7 курс

Большой зал Хогвартса наполнялся шумом голосов, звоном приборов и ароматом осеннего пиршества. Свет от свечей, парящих под заколдованным потолком, создавал уютную атмосферу — будто бы лето всё ещё не ушло. Моника, только что сошедшая с поезда, сидела между Лили и Сириусом. Он незаметно держал её за руку под столом, время от времени наклоняясь и целуя её в щеку. Лили, сдерживая смешок, толкала Джеймса, когда тот в сотый раз пытался потрепать её по волосам. За столом рядом болтали Римус, Питер, Мэри и Марлин. Все были довольны тем, что наконец вернулись — Хогвартс снова стал их общим домом. Но вдруг, постучав ложкой по бокалу, профессор Макгонагалл встала со своего места за преподавательским столом. Голоса постепенно стихли, все ученики обернулись. — Добрый вечер, ученики, — начала она строго, но с мягкой ноткой в голосе. — Особенно я приветствую тех, кто начал последний год обучения в Хогвартсе — седьмой курс. По залу пронесся ропот, кто-то захлопал, особенно из-за стола Пуффендуя. Макгонагалл дождалась тишины и продолжила: — В этом году вам предстоит сдать ЖАБА — или Жестокие Академические Бесполезно-Адские экзамены, как их любят называть некоторые из вас, — сказала она, бросив острый взгляд на Сириуса, который тут же расправился и сделал вид, будто в жизни не шутил об этом. Смех пронёсся по залу. — Это будет непросто. Но именно результаты ЖАБА будут определять вашу дальнейшую магическую карьеру. Поэтому… готовьтесь уже сейчас. Лили бросила на Монику выразительный взгляд, мол «я же говорила», а та закатила глаза. Римус тяжело вздохнул, уже мысленно расписывая своё расписание самоподготовки. Джеймс выдохнул: — Ну вот, веселье закончилось. Придётся становиться серьёзным. — Никогда, — фыркнул Сириус. — Я подамся в бунтари. А ты, Мони, будешь моей сообщницей? — Если ты снова будешь отвлекать меня от зельеварения, то я буду не сообщницей, а твоим кошмаром, — улыбнулась она, шепча. Макгонагалл закончила свою речь, и еда вновь появилась на столах. Пока все тянулись к блюдам, разговоры вспыхнули с новой силой — кто-то обсуждал, какие предметы стоит выбрать для углублённого изучения, кто-то уже волновался, а кто-то, как Сириус, мечтал сбежать от ответственности прямо сейчас. Но в глубине души каждый из них чувствовал — этот год будет особенным. Последним. И, возможно, самым важным. Большая компания Мародёров после ужина, лениво бредя сквозь коридоры Хогвартса, наконец добралась до гостиной Гриффиндора. Огненные языки в камине плясали, наполняя комнату мягким золотистым светом, а кресла и диваны словно ждали возвращения своих старых хозяев. — Ну вот, теперь снова в школе, — протянул Джеймс, плюхаясь в кресло и закидывая ноги на подлокотник. — Обувь хотя бы сними Поттер, — отозвалась Лили, проходя мимо. Но в голосе её не было строгости, лишь привычная дразнящая мягкость. Марлин растянулась на ковре, обмахиваясь газетой «Пророк». — Мерлин, как же я скучала по нормальному креслу. У нас дома всё либо слишком мягкое, либо мама вяжет на них свои кошмары. — И с кем ты там проводила лето, м? — с прищуром спросила Мэри, вытянув ноги на пуф. — Не поверите, но я дважды ходила на свидания с парнем из Слизерина. — Марлин! Все рассмеялись. — А я три недели сидел у тёти в Ливерпуле, и она кормила меня как на убой, — пожаловался Питер. — Я думал, не выживу. Римус, сидя рядом с камином с книгой в руках, усмехнулся: — Сомневаюсь, что ты сильно страдал. Моника устроилась на диване рядом с Сириусом, который тут же закинул руку ей за спину и лениво тёр пальцем её плечо. Она слушала друзей, хихикала, комментировала что-то по ходу, а её пальцы неосознанно вертели кольцо, блестевшее на безымянном пальце правой руки. Лили и Мэри заметили это. Их взгляды на мгновение пересеклись, но никто ничего не сказал. Лили лишь прикусила губу и тихонько улыбнулась. — А вы с Сириусом всё лето вместе были? — невинно спросила Марлин, с хитрым блеском в глазах. — Не всё, — пожала плечами Моника. — Но часть — да. Сначала я была дома, а потом поехала в гости к Поттерам. А когда собиралась возвращаться домой он поехал со мной. — Счастливая, — протянула Мэри. — А у нас максимум приключений это когда сова в окно залетела и напугала маму до полуобморока. — Я бы хотел, чтобы у меня сова в окно залетела, — пробормотал Джеймс. — А то всё Лили да Лили… — Что — «всё Лили»? — обернулась она с прищуром. — Всё ты у меня в мыслях, вот что. — Сладко. Но не изменяет факта, что ты идиот, — с усмешкой ответила она. Смех снова наполнил гостиную. Сириус тем временем склонился ближе к Монике и тихо прошептал: — Как думаешь, они теперь думают что я тебе предложение сделал? — Думаю, да. Но делают вид, что не заметили. — Надо же, какие деликатные. Он поцеловал её в висок, и Моника улыбнулась. Всё было тепло, правильно, уютно. Эта ночь была для воспоминаний, для разговоров, и для тихого осознания: всё изменилось. Они повзрослели. Но пока что — они были здесь, все вместе. Поздний вечер окутал замок мягкой тьмой. Луна едва виднелась сквозь узкое окно спальни девушек Гриффиндора. Лили, Мэри, Марлин и Моника уже переоделись в ночные рубашки и устроились на своих кроватях — кто с книгой, кто с журналом, а кто просто лениво валялся, глядя в потолок. Но, несмотря на сонливую атмосферу, один вопрос витал в воздухе, слишком очевидный, чтобы его не задать. — Ладно, Моника, — первой нарушила молчание Марлин, перекатываясь на бок и опираясь головой на руку. — Мы все это видели. Рассказывай. — Что видели? — Моника притворилась наивной, но губы её чуть дрогнули в улыбке. — Кольцо, — вмешалась Лили, с привычной мягкой настойчивостью. — Оно на твоём пальце весь вечер. И не скажи, что это просто украшение — мы тебя знаем. Моника глубоко вдохнула и села на кровати, поджав под себя ноги. Кольцо и правда блестело в лунном свете, простое, но с утончёнными узорами — в стиле Сириуса. — Это подарок от Сириуса. Знак… любви, наверное, — она улыбнулась, глядя на него. — Не помолвка, если вы об этом. — Но ты бы согласилась? — спросила вдруг Мэри, не отрывая взгляда. Моника задумалась, опустив взгляд. Тёплая волна нахлынула изнутри, и она слегка улыбнулась. — Если бы это было предложение… Да. Согласилась бы. Я не знаю, что будет через год, два, но… сейчас — да. Наступила тишина. Девочки переглянулись — не с осуждением, а с какой-то тихой радостью за неё. — Ты изменилась, — шепнула Лили. — Повзрослела. Мы все, наверное, да? — Мы растём, — кивнула Марлин. Напряжение ушло, сменившись теплом. Они ещё немного поговорили о пустяках, посмеялись, а потом одна за другой начали засыпать. Моника лежала, глядя в потолок, вновь вертя кольцо на пальце. Она улыбалась. Сердце её было спокойным.