Попытка сбежать

Прошло, казалось, несколько часов. Ни света, ни звука — только капли, монотонно падавшие где-то из трещины в потолке, отсчитывая время, как пытка. Моника лежала на холодном каменном полу, прижимая колени к груди, обняв себя, будто пытаясь удержать внутреннюю целостность, которую Волан-де-Морт так старательно разрушал. Её тело горело тупой болью, словно после пожара. Каждая мышца отзывалась судорогой, а разум мечтался между отчаянием и злостью. Сириус… Она не знала, ищет ли он её. И расказал ли он кому-то что её похитители. Девушка отвернулась от стены и села, не сдерживая слёз. Они капали на камень, исчезая в грязной пыли. Волан-де-Морт что-то знал. Он искал. Он был уверен, что она что-то скрывает. Но что? Эти сны, странные ощущения… Её вдруг охватила дрожь — она ведь действительно чувствовала последнее время что-то… как будто в ней просыпалось чужое. Но она не могла этого объяснить даже себе. Моника провела рукой по стене, опираясь, и нащупала тяжёлую дверную ручку. Она потянула — безуспешно. Но, упрямо сжав зубы, дёрнула ещё раз — и с неожиданным треском старая железная ручка оторвалась, дверь приоткрылась. Стук её сердца в груди заглушил всё. Она замерла. Потом медленно высунулась в проём. Коридор. Пыльный, тёмный, каменный — без окон, без источника света. Только слабое зелёное сияние из редких факелов. Она ступила босыми ногами на холодный пол, словно боялась, что звук её шагов разбудит само зло. Медленно, почти не дыша, она шла по коридору, прижимаясь к стенам, ища глазами хоть какой-то выход — лестницу, дверь, окно, хотя бы проём. Дом, или скорее замок, был огромен и жутко пуст. На стенах — старые гобелены, покрытые пылью, картины с пустыми глазами, и воздух, пропитанный магией… дурной магией. Каждый шаг отдавался эхом, и она напрягалась, будто ожидая, что из-за угла сейчас выйдет кто-то ещё. Или что-то. Сколько она прошла — она не знала. Вдалеке, в полумраке, она заметила лестницу вверх — может быть, к выходу? Или к окнам? Но вдруг впереди мелькнул свет. И голос. Женский. Хриплый, певучий, безумный. — А кто это у нас тут крадётся, как крыса в подвале? Моника замерла, побледнела. Но прежде чем она успела сделать ещё шаг, из тени вынырнула Беллатриса. В руке её была палочка, волосы разметались по плечам, улыбка расползалась, будто она наслаждалась каждым моментом. — Ну-ну, что у нас тут? — прохрипела она, её голос был полон ядовитой насмешки. Моника попыталась убежать. Но удар заклинания сбил её с ног, тело ударилось о стену, и из груди вырвался хрип. — Ай-ай-ай. Тебе же говорили посиди спокойно. А ты у нас непослушная, — Беллатриса схватила её за волосы, потянула вверх, и с наслаждением шептала: — Ты ещё хуже, чем твой любимый пёс. — Непослушная девочка решившая поиграть в побег! Это же так мило! — Беллатриса отпустила её волосы и прежде чем Моника успела отступить, её схватили невидимые чары, подняв в воздух. С криком она взвыла, выгибаясь от боли — её вновь бросило на пол, и перед глазами на секунду всё потемнело. — Тише, тише, глупышка. Мы ведь ещё не закончили с тобой. Тёмный Лорд придёт снова. А пока ты посиди на месте. Беллатриса вернула её в комнату, швырнув на пол, и захлопнула дверь, оставив ту же глухую тишину. Снова темнота. Снова одиночество. Моника лежала лежала на полу, дрожащая. В голове не было ничего, кроме одного: надо выбраться. Она не знала как, не знала когда. Но знала, что если останется — погибнет. Или хуже. Минуты текли, словно тянулись сквозь вязкую боль. Прижавшись к холодному полу, она чувствовала, как страх медленно сменяется злостью. Она не могла сдаться. Не могла позволить, чтобы её использовали. Через время дверь бесшумно отворилась, и в проёме появился силуэт. В комнату медленно вошёл Северус Снегг — мрачный, с тенью брезгливости и тревоги на лице. Он не сказал ни слова, лишь внимательно посмотрел на Монику, лежащую на полу, и прикрыл за собой дверь.