Часть 19

Ливень моросил с самого утра, превращая улицы в серебристую сетку отражений. Катя плотнее закуталась в шарф, пока Андрей поднимал чемодан по ступеням. Он задержал взгляд на двери, будто собирался с духом. Нажал звонок. — Надеюсь, всё пройдёт хорошо, — тихо сказала Катя. — Всё будет отлично. Мы прилетели поделиться радостью, — усмехнулся Андрей. Дверь распахнулась ещё до второго сигнала — Павел всегда распознавал шаги сына, как будто ждал у порога. Он обнял Андрея крепко, тепло, почти с облегчением. Затем прижал к себе Катю. Сумки уже были оставлены в прихожей, а чай на столе распространял аромат бергамота. Павел устроился в кресле, с чашкой в руках, и с удовольствием разглядывал сына и невестку. — Как фирма? — поинтересовался он, отпивая из чашки. — Всё спокойно? Андрей кивнул: — Всё хорошо. Перед вылетом изучили пришли отчеты из магазинов. Продажи новой коллекции бьют все рекорды! — Молодецы, — отозвался Павел. — А Валерий Сергеевич? Елена Александровна? Как родители, Катя? — Всё хорошо, спасибо. К отцу приезжал его друг дядя Володя. Мы с Андреем с трудом смогли уехать домой — улыбнулась Катя. — Мама начала печь пирожки на заказ. Их разбирают с невероятной скоростью! Просят передать вам большой привет. — Очень приятно, — сказал Павел. — Обязательно им позвоню. Маргарита сидела чуть в стороне. — А я, кстати, на прошлой неделе сходила на выставку Гейнсборо. В галерее на Бонд-стрит. Привезли портреты из частной коллекции. Ты бы оценила, Катя. Там были такие оттенки серо-зелёного, тончайшие — не передать словами. Катя вежливо улыбнулась: — Это звучит очень красиво. Я как раз думала, что в Лондоне наверняка сейчас сезон выставок. — Да, и я бы сводила тебя на одну из них. Если у тебя будет время, конечно, — добавила Маргарита, будто уже пожалела о предложении. — Будет. Мы ненадолго, но хотим провести с вами как можно больше времени, — ответила Катя. Павел отложил чашку, подался немного вперёд: — А вообще, вы какие-то загадочные. Такое ощущение, что не просто в гости приехали. Что-то случилось? Андрей и Катя переглянулись. Катя чуть заметно кивнула. — Мы хотели рассказать вам лично, — начал Андрей. — Нам показалось важным. Катя слегка сжала его руку: — Мы ждём ребёнка. Повисла почти торжественная тишина. Павел первым ожил. Его лицо расплылось в искренней, чуть смущённой улыбке: — Вот это да... Это — по-настоящему здорово. Я рад. Мы — рады. Маргарита застыла, как будто прикидывая, успела ли услышать правильно. Затем её губы тронула легкая улыбка. — Я знала. Я чувствовала, — сказала она. — Вы ведь как-то... по-другому держались сегодня. Её глаза задержались на Кате. — У меня будет внук, — добавила она чуть тише, словно самой себе. — Или внучка, — поправила Катя мягко. — Посмотрим, — усмехнулась Маргарита. — Но я всегда мечтала именно о мальчике. Наверное, потому что у нас был только Андрей. —Просто чудесная новость. — вставил Павел. Маргарита посмотрела на Катю чуть дольше, чем обычно — будто пыталась заглянуть глубже. Потом медленно встала и подошла к ней. — Поздравляю, — сказала она, слегка коснувшись плеча невестки. — Это большая ответственность. Но и большое счастье. Катя тихо улыбнулась: — Спасибо. Мы немного волнуемся, конечно, но… очень ждем. Маргарита кивнула, снова на мгновение замолчала — в её взгляде была едва уловимая тень воспоминаний. Потом она как будто вернулась к настоящему: — Завтра поедем в магазин детских товаров. Я знаю одно очень достойное место. Павел рассмеялся: — Вот и пошло. Началось. Андрей хмыкнул: — Даже не сомневался, что мама всё заранее распланирует. Катя переглянулась с ним, сдерживая смех. — Ну что, — сказал Павел, поднимая чашку, — за новую главу. За внуков. Или внучек. Маргарита коснулась края своей чашки, но пить не стала. Она вдруг почувствовала, как внутри поднимается тепло — немного непривычное, тревожное, но светлое. И впервые за долгое время ей захотелось верить, что всё может быть хорошо. На следующее утро за завтраком она взглянула на Катю чуть иначе. — Сегодня я встречаюсь с подругами, — сказала она, аккуратно намазывая масло на тост. — Хочешь присоединиться? Катя чуть удивилась, подняв глаза от чашки с чаем. — Если вы не против, с удовольствием, — осторожно ответила она. — Хорошо, — кивнула Маргарита. — У меня кое-что для тебя — она извлекла из гардероба мягкое платье цвета пудры с изящным воротником и лёгким поясом, — отличный вариант для сегодняшнего вечера. Катя улыбнулась, и в её взгляде промелькнула благодарность. Они стояли перед зеркалом, пока Маргарита чуть поправляла пояс, разглаживала складки.

***

В ресторане за столиком у окна уже сидели три женщины — ухоженные, с тонкими жестами и безупречным английским выговором. Подруги Маргариты. — Вот и вы, — сказала Вероника, чуть приподнимаясь. Её глаза задержались на Кате. — Это и есть невестка? — Екатерина Жданова, — чётко ответила Маргарита. И, не дав Кате и шанса что-либо добавить, продолжила: — Они ждут ребёнка. Катя застыла на полшага. Она не планировала говорить об этом здесь. Во всяком случае, не сейчас. Не так. Не при людях, для которых она не знала. — Поздравляем, — раздались почти хором. — Как чудесно. — Маргарита, ты скоро станешь бабушкой! Маргарита кивнула, легко, почти отстранённо улыбаясь: — Я всегда мечтала о внуке. Катя тоже улыбнулась — вежливо, ровно. — Это неожиданная новость, — заметила одна из женщин. — Что будете пить? — спросила Лаура. — Здесь чудесный имбирный чай, особенно для тех, кто... заботится о здоровье. Катя чуть замерла. Маргарита ответила за неё: — Мы начнём с чая. Имбирный, и для меня — зелёный с жасмином. — Надеюсь, вам нравится в Лондоне? — спросила Натали, чуть склоняя голову. — Это же первое ваше посещение? — Да, — ответила Катя. — И мне здесь очень нравится. — А вы, Катя, кажется, экономист по образованию? — уточнила Натали, взяв с тарелки маленькое печенье и сломав его ровно пополам. — Да. Я закончила, экономический факультет. Сейчас работаю с Андреем, в нашей фирме. — Интересно, — кивнула Ирина. — Совместный бизнес с мужем — это, должно быть, испытание. Катя едва заметно улыбнулась: — Иногда, да. Но мы стараемся разделять работу и дом. — Это очень мудро, — отозвалась Лаура, слегка кивая. — Умение разделять сферы — редкий навык. Особенно в молодом возрасте. Вопросы не были враждебными. Они звучали почти нейтрально, даже доброжелательно. Но каждый из них был как тонкая проверка — на зрелость, на воспитание, на уровень и устойчивость. Катя вдруг поймала себя на том, что ни один из этих женщин не ел по-настоящему. Они пили чай, медленно, разговаривали — и всё время оставались безупречными. Даже их смех был мягким, как отголосок старинного колокольчика. Маргарита тоже изменилась за этим столом. Она словно вернулась в знакомую роль — немного ироничную, всегда собранную, слегка отстранённую. Взгляд Катя почувствовала на себе не раз — строгий и внимательный. Она ответила на ещё пару вопросов — и вдруг ощутила, как к горлу подступает ком. Совсем не от волнения, скорее — от усталости. Виски слегка ныли, как после долгого дня в шумном офисе. Ей показалось, что даже чай пахнет слишком резко. «Как же это выматывает», — подумала она, сжав ладонью край салфетки. Она не ожидала, что будет так сложно — просто сидеть, отвечать на вопросы, улыбаться. Но всё это будто тянуло из неё энергию, капля за каплей. Она взглянула на Маргариту — та смеялась чему-то, потом бросила в сторону Кати короткий взгляд, как бы проверяя. Катя снова улыбнулась. Ей казалось, что улыбка тронула лицо по инерции, без внутреннего сигнала. Она почти не слушала, о чём говорят теперь. Мозг автоматически включал фильтр. В какой-то момент поняла, что держит чашку двумя руками, как будто ей нужно было за что-то уцепиться. «Если бы вы знали, как я сейчас хочу просто лечь», — подумала она. И сразу же застыдилась этой мысли. Когда Маргарита сказала, что пора уходить. Катя облегчённо кивнула. Они вышли на улицу, лондонский воздух показался особенно свежим, почти лечебным. Катя глубоко вдохнула, на мгновение прикрыв глаза.Только сейчас позволила себе почувствовать усталость по-настоящему. В машине, на обратном пути, она молчала, уставившись в тускло поблёскивающие окна магазинов. Маргарита вела машину уверенно, глядя прямо перед собой. — Ты хорошо держалась, — сказала она наконец. Катя посмотрела на неё. Хотела что-то ответить, но передумала. — Спасибо за платье, — произнесла вместо этого. — Оно действительно очень подошло. — Я знала, что делаю — сказала Маргарита и улыбнулась. Несколько дней в Лондоне пролетели почти незаметно. Прогулки по набережным, выставки, завтраки в старых кафе с трещащими тостами и терпким кофе — всё складывалось в череду ровных, размеренных впечатлений. Без ссор, без напряжения. Почти мир. Катя внимательно слушала Маргариту на выставке Бертрана де Вильмора, уточняла детали, задавала вопросы. Маргарита порой удивлялась — неужели действительно интересно? Или просто старается понравиться? Павел и Андрей часто оставались дома вдвоём. Давая Марго и Кате выстроить свои отношения. Разговоры были неспешные, мужские. О работе, о планах, о том, как быстро всё меняется. День отъезда аэропорт встретил их серым утренним светом. Чемоданы уже были сданы, билеты проверены, осталось только ждать посадки. — Не забудьте звонить, — сказал Павел. — Конечно. Катя подошла к Маргарите, остановилась перед ней чуть нерешительно. — Спасибо за эти дни. Было по-настоящему… приятно. Маргарита выпрямилась, взгляд её был спокойным, почти тёплым. — Я рада, что вы прилетели. Она обняла Катю, аккуратно, немного формально. Между ними все еще сохранялась дистанция, но обе чувстовали, что эти дни в Лоноде остануться у них в памяти. Когда Катя С Андреем прошли на посадку, Маргарита долго смотрела им вслед. Это были их самые близкие дни. Тонкие, как фарфор. И, может быть, самые настоящие.