим смехом, в котором, правда, звенело не веселье, а издёвка.       — Брось. Вечно ходила с задранным носом, делала вид, что слишком хороша для всего этого дерьма. Носилась со своим умником папашей и считала себя лучше остальных, раз перечитала кучу пыльного хлама, — принялся перечислять Натан, загибая пальцы на правой руке. — Хрен знает сколько — ноль, не в твою пользу.       — То есть я тут из… из-за твоих детских обид? — уточнила Сильвия, поражённая тем, что причиной такого «особого» отношения было не что иное, как мелочная зависть, одновременно стараясь отвлечь Натана от своих рук, пытающихся отвоевать себе чуть больше свободы.       — Ты тут потому, что знаешь то, что мне нужно. И ты всё расскажешь.       Сильвия усмехнулась, мысленно желая Натану удачи. Даже если она откроет рот, то ничего, кроме бесполезных баек, его не ждёт. За это время ребята успеют найти и могилу, и то, что внутри, что бы это ни было.       Тем не менее, она не смогла не взглянуть на свои пальцы, примотанные к стулу. Пытку с вырыванием ногтей она точно переживёт. Но, увы, кроме этого было ещё много чего интересного. Люди куда более изобретательны, когда дело касается жестокости.       Натан перехватил её взгляд и, сделав последнюю затяжку, кинул окурок себе под ноги.       — Я бы развлёкся, честное слово. Но пытать тебя не так интересно, как ты думаешь. У меня на твой счёт немного другие планы, — сообщил Натан, оглядывая Сильвию с ног до головы.       В этот момент отвращение и тревога всё-таки прорвались наружу, промелькнув на опухшем лице тёмной тенью. Если Натан решил вместо пыток её поиметь, то Сильвия выбрала бы отрезание пальцев. Жаль, что никто её мнения спрашивать не собирался.       — Да ладно? Снова мимо. — Натан снова холодно засмеялся, отчего перетянутая кожа исказила лицо ещё больше, превращая в гротескную маску.       — Ты себя сейчас видела со стороны? Я не псина, трахать что ни попадя. Нет, милая. Мои ребята и так тебя потрепали, а мне нужен твой куриный рассудок в целости.       С этими словами Натан порылся в кармане брюк и достал бутылёк с мутноватой жидкостью, показательно покрутив его со всех сторон, демонстрируя его практически с гордостью.       Сильвия замерла. Она узнала желтоватый отблеск, что тогда мелькнул в шприце перед тем, как рассудок отказался её слушаться. В голове мигом пронеслась вереница безжизненных, лишённых будущего фигур, привязанных к кроватям, которые она наблюдала несколько месяцев в палатах, и пазл встал на место, сделавшись ещё более неутешительным.       — Что тебе это даст? В виде овоща от меня нет проку.       — О, дошло наконец, — довольно заметил Натан, вовсю наслаждаясь испугом, которого в конце концов добился. — Но это чуть более модифицированный экземпляр. И прежде чем ты начнёшь пускать слюни и таращиться в потолок, ты сделаешь всё, что я скажу. И скажешь, что я попрошу. Весело, да?       Но Сильвии было не до садистского веселья. Если эта отрава и правда так подавляла волю, то терпи не терпи, а толку не будет. Вот почему Натан был таким довольным, вот почему не торопился с пытками и унижением. Приберёг кое-что получше.       — Какая же ты скотина, — прошептала Сильвия, уже не имея сил сдерживаться. Натан и так был в курсе, что она не входила в круг его поклонниц.       Она ожидала новую порцию смеха, но не в этот раз. Натан снова оказался рядом, почти неслышно, как призрак — не растерял сноровки за столько лет, и Сильвия уже приготовилась терпеть новую порцию боли, но и тут ошиблась. Он обогнул её стул, встал позади, и холодные ладони легли ей на плечи, а пальцы, тонкие и даже изящные для мужчины, впились в кожу сквозь пропитанную потом ткань рубашки. Натан наклонился так, что почти касался губами её уха, и Сильвию снова замутило. Эта пародия на нежность пугала куда больше угроз и возможных пыток.       — Знаешь, как ребята назвали новое изобретение? То, что тебе вкололи? — тихо заговорил он, попутно сдувая в сторону выбившиеся из растрёпанного узла волоски. Сильвия попыталась отвернуть голову, но Натан тут же вернул её на место. — На мой взгляд, немного пафосно, но зато прекрасно отражает суть. «Дыхание дьявола». Можно сказать, поэтично, не находишь?       Сильвия молчала. Даже боль от рёбер и пальцев отошла на второй план, её почти колотило. Раз Натан принялся что-то ей рассказывать, то это всё. Самый настоящий конец.       — Что, не оценила? Ничего, это ненадолго. Этой штуке нельзя сопротивляться. Полное подавление воли и беспрекословное подчинение. Сечёшь? Ты как миленькая выдашь мне все свои секретики, сдашь всех своих приятелей, может даже повезёт всадить пулю в кого-нибудь из них. А потом придёшь в себя, прежде чем получишь новую дозу и твои мозги не превратятся в желе. Ну скажи же, неплохо я придумал, да?       — Тебе в психушке место, ты знал? — процедила Сильвия сквозь зубы. Верить Натану наслово не стоило, но не сейчас. Сейчас его возбуждённый шёпот над ухом был полон гнилого триумфа человека, не терпевшего чьего-то превосходства. Особенно если он придумал его себе сам.       — А тебе самое место тут, — сухие губы коснулись кожи, мигом покрывшейся мурашками, но далеко не от удовольствия. — В этом подвале. Ты считала, что ты выше этого? Выше грязи, где мы все копошились с детства? Ты ошиблась. Ты такая же, как и я. Только вот я себе никогда не врал.       Пальцы сжались на её плечах ещё сильнее, до боли, и в этот момент Сильвия ощутила, как влажный язык прошёлся по кромке уха, сменившись затем ощутимым укусом. Тошнота почти подкатила к горлу, и Сильвии стоило большого труда мощным глотком затолкнуть рвоту обратно в желудок.       Продолжать начатое Натан не стал. Он резко выпрямился, отошёл к стеллажу у дальней стены и начал деловито рыться в коробках, бормоча себе под нос что-то, смутно напоминающее «Опять тут все перелопатили, нихрена не найти». Но поиски, похоже, увенчались успехом. Он обернулся к Сильвии, держа в руке шприц, и её пробил холодный пот, отчего ссадины на лице нещадно защипало.       Приступ животного страха немного отступил, и она снова попыталась вытащить хотя бы одну руку, но безуспешно: ослабить верёвку достаточно так и не получилось.       «Вот и доигралась, Фернандес. Занавес» — мрачно подумала Сильвия, наблюдая, как «Дыхание дьявола» перекочёвывает из склянки в шприц. Перед глазами мелькнули лица Леви и Аки, тех, кого она через пару минут предаст и даже не заметит. Да, чувство юмора у Вселенной однозначно хромало на все существующие конечности.       Возможно, Вселенная оскорбилась таким мнением. А возможно, решила посмотреть ещё немного на это цирковое представление с налётом безумия и членовредительства. А возможно, всё везение, которое было отпущено Сильвии на целую жизнь, потратилось именно сейчас. Тем не менее, дверь наверху открылась, и кто-то позвал Натана, подкрепляя свою просьбу увесистым «Это очень срочно, босс».       Натан явно не выглядел довольным, но, видимо, решил, что дела важнее. Он направился к лестнице и, занеся ногу над первой ступенькой, коротко бросил Сильвии через плечо:       — Никуда не уходи.       — Хренов ублюдок, — пробормотала она, как только за Натаном закрылась дверь, и вернулась к верёвкам. Такая передышка — редкая удача. Что она будет делать с Натаном и его подручными, даже если высвободит руки, без оружия, в таком плачевном состоянии, Сильвии сейчас думать не хотелось. Но Натана не было всего несколько минут — раньше, возможно, ей бы хватило этого времени, но сейчас даже нормально дышать требовало дополнительных усилий, а двигаться тем более.       В этот раз он вернулся ещё более мрачным и не один: за его спиной, как приклеенный, шёл парень, на вид не больше двадцати пяти. Сильвию это порядком удивило — Натан не тянул на любителя делиться трофеями, в данном случае, её унижением. Ещё больше удивило, что шприца в его руках больше не было.       — Отвязывай, Берт, только аккуратно. И в клетку её, — распорядился Натан тоном, который сама Сильвия порой использовала, когда подчинённые в очередной раз напортачили: с оттенком злости, но полным усталого смирения, так как исправить чей-то косяк было уже нельзя. Оставалось только сделать что-то с последствиями.       Берт кивнул и двинулся к Сильвии, стараясь не смотреть ей в почти скрытые отёком глаза. За его спиной раздался щелчок, и затем голос Натана резанул уши:       — Даже не думай рыпаться, иначе выхватишь пулю. Я предупредил.       Сильвия заметила наверху в проходе пару силуэтов и была вынуждена согласиться: рыпаться сейчас не стоило, особенно когда ей дали шанс на отсрочку. Берт сначала отвязал её от спинки стула и только после этого начал освобождать руки по одной, тут же заламывая их за спину.       Ребра тут же взорвались болью, и в этот раз Сильвия решила не терпеть: она тут же согнулась настолько, насколько это возможно, и громко застонала. Даже громче, чем хотелось на самом деле. Пусть думают, что она на грани обморока, и понервничают, раз уж она нужна им живой.       — Что там? — послышался голос Натана, но Сильвия не поднимала головы, продолжая стонать и сгибаться в три погибели.       — Парни ей походу ребра поломали, — ответил Берт, который, к слову, связывать ей руки уже за спиной не перестал.       — Твою мать, — пробормотал Натан, затем, тяжело вздохнув, сказал, — перевяжи хотя бы. Порванных лёгких ещё сейчас не хватало.       Чёткого ответа Сильвия не услышала, видимо, приказ был принят без слов, после чего Берт отвязал ей ноги и потянул за плечо наверх.       — А ты вставай, нечего тут корчиться, — буркнул он, грубо и больно стискивая ей руку. Сильвия тут же представила, как смачно хрустнул бы широкий веснушчатый нос под её кулаком, сминающим хрящи в кашу, и эта картина настолько ей приглянулась, что пальцы дёрнулись сжаться. Но нет. Пока нет.       Натан к ней больше не прикасался: стоял в стороне и лишь наблюдал, как Сильвия, еле переставляя затёкшие ноги, нарочито медленно волочится за Бертом, который вёл её к неприметной двери, выкрашенной в серый, под цвет подвальных стен. Ничего примечательного за ней не было: очередная комната, часть которой была забрана железной решёткой с внушительным замком.       Берт завёл Сильвию внутрь и запер клетку, оставив её посреди небольшого клочка пространства, огороженного решёткой с одной стороны и каменной кладкой с другой. Из убранства камеру украшали лишь валявшийся на полу тонкий замызганный матрац на пару с жестяным ведром в углу. Бог весть что, но и это было лучше, чем лежать в гробу. Или таскаться на поводке у Натана, как дрессированная болонка. — Пока посидишь тут пару дней. — сказал Натан, подойдя к решётке и начав дёргать прут за прутом, проверяя их на прочность. Будто Сильвия была в состоянии их выломать. — Глупостей делать не советую.       — Я и так… и так уже сделала самую большую… — пробормотала Сильвия, тяжело опускаясь на матрац, чуть не завалившись набок, и, прочитав немой вопрос на лице Натана, продолжила, — не проверила, сдох ты или нет.       — Да, милая. Тебе однозначно стоило меня убить. Но ты облажалась, — хмыкнул Натан и, развернувшись, вышел за дверь, оставляя Сильвию наедине с лежанкой вместо кровати, ведром вместо туалета и Бертом вместо врача. Он, как и было сказано, перевязал ей грудную клетку, не сказать что совсем неумело, но Сильвия сделала бы это лучше и эффективнее, а советов он особо не слушал. И всё равно, хотя бы такая повязка была лучше, чем никакая.       Но и он вскоре ушёл, оставив маячившего в проходе охранника. Сильвия аккуратно отползла прямо на матрасе к стене и, привалившись к холодному камню, прикрыла глаза. Страшно хотелось пить, но открывать рот и просить пока не хотелось сильнее. Поплывший мозг уже мало что соображал, но Сильвия умудрилась выжать из него вывод, что если планы Натана касательно неё отсрочились, значит, что-то пошло не так. Что именно, оставалось только тыкать пальцем в небо, но передышка была на руку.       И рука, хотя бы одна, нужна сейчас была позарез.       Судя по ощущениям, в карманах штанов не осталось ни ключей, ни привычного ножа, но если эти умники не догадались проверить подвороты, то там могло найтись кое-что занятное.       — Эй! Вы там! — позвала она охранника настолько громко, насколько позволяла тугая повязка, — воды дайте! Или я тут подохну!       Ответом её не удостоили, но полный раздражения громкий вздох дал понять, что подыхать пленнице давать было точно нельзя.       — Иди, иди, суетись, падла, — прошептала Сильвия себе под нос, потихоньку начав прокручивать запястья в хитросплетениях верёвки заново. Помирать пока откладывалось.

***

      Натан зашёл в свой кабинет, с силой хлопнув дверью, от чего на пол посыпались ошмётки штукатурки. Руки так и чесались взять топор, поставить перед собой обоих кретинов, что вкатили Сильвии дозу, превышающую допустимую для одного раза норму, и расколоть их черепушки, как переспелые тыквы.       Впрочем, разбрасываться людьми сейчас было не время, хотя мысленно Натан с ними уже попрощался. Просто чуть позже. Потому что за их оплошность он платил как минимум двумя сутками ожидания. По-хорошему, тремя. Иначе эффект от слишком частого введения больших доз может быть непредсказуемым, похерив все их труды. Таким образом, можно было бы с самого начала просто её пристрелить, отправить старому козлу отрезанную башку в подарочной коробке с бантиком и не тратить силы.       Но Натану не нужен был сплит. Только банк.       И для этого ему необходимо было приструнить всех тех, кто ещё мог вставлять ему палки в колеса. «Дыхание дьявола» было мощной вещью, но, увы, ненадёжной. Две, от силы три приличных дозы, и психика человека, который его принимал, становилась не ценнее половой тряпки. Для разовой манипуляции годилось, но для того, чтобы держать всех псин на цепи, которые бы охраняли его трон в тени, этого было мало. Они нужны были ему с потрохами. Все. Даже те, про кого он пока не знал.       А вот сраная старуха знала. Знала дохрена и больше. Рыла всю свою жизнь, как полоумная упёртая ищейка, и не остановилась даже когда запахло не то что жареным, горелым. Только вот эта хитрая лисица спрятала свою пенсионную заначку слишком хорошо, а единственный ключ ускользал от Натана уже трижды. Пока наконец не оказался в его подвале, сломленный и беззащитный. Полностью в его власти.       Он прошёлся по комнате, пытаясь разогнать нервную дрожь нетерпения, стряхнуть её с себя, как пёс капли воды с шерсти. Безуспешно. Всё, чего ему хотелось, — это спуститься вниз, вставить Фернандес иглу в вену, а затем быть рядом в момент решающего осознания, вкушая ужас в болотных зелёных глазах, как редкое вино.       И раз он хочет именно этого, раз хочет растянуть удовольствие от абсолютной победы над этой выскочкой из трущоб, для которой Натан никогда не был достаточно хорош, придётся потерпеть ещё немного. Всего пару дней.       Он подошёл к окну и раздвинул тяжёлые бордовые шторы, впуская в тёмный кабинет первые лучи рассвета, которые переливались золотой россыпью на безмятежных морских волнах. Натан поморщился: море он не любил. Бескрайнее открытое пространство нервировало. Еще в Логове он косился на этот гигантский солёный водоём, как на врага. И, как будто в шутку, жизнь снова забросила его на побережье. Но ради своей цели он был готов примириться с таким соседством.       Но лучше бы этот чёртов Йегер выжег это чёртово море до дна. Жаль, не успел.