3. Хороший мальчик

сентябрь 2001 года Наши ожидания — наши проблемы. Нет, опять же, Кормак не был ужасен. Он был более чем мил поначалу…. Они наконец-то определились с днем встречи, и Маклагген должен был ждать ее в атриуме министерства, но Гермиона опаздывала уже на пятнадцать минут. Раздался звонок лифта, резные створки разъехались в стороны, и из кабины вылетела запыхавшаяся ведьма. Быстро перебирая ногами в узкой юбке, она неслась, цокая каблуками так громко, что звук отражался от мраморных стен. Даже самые ответственные работники уже разбрелись по домам, только одна несносная волшебница, назначив свидание спустя два часа после окончания рабочего дня, все равно умудрилась опоздать на пятнадцать минут. — Твою мать, сраный каблук! Чтоб я еще хоть раз надела этот мерзкий сексисткий рудимент! Гермиона споткнулась, чертыхнулась, подвернула ногу и помимо всего этого впечатляющего комбо умудрилась разорвать юбку по шву и сломать злосчастный каблук. Униженная и оскорбленная волшебница начала менять коленно-локтевую позу на что-то более приемлемое, как услышала обеспокоенный женский голос: — Вам помочь? — Нет, нет, нет, — затараторила Гермиона, — я уже… уже, сейчас… Она встала в еще более спорную позу, пытаясь удержать одной рукой разорванную юбку, а другой балансировала, чтобы не уткнуться носом в пол. Весь этот перфоманс дополняли налипшие на глаза кудри, которые практически полностью лишали ведьму зрения. — Позвольте все-таки я помогу вам, — настояла незнакомка. Оторвав взгляд от плитки и небрежно поправив волосы, нерасторопная ведьма взглянула на свою загадочную собеседницу. Картина, представшая перед ней, походила на полотно эпохи Ренессанса: точеный женский силуэт в контровом свете ламп, ни одной несовершенной линии; фигура, как с обложки «Ведьмополитена», идеально уложенные светлые волосы, пухлые губы, голубые глаза, наверняка до ужаса дорогое шелковое платье молочного цвета, тонкие фарфоровые запястья, ровный кукольный носик, легкий шлейф цветочных духов и выражение бесконечной заботы на лице. Гермиона буквально пялилась на снизошедшую богиню, открыв рот, как олень при свете фар. «Венера» грациозно опустилась на корточки, поправила платье, дабы не показать ничего лишнего. Ее движения были изысканными, но уверенными, даже такую компрометирующую позу она несла с достоинством, негласно заявляя: «Я помогаю страждущему, лишь поэтому вынуждена опуститься на пол, но я остаюсь леди!» Обычно невозмутимая Гермиона продолжала завороженно смотреть на незнакомку, и та нарушила тишину: — Простите за бестактность, вы ведь Гермиона Грейнджер? «Годрик, ее голос просто хрустальный. Она вообще настоящая, или я просто приложилась головой и не заметила этого?» — Да, да, это я, — неловко улыбнулась Грейнджер, — и можно просто Гермиона или Герм. — Астория Гринграсс, очень приятно. Можно просто Тори, мы учились вместе в Хогвартсе, я была на Слизерине, на пару курсов младше тебя. — А да, да! — зачем-то сказала Грейнджер, хоть и совершенно не помнила эту красотку в школе: такой нерукотворный шедевр, знаете ли, она бы точно не забыла. Девушки продолжали изучать друг друга, находясь на уровне пола. Гермиона еще раз попыталась поправить юбку, но умудрилась задеть подвернутую ногу и зашипела от боли. — Ой, прости, прости! — защебетала Астория. — Сядь поудобнее и покажи мне ногу, я помогу. — Но я могу сама… — Но я же уже здесь, — с доброй сестринской улыбкой проговорила красавица. Астория приблизилась к пострадавшей конечности, нежно обхватила лодыжку тонкими пальцами, достала палочку и начала шептать заклинание. Грейнджер моментально почувствовала действие целительной магии. Но на этом подарки судьбы не закончились, и фея-крестная взмахнула палочкой еще раз, мгновенно починив юбку и придав ей чуть более удобный, но не менее привлекательный фасон. Еще пара заклинаний починили каблук и добавили на туфли амортизирующий эффект, и в довершение ко всему, несколько грациозных движений рукой сотворили какие-то совершенно поразительные чары, превратив ее распущенную гриву в аккуратные мягкие волны. Довольная своими манипуляциями ведьма протянула руку героине войны и помогла ей подняться. — Спасибо, — удивленно-восторженно проговорила Грейнджер, — это действительно впечатляет! — Ты так много сделала для всех нас, это самое малое, чем я могу отблагодарить тебя. Надеюсь, мы еще увидимся и у меня будет больше возможностей выразить свою признательность. Астория сильнее сжала руку собеседницы и заглянула ей в глаза. «Похоже, она говорит искренне» Грейнджер все еще пребывала в легком шоке от ситуации. — Да, разумеется. Уверена, мы еще увидимся. Ты очень красивая. Еще раз спасибо, Я… я… опаздываю на свидание «Зачем я это говорю? Что я вообще несу? Надеюсь, это не звучало слишком грубо». — Ой, да, конечно! Извини, то есть спасибо. Удачи на свидании! — Еще раз благодарю, Астория, до встречи, — попыталась сгладить свою заторможенную реакцию Гермиона. Оценив удобство и красоту нового образа, Грейнджер наконец-таки добралась до выхода и принялась искать глазами своего кавалера. Она не была уверена, что тот дождался, но Кормак приятно удивил. Маклагген стоял, облокотившись на перила гранитной лестницы и гипнотизировал взглядом вазон с омелой. Правая нога парня нервно отбивала ритм по брусчатке, похоже, тот либо нервничал, либо злился, либо все вместе. — Прости, прости, пожалуйста! В министерстве просто какой-то бедлам сегодня. Гоблины выдвинули триста двенадцать поправок в налоговый кодекс и настаивали на срочном сборе Визенгамота, чтобы побыстрее пропихнуть эту белиберду, половина там мусор, переписывание все тех же статей, а вторая половина — откровенное лоббирование интересов малой кучки чистокровных привилегированных волшебников, замаскированное под помощь в восстановлении экономики после войны. Конечно! — она взмахнула руками. — Монополизация рынка и налоговые льготы для отдельных корпораций именно то, что спасет нас от дефолта! А еще этот чертов каблук, будь он неладен… — Грейнджер произнесла свою тираду буквально на одном выдохе, взглянула на озадаченного и сбитого с толку спутника и попыталась смягчить все как можно более добродушной улыбкой. Вышло больше похожим на оскал. «Мерлин, что я вообще несу?» — Эм, привет! Это тебе, — Маклагген достал из-за спины букет ярко-красных роз. — Привет, — смущенно повторила за ним Гермиона, — спасибо и еще раз, извини за опоздание. Я сама сторонник пунктуальности, поэтому понимаю, что это очень неприятно, пожалуйста, не принимай на свой счет. «Гермиона, закрой свой рот, перестань нести эту чушь», — пропел голос разума. — Все нормально, не беспокойся. Королевы не опаздывают, это все остальные приходят раньше. Кстати, ты просто потрясающе выглядишь. Кормак склонил голову вбок и улыбнулся, показывая все тридцать два идеально ровных унитазно-белых зуба. «Ого, давно ли Маклагген стал таким красноречивым. Допустим». — Я забронировал нам столик в «Свон», это магловский ресторан, — произнес Кормак, делая большой акцент на слове магловский. Ухажер протянул руку, и спутница немного неуверенно вложила свою ладонь. Ужин в ресторане проходил довольно приятно. Кормак много рассказывал о своем опыте работы спортивным менеджером, о подковерных играх агентов и команд, это было весьма любопытно. Парень похоже действительно умел слушать (или умело делал вид): кивал когда нужно, изредка задавал уточняющие вопросы и не перебивал. Помимо этого, он был чарующе галантен, порой даже чрезмерно: открывал перед дамой двери, отодвигал стулья, следил за уровнем вина и воды в бокалах собеседницы и даже опустился на одно колено (нет, не за этим) — всего лишь проявил инициативу застегнуть расстегнувшийся ремешок ее туфли. Хотя она точно помнила, что Астория очень хорошо позаботилась о ее туфлях и ремешок был надежно закреплен. Дополняя копилку очаровательности Маклаггена — его вполне возможно было назвать привлекательным молодым человеком, ростом шесть с небольшим футов, атлетичного телосложения, с загорелой кожей, что выглядело слегка неестественно относительно его светлых волос, но, в целом, даже интересно. Тот был блондином. Обычно ее не привлекали блондины, и сейчас она задумалась: «А, собственно говоря, почему?» На нем была голубая рубашка без галстука и льняные свободные брюки с толстым кожаным ремнем. «Ремень тут совсем не к месту». Вещи чуждо сидели по фигуре, они явно не были сшиты на заказ, зато выглядели идеально чистыми и отутюженными. В целом, все было хорошо, но что-то в нем выделялось, что-то смущало во всей этой правильности. — Может, хочешь еще воды? — голос кавалера выдернул Грейнджер из раздумий. — Что? — Я говорю, не хочешь еще воды? — повторил Кормак. — А, нет, нет, — немного удивившись вопросу, ответила Бутылка вина была уже допита, десерт съеден, время в приятной компании текло быстро. Немного поразмыслив над ситуацией, отбросив смутные сомнения, Гермиона вспомнила голос своей гриффиндорской натуры, которая уже давно твердила: «Надо просто попробовать!» Грейнджер постаралась изобразить, как можно более сексуальное лицо и на выдохе произнесла: — Кормак, ты не хочешь показать мне свой дом? Сердце девушки при этом заходилось в бешеном ритме. «Боже, что я вообще творю? У нас же всего лишь первое свидание, а ты уже собираешься к нему домой! Ясное дело, он поймет, что не чай пить. Это очень легкомысленно!» «Уверена, Астория бы такого никогда не сделала. При чем тут Астория вообще?» Но вино было выпито, и фраза уже брошена. Молодой человек поперхнулся водой, смутившись буквально на секунду, а потом в его глазах загорелся нездоровый блеск. — Я рад служить любой твоей воле, госпожа моего сердца «Что ж интересная формулировка, видимо прошел какие-то курсы ораторского мастерства, но, самое главное — он не против». Кормак попросил счет, голубки спешно засобирались, и едва двери ресторана успели закрыться, избранник ведьмы (по крайней мере на эту ночь) притянул ту самую ведьму к себе и жарко поцеловал. Разгоряченная пара спешила к точке аппарации, Кормак с трудом сдерживал себя от предварительных проявлений страсти, они флиртовали и прижимаясь теснее друг к другу, но не переходя рамок приличия. Двое так увлеклись, что не заметили, наблюдающую за ними соседнюю пару, Два таких разных взгляда. Первый — удивленный, поддерживающий и по-детски заинтересованный, и второй — стальной, жесткий, встревоженный и… разочарованный? Кое-как ворвавшись в квартиру, любовники без лишних слов начали избавлять друг друга от одежды. Кормак снова впился поцелуем в мягкие губы, а Грейнджер несильно зажала его нижнюю губу зубами, чем вызвала лукавую улыбку и протяжный мужской стон. Руки парня блуждали по изгибам нетерпеливой ведьмы, и сама она все плотнее прижималась к твердому доказательству его симпатии, прикрытому льном. Ладонь волшебницы уже начала расстегивать ремень партнера. — Стой, стой! — прошептал парень прямо в губы разгоряченной кудрявой фурии. — Мне надо в уборную, я буквально на минуту. Кормак еще раз впился в губы возбужденной женщины и резко посмотрел в ее осоловевшие глаза, пытаясь считать настроение. Видимо, он увидел то, что хотел, и его взгляд налился какой-то особой решительностью. — Я сейчас, — повторил он и скрылся за соседней дверью. «Ты такая шлюшка, Гермиона Грейнджер! Джинни бы тобой гордилась!» Грейнджер прошлась взглядом по холостяцкой обители. Этот вид ей нравился явно больше, чем та лачуга, в которой она распрощалась с собственной девственностью. Ее окружала небольшая студия, довольно лаконичная, похоже, не особо обжитая. Полки были полупустыми. Обычно на таких поверхностях хранились мелочи, рассказывающие о характере хозяина лучше самого опытного профайлера, но здесь все было практически стерильно и минималистично: пустой книжный шкаф, выпуск «Пророка» на журнальном столике. «А это что? Собачья миска? Кормак не говорил, что у него есть питомец». Гермиона продолжила сканировать квартиру на предмет нахождения живых существ, но пока обнаружила только стопку полотенец, упаковку влажных салфеток, пачку крекеров и… «О, диван!» «Наверное, новый» Владелец квартиры еще не успел снять с него транспортировочную пленку. «Все понятно, видимо, только-только переехал, поэтому мало вещей, даже диван еще не распакован. А питомца должен попозже привезти. Похоже, Кормак заботливый хо…» — .ЗЯЙКА! Слегка захмелевшая волшебница не сразу определила источник шума и не разобрала слов. Она предположила, что ее ненасытный «охотник» вернулся и готов наброситься на свою «добычу». Ведьма закусила губу, крутанулась на пятках, уперевшись взглядом в проем ванной комнаты. Если бы Гермиону попросили бы дать определение понятию «немая сцена», она бы взяла волшебную палочку, извлекла этот момент и показала бы в омуте памяти, как наглядную иллюстрацию. Она не сразу поверила представленному перед ней зрелищу, надеясь, что освещение, алкоголь или недавнее падение в холле министерства сыграли с ней злую шутку. Но чем больше она всматривалась, тем отчетливее осознавала, что никакая это не галлюцинация. Маклагген стоял во всей своей неприкрытой красе. Легкую интригу создавала лишь обрамленная красной кожаной портупеей грудь. Ремешки сходились крест на крест и крепились к металлическому кольцу. На шее парня был туго затянут тот самый толстый кожаный ремень. «Ах, вот зачем он нужен!» Но самой оригинальной деталью была маска. Не просто маска, а кожаная маска собаки: острые черные уши, вытянутая морда с прорезями для дыхания и отдельная выемка для рта на молнии. «Хозяйка» невольно опустила взгляд ниже и приросла глазами к эрекции пса. Налитый, небольшой практически лиловый член с непропорционально, относительно ствола, крупной головкой. Что делало этот образец мужской гордости похожим на гриб. «Небритый зад Морганы, это что реально происходит со мной? Годрик, за что?! Ну и что мне делать с ним крикнуть: «Место! Сидеть!» — и убежать? Или лучше подойдет: «Кто это наделал? Кто это наделал?! Плохой, плохой мальчик». О! Он вероятно только этого и ждет». «Вот тебе и БДСМ, Гермиона. Получите — распишитесь!» Ведьма вышла из оцепенения, по ощущениям она не дышала секунд сорок. На всякий случай нащупала волшебную палочку, прикрепленную кожаным (какое чудесное совпадение) креплением к ноге и начала судорожно придумывать, что, мать вашу, ей сейчас нужно делать. Маклагген, в лучших мужских традициях, принял молчание за согласие, опустился на колени и пополз в сторону своей визави. «О-хре-неть» Получеловек-полупес подполз к, с позволения сказать, хозяйке. Гермиона рефлекторно отшатнулась к дивану и уперлась в сиденье. — Госпожа, ваш питомец устал и хочет пить — Я, я, — голос Гермионы задрожал, — я могу налить тебе воды, — растерянно пробормотала ведьма. — Госпожа, — с обидой произнес однокурсник? (Боже, он был ее однокурсником), — не вовремя вспомнила новоявленная госпожа. — Я весь вечер был очень хорошим мальчиком, — Кормак прижался дермантиновой щекой к ее ноге. — Пожалуйста, хозяйка, напоите меня своим золотым соком. «Золотым соком? Это еще что такое?» «Не может же быть что… НЕТ!» «Стоп!» «Надо что-то срочно придумать…» — Я, эм-м, я же забыла! — крайне неестественно воскликнула Грейнджер. — У меня там кот… голодный, его срочно надо покормить. Он на специальной диете, у него… эм… кариес… и мозгошмыги. Поэтому надо кормить строго по времени, а я забыла. Я, пожалуй, пойду, но я, м-м-м… обязательно позвоню. Ведьма суетливо начала собирать свои вещи, не решаясь поднять глаза на парня. Под маской все равно не было видно всего спектра драмы, разразившейся на его лице (морде?), но по дрожанию нижней губы и скопившейся влаге в уголках глаз можно было определить, что отказ дался ему не так просто. Он опустил голову вниз и начал рассматривать свои подрагивающие руки. Кормак молчал и никак не реагировал на ее неправдоподобную репризу. Грейнджер не дала себе задуматься, пулей покинула квартиру и поспешила на улицу. Волшебница чувствовала себя отвратительно. Будто только что рассказала пятилетнему ребенку, что Санта-Клауса не существует, а потом еще и пнула для большего эффекта. Но что она могла поделать, остаться и помочиться на него? На чистом адреналине она добралась до собственного дома. Кое-как сняла тренч и туфли и рухнула на такой родной диван.