Тайны проклятой печати

***

Путь пролегал через извилистые ущелья Страны Рисовых Полей. Здесь природа казалась выжженной и мертвой: острые пики скал пронзали низкое, свинцовое небо, а редкая, пожелтевшая трава цеплялась за каменистую почву, словно пытаясь выжить в этой безжизненной пустыне. Ветер, гуляющий между утесами, издавал протяжный, заунывный свист, напоминающий стон умирающего зверя. В этом месте даже воздух был пропитан запахом пыли и застоявшейся сырости, характерной для глубоких расщелин, куда никогда не заглядывало солнце. Кабуто ступал бесшумно, сохраняя привычную дистанцию в полшага позади. Он внимательно наблюдал за спиной своего господина, чья фигура в этом пустошном пейзаже казалась единственным источником неестественного, чужеродного движения. Орочимару не произнес ни слова с того момента, как они покинули руины предыдущего логова. Но он понимал, что его господин не просто шел к цели — он был полностью поглощен своим новым планом. Внезапно из глубоких расщелин между скалами, оглашая ущелье яростным, хриплым ревом, на тропу выскочила группа существ... ведь их трудно было назвать людьми. Их кожа приобрела неестественный пепельно-серый оттенок, ногти удлинились, превратившись в темные когти, а склеры глаз залила черная тушь, на фоне которой дико горели янтарные зрачки. У одного из нападавших правая рука гротескно раздулась, покрывшись прочными костяными наростами, похожими на шипастую палицу; другой, тяжело дыша, стоял в полуприсяде, пока его позвоночник неестественно выгибался под тяжестью проступивших сквозь разорванную ткань роговых пластин. Остальные же отличались собственными, не менее пугающими деформациями: у кого-то неестественно удлинились и изогнулись суставы конечностей, у кого-то жесткие наросты изменили форму плеч или черепа, лишая тела привычных пропорций. Они перегородили дорогу, тяжело и прерывисто дыша, готовые в любую секунду ринуться в безумную атаку и уничтожить путников. Но броска не последовало. Орочимару даже не замедлил шаг. Он просто поднял голову. Золотистые глаза с узкими зрачками блеснули в полумраке ущелья. Нападавшие замерли. Тот, что был с костяной палицей, внезапно издал тихий, жалобный звук, больше похожий на скулеж побитого пса. Его деформированные конечности крупно задрожали, а грозное оружие из плоти и кости безвольно опустилось к земле. Пелена безумия в глазах заключенных мгновенно рассеялась, уступив место первобытному, парализующему ужасу. Он... нет, они все узнали этот взгляд... Узнали чакру, которая сотворила их кошмар и в любой момент могла оборвать их ничтожное существование. Тот, с выгнутым хребтом, судорожно попятился, спотыкаясь о камни и скребя когтями по валунам. Остальные, мешая друг другу в панической спешке, бросились обратно в темноту пещер и расщелин, готовые забиться в самые глубокие щели, лишь бы оказаться как можно дальше от этого леденящего душу присутствия. Через секунду на тропе снова воцарилась тишина. Лишь глубокие борозды на сухой земле, да медленно оседавшая пыль, напоминали о том, что мгновение назад здесь стояла группа чудищ. Орочимару едва заметно искривил губы в подобии усмешки. Встреча с мутировавшими подопытными на подступах к ущелью была для саннина четким сигналом. Спустя время они миновали извилистый каньон, и перед ними открылся вход в убежище. Скрытое глубоко под сводами массивной скалистой пещеры, оно выглядело мрачно и неприступно. Вход представлял собой монументальное деревянное строение с тяжелой двухъярусной крышей из темной черепицы, которую подпирали мощные круглые колонны. Вглубь горы, прямо в темный зев главного коридора, вела широкая каменная лестница. Орочимару и Кабуто поднялись по ступеням и шагнули под своды убежища. Едва они пересекли порог, послышался быстрый, неровный шаг. Навстречу им, тяжело дыша, выбежала пара охранников. На них были форменные светло-фиолетовые куртки с высокими глухими воротниками и темные штаны, но их вид сразу выдавал масштаб назревшей катастрофы. Одежда была испачкана в каменной пыли и засохшей крови, а один из стражников, прерывисто дыша, судорожно прижимал ладонь к ушибленному боку. На его лице, покрытом ссадинами и грязью, застыла маска глубокого изнурения. Увидев Орочимару, стражники буквально оцепенели. Лицо раненого мгновенно побледнело, глаза расширились от дикого ужаса. Он с глухим стуком рухнул на колени, едва не ударившись лбом о холодный каменный пол. — О... О-Оро... Орочимару-сама!.. — голос охранника сорвался на сиплый, захлебывающийся шепот. Его челюсть мелко дрожала, мешая выговаривать слоги. — М-мы… мы не знали, чт-что вы прибудете сегодня. — — Что здесь произошло? — ледяным тоном спросил Орочимару. Его золотистые глаза, не мигая, хищно впились в дрожащего охранника, заставляя того сжаться еще сильнее. — Около… около недели назад… по непонятным причинам возникла ожесточенная стычка среди заключенных... — торопливо, захлебываясь собственными словами от страха, заговорил стражник, боясь поднять глаза от каменных плит. — В ходе столкновения… небольшая драка вышла за рамки допустимого. Из-за чего произошел масштабный обвал центрального яруса. Каменные перекрытия рухнули, обрушив часть убежища… И... — Он запнулся, когда Орочимару сделал едва заметный шаг вперед. Воздухом в коридоре, казалось, невозможно было дышать. Второй охранник, чьи зубы выбивали дробь, поспешно заговорил, умоляюще протягивая дрожащие руки: — П-пользуясь поднявшимся хаосом, часть заключенных сумела прорваться наружу и бежать! Мы… мы сразу же бросили все силы на их поимку! Нам даже удалось вернуть больше половины! Но… но сил катастрофически не хватает, многие были ранены или остались погребены под завалами… — Кабуто, стоявший чуть позади господина, поправил очки средним пальцем. Его взгляд за стеклами стал пугающе холодным и пренебрежительным. — Вы проявили поразительную халатность, допустив такое… — сухо сказал Кабуто. Услышав это, оба буквально вжались в пол, мелко дрожа всем телом. — ПРОСТИТЕ! ПРОСТИТЕ НАС, ОРОЧИМАРУ-САМА, КАБУТО-САН! — взмолился раненый, едва не плача от раздирающего его страха. — МЫ ИСКУПИМ ВИНУ! МЫ НАЙДЁМ ОСТАЛЬНЫХ БЕГЛЕЦОВ!.. — Орочимару проигнорировал их мольбы, даже не взглянув на распростертых у его ног людей. Он остановился у развилки коридоров. Стены из серого бетона местами пошли глубокими, рваными трещинами, а в полу зияли выбоины от мощных ударов. Кое-где из потолка свисали куски оголенной арматуры. Разрушения действительно были масштабными. — Кабуто, займись этим! — приказал саннин, не оборачиваясь. Кабуто понимающе кивнул. Окинув быстрым взглядом полуразрушенный пролет, он мгновенно оценил масштаб катастрофы. Физический ущерб конструкции был велик, но гораздо важнее было удержать оставшихся подопытных в узде, пока паника не переросла в новый бунт. — Будет исполнено, Орочимару-сама! — с легкой, леденящей душу полуулыбкой ответил Кабуто. Орочимару слегка повернул голову, скользнув ледяным взором по застывшим на коленях охранникам. Под этим тяжелым, немигающим взглядом стражники, казалось, вовсе перестали дышать — липкий страх сковал их тела, заставив еще сильнее вжаться в холодные каменные плиты. Им не нужны были слова или прямые угрозы хозяина; само присутствие саннина подавляло любую волю, внушая мысль, что их жизни уже им не принадлежат. Не удостоив подчиненных больше ни единым мгновением своего внимания, Орочимару развернулся и сделал шаг вперед. Его фигура плавно скользнула в глубь темного коридора. Мрачный, испещренный глубокими трещинами проход, уходящий в самые недра горы, казался бездонным провалом. С каждым шагом Орочимару словно сливался с окружающим мраком, пока его бледный силуэт окончательно не растворился в вязкой темноте, оставив за собой лишь шлейф невидимой, но осязаемой угрозы.